Инцидент в Ле Бурже

— Одеты вы были неприглядно, — сказал француз, — но ногти на руках у вас ухоженные. Можно предположить, что вас насильно переодели в это барахло и бросили здесь умирать. Кстати, что за яд вам ввели, не знаете?

Наблюдательность фермера поразила Данилова, но одновременно и насторожила. Он беспокойно оглянулся по сторонам и спросил:

— С чего вы решили, что мне ввели яд? И вообще, скажите, где я нахожусь? Что это за место?

— В своем доме я держу небольшую операционную, — объяснил хозяин. — По профессии я врач. Долгое время был лекарем в Иностранном легионе. Побывал всюду — Африка, Камбоджа, Вьетнам, Тихий океан. Опыт у меня большой, но специфический. Ваш случай отчасти мне знаком. Человеку делают укол, после чего он умирает от сердечного приступа или чего-то вроде. Тело бросают в пустынном месте, не оставляя никаких предметов, которые помогли бы это тело опознать… К счастью, у вас оказался на редкость крепкий организм. Или, возможно, яд был слабый. Ваши конкуренты, вероятно, торопились?

«А если он из этих? — лихорадочно проносились мысли в голове Данилова. — Выспрашивает, что я помню, а сам думает, как довести до конца черное дело. Да нет, чепуха! Он уже десять раз мог меня убить».

— И все-таки, где я нахожусь? — спросил он вслух. — Мне нужно в Париж. Собственно, я не бизнесмен, а журналист. Русский журналист. Алексей Данилов мое имя. Приехал освещать работу авиасалона в Ле Бурже…

— Вот как? — слегка приподнял брови хозяин. — Ну, что же… Находитесь вы в Нормандии, на моей устричной ферме. Меня зовут Сезар Виго. Что касается работы авиасалона, то вы избрали странный способ ее освещать. Насколько мне известно, салон работает уже третий день…

— Как?! — Данилов едва не подскочил на кровати. — Как третий? Меня вчера выбросили здесь на берегу… Сегодня салон должен только открываться…

— Все не так, — покачал головой Сезар. — Двое суток вы лежали без сознания у меня под капельницей. Поймите, ваше состояние было, мягко говоря, неважным… Даже сейчас я не поручусь…

— Дело не во мне! — поморщился Данилов. — Надеюсь, хуже мне уже не будет. Но есть одно дело, которое не терпит отлагательств. Если бы вы помогли мне добраться до Парижа, я бы возместил вам все затраты. Это срочно. Может произойти катастрофа. Кстати, — с испугом спросил он, — вы смотрите новости — в Ле Бурже ничего страшного не произошло?

— Я не так уж тщательно слежу за новостями, — пожал плечами Виго. — Меня больше волнуют мои устрицы. По этой причине мне не хотелось бы отвлекаться на ваши проблемы. Я и так истратил на вас массу времени.

— Тогда почему вы не сообщили обо мне в полицию? — сердито спросил Данилов. — Не сдали властям, в больницу? У вас ведь есть какая-то «Скорая помощь»?

— Во-первых, я предполагал, что вы — бандит, — без обиняков сообщил Сезар. — Сдать вас властям, значит, поставить на вас крест. Во-вторых, время от времени я стараюсь практиковаться в своей старой профессии. Не хочется терять квалификацию, знаете ли… А тут подвернулся такой незаурядный случай! Мне удалось вас выходить, и это наполняет мое сердце гордостью!

— Да, я чувствую себя действительно намного лучше. Но я потерял непростительно много времени!

— Могли потерять жизнь! — напомнил Сезар. — Жизнь я вам сохранил, но решать ваши проблемы не имею ни малейшего желания. В чужие проблемы я ввязываюсь только в двух случаях — когда мне за это платят или когда нужно помочь старому товарищу из Легиона…

— Черт побери! У меня самого есть товарищ из Иностранного легиона! — воскликнул с досадой Данилов. — Русский. Вот он бы мне наверняка помог, но как мне до него добраться, если у меня в кармане ни одного су?!

