Туляки – Герои Советского Союза

Александр Васильевич Бабушкин подошел к балконной нише. Мягким движением открыл дверь. С интересом прислушался к гомону ребят. Повернулся ко мне. Улыбнулся.

— Ведь мяча почти не видно, а играют с удовольствием, — сказал он. — Растет смена. Хорошо!..

— Тяжелый был тот вылет? — спросил я полковника.

На минуту открытое красивое лицо Александра Васильевича стало задумчивым. Он провел рукой по непокорным русым волосам и просто ответил:

— А какой из них легкий?

…В середине дня 27 октября 1942 года экипаж воздушного разведчика ушел в боевой полет. О том, что город прикрыт отборными фашистскими асами-истребителями и несколькими поясами зенитных батарей, экипаж знал. Но думали все его члены не о том, сколько противника встретят в районе цели, а о том, как прорваться к ней.

Прошло более двадцати лет, но штурман воздушного разведчика до мельчайших деталей помнит события того далекого дня…

На шестикилометровой высоте дышать стало трудно, и экипаж надел кислородные маски. «Петляков» стремительно несся над облаками.

— Командир! Брянск через двенадцать минут. Разворот на юг десять градусов. Снижайся, — отложив в сторону навигационную линейку и ветрочет, сказал штурман.

Летчик плавно положил «ПЕ-2» в разворот.

Стрелок-радист взволнованным голосом сказал в переговорное устройство:

— Сзади и выше три «мессера».

Бабушкин глянул через фонарь кабины назад. Фашистские истребители, разойдясь веером, падали с высоты на советского воздушного разведчика.

— Давай быстрее в облака, Василий. В «клещи» взять нас хотят. А мы почти у цели.

Осиное тело «Мессершмитта» пронеслось чуть правее и выше «ПЕ-2». Штурман, поймав в кольцо прицела вражеский истребитель, дал длинную очередь.

Трасса пуль вонзилась в сизое тело «мессера»…

Гольцов толкнул штурвальную колонку от себя до упора. Самолет, войдя в отвесное пике, ринулся вниз.

На фонарь кабины быстро надвигалась серая пелена облаков. Огромная сила перегрузки вдавила Александра в сиденье. От быстрого перепада высоты в ушах нестерпимо ломило.

Дождь пуль и снарядов ударил по «Петлякову».

Сидя чуть правее и сзади, Бабушкин посмотрел на напряженное лицо своего летчика. Тот едва уловимым днижением штурвала отвернул самолет…

Они ворвались в облака, и «мессеры» их потеряли.

А над Брянском, лежавшим темным обгоревшим пятном, среди подступившего к окраинам города леса их схватили в свои смертельные объятия разрывы зенитных снарядов.

Внизу лежала истерзанная войной, изрезанная окопами и огневыми позициями, загроможденная танковыми коробками, окутанная проволочными заграждениями, усеянная широкими минными полями земля.

— Так держать! — еще раз сказал штурман командиру самолета. Он включил фотоаппараты. От того, как летчик выдержит режим полета, будет зависеть качество снимков.

Впереди показался фашистский аэродром. Гольцов коротко бросил:

— Дай курс отхода.

— Пройдем траверз Варварихи, разворот девяносто градусов на северо-восток, — ответил командиру Александр.

Сфотографировав аэродром противника, Гольцов дал полный газ моторам и, резко набирая высоту, ввел «Петлякова» в облака.

«Как сработали фотоаппараты? Целы ли кассеты с пленкой? Ведь на самолете живого места нет», — волновался весь обратный путь Бабушкин…

Экипаж боевую задачу выполнил блестяще. Ценные фоторазведывательные данные были доставлены командованию фронта вовремя…

Бабушкин скупо рассказывает о себе. А вспомнить ему есть что. Ведь только боевых вылетов на разведку и бомбардировку у этого удивительной судьбы человека около двухсот. Он являлся одним из лучших мастеров аэрофоторазведки и, как правило, выполнял особо важные и ответственные задания командования.

