- С фамилией Бонд кем бы я ещё мог стать? Ребята в отделении, кадровые полицейские, спрашивали, не твой ли я родственник.

- На этом участке меня ещё помнят?

- Тебя все помнят.

- А вы... гражданская оборона... находитесь в подчинении у капитана этого участка?

- Нет у нас своя организация. До этого я был приписан к отделению полиции в Бронксе. Но я работаю вместе с кадровыми полицейскими.

- Они тебя не обижают - из-за меня?

Он расстегнул верхнюю пуговицу, сдвинул фуражку на затылок и как ни в чем не бывало ответил:

- Кто может обидеть сына Марти Бонда, самого лучшего полицейского Нью-Йорка? - Твердо и уверенно сказал. Этот паренек, пожалуй, был покрепче, чем казался со стороны. Или просто чокнутым.

- Меня так до сих пор называют?

- Ну, кое-кто вспоминает и о... деле Грэхема, как ты осрамил всю полицию.. Но их пресекаю - напоминаю, что ты самый знаменитый полицейский за всю историю нью-йоркских правоохранительных органов.

- Грэхем? Вот гад вонючий...

- Как дела в отеле?

- Скука смертная. Ты и думать забудь о полиции, Лоуренс. Дрянная работа, тебя ж все будут ненавидеть.

- Я бы так не сказал. Закон для меня не пустой звук, и я собираюсь стоять на страже закона, - он понизил голос. - В конце концов, я же не только ношу твою фамилию, мой родной отец погиб на посту. Так что мне в полиции самое место. Вот мне бы только нарастить ещё побольше мускулов - и из меня выйдет хороший полицейский.

Я уже собрался сказать, что на свете не существует такой породы как "хороший полицейский" - и быть не может, но в такую жару мне было лень затевать спор. Поэтому я просто сказал:

- Говорят, в полиции служат немало студентов?

Он снова усмехнулся, а я подумал, что если бы не его цыплячья шея, вид у него был вполне бравый.

- Да сегодня только ленивый не идет в колледж по льготе для дембелей. (1) Имеется в виду закон о льготах для демобилизованных солдат, по которому те имели преимущство при поступлении в высшие учебные заведения. Ты не знал, что я два года оттрубил в армии?

- И за океаном служил?

- Бог избавил от такого счастья. Всю дорогу сидел в Форте-Дикс. (2) Военный учебный центр. - Он оглядел мой катинет: в ночное время тут, казалось, царил ещё больший беспорядок, чем днем. - Слушай , Марти, а эта твоя работа в отеле, наверное, непыльная?

- Вышибаю алкаша раз в неделю, ловлю постояльецв с крадеными полотенцами. Такая вот работенка.

- А не пытался открыть свое агентство?

- Это только в кино бывает. - Наступило тягостное молчание, которое я прервал, выдвинув ящик письменного стола. - Хочешь выпить?

- Нет, спасибо. Марти, а ты все ещё женат на той танцовщице?

- Да никакая она не танцовщица. Нет, мы расстались через год. А ты женат?

- Еще нет. Но вот поступлю в полицию и женюсь. - Он внимательно поглядел мне в глаза. - Какой-то у тебя вид... одинокий... папа.

- Давненько ты меня так называл. - Этот глупыш вечно называл меня тот папой, то папкой.

- Я любил тебя называть папой. Я этим гордился.

- Неужели? Так ты считаешь, что мне одиноко. Я работаю, сплю, вот так дни и бегут. И если бы не эти помои, которыми я питался всю неделю и сорвал себе желудок, все у меня, можно сказать, прекрасно. А ты, надо думать, в отделении встречаешь лейтената Аша?

- Конечно. Смешно, я ведь не узнал его, когда встретил, а он меня сам остановил и спросил, не Лоуренс ли я Бонд - он все про меня знал. Он классный дядька, очень хороший работник. Вы долго были напарниками?

- Никогда не считал - лет пятнадцть, наверно. Мы были хорошей командой. Он часто говаривал, что я кулак, а он мозг. Мда, Билл Аш свое дело знает... Надо думать.

Снова воцарилась тишина, и чем больш я разглядывал Лоуренса, тем больше он мне напоминал его отца, вот только старина Лоуренс был потолще. Я никогда не был с ним близко знаком - он , кажется, ввязался в разборку, и когда ему к спине приставили пушку, полез за своим кольтом. Я как раз в тот вечер был на дежурстве, и когда ребята в отделении решили скинуться для вдовы, мне поручили отнести ей деньги.. Я часто думал о Дот. Наш с ней брак длился четыре года. Она мне нравилась: хорошая жена, умелая, домовитая. А Лоуренс всегда был долговязым тихоней и считал меня пупом земли.