Про соотечественника Данилов вспомнил не без тайной надежды, что этот факт благоприятно повлияет на хозяина устричной фермы, и, кажется, не ошибся.

Сезар посмотрел на Данилова не без интереса.

— Вы говорите, что знакомы с легионером? — с интересом посмотрел на него хозяин фермы.

— С бывшим, — уточнил Данилов. — Он служил в десантно-парашютном полку. Получил французское гражданство. Живет теперь в маленьком городке в сорока километрах от Парижа. Кажется, у него магазин.

— Как его зовут?

— Здесь он взял имя Андре Симон, — неохотно ответил Данилов.

Он не был уверен, что Андрей Семенов (так звали его знакомого изначально) обрадуется такой нежданной рекламе. Сезар Виго по-прежнему оставался для Данилова загадкой.

— А я его знаю, — неожиданно сказал Сезар. — Мы попали с ним в переделку в Африке. Сорвалась одна секретная операция из-за того, что в стране пребывания случился переворот. Всех наших эвакуировали, а несколько человек из разных частей остались, потому что на нас не хватило посадочных мест. И вот пока мы ждали то ли самолета, то ли чуда, Симону прострелили левое плечо — там повсюду шатались вооруженные банды черных повстанцев, и мы для них были как красная тряпка для быка…

— Вы думаете, это был он? — взволнованно спросил Данилов. — Да, он был ранен в левое плечо, но…

— Пока я его кромсал, он ругался, как матрос! — усмехнулся Виго. — Большая часть ругательств была на русском. В те дни я почерпнул кое-что для своего словаря крепких выражений… Никогда не помешает крепкое словечко на чужом языке. Так, значит, Андре Симон — ваш приятель?

— Приятелями нас назвать было бы преувеличением, но Андре помогал мне, как земляк, в расследовании одного непотребства. Это связано со злоупотреблениями чиновников. Но это дело давнее. Теперь я не занимаюсь таким горячим материалом, перешел на работу поспокойнее.

— Довольно странное у вас представление о спокойной работе, — хмыкнул Сезар. — А как же укол? Как же попытка вас убить?

— Это просто стечение обстоятельств. Мне стало известно, что некие люди собираются взорвать наш русский самолет в Ле Бурже. Во время демонстрационного полета.

— Это серьезно! — присвистнул Сезар. — На кону очень большие деньги. Странно, что вас все-таки не убили. Я бы выполнил эту работу более тщательно. Ну, в том случае, если бы имел к этому отношение… А теперь придется опять помогать. После того как вы вспомнили про Симона, у меня не осталось выбора. Было бы некрасиво, если бы я не подал руку помощи другу легионера. Я сам отвезу вас в Париж. Вы намерены обратиться в полицию?

— В полицию? — Данилов был озадачен. — Собственно, я собирался известить обо всем службу безопасности в Ле Бурже. А там пусть сами разбираются, кого привлекать к расследованию.

— Хорошо, вам подберут одежду, — сказал Сезар. — Мне нужно будет сделать кое-какие распоряжения по хозяйству, вы окончательно придете в себя, мы пообедаем и поедем. Какое вино предпочитаете?

Глава 6

В дороге Данилова быстро укачало, и он заснул на заднем сиденье фермерского джипа. А проснулся, когда они уже въезжали в пригороды Парижа.

— Планируете навестить Симона? — повернулся к нему Виго. — Я бы мог составить вам компанию. Это был бы замечательный повод выпить втроем по рюмочке.

— Честно говоря, об этом я пока не думал, — ответил Данилов. — Столько всего навалилось — голова кругом. Но предложение заманчивое.

— В таком случае дайте мне знать, когда будете свободны, — попросил Сезар. — У меня в Париже есть кое-какие дела. Давно хотел ими заняться, да все как-то не получалось. Так что в некотором роде и вы мне помогли… Думаю, завтра во второй половине дня покончу с делами, и мы сможем навестить нашего друга Симона. У вас есть его адрес?