Об объеме боевой работы воздушного разведчика могут свидетельствовать такие цифры: в ходе Белорусской и Восточно-Прусской операций экипаж, в составе которого он летал, обнаружил и сфотографировал 2132 самолета, 185 железнодорожных эшелонов, 687 танков, 36 морских и речных транспортов, провел 19 воздушных боев…

Январь 1945 года. Войска 3-го Белорусского фронта изготовились для окончательного удара по восточно-прусской группировке противника. Командованию фронта требовались точные данные о военно-морских базах фашистов в Пиллау и Кенигсберге.

Ранним утром из облаков, висевших над Балтийским морем, неожиданно для фашистов выскочил советский самолет и пошел над акваторией порта Пиллау. Опомнившиеся немецкие зенитчики усеяли небо разрывами снарядов. Самолет выполнил противозенитный маневр и с набором высоты ушел в облака.

Через несколько минут этот же самолет появился с противоположной стороны. Опять застучали зенитки.

Когда «Петляков» в третий раз вывалился из облаков над Пиллау, зенитчики передали эстафету асам особой истребительной авиагруппы «Мельдерс». Завязался воздушный бой.

К удивлению гитлеровских пилотов, советский разведчик не бросился в облака. Летчик «Петлякова» смело развернул свой самолет навстречу «фокке-вульфам» и пошел в атаку.

Бабушкин и стрелок-радист Петр Скориков свалили с неба одного фашиста. «Фоккера» бросились врассыпную.

Через два часа на столе начальника штаба 3-го Прибалтийского фронта лежали исчерпывающие фоторазведывательные данные о противнике.

Баранов Виктор Ильич

Родился в 1906 году в Туле. Окончил начальную школу. Работал чернорабочим, пас скот. В сентябре 1923 года поступил в Тульскую 17-ю пехотную школу. В 1925–1926 гг. в составе школы участвовал в ликвидации белогвардейских банд. С октября 1936 года по ноябрь 1937 года командовал танковым батальоном в Испании. Награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. За мужество и отвагу, проявленные в войне в белофиннами, 21 марта 1940 года присвоено звание Героя Советского Союза. С первого и до последнего дня участвовал в Великой Отечественной войне, командуя танковыми соединениями. Генерал-лейтенант танковых войск запаса. Член КПСС с 1929 года.

На рассвете 14 февраля 1940 года из штаба армии пришел приказ. Он был по-военному краток и ясен: «Подвижной группе Баранова в составе 13-й легкой танковой бригады и пехотного соединения войти в прорыв на участке 123-й стрелковой дивизии. Захватив станцию Кямяря, удерживать ее до подхода наших частей, вести разведку в направлении Кямяря — Хонканиеми. Выделить один танковый батальон и стрелковый батальон для захвата Ляхде, затем повернуть на восток и захватить станцию Лейпясую».

Полковник Баранов давно ждал этого приказа. Вчитываясь в его строки, он невольно вспоминал напряженные дни подготовки к прорыву линии Маннергейма. К началу февраля узлы сопротивления белофиннов в главной полосе их обороны были достаточно хорошо изучены. Стрелковые и танковые части, которые должны были участвовать в наступательных боях, учтя ошибки начала кампании, прошли в тылу серьезную подготовку, учились преодолевать противотанковые препятствия, обезвреживать минные поля. Пехота на учебных полигонах блокировала доты, проделывала проходы в проволочных заграждениях, овладевала умением вести огонь по укрепленным точкам, взаимодействовать с танками и артиллерией, двигаться за огневым валом…

11 февраля на участке, где должна была действовать бригада полковника Баранова, начали наступление части 123-й стрелковой дивизии. Более двух часов длилась артиллерийская подготовка. Дезорганизованные многочисленными, в том числе и ложными, переносами огня, белофинны понесли большие потери, и уже через полчаса после начала атаки наступающие подразделения захватили первую линию железобетонных укреплений. Взметнулся алый стяг и над высотой 65,5, которую дивизия безуспешно атаковала в первые месяцы войны. Успех вдохновил воинов. Они неудержимо рвались вперед, вгрызаясь в оборону противника, взрывая его доты.

Баранов ждал часа, когда танкистам будет дан сигнал ринуться в прорыв и, закрепив успех стрелковых частей, развить его дальше.

И вот долгожданный приказ, наконец, пришел. Склонившись над картой, комбриг уточнил задачу командирам частей.

