Малютка с лесного озера

Выдра поглядывала на мальчиков блестящими глазками, держа в зубах край сандалии.

— Дай, Мась! Дай мне! — молил Женя. — Ну, миленькая!

Маська выпустила изо рта сандалию, перевернулась на спину и поплыла как ни в чём не бывало.

— Негодяйка! — вскрикнул Женя и от досады подпрыгнул на месте. Чайник в его руке накренился. Вода полилась Жене на ноги.

— Тьфу! — Женя отскочил от струи, а чайник не выпрямил, и вода полилась ещё сильнее. Женя опять отпрыгнул с криком.

Вася и Лида расхохотались.

— Да поставь ты его на пол! — сквозь смех проговорила Лида. — С чайником прыгает! Ха-ха-ха!

Женя рывком поставил чайник, отошёл от него, словно боялся, что чайник сам к нему прицепится, и растерянно спросил Васю:

— Побить её, что ли? За то, что не слушается!

— Маську, да? — спросила Лида.

— Не тебя же! — ответил Вася. — Нет, не надо бить. Я в одной книжке читал про Дурова. Там сказано: наоборот, надо вкусное дать, когда зверь выполнит приказание.

— Так она, что ли, выполнила? — оттопыривая нижнюю губу, Женя, весь красный, наседал на Васю. — Выполнила она — как же! Болтаешь, сам не знаешь что!

— Смотрите не подеритесь, пожалуйста! — Лида сбросила на диван шубку: до сих пор она не успела раздеться. — А зачем вы непременно хотите, чтобы она вам подала эту старую сандалию?

Женя и Вася переглянулись.

— Она ничего не понимает, — удивлённо проговорил Вася. — Можно ей сказать, а, Женя?

— Скажи, конечно, скажи! — воскликнула Лида.

Вася на неё и не взглянул, ждал ответа от Жени.

— Раз она всё равно увидала, — сказал Женя, — чего уж тут! Только ты, Лида, никому не говори!

— Я никому не скажу! — торопливо пообещала Лида.

— Так вот! — Лицо у Жени стало торжественное, что очень не вязалось с грязными полосами на его щеках и на носу. — Во-первых, это никакая не сандалия, вон там — в корыте!

— В реке! — укоризненно поправил Вася.

— Да, конечно, в реке! А я что говорю? Что это никакая не сандалия, а щука! Ясно? И, во-вторых, мы учим Маську ловить рыбу.

— A-а, догадалась, догадалась! Вы играете, что вы — рыбаки в Китае.

— Плохо ты догадалась. Мы, во-первых, не в Китае, а в Ленинграде, — что ж ты, не видишь? А во-вторых, мы совсем не играем, а учим Маську взаправду. Потому что мы хотим, чтобы все вдруг удивились. И тогда всем расхочется отдавать Маську в зоосад, — кто же отдаст такую учёную, дрессированную?

— Не найдётся таких дураков, — подтвердил Вася.

— И летом она бабушке даже рыбы на озере наловит. Вот! — закончил Женя. — И это наш секрет, что мы её учим.

— Чтобы все удивились, — добавил Вася, — дрессируем в секрете.

— А она у вас… дрессируется? — осторожно спросила Лида.

— Ни капли! — с мрачной откровенностью признался Женя, сел на пол и обхватил колени руками.

— Ты, кажется, сел в лужу, — с огорчением сказала Лида.

— Пусть. Мне всё равно.

Тогда горячо заговорил Вася. Он сказал, что унывать не надо. Научить Маську, конечно, можно. Просто они, должно быть, не совсем так учат. Правда, они пробовали по-всякому: пускали Маське в корыто и резинового петушка — на самом деле это карась, — и картонного сазана, и вот даже щуку. Но Маська оказалась на редкость упрямой и непослушной… Надо бы спросить у Владика, как дрессируют таких непослушных зверюшек, но Женя не хочет идти в шестой класс, хоть он и на их этаже, а сам Владик не приходит. Может быть, он обиделся за то, что Женя его гнал и толкал…

— Хотите, я спрошу у папы? — предложила Лида.

— Попробуй только спросить! — завопил Женя. — Сказано тебе, что это — секрет! Слышишь, Вася, как она рассуждает? Мы тебя честной считаем, потому и сказали, а ты сразу — «спрошу у папы»!

Лида замахала руками.

— Не спрошу! Не спрошу! Я просто так сказала… А, может быть, Маське не нравится ваша сандалия, я хотела сказать, щука. Ей бы настоящую рыбу дать. Она бы обрадовалась и… может быть, и вышло бы.

— Так мы, что же, не давали ей настоящую? — Женя с возмущением посмотрел на беззаботно плавающую в корыте Маську. — Я у бабушки два раза стащил свежую салаку. И Вася приносил какую-то селёдочку.

— Ну, и как? Поймала она?

— Поймала, конечно.

— И что? Не подала вам?