— Был, — сокрушенно признался Данилов. — Адрес, номер — все было в телефоне, который у меня похитили. К сожалению, наизусть я их не выучил.

— Не страшно, — успокоил его Сезар. — Номер телефона у меня есть. Заодно предупредим о своем визите. А вы держите мою визитную карточку. Здесь номер сотового. Звоните.

— Думаю, что позвоню, — сказал Данилов, пряча карточку в карман. — Мне бы только с главным делом разделаться.

Он вдруг вспомнил, что на нем чужой костюм и что у него выкрали все документы, но решил отложить эту проблему на потом. В конце концов, если преступников поймают, то и документы к нему автоматически вернутся. Нужно просто набраться терпения.

Виго отвез его до самого отеля. Там они распрощались.

— Берегите себя, — предупредил Сезар. — Помните, что вы перенесли сильнейший стресс. Организм у вас на редкость здоровый, но сейчас ему необходим отдых.

Данилов пообещал быть осторожным и вылез из машины. Их маленький отель сиял огнями, однако в окне номера Данилова было темно.

— Ну что же, вполне логично, — буркнул он, направляясь к дверям гостиницы. — С возвращением вас, мсье Данилов!

Войдя в холл и стараясь сохранять невозмутимый вид, Данилов подошел к стойке и спросил ключ от номера. Портье узнал его не сразу, а узнав, слегка растерялся:

— Мсье болен? Вас не было несколько дней, мсье, и я подумал, не случилось ли чего… Вы не слишком-то хорошо выглядите… У моей жены бывают приступы, после которых она выглядит примерно так же… У нее поджелудочная… Мсье попал в клинику? Может быть, будут какие-то особенные пожелания?

— Дайте мне ключ, — сухо проговорил Данилов, которому очень не понравилось многословие портье.

— Разумеется! У вас в номере все в порядке.

Получив ключ, Алексей отправился к себе. У лестницы он снова бросил быстрый взгляд на портье. Тот, испуганно смотревший ему вслед, тотчас отвернулся. Данилову опять стало не по себе.

Он вошел в номер с некоторой опаской. Свет зажигать не стал, а остановился у порога, прислушиваясь и оглядывая комнату, освещенную отсветами уличного фонаря. На первый взгляд все здесь было как прежде, но Данилов почувствовал себя несколько неуютно, точно попал в какую-то хитрую западню.

«Здесь мы сидели с Ликостратовым и обсуждали наши планы, — вспомнил он. — А потом — такси, укол и побережье Нормандии. Они знали, что я должен вызвать такси. Может быть, тот человек, который залез на балкон, установил здесь «жучок»? Мы говорили по-русски, но они нас поняли. Та машина наверняка была фальшивкой. У них большие возможности. Но все-таки они меня не убили. А что, если за эти дни они уже успели заложить взрывчатку? Что толку гадать? Может быть, Ликостратов что-то узнал и предупредил кого нужно. Надо немедленно его увидеть. И этот странный портье…»

Данилов зажег свет и проверил вещи. Все было на месте. Он заглянул под стол, в торшер, в люстру — «жучков» не обнаружилось. От физических усилий у него слегка закружилась голова и застучало в висках. Он присел на кровать и отдышался.

«Да уж, хороша командировочка! Обзавидуешься! Париж! И почему я должен заниматься этим делом? Почему не спецслужбы, не полиция, не хозяева авиационной промышленности? Почему я должен суетиться и рисковать здоровьем ради железной штуки, прибыль с которой получат другие? Только потому, что у моей бывшей подруги вдруг проснулось патриотическое чувство и она решила нагрузить меня напоследок смертельной проблемой. В том, что она не шутила, я уже имел счастье убедиться…»

С треском распахнулась дверь, и в комнату ввалился Ликостратов, растрепанный и возбужденный до крайности. Увидев Данилова, он издал торжествующий звериный рык и стиснул товарища в объятиях так, что у Данилова затрещали кости.