— Взятие Ляхде, — сказал он, — позволит нашим частям зайти в тыл противника. Это окончательно сломит его сопротивление в укрепрайоне Сумма — Хотинен. Захват станции Кямяря, который нам предстоит осуществить, не только отрежет пути снабжения белофиннов, но и откроет подступы к Выборгу. Каждый наш воин должен понимать, насколько это важно…

Преодолев линию обороны противника, танкисты умело повели борьбу внутри оборонительного узла. Белофинны стремились дезорганизовать действия бригады, обрушивались на советских танкистов с тыла, старались всеми силами задержать их продвижение и выиграть время для создания новых оборонительных рубежей. Штаб бригады зорко следил за обстановкой, направляя подразделения в разрывы между белофинскими частями для нанесения фланговых ударов. Противник медленно откатывался к железной дороге. К концу дня 15 февраля Ляхде была взята.

К вечеру из штаба армии пришло подтверждение приказа: станцию Кямяря взять немедленно. По действующим в то время уставам ночное наступление танков не было предусмотрено. Но это не смутило Виктора Ильича Баранова и его подчиненных. Выслав вперед роту разведывательного батальона и усадив пехоту на танки, бригада начала движение.

Нелегко ориентироваться в ночном заснеженном лесу. Немало хлопот доставляют и мелкие группы противника, «бутылочники», разбросанные по пути. Вот впереди раздаются выстрелы, на фоне зловещих зарниц четко вырисовываются черные стволы деревьев. Короткий бой, очередной вражеский заслон ликвидирован, и танки снова идут вперед. И так всю долгую зимнюю ночь…

Перед рассветом полковнику Баранову доложили: в двух километрах от станции Кямяря — надолбы и противотанковый ров.

Виктор Ильич выслал вперед разведку и саперное подразделение. Задача: установить систему вражеской обороны, на флангах разминировать минные поля.

На рассвете два танковых батальона по глубокому снегу двинулись к противотанковому рву. С коротких дистанций танкисты расстреливали вражеские огневые точки, а саперы и пехота готовили для танков проходы.

Полковник Баранов находился в передовых подразделениях, руководил боем. Вот на правом фланге белофинны ружейно-пулеметным огнем не дают саперам работать.

— Командиру батальона Семагину обойти противника справа, — распорядился комбриг. — Одну роту оставить на месте: пусть сковывает белофиннов пулеметным огнем.

Проходит четверть часа, и вражеское подразделение уничтожено.

А в это время комбриг уже на левом фланге, оценив обстановку, организует отпор белофиннам, остановившим наступление одной из рот приданного танкистам пехотного батальона.

В один из моментов боя сложилось критическое положение в районе центральной дороги, идущей к станции Кямяря. Противник прикрывал замаскированную дорогу минометами и орудиями противотанковой артиллерии. Выявив огневые точки белофиннов, Баранов направил к дороге группу танков. Танкисты с места расстреляли вражеских солдат. Саперы получили возможность разминировать дорогу.

Бой длился два часа. Танкисты, преодолевая сопротивление врага, неуклонно продвигались к противотанковому рву. Вот он, наконец, взят. Бригада ринулась на станцию Кямяря.

Около 800 убитых и 250 раненых потерял противник в этом бою. 120 белофиннов танкисты взяли в плен.

В 14 часов полковник Баранов доложил в штаб армии о том, что задача, поставленная руководимой им группе, выполнена. Танкисты с приданной им пехотой вышли в тыл основных укреплений линии Маннергейма, перерезали стратегические коммуникации противника. Открывались подступы к Выборгу… За особое мужество и храбрость, проявленные Виктором Ильичем Барановым в боях за Ляхде, Кямяря, а затем в районе Лейпясую и Пиен-Поро, он был представлен к высшей правительственной награде — званию Героя Советского Союза.

Немало пришлось потом пройти военных дорог Виктору Ильичу. Он участвовал во многих сражениях Великой Отечественной войны, командовал крупными танковыми соединениями, был на руководящей штабной работе. Всегда и везде коммунист Баранов показывал образцы беспредельной преданности Родине, партии, народу.

