Дети ночных цветов. Том 1

– А ты симпатичный, – честно призналась Сэнди.

– Вот как? Что ж, похоже, это заразно.

– Заразно?

– Сальность вашего менеджера. Смотри, если через неделю я начну называть тебя «сладенькая» или «конфетка», то нужно будет объявлять карантин, чтобы это заражение не распространилось на всю страну.

– Через неделю тебе будет уже наплевать на остальную страну.

– Что ж, представляю, что с тобой случилось здесь за год!

– О, не переоценивай себя! Ты даже близко не представляешь!

– Думаешь?

– Уверена! – Сэнди рассмеялась. – А если честно, то я даже рада, что ты останешься здесь на время. Хоть какое-то разнообразие.

– Да уж… – Донован обернулся и посмотрел на груды мусора. – Целая колонна грузовиков разнообразия.

– Ты справишься.

– А куда мне деваться? – Донован снова улыбнулся. – Кстати, раз уж у нас с Палермо договор, то, может, ты поговоришь с поваром, чтобы он вернул мне мою одежду?

– Сам поговори. – Сэнди хитро прищурилась. – И не бойся его. Патер не такой злой, как кажется. – Она замолчала, увидев улыбку на лице Донована. – Что?

– Да тебя послушать, так здесь все не такие как кажутся.

– Ну, не все…

– А ты? – Донован подошел к Сэнди вплотную. – Ты тоже не такая, как кажешься на первый взгляд?

– Я хуже, – не задумываясь сказала Сэнди. – Намного хуже. – Она прищурилась.

– Это значит, что я могу рассчитывать на вечернее свидание? – спросил Донован.

– Свидание? – Сэнди задумчиво поджала губы, затем сложила бантиком. – Принимайся лучше за работу, пилигрим.

– Как скажешь, сладенькая, – расплылся в улыбке Донован. Сэнди наградила его гневным взглядом. – Либо Пилигрим и Сладенькая, либо Стэнли и Сэнди, – пожал плечами Донован.

– Пусть лучше будет Стэнли и Сэнди.

– Хорошо, – Донован еще раз улыбнулся, но Сэнди на этот раз не ответила улыбкой на улыбку.

Несколько секунд она смотрела ему в глаза, пытаясь понять, нравится ей новый знакомый или нет. «Да, – думала она, – такое иногда случается. Встречаешь человека, думаешь, что он может стать твоим другом, а потом вдруг понимаешь, что это была ошибка. Главное понять это раньше, чем завяжется дружба или близкие отношения».

– Что-то не так? – растерянно спросил ее Донован. Сэнди вздрогнула, отвела взгляд, качнула головой. – Просто ты так на меня смотришь…

– Ничего серьезного, – спешно сказала Сэнди. – Просто пытаюсь понять, станем друзьями или нет. Не принимай на свой счет. Я просто… Просто иногда у меня бывают заскоки и все такое… В общем, я не самый хороший друг, если ты, конечно, понимаешь, что такое дружба.

– Не переживай, – Донован улыбнулся, но на этот раз более сдержанно. – Из меня тоже друг неважный, так что…

– Так что посмотрим.

– Да, – согласился он. – Посмотрим, – он проводил Сэнди взглядом до двери, ожидая, что она обернется, но она не обернулась.

«Девчонка, – подумал Донован. – Глупая девчонка, которой еще только предстоит стать женщиной».

Он улыбнулся, вспомнив оставшуюся в Чикаго Марлу Старк. Не женщина, а кремень: крепкий и неприступный. Попробуйте столкнуться с ней и увидите, как полетят искры. Кажется, она часто говорила ему, что он просто глупый мальчишка, которому еще только предстоит стать мужчиной. Донован подавил усталый вздох. «Все в прошлом, – сказал он себе. – Теперь только настоящее».

Донован смерил безрадостным взглядом груды мусора. Думал ли он еще пару лет назад, что закончит свои дни, убирая мусор в закусочной штата Невада? Да он бы высмеял любого, кто осмелился предположить такое! Если он и окажется в этих краях, то исключительно направляясь в Вегас, чтобы немного отдохнуть от успешной карьеры. Но карьера не удалась. Журналист из Донована вышел третьего сорта, да и как человек он оказался не подарок: вспыльчивый характер, чрезмерные амбиции, завышенная самооценка.

