Инженер – повелитель гномов

– И я взял на себя смелость задать этот вопрос верховному магу, почтенному Дитбарту. И немедленно получил ответ, что перца в нашем королевстве отродясь не знали и Ваше Величество забыло, что только в чертогах Владыки употребляют перец в пищу. Причем как красный, так и черный. – Ламбарт расправил плечи и преданно посмотрел на короля. – Но я решительно возразил, что Ваше Величество ничего никогда не забывает, а наоборот, обладает самой крепкой памятью среди всех королей мира…

Хранитель продолжал распинаться о недостойном высказывании верховного мага, но Осипов его уже не слушал. Он тоскливо размышлял о том, как печально жить без перца и где его можно по-быстрому найти. Но Ламбарт настолько разошелся по поводу крайне гнусного поведения мага, вошел в такой раж, что почти перешел на крик, тем самым прервав мыслительную деятельность сюзерена.

– Знаешь, почтенный хранитель, – буркнул король, против своей воли отправляя в рот очередной кусок сыра. – Ты абсолютно прав. Маг крайне непристойно себя повел по отношению ко мне. Выражаю волю показать свое неудовольствие. Что посоветуешь?

Глаза хранителя радостно заблестели. Счастливо улыбаясь, он наклонился к королю и зачастил скороговоркой:

– Ваше Величество. Я думаю, что для начала нужно подавать магу пиво с задержкой в треть полчаса. – Ламбарт посмотрел на короля, явно оценивая его реакцию.

Осипов не смог удержаться от мелкой мести Павлу Анисимовичу. Не все же только одному магу портить настроение королю.

– Я думаю, такой задержки будет недостаточно. Распорядись подавать ему пиво ровно в три раза меньше, чем остальным. И проследи за этим лично.

Ошалевший от столь блистательной победы над ненавистным магом, Ламбарт низко поклонился и немедленно исчез. Инженер даже заподозрил, что хранитель применил для этих целей магический амулет особой мощности. Довольно хихикнув, Николай решил промочить горло, не глядя протянул руку вперед, взял со стола кубок и немедленно выпил.

– Твою дивизию! – заорал Николай, в отчаянии уставившись на кубок с эльфийским вином в своей руке. – Да что же это такое! Да что же это за проклятие такое!

– Что случилось на этот раз, Ваше Величество? – обеспокоенно спросил Майнхард и легким поднятием брови показал слугам, чтобы они принесли ему очередную кружку пива.

– Да все то же самое. Опять у меня на столе непонятно каким образом оказалось это эльфийское пойло!

– Почему же непонятным? – искренне удивился Хозяин Замка. – Очень даже понятным. Слуга его вам поставил на стол, пока вы беседовали с почтенным хранителем.

Осипову неожиданно стало очень неуютно. Его охватило чувство дискомфорта, пока еще легкого, как перо священной эльфийской птицы, но очень и очень неприятного. Словно старый друг занял до получки двести рублей и забыл вовремя отдать. Вроде сущий пустяк. Дело-то раздавленной слизи не стоит. А все равно досадно…

Понятное дело, обычный слуга никогда бы не посмел снова подать вино королю, которое он отверг. Значит, такое распоряжение отдал сам Ламбарт. Но хранитель не мог не знать, что король лично распорядился убрать кубок со стола. Осипов никак не мог понять причину столь необычных действий Ламбарта. Ладно. С этим он разберется позже. Сейчас нужно срочно переговорить с командующим округом.

– Доблестный рыцарь, вы когда собираетесь отбыть в Можайск, – инженер раздосадованно фыркнул и тут же исправился. – Я хотел сказать – в Веселый?

Майнхард тщательно вытер усы и привычным жестом провел ладонью по бороде:

– Ваше Величество. Я планирую выехать из столицы завтра утром, – Хозяин Замка нервно потеребил бороду, словно собираясь с духом, и неожиданно выпалил: – А что вы все время называете меня непонятным словом «рыцарь»?