Барский Андрей Иванович

Родился в 1912 году в семье крестьянина села Варварино Арсеньевского района Тульской области. По окончании средней школы выехал в Москву и поступил на завод «Стальмост», работал в качестве разнорабочего, наметчика и техника по труду и зарплате. В 1935 году по путевке комсомола направлен в Ейское военно-авиационное училище… Служил в военно-воздушных частях Краснознаменного Балтийского флота. В составе их сражался с белофиннами и немецкими фашистами. Звание Героя Советского Союза присвоено 15 мая 1946 года. Из Советской Армии демобилизован в 1956 году по состоянию здоровья. Работает на одном из заводов г.Москвы. Член, КПСС.

В члены Коммунистической партии Андрея Барского принимали на боевом аэродроме. Партийное бюро заседало под крылом пикировщика. Самолет готовился к вылету. Оружейники подвешивали бомбы. Механики быстро латали в крыльях пробоины от осколков зенитных снарядов. Рев моторов взлетающих самолетов не мешал работе бюро. Ведь эти люди только что сами вернулись с неба, покрытого хлопьями разрывов. И человек с утомленным лицом и ввалившимися от перегрузок глазами был их товарищ. Многих из них он водил в бой. Учил молниеносным атакам с пикирования.

— Биография моя обыкновенная, — сказал Барский. — Вырос в деревне. Трудился в колхозе. В 1931 году вступил в комсомол. Работал на заводе «Стальмост». Учился на вечернем отделении инженерно-экономического института в Москве. Инженером не стал. Стране нужны были кадры летчиков. По путевке комсомола пошел в Ейское авиационное училище. Окончил его в 1937 году. На войне с первого дня.

— Я предлагаю принять, — сказал секретарь партийного бюро. — Проверен в боях огнем…

Андрея поздравляли с приемом в партию. А механик самолета Пятаев уже застегивал ножные обхваты парашюта командира. Через десять минут «Петляков» ушел в воздух.

Часто в те дни Барский вспоминал слова, сказанные на выпускном вечере начальником Ейского училища полковником Андреевым:

— Война в наше время может начаться внезапно. Она уже полыхает в Абиссинии и Испании. Фашизму этого будет мало. Запомните: небо над Родиной должно быть на крепком замке. А ключи от неба партия и народ вручили вам…

…Первый раз в жизни звериный оскал войны Андрей увидел зимой 1939 года. Белофинны спровоцировали военный конфликт с Советским Союзом.

Боевые вылеты в те страшно холодные осень и зиму 1939–40 годов, в особенности ночью, многому научили молодого пилота. Прошло чуть больше года. Опять война!

…Мы сидим в небольшой уютной квартире Андрея Ивановича. Хозяйничает он один. А семья?

— В Варварино! Слышали, есть такое село в Тульской области. Великое дело — родная сторона, — говорит Барский. — Ребят у меня четверо. Выросли в городе. А землю отцов не забывают. Сам тоже собираюсь в отпуск на родину.

Андрей Иванович, одетый в легкий спортивный костюм, совсем не похож на того грозного балтийского аса-пикировщика, имя которого бросало в дрожь командиров фашистских кораблей всех классов и назначений. По старой фронтовой привычке Барский «маневрирует», уходит от прямого разговора о своем боевом пути. С удовольствием рассказывает о товарищах. О себе скупо. Летал, как все. Обычная боевая работа.

Но человек, сидящий передо мной, не совсем обычный. 101 боевой вылет на уничтожение плавсредств, техники и живой силы противника. Из них 83 на бомбоудары с пикирования. Только группы пикировщиков «ПЕ-2», которые водил Андрей Барский, пустили ко дну 15 фашистских транспортов общим водоизмещением 91.500 тонн. Этот летчик ни разу не был сбит.

Наука побеждать пришла не сразу. Пришлось многому учиться. И как тогда, в далекие годы учебы в школе, работы в колхозе, занятий в институте и училище, Барский упорно учился. Распознавал тактику врага. Перенимал опыт товарищей. Вырабатывал свои приемы бомбовых ударов. В руках пилота был замечательный самолет того времени — пикирующий бомбардировщик «ПЕ-2»…

Рассматриваем лежащий на столе аэрофотоснимок — немой свидетель одного из боевых вылетов экипажа Барского. На водной глади Балтики отчетливо видны три транспорта противника. Два горят. Третий в стороне еще цел. Но его минуты тоже сочтены.