– Что позволяет тебе считать себя таким исключительным? – спросила его как-то Марла. Она была одного с ним возраста, но иногда Доновану казалось, что между ними как минимум лет десять разницы.

«Разве может быть человек до тридцати таким усталым от жизни?» – думал он, наблюдая за тем, как спит Марла. Была ли она красивой женщиной? Конечно. Но вот что заставляло людей считать ее красивой, Донован так и не смог понять. У некоторых людей невозможно выделять что-то в отдельности. У кого-то красивые глаза, у кого-то губы, у кого-то фигура, а кто-то просто красив, потому что красив. Эти люди подобны пазлу, на который бесполезно смотреть, пытаясь увидеть картинку, пока он разобран. Вот такой была Марла – обладательница необъяснимой, целостной красоты. Любил ли ее Донован? Возможно, где-то посередине линии, отведенной их совместной жизни. Сначала он просто хотел обладать этой красотой, затем была любовь и привязанность, и в итоге наступило безразличие. «Невозможно открыть одну и ту же землю дважды, – думал Донован. – Рано или поздно радость от новизны притупится и станет обыденностью».

Иногда он смотрел на Марлу и спрашивал себя, когда же она поймет то же самое, что понял он – когда же она признает, что они устали друг от друга? Но Марла не понимала. «Может быть, у женщин это происходит как-то иначе? – думал Донован. – Или, может быть, это просто с Марлой что-то не так? Или со мной? Или с НАМИ?» Последнее показалось Доновану не лишенным смысла. Может быть, им не хватает ребенка? Почему бы и нет? Рано или поздно он получит Пулитцеровскую премию, состарится, и дети, а лучше внуки, будут не лишними.

– Ты спятил? – спросила его Марла, но злости или недоумения в ее голосе Донован не услышал.

– Почему бы и нет? – спросил он, пожимая плечами. Марла долго смотрела на него, затем тоже пожала плечами…

Донован тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Кто-то наблюдал за ним. Донован чувствовал этот пристальный взгляд на своей спине. Он резко обернулся, но не увидел ничего, кроме уходящей за горизонт пустыни. Донован вышел со двора и заглянул за угол дома – ничего, кроме уродливого одноэтажного здания отеля, скрючившегося, подобно гигантскому червю, выбравшемуся из недр земли. Даже цвет отеля до отвращения напоминал цвет земляного червя.

– Хватит пялиться, – сказал Донован, обращаясь к черным окнам отеля.

На мгновение ему показалось, что время остановилось. Точно такое же он пережил, когда редактор «Требьюн» сказал ему, что о повышении можно забыть. «Как это – забыть?» – думал Донован, но так и не мог понять, что все это значит. Вроде не шутка и не сон. Но что-то не так. Тогда редактор смотрел на него и терпеливо ждал. Теперь на него так же смотрел странный, похожий на червя отель.

Донован резко обернулся, снова почувствовав, что кто-то наблюдает за ним. Черная кошка, выгнув спину, смотрела на него с груды мусорных пакетов. Худая, с большими зелеными глазами.

– Пошла прочь! – цыкнул на нее Донован. Кошка мяукнула, спрыгнула на землю и лениво потянулась. – Пошла прочь от моего мусора! – Донован безрадостно рассмеялся. Кошка снова мяукнула. – Я сказал, пошла… – Донован замолчал, обернулся. Высокая девушка с длинными черными волосами до ягодиц смотрела мимо него на черную кошку.

– Джейд. Девочка! – девушка присела на корточки и поманила к себе черную кошку.

Черные волосы девушки почти достали земли. Донован обернулся. Кошка прошмыгнула у него под ногами, ткнулась мордочкой в руку хозяйке и довольно замурлыкала.

– Умница, – девушка погладила своего питомца, посмотрела на Донована и неожиданно улыбнулась. – Вы новый работник? – спросила она.

Донован пожал плечами.

– В каком-то роде.

– Ах, теперь это так называется? – девушка поднялась.