— Какое там подала! Слопала в секунду — и всё!

Лида с жалостью покачала головой: какая печальная история!

— Может, еще приучится, — сказала она неуверенно. — Ты, значит, из-за этого… дрессирования и не пришёл ко мне уроки делать?

— Мы потом уже, вечером, договорились с Васей сегодня её дрессировать. Я с вечера выучил.

Лида вздохнула.

— Полчаса прошло уже?

— Какие полчаса?

— Как я к вам пришла.

— Откуда же я знаю?

Лида стала надевать шубу: запоздаешь, — а мама другой раз и совсем не пустит. Вася усердно возил по полу половой тряпкой, собирая воду. Лида поглядела на него, и ей стало совестно.

— Помочь тебе?

— Не надо. Выпачкаешься. А мы уж всё равно, как… кашалоты.

А Женя так и сидел на полу посреди луж, с унылым и безразличным видом.

Дома Лида грустно спросила маму:

— Кто это — кашалоты?

— Это такие киты, — объяснила мама. — С большими головами. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — ответила Лида и скорей стала накрывать на стол, полезла в буфет за тарелками, чтобы мама не увидела её смущённое лицо.

Жезий каэль

Всю дорогу в школу Лида старалась придумать, чем бы помочь Жене.

Ведь он так расстраивается из-за Маськиного непослушания!

Придумать что-нибудь было очень трудно, главное, потому, что ни с кем нельзя посоветоваться: ни с мамой, ни с папой — а уж папа, наверно, что-нибудь придумал бы, — ни с учительницей, ни с дедушкой, который живёт в Москве. Никому нельзя ни сказать об этом, ни письмо написать — секрет!

На свою парту, рядом с Женей, Лида села задумчивая. Но на первом же уроке вдруг случилось такое, что Лида забыла и про Маську, и про сандалию-щуку, и про всяких там кашалотов, и даже про то, что дрессировка Маськи — большой секрет.

Им было задано хорошенько повторить алфавит. Елена Сергеевна вызвала Женю.

По всем правилам Женя стал возле своей парты. Он был в школьной форме, уже весь сухой, а не мокрый, лицо и руки чистые, — наверно, Марья Сидоровна заставила его как следует умыться перед тем, как идти в школу. Женя выпрямился и начал отвечать алфавит; но как он стал его отвечать!?

Лида замерла от неожиданности. Она смутно видела, как у Елены Сергеевны расширились глаза, а головы всех ребят повернулись к Жене. Лида хотела дёрнуть Женю за рукав, шепнуть ему: «Нельзя так! Ты что!?» Но она и шевельнуться не успела. А Женя нёсся на всех парах — вот уж, правда, курьерский поезд.

Звонким голосом, в котором отчётливо слышался испуг, Женя спросил:

— Абэвэ где? — И сам себе ответил: — Ё! — Потом строго приказал: — Жезий каэль мноп! — Округлил глаза и, точно пугая кого-то, надул щеки: — Рэст уфф! — И зачастил: — Ха-це! Че-ша! Щы-ы?

Под хохот ребят он протянул успокоенным тоном:

— Э-ю-я-а! — И замолк.

У Елены Сергеевны порозовели щёки.

— Что это за представление, Сомов?

— Это… — Женя посмотрел на Лиду: она сидела ни жива ни мертва, как говорится в сказке, и то бледнела, то краснела. Женя закрыл рот и ничего больше не сказал.

— Ты готов на любые штуки, лишь бы помешать уроку, — очень строго сказала учительница. — Дай твой дневничок, я напишу в нём замечание. И пусть твой папа, именно папа, подпишется. И становись в угол!

Женя достал дневничок — маленькую тетрадку, куда записывал, что́ задано на дом. Настоящих дневников, как у пятиклассников, например, у них еще не было. Отправляясь за счёты, Женя положил этот дневничок на стол учительницы.

Елена Сергеевна немножко помолчала и уже всегдашним, ровным голосом вызвала Веру Стручкову:

— Назови нам буквы алфавита.

Вера начала отвечать.

У Лиды сильно-сильно заколотилось сердце. Она подняла руку.

— Что тебе, Лида? — спросила Елена Сергеевна.

Лида с минуту стояла, наклонив голову и собираясь с духом, потом проговорила дрожащим голосом:

— Можно, пожалуйста, я тоже встану в угол?

И заплакала.

Елена Сергеевна удивилась:

— В какой угол?

— В другой. Вон хоть в тот… что у двери, — сквозь слёзы пробормотала Лида. — Ведь за счётами… стоит Женя…

Некоторые ребята засмеялись. На секунду улыбнулась и Елена Сергеевна. Потом брови её слегка нахмурились:

— Ты хочешь, чтобы я поставила тебя в угол?

Лида кивнула и прошептала:

— Да.

— Почему?

Лида всхлипнула:

— Это я научила Женю сказке… про Абэвэ.