Осипов в это время как раз отправлял себе в желудок очередную порцию пива, и у него имелось время для обдумывания ответа на столь неожиданно возникший вопрос.

Король небрежно поставил пустую кружку на стол и почувствовал, что у него от выпитого слегка зашумело в голове.

– Это вполне понятное слово. Так в чертогах Владыки называют самых умелых и отважных воинов. Но не простых, а тех, кто владеет собственным замком и беспрекословно исполняет свой долг перед королем.

– Тогда это действительно хорошее слово, Ваше Величество, – донельзя довольный Майнхард горделиво посмотрел на сыновей, жадно ловивших каждый тончайший нюанс разговора. Хозяин Замка внезапно нахмурился и озабоченно спросил короля: – А мои сыновья тоже смогут когда-нибудь стать рыцарями?

– Они и так уже рыцари. Этот титул передается по наследству, а вы, почтенный Майнхард, являетесь бароном, то есть старшим над всеми рыцарями своего замка. Я вам потом все подробно объясню. Вернее, даже не вам, а всему королевству. А сейчас, барон, давайте вмажем еще по пивку!

Новоиспеченный барон немедленно поддержал Осипова в столь похвальном начинании и деликатно осведомился:

– А наши славные безземельные Хозяева Замков, что так похвально прославляют Ваше Величество на дальнем конце стола, они как? Тоже того?

Захмелевший Николай громко засмеялся и помахал перед носом барона указательным пальцев:

– А вот это ни-ни! Кто они такие! Да никто! Бездельники и тунеядцы на королевской шее.

Майнхард дернулся, словно от удара, и быстро оглянулся по сторонам. Король снова засмеялся, легонько стукнул ладонью по столу и панибратски обратился к барону:

– Да ты не бойся! Все будет в порядке. Только пока все это строго между нами, – Николай обвел вокруг себя рукой и громко икнул. – Ты понял? Между нами.

Майнхард прижал огромный кулак к груди и торжественно произнес:

– Да, мой король. Строго между нами.

– Отлично! Тогда предлагаю повторить!

Старый воин сообразил, что если дело и дальше пойдет такими темпами, то скоро Его Величество напьется до состояния полной невменяемости. Поэтому Майнхард деликатно не ответил на предложение короля, а вместо этого сказал безо всяких затей:

– Ваше Величество. Мы прервали разговор на том, что вы хотели узнать у меня, что необходимо для восстановления стены и замка.

– Да? – удивился король. – Ну ладно. Раз хотел, тогда говори. А я пока пивка выпью.

Барон, загибая пальцы на левой руке, начал обстоятельно рассказывать. И чем больше он рассказывал, тем сильнее мрачнел король. Под конец речи почтенного барона Осипов перестал отхлебывать пиво и даже слегка протрезвел.

Веселовскому военному округу требовались не менее пяти полных артелей каменщиков и такое же количество артелей рудокопов. Пара артелей лесорубов и два-три рода кузнецов. Также необходимо обеспечить охрану и прокорм всей этой кучи народа. И все это следовало сделать немедленно, буквально в течение нескольких следующих дней. А то до наступления зимы отремонтировать укрепления не получится, и весной очередная волна орков выплеснется из незащищенного ущелья и докатится до Веселого. А там, чем мрак не шутит, доберется и до столицы.

Внимательно выслушав доклад, король погрузился в глубокие раздумья. Дело в том, что в королевстве свободные рабочие руки полностью отсутствовали. Все артели были заняты крайне важными делами. И перебросить их на другие работы просто нереально.

