- Нет. Ты будешь смеяться - но меня давно уже не тянет ни к бутылке, ни к табаку.

- Судя по моим записям, в течение последних пяти лет у тебя была только повышенная кислотность. Да и вид у тебя прежний - здоровый как горилла. Вот только остатки волос седеть начали. Марти, тебя что-то беспокоит?

- Меня? Меня никогда ничего не беспокоило.

Он встал.

- Я бы так сказал - ты в отличной форме для пожилого мужчины.

- Ах ты гад! Мне же только пятдесят четыре!

- Ладно, ладно, папуля, не кипятись. Снимай рубашку - я тебя осмотрю;

Малыш осмотрел меня очень внимательно, приставлял к животу какие-то аппартаы и приборы, сделал прсвечивание желудка. Потом стал спрашивать, что я ем, а что нет, где у меня боли, интересовался цветом и консистенцией моего стула, и задал массу прочих глубокомысленных вопросов.

Сначала мы изгилялись в остроумии, но потом я понял, что он шутит натужно. А потом Арт посерьезнел и, как мне показлось, перепугался.

Провозившись со мной час, он попросил меня одеться и, выйдя из смотровой, мы сели у него в кабинете.

- Марти, ты вот говоришь, что чувствуешь усталость, слабость, что у тебя плохой аппетит, что ты теряешь вес...

- Ладно, Арт, давай не тяни. Что у меня?

Ну, - он помедлил с ответом. - Мне кажется, у тебя опухоль, в районе тонкого кишечника... насколько я могу судить. Может быть, понадобится операция. Я выпишу тебе направление на гастроэнтероскопию. Тебе нужно проконсультироваться со специалистом - он тебе скажет больше, чем я.

- Значит, у меня опухоль в кишечнике? - переспросил я.

- Мне кажется, я подчеркиваю - кажется, что да.

- А пенициллин или какие-нибудь современные чудо-таблетки не могут тут помочь?

- Возможно. Давай подождем, что скажет специалист. Может быть, тебе даже операция не понадобится. Но мне кажется, пункцию надо бы сделать. Это обычное дело..

- Пункцию? То есть это может оказаться даже рак? - Слова, казалось, обожгли мои губы, сорвавшись с языка.

- Да все может быть, - спокойно произнес Арт. - Марти, я же простой терапевт, давай подождем мнения специалиста. Возможно, я ошибаюсь насчет опухоли. Я назначу тебя на прием.

Я сидел, тупо слушая, как Арт с кем-то договаривается о приеме на половину второго завтра. Я ничего не соображал - только чувствовал противный чесночный привкус на языке. Я знал одного полицейского, который умер от рака кишечника. Когда-то он он был профессиональным боксером и мы с ним вместе выступали на ринге. Он умер от голода, потому рак своими клешнями сдавил ему все кишки. Я немало часов провел у его больничной койки, и он на моих глазах превращался в мешок костей.

Когда Арт положил трубку, я сказал:

- Я никогда не боялся смерти, потому что если ты не боишься сдохнуть, весь мир у тебя в кармане. Но это... довольно-таки паршивый способ отдать концы.

- Перестань!. Это может быть язва, несварение желудка и сотня прочих болезней...

- Не надо только вешать мне лапшу на уши, Арт!

Он молча уставился на меня, потом достал из ящика трубку, набил её и закурил.

- Марти, это ведь вещь серьезная и тут нельзя ставить диагноз н хапок. Не всякая опухоль является раковой - точно так же как не всякая головная боль является эпилептическим припадком. Если это опухоль - тебе её вырежут и через пару недель ты будешь бегать. Вот и все.

Я покачал головой.

- Это рак!

- Господи, да откуда ты знаешь?

- Знаю - и точка.

- Ты несешь чушь. Не надо впадать в панику и хоронить себя заранее завтра услышишь мнение специалиста. Ты меня удивляешь - я-то всегда считал, что ты не из пугливых. - Арт улыбнулся. - Что-то я на тебя напустился. Я не обвиняю тебя за то, что ты испугался., но пойми: если я не знаю наверняка, что это, то и ты этого знать не можешь. Потом придешь расскажешь, что у тебя нашел специалист.

- Как будто он сам тебе не позвонит! Арт, если это рак, сколько времени мне...

- Я отказываюсь отвечать - даже думать не хочу!

- У меня был знакомый - он болел раком - тоже в кишках. Он провалялся в постели три месяца, пока не откинул копыта. Он был похож на скелет!

- Марти, позволь мне тебе сказать напрямик. Если это рак, ты можешь умереть. Я повторяю: "если" и "можешь". Не все раковые больные умирают, многие живут. А что касается смертельного исхода, то могу тебе предложить в качестве утешения вот что: ты можешь попасть под колса автомобиля, едва выйдя из моего кбаинета.

- Да, это быстрая и легкая смерть.

Арт встал из-за стола, подошел ко мне и похлопал по плечу.