Донован попытался определить, сколько ей лет, но так и не смог. Может быть, двадцать. Может быть, чуть за тридцать. Такие женщины иногда встречаются: одни, как Марла Старк, красивы в своей целостности, и невозможно выделить какую-то их отдельную часть, другие либо рано взрослеют, либо поздно стареют, что не позволяет точно определить их возраст.

Девушка улыбнулась Доновану и, развернувшись, пошла к отелю. Черная кошка засеменила следом.

– Подождите! – крикнул Донован.

Девушка остановилась. Черная кошка остановилась. Девушка обернулась. Черная кошка обернулась. Донован отметил, что глаза девушки почти того же цвета, что и глаза кошки – ярко-зеленые. Девушка молчала, награждая Донована вопросительным взглядом.

– Вы живете в отеле? – спросил Донован первое, что пришло в голову.

– Хотите напроситься на ужин? – неожиданно оживилась девушка. Кокетство придало ей очаровательный вид духовной зрелости и плотской юности. Донован прищурился, ожидая подвоха. Зачем он вообще окликнул ее?!

– Говорите, на ужин? – Донован осмотрел девушку с головы до ног. Легкое платье чуть ниже колен было почти прозрачным. Босые ноги. Кожа гладкая и смуглая. – А это возможно?

– Сомневаюсь, – девушка улыбнулась.

– Я так и подумал, – Донован притворно зевнул. – Ну хоть имя твое можно узнать?

– Имя? – девушка задумчиво поджала губы. – Имя, пожалуй, можно. – Она встретилась с Донованом взглядом.

– И? – поторопил он.

– Ах! – девушка рассмеялась. – Я Гермина.

– Я Стэнли, – Донован улыбнулся.

– Я знаю, – сказала Гермина.

– Знаешь? Откуда?

– Слышала, как ты разговаривал с Сэнди.

– Вот как… – Донован опустил глаза и посмотрел на кошку. Питомец жалобно мяукнул и спрятался за ноги хозяйки. – Кажется, я пугаю ее, – сказал Донован.

– Ну это же всего лишь кошка! – рассмеялась Гермина. Донован пожал плечами.

– Просто пытаюсь поддержать разговор.

– А как же работа?

– Успею, – Донован цеплялся за разговор, не желая, чтобы он прекращался.

– Тогда, может быть, работа есть у меня, – уклончиво сказала Гермина.

Она снова повернулась к Доновану спиной и направилась в отель. На полдороги она обернулась и помахала Доновану рукой. Донован помахал в ответ.

– Хоть бы кошку оставила для компании, – буркнул он, заставляя себя приниматься за работу.

Он выбрал пару самых свежих пакетов и отнес их к наполовину заполненным контейнерам. «К вечеру я их заполню». Он посмотрел на окна закусочной, из-за которых за ним наблюдала пожилая пара. Сморщенная от прожитых лет брюнетка пила из высокого стакана коктейль, то и дело обхватывая соломинку накрашенными губами так, словно ей было не около семидесяти, а лет двадцать, а то и меньше. Донован встретился с ней взглядом, и старуха подмигнула. Донован вымучил дружелюбную улыбку. Старуха жадно присосалась к соломинке, продолжая смотреть на Донована, пока он не отвернулся.

– Ух! – проворчал Донован, направляясь к грудам мусора. – Знойная штучка! – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Надеюсь, они заканчивают обедать и не собираются остаться.

Донован взял два свежих пакета. В одном из пакетов кто-то зашевелился. Из прогрызенной в полиэтилене дыры выскользнула мышь и спряталась под другими пакетами с мусором.

– Только не говори, что это был твой дом! – попытался поднять себе настроение Донован разговором с мышью. Мышь не ответила.

Донован огляделся и безрадостно рассмеялся.

– Скоро начну разговаривать с дорожными столбами и кактусами, – проворчал он себе под нос, стараясь не думать о монотонности своей работы.

Солнце начало припекать, и Донован давно бы снял халат, если бы не старуха в кафе. Она наблюдала за ним, словно обещанное в Вегасе шоу начиналось уже здесь, в этом кафе. И главным исполнителем был Донован. Не хватало лишь аплодисментов.