Осипов мысленно перебирал все возможные варианты. Так. Добытчиков алмазов трогать нельзя. Иначе остановится производство магических рун. Ага. Можно заморозить строительство моста через реку, на берегах которой, собственно, и стояла столица. Мрак с ним, с этим мостом. Жили без него пятьсот лет и еще столько же проживем. Освобождаются две артели каменщиков. Если перебрасываем в Веселый эти артели, то тогда нужно убрать еще одну артель из каменоломен. Кстати, надо переименовать эти архаичные «артели» в нормальные бригады. А то на слух тяжело воспринимается столь старое название. Идем дальше. Золотодобытчиков трогать нельзя. Эльфы принимают в оплату за свои товары только руны, руду и золото. Ну, еще берут драгоценные камни, в основном изумруды. Поэтому хутора тоже трогать нельзя. Или можно? Но тогда в королевство полностью прекратятся поставки таких жизненно необходимых товаров, как ткани и кожа. Не станет ячменя и хмеля, следовательно, исчезнет возможность варить пиво, столь обожаемое местной аристократией.

Можно также забыть про хлеб, мясо и прочие деликатесы, поставляемые ко двору.

Осипов представил, что начнет происходить в его замке, когда элита королевства узнает о том, что ей придется питаться исключительно грибами. Словно они не принадлежат к знатному сословию, а являются простыми штробными работягами, на кирке спящими и слизью питающимися. Король настолько отчетливо вообразил себе эту удручающую картину, что содрогнулся от ужаса. Нет. Такое допускать пока нельзя. Осипов мучительно искал выход из безнадежной ситуации. Он прекрасно понимал, что нельзя оставлять ущелье открытым, но не мог придумать, где же взять гномов для проведения работ. Не будешь же, в самом деле, прекращать работу артелей, добывающих руду и драгоценные камни для ежегодного подарка эльфийскому королю. Нехорошо ведь получится. Славнейший Лорфанир так старается во благо Рудного, посылает самое лучшее вино и не жалеет даже волшебную птицу из своей священной рощи! Нет. Огорчать короля эльфов никак нельзя.

Внезапно глаза Осипова остекленели. Он схватился за сердце и вскочил со своего места. Жуткий приступ бешенства с головой накрыл короля. Николай схватил кружку и с силой бросил ее на пол. Следом за ней вниз немедленно полетели миски и блюда с яствами. Вокруг короля в панике замельтешили слуги, сидящие за столом гномы повскакивали с мест, испуганно озирались, не понимая, что происходит. Где-то в середине стола раздались встревоженные крики и послышался глухой стук опрокинувшейся скамьи. Хранитель со всех ног кинулся к Шлюксбарту, а охрана, стоящая возле входа, заколотила топорами по доспехам. Посреди этого вселенского бедлама стоял Осипов с поднятыми вверх руками и надсадно, практически не прерываясь, кричал, срывая горло:

– А-а-а!

Больше ничего король произнести не мог, потому что наконец вспомнил, что за подарки отправляет он в королевство эльфов.

Николай все никак не мог остановиться. Он кричал и кричал. У него перед глазами постоянно мелькали груженные металлом телеги, раздутые мешочки с драгоценными камнями и небольшие, но очень тяжелые шкатулочки с магическими рунами. А когда Осипов вспомнил, как самолично распорядился присовокупить ко всему этому два мешка изумрудов, предназначенных специально для прекрасной принцессы, то у него противно заныла голова, и он моментально покрылся холодным потом. Кожа Николая пошла красными пятнами, пульс участился. Сдавленно охнув, инженер безвольно опустился на выложенный разноцветными плитками пол. Вокруг короля и так происходила невероятная суета, ну а сразу после его обморока началась паника, по масштабам вполне сравнимая с той, что происходила во время эвакуации пассажиров с тонущего «Титаника».

Со всех сторон к Шлюксбарту пытались пробиться слуги, раздавались крики «Лекаря! Лекаря!». Кого-то сбили с ног, в толчее перевернули тяжеленный трон, который, понятное дело, точнехонько упал прямо на короля.