Я, наверное, долго витал в своих воспоминаниях, потому что он вдруг спросил:

- Слушай, Марти, я уже давно хотел с тобой встретиться. Но только поговорив с лейтенантом Ашем, узнал где тебя искать. И ещё я пришел к тебе за советом. Пару часов назад у меня на дежурстве случилось... мм... довольное странное происшествие, но никто в отделении почему-то и не заинтерсовался.

- Да уж знаю, как оно бывает. - заметил я с улыбкой. - Первое же замеченное тобой правонарушение кажется тебе пеступлением века... Погоди-ка, а вы, добровольцы, разве имеете право производить арест?

- Да, если мы на дежурстве. Строго говоря, мы, когда ходим в форме, обязаны следить за общественным порядком. Верно, это мое первое дело... или, можно сказать, неприятность. Но какая разница, - добавил Лоуренс серьезно.

Я просто не смог удержаться от улыбки. Ему было года двадцать два, а он все ещё вел себя как ребенок с картонным револьвером.

- Ну и кого же ты арестовал?

- Да никого я не арестовал. Понимаешь, мы патрулируем вдвоем, и я шел по Бэррон-стрит со своим напарником... Он постарше меня, Джон Брит. По правде сказать, он зашел в один бар, спросить не нальют ли ему стаканчик на халяву. Я этой ернудой не занимаюсь - вот я и остался стоять на улице его ждаьть. А чуть подальше от того бара была небольшая мясная лавка - "Оптовая мясная торговля Ланде". Ничего особенного - магзин как магазин, окна черным закрашены до половины. Дело в том, что хозяин Вильгельм Ланде уже несколько недель держит лавку закрытой. Вилли - так там называют мистера Ланде говорит, у него был сердечный приступ и врач посоветовал ему немного отдохнуть. А то он такой нернвый. тип.

- Так что ему от тебя понадобилось? Чтоб ты ему вывихнутое плечо вправил? - пошутил я, думая, какой же этот паренек простодушный, если соглашается работать в полиции задарма.

- Марти, ты напрасно шутишь. Мне кажется, там очень серьезное дело.

- Ну ладно, но ты мне ещё не сказал, в чем суть.

- Понимаешь, нас вообще-то должны посылать на ночное патрулирование, но в отделении все стараются, чтобы мы ходили засветло. Было начало восьмого, когда ко мне подбежал мальчик и сказал, что кто-то разбил стекло в мясной лавке - изнутри. Я не стал ждать Брита и побежал к лавке. Дверь оказалась незаперта и, зайдя внутрь, я обнаружил связнного Ланде. Сначала он заявил, что около шести вечера его ограбили и избили, но ему удалось доползти до тесака, он швырнул его в окно и разбил стекло. Ланде был почти в истерике, просто в шоке, когда я его развязывал. Он орал, что два подростка отняли у него пятьдесят тысяч.

- Пятьдесят тысяч? У него, наверно, сумасшедшая страховка! - заметил я.

- Именно это и показалось мне подозрительным, - подхватил Лоуренс. - Я стал снимать показания, и он дал мне достаточно подробное описание ребят, а потом вдруг - как в рот воды набрал. Просто как будто его заткнули. Говорит, все, мне надо срочно позвонить. У него в лавке небольшой кабинет и в приемной стол стоит с телефоном. Он набрал номер и что-то пробормотал насчет налета. Мне кажется, я услышал такие слова: "Не уверен, я потерял сознание". Поклясться не могу, но кажется именно так он и сказал. А потом он, должно быть, сказал, что рядом с ним находится полицейский - он-то, видно, решил, что я настоящий полицейский - потому чо он искоса посмотрел на меня и сказал: "Да, да". Потом он долго слушал, а потом положил трубку. А ко мне вернулся - так совсем преобразился: улыбается, сосем усокился. И вот что самое удивительное: он полностью изменил сви показания. Начал меня уверять, будто ограбление ему-де привиделось, потом пошел к холодильнику, достал оттуда банку ветчины и стал её мне совать, приговаривая, что ни пятидесяти тысяч не было, ни двух грабителей. И напоследок попросил все выкинуть из головы.

- Ну и где же ветчина?

- Марти! Он же пытался дать мне взятку!

- Ну ладно, ладно, Итак ты отверг ветчину. А как ты объяснишь, что он был связан?