– Эй, Пилигрим! – позвал его повар, выходя на задний двор.

Донован поднял залитую потом голову, надеясь, что повар предложит ему холодной воды или пива, но вместо этого повар протянул ему лопату и грабли.

– Думаю, тебе это пригодится, – сказал повар. – Будешь собирать старый мусор в пакеты.

– Зачем в пакеты?

– Хочешь носить эту гниль руками?

– Нет.

– Я так и думал, – повар расплылся в довольной улыбке, прислонил к стене лопату и грабли, вернулся в закусочную.

– Думал он! – хмыкнул Донован, показывая закрывшейся двери средний палец.

Неожиданно дверь открылась, на пороге снова появился чернокожий повар, увидел предназначенный ему жест и разочарованно покачал головой.

– Хотел предложить тебе холодного пива, но вижу, что лучше этого не делать, – сказал он. Дверь снова закрылась.

– Черт! – буркнул Донован, отчитывая себя за несдержанность. Он посмотрел на дверь, надеясь, что повар снова выглянет, но дверь оставалась закрытой.

Донован вытер мокрое от пота лицо и взял еще два пакета с мусором. Сначала эти пакеты казались ему легкими, но на двадцатый заход он понял, что это не так. «Вот если бы можно было как-то подогнать грузовик прямо сюда…» Донован потратил четверть часа, пытаясь придумать какой-нибудь подъезд к мусорным кучам, но так и не нашел решения.

Вернувшись к работе, он попытался считать перенесенные мешки с мусором, чтобы хоть как-то разнообразить рутину, но не прошло и получаса, как Донован сбился и попытался пересчитать перенесенные мешки, снова сбился и в итоге решил, что так он только потратит время. Вот напевать что-нибудь себе под нос – это уже другое дело.

Тексты песен путались в голове, и Донован часто бубнил что-то бессвязное, просто чтобы не нарушать мотив. Взяв очередную пару пакетов, Донован развернулся, сделал шаг, остановился. Мотив вылетел из головы, и Донован просто сначала засопел, а затем и вовсе стих. Поставив пакеты на землю, он обернулся и посмотрел на то, что находилось под ними. В груде мусора лежала человеческая рука. Донован убрал находившийся сверху пакет и увидел всего человека.

Это был мужчина: не больше сорока лет, дешевый костюм, дерьмовая стрижка. В уродливом месиве, оставшемся от лица, копошились черви. Донован не двигался – просто стоял и смотрел на покойника, чувствуя, как кровь отливает от лица. Голова медленно начинала кружиться, в ушах появился шум. Вонь гниющей плоти стала невыносимо четкой на фоне остальных запахов свалки. Желудок сжался, намереваясь избавиться от остатков пищи. Донован отвернулся от покойника. Его вырвало на черные мусорные пакеты.

«Только не смотреть больше на это лицо! – приказал он себе. – Только не смотреть…» Снова согнулся пополам, отошел назад, сел на ступени в кафе и попытался отдышаться. Порывистый ветер приносил свежесть и прогонял тошнотворный запах гниения. Но когда ветер стихал… Донован задержал дыхание. Легкие вспыхнули огнем. Нет, он не может больше не дышать. Запах разлагающейся плоти вызвал новый приступ рвоты. Донован вытер рот, поднялся на ноги и заставил себя войти в кафе. Повар наградил его недовольным взглядом.

– Пришел за пивом?

– Там… – Донован замолчал, пытаясь подобрать слова.

Он огляделся. Посетителей было достаточно много. Если он скажет о трупе, то все они захотят посмотреть на это или решат покинуть кафе, а в этом случае Палермо точно не заплатит ему за этот день работы. Сколько он уже переносил мешков с мусором? Сто? Сто пятьдесят? Обед он уже отработал, но вот можно ли надеяться на что-то большее? Донован увидел управляющего и, забыв о поваре, направился к Палермо.

– Решил поужинать? – спросил управляющий, демонстративно глядя на наручные часы. – По-моему, еще немного рановато, да и…

– Там труп, – тихо сказал Донован.

– Возьми лучше пару бутербродов и банку пива… – Палермо нахмурился. – Что ты сказал?