— Потише! — взмолился он. — Ты меня задушишь.

Однако Ликостратов его не отпускал и все ощупывал трясущимися пальцами, будто опасался, что Данилов — это мираж, который вот-вот должен рассыпаться в прах.

— Данилов, это ты! — констатировал наконец Ликостратов, отступая назад и сдвигая брови у переносицы. — Ты жив! Я уже отчаялся! Ты где был? Что на тебе за костюм?

Он нес эту околесицу, не в силах остановиться, — чувства переполняли его, и язык опережал мысли. Данилов был тронут, но постарался охладить восторги фотографа:

— Верно, я жив, чему и сам удивляюсь. Но обо мне потом. Уже три дня салона прошло. Я бессовестно затянул время. Что с нашей проблемой? Надеюсь, ты сообразил известить службу безопасности?

Ликостратов словно наткнулся на невидимую стену. Он умоляющим жестом прижал руки к груди и с жаром произнес:

— Леша, я сообразил! Я известил. Но с этим все плохо. Понимаешь, они мне не верят.

— То есть как? Почему?

— Не знаю, что случилось с тобой, — в сердцах бросил Ликостратов, — но меня тут здорово подставили. Как это получилось, я и сам толком не понял. Меня опоили. Ты уехал, а мне подсунули бутылку с какой-то отравой. Я очнулся только утром. И знаешь, что я думаю? Здешний портье в сговоре с этими типами.

— Перестань! — поморщился Данилов. — Мы заселились сюда раньше, чем я узнал о взрыве. Это просто невозможно, Ликостратов!

— Я не говорю, что он в их банде, — не унимался фотограф, — но думаю, они его запугали. Уже потом, когда события стали разворачиваться. Они нам сюда и «прослушку» прилепили… С чего все и началось. Им надо было убедиться… Но я сейчас все по порядку…

— Лучше скажи, чего тебе удалось добиться!

— Да ничего, кроме позора, — сокрушенно произнес Ликостратов. — Понимаешь, я ведь рассуждал, как ты, как всякий разумный человек. Старался поскорее все сообщить. Тебя нет, все неопределенно… Я разыскал этого представителя службы безопасности и все ему выложил. Ну, все, что ты мне соизволил сообщить… А его содержание не интересовало, его моя форма интересовала. Они там на меня как на мокрицу смотрели. Ну да, я после этой отравы никакой был — морда опухшая, штаны висят… В общем, они решили, что я алкаш с белой горячкой. Видимость приличий соблюли, конечно, — задали пару вопросов, но не поверили ни единому слову — я же видел. Тут еще и ты пропал. Я все ждал, что ты вернешься, а тебя нет и нет. В твой номер опять проникали, чтобы «жучок» снять. Я пытался задержать этого гада, а он мне объектив дорогущий разбил. Ну, признаться, я с горя употребил маленько, а вышло некстати. Этот Молчанов из службы безопасности, оказывается, человечка отрядил проверить, что и как… Боюсь, ему и портье чего-то напел… Одним словом, когда я повторно навестил Молчанова, он вообще против меня был настроен. В общем, меня заверили, что мой сигнал принят к сведению, и послали подальше, попросив больше не беспокоить. Намекнули, чтобы я занимался профессиональной деятельностью, а не аперитивами, а то, мол, у меня могут быть проблемы… В общем, ты как хочешь, а я никаких действий не предпринимал, даже насчет тебя не знал, что делать. Тут этот придурок Самусевич звонил, спрашивал, почему твой телефон не отвечает. А что я ему скажу? Что враги собираются самолет взорвать, а Данилов по этому поводу кипеж поднял и пропал с концами? Это ж точно в психушку путевка! Нет, Леша, я, честное слово, не представляю, что нам с тобой делать! Как их теперь убедить, что все это не пьяный бред? А может, ничего такого и не было, а, Леша? Может, ты и в самом деле, того, выдумал, а?