Лоуренс вытащил из карману пачку сигарет и предложил мне. Я уже неделю не мог взять сигарету в зубы и отказался. А он закурил, выпустил через ноздри две струи дыма и сказал:

- Это первое, о чем я его спросил. Он ответил не сразу, сал напряженно думать, а потом понес какую-то чущь про то, как однажды видел в кино актера, который сам себя связывал. И говорит, что он как раз пробовал это сам с собой сделать, да вдруг с ним случился сердечный приступ. Он, мол, стал задыхаться и швырнул в стекло нож, чтобы кто-нибудь пришел ему на помощь. Слово, после того звонка он стал менять показания. Я предложил ему пройти вместе со мной в отделение, а он мне талдычил, чтобы я это происшествие выкинул их головы и ни в коем случае протокол не составлял. Вот и все. Хочешь посмотреть мои записи?

- Нет. Я не вижу тут проблемы. Он же заявил, что никакого ограбления не было.

- Но ведь...

- Лоуренс, что касается тебя, то можешь поставить точку. Не надо искать себе лишней работы даже в том случае, если ты играешь в полицейского.

Мальчишка покраснел как рак.

- Я не считаю это игрой. Когда я при исполнении обязанностей, я обладаю некими полномочиями.

- Я просто хотел сказать, чтобы ты не слишком высовывался.

- Ты погоди, Марти, дослушай до конца. Я пробыл там примерно минут сорок пять. Когда я вышел, Брита нигде не было. Тогда я позвонил дежурному в отделение, и сержант, наш сержант, всыпал мне по первое число. Он сказал, что Брит давно вернулся и какого черта я патрулирую в одиночку. Наш сержант приказал мне вернуться в отделение и, когда я попытался ему доложить о происшествии, только отмахнулся, старый дурак. Тогда я пошел прямо к лейтенанту Ашу - но и он посоветовал мне выкинуть все их головы.

- А ты конечно, не выкинул? - Мне парня даже жалко стало - настолько смешны были его потуги корчить из себя сурового стража закона.

- Конечно, нет. Более того, когда нас отпустили - это было час назад я опять пошел в мясную лавку и застал там Ланде. Я уже говорил, что он ужасно нервный, дрожит весь. Да, и вдруг он брякнул: "А деньги мне уже вернули". Я отчетливо это слышал, хотя когда переспросил, Ланде от всего стал открещиваться. Он даже пытался все обратить в шутку, все спрашвал, да откуда у него целых пятьдесят тысяч. Но на обратном пути в отделение я порасспросил кое-кого из местных - в баре и ресторане. Так вот, Ланде занимается мясной торговлей лет семь-восемь, сам занимается раздлекой туш, у него небольшой фургон и шофер. И все в один голос заявляли, что дело у него идет хорошо и что он в год имеет тысяч пять чистой прибыли...

- Лоуренс, а ты ему сказал, что служишь в полиции только как помощник-доброволец...

Мальчишка кивнул.

- Он заметил у меня на плече заплату, когда я вернулся, и чуть было не выгнал меня из магазина... Но я объяснил...

- Ты случаем не пустил в ход дубинку?

Лоуренс изумился.

- Ударить его? Нет, конечно.

- Ну тогда он жаловаться не будет. Что же тебя беспокоит? Но даже если тебя вышибут из этой гражданской обороны, что с того?

- А то, что я собираюсь стал профессиональным полицейским, вот почему...

- Чудак, ты прямо цитируешь дешевые боевики про легавых!

Малыш побледнел и встал.

- Марти, ты был великим полицейским, лучшим детективом в городе. Я прихожу к тебе с отчетом о преступлении, а ты только и можешь сказать...

- Сядь, Лоуренс! - Я кое-как выдавил добродушную улыбку. - Что-то жарковато сегодня. Мы не виделись Бог знает сколько лет. Ладно, может быть для тебя все это представляет большое значение, я же... Когда я был желторотым мальчишкой, я накрепко усвоил одну вещь - никогда не работай задарма. - Лоуренс нехотя плюхнулся на стул, а я добавил. - Мне кажется, ты кипятишься по пустяку - мясник никого ни в чем не обвиняет. Более того, он мог бы заявить на тебя - ты вернулся к нему после того, как твоя смена кончилась и у тебя не было никаких полномочий - ни как у полицейского, ни как у добровольца, охраняющего общественный порядок.

- Знаю, но ты бы виде, в какой истерике он был сначала... Я уверен, что его действительно ограбили и взяли пятьдесят тысяч доларов, но потом почему-то вернули деньги.