- Марти, ты заставляешь меня стыдиться того, что я такой скверный врач - напугал пациента до смерти. Да я бы ничего тебе не сказал, если бы не знал, какой ты мужик-кремень У меня нет ни должной квалификации, ни оборудования, чтобы точно поставить диагноз, так что если выяснится, что это просто скопление газов в изгибе кишечника или какая-нибудь ерунда в этом роде, не подавай на меня в суд. Вот тебе адрес и фамилия врача. Не опаздывай и будь готов выложить пятьдесят зеленых. Деньги нужны?

- Нет. Сколько я тебе должен?

- Мне было приятно повидаться с тобой.

Я положил на стол пятерку.

- Хватит этого?

- Я же сказал...

Я отвел его руку.

- Эту туфту я уже слышал. Пока, Арт.

- Марти, давай поужинаем вместе. А то мы с тобой видимся только когда ты болен. Как насчет пятницы?

- Можно. Я тебе звякну.

Я вышел, прошел мимо медсестры. Во рту был отвратительнй привкус вкус смерти, маслянистый мерзкий вкус подыхания. Я постоял несколько минут на тротуаре, стараясь сглотнуть слюну. На жаре я начал потеть. Что делать дальше, я не знал. Мне захотелось поговрить с кем-нибудь, вернуться домой. Но домом моим был вонючий клоповник. Гостиничный номер.

Внезапно мне захотелось увидеться с Фло, оказаться в её четырехкомнатной квартире, где мы когда-то жили. Там у неё в одной комнате был маленький бар с высокими табуретами перед стойкой - как в кинотеатре. И спальня, полная детских кукол...

Эти куклы сразу меня отрезвили. На кукол, да и на прочее у меня не было времени. Я пошел в угловую аптеку, купил мятных таблеток и выпил пару стаканов оранжада, который я тут же чуть не сблевал.

Такси довезло меня до Гамильтон-сквер. Билл Аш был моим закадычным корешом многие годы. Мужик всегда отличался здравомыслием и умел слушать. Я пересек площадь и направился к зданию отделения полиции. Мы с Биллом работали шесть лет на одном отдаленном участке, пока нас не перевели в Манхэттен... Ко мне подошла седая тетка с красной жестянкой.

- Вы поможете борьбе с раком?... А... - Ее механическая улыбка исчезда и она отвернулась. Но я схватил её за руку и с силой развернул к себе.

- В чем дело? У меня что-то с лицом?

- Нет... мистер... Боже, вы мне делаете больно!

- Что у меня с лицом?

- Ничего! Я ничего не вижу! - уже почти истерически прокричала тетка. - Я просто вспомнила, что вы уже внесли свою лепту утром. Вот и все.

На нас уже оборачивались. Я отпустил её руку.

- Простите... Мне показалось... - я протянул ей пригоршню монет. - Вот возьмите.

- Большое вам спасибо. - Она пришла в себя и попыталась приколоть мне на пиджак красный меч.

- Спасибо не надо, - запротестовал я, - Я уже получил свой знак отличия. Настоящий.

Идя к зданию отделения полиции, я проклинал свою вспыльчивость: чуть не сломал бедняге руку. А ведь завтра этот умник в белом халате будет задавать мне кучу дурацких вопроов... Боже, я никогда вот ни на столько не доверял этим лекарям - только Арту.

Подойдя к ступенькам здания, которое ничем не отлиаось от прочих допотопных и облупившихся зданий нью-йоркских отделений полиции, я решил, что ни к какому специалисту завтра не пойду. Да что он мне скажет? И какой смысл давать им себя резать? Зачем брать какую-то там пункцию? Все равно от судьбы не уйдешь.

Дежурный сообщил мне, что лейтенант Аш сейчас занят, но все же позвонил ему сказать о моем приходе. А я стоял у стола и вытирал пот с лица. Я забросил в рот две таблетки и уже почти видел этот чертов привкус точно я жевал что-то вязкое и черное.

В отделении царила легкая суматоха. Ничего особенно в глаза не бросалось, никто не бегал, но все же в воздухе было неспокойно. То и дело мимо меня проходили ребята в форме и шепотом переговаривались. Они явно куда-то торопились. Я ждал довольно долго, успел сжевать ещё две таблетки и, снова вытерев пот с лица, спросил:

- Аш один?

- Пожалуй, да, но лейтенант Аш сейчас очень занят и...

Я двинулся вглубь здания, мимо камер предварительного заключения, мимо доски оперативных сводок, потом поднялся на второй этаж и открыл дверь Билла. Он сидел за стопкой дневных газет, вооружившись ножницами. Хотя только в его кабинете было единственное крошечное окно, а на нем самом красовалась ослепительно белая рубашка с коричневым галстуком и двубортный коричневый костюм, вид у него был несолидный. Его как всегда аккуратно расчесанные редкие волосы едва скрывали биллиардный шар головы и щеки как всегда были по-юношески гладкими и блестящмии точно ещё не знали бритвы. С той поры, как мы с ним работали в паре, он мало изменился - только располнел и ещё больше полысел.

Оторвавшиь от своих газет, он поглядел на меня и сказал:

- Здорово Марти, я тебя не забыл, но я ужасно занят.