…С борта воздушного разведчика поступило донесение: «Квадрат 15, — три транспорта противника. Курс… Скорость… Состав охранения — восемь морских охотников, один эсминец»…

Барский, глядя на снимок, сказал: — Вредная эта штука «МО» — морской охотник. На вид невелик, а огневых точек понатыкано на его борту, что иголок у ежа. И все — в зенит. У немцев приказ был специальный: боеприпасов на ведение огня по советским пикировщикам и штурмовикам не жалеть. Видно, досаждали мы им здорово… Но война есть война. Противника выбирать себе по вкусу не будешь.

…Командир полка поднял в воздух пятерку Барского. В этот день на счету экипажа был третий вылет. Штурман Александр Богомолов мастерски вывел группу в точку атаки каравана. С транспортов и кораблей охранения к бомбардировщикам брызнули светящиеся трассы снарядов и пуль. А «Петляковы» уже в пике неслись на вражеские суда. Барский выбрал самый крупный транспорт. Фашистский корабль сделал маневр уклонения. «Не уйдешь!» Советский летчик чуть довернул самолет. Пикировщик с огромной скоростью, как гигантская торпеда, несся прямо на громаду транспорта. Когда отчетливо стали видны палубные надстройки и белый бурун за кормой корабля, цель вписалась в сетку бомбоприцела — штурман сбросил бомбы. Летчик вывел пикировщик из атаки. И тут доклад стрелка: «Мессершмитты». Но остался еще один транспорт. Барский принимает смелое решение: тремя «Петляковыми» связывает боем истребителей противника, а два пикировщика атакуют третий транспорт. В этом бою стрелок флагманской машины Саша Подгорное сбил немецкий истребитель «МЕ-109».

* * *

Бомбовые удары с пикирования. Нелегкое это дело. Экипажу пикировщика нужно обладать многими качествами. Отвагой. Отличной техникой пилотирования. Тренированным глазомером.

…Однажды стало известно, что в бухте базы Котка скопилось большое количество фашистских кораблей. Удар наносился всем полком. Возглавлял группу пикировщиков дважды Герой Советского Союза полковник Раков. Удар был заранее спланирован и прорепетирован на земле. Когда эскадрилья Андрея Барского на высоте двух тысяч метров подошла к Котке, портовые сооружения, причалы и часть кораблей в порту и бухте горели. В центре бухты находился крейсер ПВО. Ударная группа Барского шла замыкающей. Весь огонь зенитных средств противник сосредоточил на ней.

Противозенитный маневр. Команда ведомым. Пикировщики атакуют самое страшное, что есть в бухте, — крейсер ПВО. Огромный металлический утюг, темнеющий на фоне светло-серых волн, изрыгал ливень огня и металла. Даже за то короткое время, пока «Петляков» находился в пике, Барский почувствовал запах взрывчатки лопавшихся вокруг его самолета зенитных снарядов. Высоты осталось только на вывод. Бомбы пикировщика понеслись к крейсеру. Ведомые добавили свой смертоносный груз. Крейсер утонул…

Андрей Иванович был активным участником разгрома немецко-фашистских войск, блокировавших Ленинград. Смелые удары его эскадрильи по артиллерийским батареям в районе поселков Володарского, Павкуля, Ропша и Нарва отмечены в донесениях советского командования.

Десятки раз приходилось вести ожесточенные бои с истребителями противника. В один из апрельских дней 1941 года Барский в районе Кунда-Лахт со своей эскадрильей атаковал на переходе морем корабли противника. Выходя из пикирования, он услышал доклад стрелка: «Фоккер» в хвосте».

Барский знал излюбленный прием фашистских истребителей: бить пикировщиков на выходе из атаки. Решил обмануть фашиста. Когда начал выводить «Петлякова» из атаки, чуть отвернул в сторону. Немец не ожидал этого маневра и проскочил мимо «Петлякова». Но это была последняя атака фашиста. Меткая очередь Саши Подгорнова и на этот раз свалила фашистский истребитель в серые волны моря.

Башкин Александр Иванович