- А ты сам, малыш... не того? Ты же выяснил, что его бизнес не может приносить ему таких доходов, но даже если его ограбили - с какой стати грабителям возвращать ему деньги? Да ещё через неколько часов после ограбления. Что-то тут не складывается. Так что мой тебе совет - забудь об этом.

Малчишка смотрел на меня задумчиво и после долгого молчания произнес:

- Марти, я уверен, что ограбление имело место.

- Ну и что? Ты-то не при чем.

- Как это не при чем? Это же случилось во время моего дежурства. И даже если бы не дежурство, мой гражданский долг сообщить о преступлении...

- Слушай, парень, ты и правда веришь в то, что говоришь?

- Конечно!

- Тогда тебе лучше и не мечтать о карьере полицейского. Малыш, я дам тебе один совет, хотя я уверен, ты к нему не прислушаешься. Если ты вдруг и впрямь станешь полицейским, или будешь продолжать играть в полицейского-почасовика, я не хочу, чтобы ты вел себя как дурак...

- Я просто не понимаю твоего отношения к правоохранительной деятельности, Марти!

- Остынь и послушай меня. Не проходит и дня, чтобы какой-нибудь приличный гражданин не нарушил какого-нибудь закона - то он выходит гулять с собакой без поводка, то плюет на тротуар. К тому же есть сотни - а может, и тысячи - законов, абсолютно бессмысленных и бесполезых законов, которые давно пора вычеркнуть из уголовного кодекса. Ну например, девчонке позволяется заниматься проституцией с тринадцати лет, но пока ей не исполнится восемнадцать, любого из её клиентов можно привлечь к суду за изнасилование малолетней. Как тебе это нравится? Изнасилование шлюхи!

- У проституток тоже есть права и они находятся под защитой закона. Тот факт, что она несовершеннолетняя, ещё ничего...

- К черту, Лоуренс, перестань тараторить как школьник-зубрила. Если ты мечтатешь стать полицейским, запомни одну простую вещь: полицейский стоит на страже закона только в разумных пределах, а в противном случае он просто сойдет с ума...

- Нет, у меня совсем другое представление о правоохранительной деятельности. Всегда и везде...

- Заткнись! Может быть, твоего мясника и ограбили, а может, и нет. Он говорит, что нет. А может, он сегодня, подъезжая к своей мясной лавке, превысил скорость. Лоуренс, я просто пытаюсь тебе втолковать: не будь большим католиком, чем папа римский. Ты ведь только добровольно помогаешь полиции несколько часов в неделю, а уже успел вляпаться в скандал, который тебя вовсе не касается. И перестань меня кормить этими баснями про гражданский долг. Показания Ланде настолько фантастичны, что вполне могут оказаться правдой. У него отбирают пятьдесят кусков, которых у него, по его словам, нет и не было, а спустя пару часов грабители возвращают бабки на блюдечке с голубой каемочкой и еще, наверное,дико извиняются, что так плохо поступили с дядей. Ну и ладно. Забудь!

- Да не могу я забыть. Тут же масса очень подозрительных моментов. Просто из любопытства я хочу докопаться до истины.

- Кладбища переполнены могилами любопытных граждан..

- Марти, я вижу, ты потерял форму!

- Очень может быть. А может быть, если бы мы с тобой не би старыми знкомыми, я бы просто вышвырнул тебя отсюда, отобрал бы дубинку и значок. Может, мяснику Ланде надо было именно так с тобой и поступить. Лоуренс я не могу заставить тебя жить по мое указке, но прошу тебя: не выставляй себя на всеобщее посмешище, особенно если тебе светит поступить в полицию.

- Марти, я же не малолетний шалун. Мне кажется, тут что-то не так. Я нутром чувствую, что Ланде морочит мне голову.

Я пожал плечами и стал шарить по карманам в поисках очередной мятной таблетки. И не нашел.

- Ладно, если не хочешь прислушаться к моему совету - делай как знаешь. Но только не заставляй людей смеяться над тобой.

Он встал.

- Мне было очень приятно тебя повидать. Если ты не возражаешь, я как-нибудь ещё к тебе загляну.

Я тоже встал и крепко обхватил его за плечи. Худосочный оказался паренек.

- Это что значит "если ты не возражаешь"? Заходи в любое время. Может, когда я оклемаюсь, поужинаем вместе. С мамой часто видишься?

- Конечно. Я же дома живу.

- Ну передай ей привет. А не поздно тебе все ещё жить в мамином доме? Как зовут твою подружку? Ты с ней спишь?

- Это вообще-то не твое дело, но у нас достаточно интимные отношения. Зовут её Хелен Самуэльс.