- Вижу. - сказал я, присаживаясь на шаткий стул. - Ты теперь вырезешь куколок из бумаги?

- Новости слышал?

- Да. Я знаю все, что произошло к сегодняшнему утру. Так что нового?

Он помотал головой.

- Марти, я тут возглавляю бригаду дознавателей. Вообще-то это непорядок, что ты вот так просто врываешься ко мне...

- Если бы я не врывался вот так просто во многие места, куда мы с тобой ходили вместе, ты бы до сих пор патрулировал ночные улицы.

- Может быть, - мягко заметил он. И самодовольно, словно приговаривая про себя: я-то вот лейтенант, а ты всего-то охранник в третьеразрядном отельчике. - Ну ты же сам знаешь, как нас... мне же надо поддерживать свой авторитет. - и он широко развел руками, точно отмахивался от чего-то неприятного. - Я хочу сказать, Марти, это все-таки отделение полиции, а не клуб старых друзей.

- А по мне, Билли, очень даже смахивает на клуб - со всеми этими сдавшими смену патрульными, которые разгуливают по этажам в незаправленных спортивных рубашках. Я ведь ещё не забыл, как ты выряжался после смены.

- В рубашках им не жарко, а под рубашкой у каждого кобура с кольтом будь уверен. Эта идея с рубашками знаешь откуда? С Кубы. Вечно в это стране происходят революции, и тамошние революционеры все носят рубашки навыпуск. чтобы скрыть под ними "пушки".

- Извини, брат, не бывал на Кубе. Говорят, там классная рыбалка.

- Слушай, какого черта мы вспомнили Кубу? - Билл поддел ножницами несколько газет. - Черт бы их всех побрал. Бокьо поклялся, что пришьет Забияка, - он это повторял на каждом углу, и что же - вот уже две недели этот сукин сын торчит в Майами, запершись в готсиничном номере со своими адвокатами. Попробуй сломай ему такое алиби!

- Как Мардж и девочки?

Он отложил ножницы и взглянул на меня как на полоумного.

- Они в полном порядке, вот только Сельма подхватила какую-то инфекцию. Слушай, Марти...

- А я помню Сельму. Она младшенькая. Такие у неё светленькие волосы...

- Слушай, Марти, я страшно занят: на нас висит это дело об убийстве, так что если ты зашел порасспросить о Мардж и девочках, ладно, я им передам от тебя привет. А теперь дай мне работать. Вся городская полиция стоит на ушах из-за этого убийства.

- Из-за которого? - спросил я, подумывая отплатить Биллу какой-нибудь шуточкой по поводу его нищенского жалования - он что же решил, что я пришел у нему деньги клянчить. Но он очень болезненно к этой теме относился и заранее обиделся, точно я и вправду заговорил об этом.

Билл вздохнул.

- Хотел бы я быть на твоем месте. Вот так запросто спроить: "Это из-за которого?" А мне послышалось, ты сказал, что знаешь последние новости. Сегодня утром в Бронксе обнаружили труп Забияка Андерсона. С пулей тридцать восьмого калибра под левым ухом. Ты знаешь, что это значт?

- Что? - спросил я, сделав вид, что мне очень интересно.

- Когда Бокьо только начинал свои дела, у него была банда головорезов. Так вот они кончали своих клиентов, которые слишком много знали, пуская им пулю под левое ухо. Такой у них был фирменный знак. И ни для кого не секрет, что старик Бокьо поклялся вышибить из Забияка мозги после того, как этот болван попытался клеить дочку Бокьо - да не просто клеить, а однажды вроде как её трахнул. Так говорят, во всяком случае. Дело-то пустяковое: открыто - закрыто. Да только закрывать нечего. Следствие ни на шаг не сдвинулось. Черт, да чтобы эту шараду разгадать, надо уж не знаю, каким чудодеем быть - а мне сегодня надо было везти детей на Орчард-Бич поплавать.

- Если его убили в Бронксе, вы-то какое отношение к этом имеете?

- С тех пор, как ты похоронил себя в этом отелишке, у тебя мозги совсем отсохли? Марти, ты разве не знаешь, что у Забияка Андерсона в наших доках есть "инвестиции"? Господи воля твоя, да я всех, кого смог отловить, послал на задание, отменил всем отпуска и отгулы!

- Но Бокьо же не простой гангстер, да и последние две недели он был в Майами - ты же сам сказал. Если хочешь знать мое мннение - он тут явно не при чем. Даже этот сюжет с его дочкой чушь собачья. Просто Забияка стал слишком неудобен синдикату и его убрали. Но черт с ним. Я пришел не о гангстерах толковать.

- А зачем ты пришел, Марти?

- Да так ничего особенного. Просто зашел поболтать.

- О чем?

- Что значит о чем? Билл, ты же мой старинный друг. Что, разве нельзя просто потолковать со старым приятелем?

- Марти, ты болен?

- А что? Я выгляжу больным? - спросил я, и против моей воли, голос задрожал.

Билл встал. Он был такой же как раньше - крепкий и поджарый, только брюшко наметилось.