— Ты в своем уме? — усмехнулся Данилов. — Выдумал! Посмотри на меня, что ты видишь?

— Ты как будто тоже того… — неуверенно проговорил Ликостратов. — Будто гудел все эти дни.

— Гудел! — скривился Данилов. — Я, между прочим, концы отдавал! И не где-нибудь, а в Нормандии, на берегу моря.

— О-па! Это как же тебя туда занесло?!

— Не знаю. Знаю только, что такси, которое меня поджидало, подставное было. Мне еще в шею какой-то укол закатали, я и вырубился. Очнулся на побережье, без документов, в тряпье каком-то, голова как чужая… Там мне один доктор из местных помог, а то неизвестно еще, чем бы все кончилось. А ты говоришь, выдумал!

— То есть ты теперь еще и без документов! — ахнул Ликостратов. — Совсем хорошо! Назад теперь как уедешь?

— Здесь останусь, — буркнул Данилов. — Не знаю. Мне сейчас с этим чертовым самолетом закончить надо. Телефон этого Молчанова не сменился, надеюсь? Звони. Поедем к нему немедленно.

— Ну, что делать! Лимит терпения, конечно, исчерпан, но раз уж ты появился… — вздохнув, развел руками Ликостратов, достал телефон, сделал вызов и, с отчаянием глядя на Данилова, сказал в трубку: — Добрый вечер, Павел Андреевич! Это я, Ликостратов. Ну, фотокорреспондент журнала «Оптимум»… Да-да, понимаю, но счел нужным напомнить — у вас ведь столько дел… А я все по тому же вопросу. Дело в том, что Данилов — ну, вы помните — сейчас только появился. Вы же хотели услышать всю эту историю из первых уст… Ага! Передаю ему трубку…

Он сделал большие глаза и ткнул телефон в руки Данилову. Тот взял ее, поднес к уху и хмуро произнес:

— Алло! Здравствуйте! Данилов Алексей, обозреватель журнала «Оптимум». Мне необходимо с вами встретиться.

— Зачем? — сухо прозвучало в трубке. — Ваш, гм, коллега уже дважды излагал нам ваши предположения о готовящемся теракте. Смею вас уверить, все необходимые меры приняты. Ситуация находится под контролем…

— Но вы могли хотя бы выслушать… По независящим от меня обстоятельствам я не мог с вами встретиться раньше… Меня пытались убить…

В трубке повисло тягостное молчание. Затем Молчанов натянуто произнес:

— Хорошо, я пришлю к вам человека. Где вы сейчас? В гостинице. Прекрасно. Завтра утром он вас навестит.

— Как завтра?! По-моему, дальше тянуть уже никак нельзя! Мы и так потеряли массу времени! С каждым днем опасность неизмеримо возрастает!..

— Еще раз вам говорю — ситуация полностью находится под нашим контролем, — ледяным тоном проговорил Молчанов. — Завтра с вами встретятся. — Он замолчал и добавил после некоторого раздумья: — И постарайтесь быть в форме. Мне не нравятся эти ваши исчезновения, недомогания… В общем, вы меня поняли. Спокойной ночи!

Данилов сел на кровать и, опустив голову, устало произнес:

— Черт знает что! Это напоминает мне сказку про неразменный рубль. Я пытаюсь избавиться от этой информации, а она все равно возвращается ко мне. В службе безопасности идиоты работают, что ли?

— Там всякие работают, — оптимистично пояснил Ликостратов. — Как и везде. Тут, видишь, какое дело получается… Во-первых, мы сами себя по-дурацки повели. Я вроде напился, ты вроде пропал. Несолидно получилось. Тем более что информация неполная и из вторых, даже третьих рук. К тому же репутация нашего с тобой журнала, чего уж там…

— А что репутация?

— Да нет, ничего особенного, конечно, но «Оптимум» пару раз публиковал непроверенные материалы сенсационного характера. Это еще до тебя было. Но скандалы крупные случились. Для журнала это, может, и не так плохо — скандалы, — но вот нам с тобой теперь по этой причине не слишком доверяют. Полагают, что снова внимание к журналу привлекаем, потому и не суетятся. Если ничего не случится, то они идиотами будут выглядеть, а кому охота выглядеть идиотом? Нет, как раз не идиоты там работают. Лицо сохраняют.

— Какое-то у них лицо будет, если что-нибудь случится! — проворчал Данилов. — Ладно, подождем до утра. Все равно у меня сил сейчас нет. Да и вид, прямо сказать, неважный. Кстати, если завтра опять договориться не получится, позвоню своему новому знакомому Сезару. Пускай подтвердит, что я у него на лечении находился, что яд мне ввели, — если и такие железные аргументы не подействуют, то я уже не знаю… — Он махнул рукой, а потом, что-то вспомнив, спросил: — Салон-то что? Что-нибудь эксклюзивное заснял?

— Я кучу снимков сделал! — похвалился Ликостратов. — А что? Тебя нет, на душе кошки скребут — так я весь в работу ушел. У меня в ноутбуке уже около двух тысяч снимков. Военная техника, космическая, авиация для Крайнего Севера, самолеты вертикального взлета — чего только нет… Между прочим, всю команду нашу заснял — и летчики, и механики, и начальство… Ну, и красавец наш «Экстра-Джет», само собой. Не в полете, конечно, полет-то на последний день салона запланирован. Но говорят, предварительно контрактов уже заключено на миллиарды…

— Предварительно — это далеко еще не все, — заявил Данилов. — Вот как жахнет наш красавец на взлете…

— Типун тебе на язык! — разволновался Ликостратов. — Может, это только так, пугают?

— Ясно, пугают, — согласился Данилов. — Я уже до смерти напуган.

— А знаешь что? — оживился вдруг Ликостратов. — Пойдем ко мне в номер! Посидим, фотографии посмотрим. Кстати, одежонку тебе подберем — размер у нас почти одинаковый. Ну, почти. Тебе обязательно переодеться надо. В этом костюме ты на беглого арестанта похож.

— Я теперь он и есть, — печально констатировал Данилов. — Документов нет, денег нет, аккредитация накрылась. Даже телефон сперли, подонки! Мне теперь только из-за этого нужно, чтобы преступников поймали. Восстанавливать документы! Представляешь, чего это будет мне стоить! Нет, конечно, в первую очередь надо трагедию предотвратить, но тут и моя личная трагедия назревает. А твои рубашки мне не нужны — у меня запасной костюм и кое-какое бельишко имеются. В одном костюме в Париж не ездят!

Вечер прошел спокойно. Они отправились в номер к Ликостратову, посмотрели фотографии, поговорили о том о сем, а потом разошлись, чтобы хоть немного поспать.

Глава 7

Наутро Данилов чувствовал себя почти здоровым. Бодрость снова наполнила его тело, голова мыслила ясно, будущее уже не казалось таким мрачным. Казалось, что все получится и всем будет хорошо. Но потом явился человек от Молчанова, провел с ним недолгую беседу и ушел, оставив в душе Данилова огромное разочарование. Ничего, оказывается, не получалось.

Гость, в отличие от Молчанова, оказался улыбчивым и вежливым человеком с открытым и даже простоватым лицом. Глаза, правда, у него были хитрющие, и это сразу настроило Данилова не в его пользу. Визитер назвался Боровичковым, крепко пожал Данилову руку и пустился в расспросы, то и дело что-то отмечая в записной книжке. В конце беседы Данилов случайно заглянул в эти записи и увидел совершенно посторонние крестики, кружочки и загогулины. Такими каракулями слушатели исписывают блокноты во время скучной лекции. Впрочем, слушал Боровичков внимательно и в особо важных местах кивал, давая понять, что суть ему вполне ясна.