Маг с воеводой не успели первыми подбежать к королю. Водоворот толпы безжалостно оттеснил их друг от друга, и теперь Шипулин слышал только хриплый голос мага, требующий немедленно пробраться к Его Величеству и выяснить, что же там произошло. Но быстро это сделать Андрею мешали две вещи. Отбойный молоток, зажатый в левой руке, и необходимость соблюдать дворцовый этикет. Если первая помеха не очень сильно мешала достичь заветной цели, то вторая, увы, весьма кардинально задерживала продвижение опытного воина. В данной ситуации почтенный воевода откровенно радовался только одному факту. А именно тому, что слуги в замке облачены по случаю праздника в весьма приметные красные накидки. Поэтому, как только впереди Шипулин замечал беспорядочно мотающееся красное пятно, то он без раздумий немедленно бил слугу по затылку и, перешагивая через упавшее тело, двигался вперед. Но одежда остальных гномов не отличалась разнообразием цветов и замысловатостью фасонов.

Воеводе все чаще и чаще приходилось поворачивать к себе лицом стоявшего впереди гнома и производить тщательный осмотр оного на предмет выяснения, к какой части элиты принадлежит данная физиономия. И только удостоверившись, что все правила приличия полностью соблюдены, Шипулин своим излюбленным ударом с правой в челюсть отправлял представителя аристократии в нокаут. Таким образом, проклиная никому не нужную учтивость, воевода подобрался почти вплотную к королю. Андрей уже слышал, как заходится в истеричном крике главный хранитель кирки и надсадно пыхтят слуги, явно поднимающие что-то тяжелое.

Но по закону подлости прямо перед Шипулиным нерушимой стеной стояли казначей, глава столичной артели рудокопов и еще парочка придворных самого высокого ранга. Андрей прикинул последствия нарушения этикета, понял, что больших неприятностей избежать не удастся. Но по-другому пробиться к королю никак не получится. Тяжело вздохнув, воевода решил начать с казначея. Андрей уже примерился к его затылку, но неожиданно воеводу ощутимо толкнули в спину, и тут же в ухо Шипулину врезался чей-то кулак, да так врезался, что у почтенного воеводы слегка зазвенело в голове. Обернувшись, он увидел перекошенный от крика рот одного из хранителей весьма небольшого чина. Из-за перекошенного хранителя выглядывали еще несколько его товарищей. На их лицах отображалось множество эмоций, но Шипулин совершенно не заметил среди них выражения благопристойности и чинопочитания.

– Твою мать! – заорал воевода и от всей души приложил перекошенного в челюсть.

В следующее мгновенье толпа младших хранителей с громкими криками ринулась на Шипулина, и он моментально понял, что ему придется все же бросить драгоценный отбойник. Иначе против такой орды ему не устоять. Внезапно справа раздался еще более сильный рык, и хранители, словно кегли, стали падать на пол, а некоторые из них, без зазрения совести нарушая закон всемирного тяготения, отлетали к дальней стене зала и там замирали в весьма живописных позах.

Перед глазами Андрея мелькнула седая борода и раздался спокойный голос Майнхарда:

– Почтенный воевода. Я вижу, у вас небольшое затруднение? – Хозяин Замка, стоя в окружении сыновей, скосил глаза на высокопоставленных чиновников, которые, ничего не замечая вокруг, упорно продолжали перекрывать проход к Его Величеству.

– Есть такое дело, – ответил Шипулин, перекладывая отбойный молоток в другую руку. – Мне необходимо попасть к королю. Немедленно.

Майнхард едва заметно кивнул и тихо произнес:

– Слава Владыке, время уже за полночь. Так что закон не нарушим…

Трое его сыновей сжали кулаки и сделали шаг вперед.

– Погодите, почтенный! – заволновался воевода. – Есть другое решение. Не стоит сейчас осложнять отношения. Время не то.

Коротко объяснив Хозяину Замка, что необходимо сейчас предпринять, Шипулин с тоской посмотрел на «малыша». Молоток крайне мешал осуществлению задуманного плана, и Андрей осознал, что с ним придется ненадолго расстаться.

– Знаете, что это такое? – обратился воевода к Хозяину.

Тот отрицательно покачал головой, а его сыновья, изнывая от любопытства, одновременно вытянули шеи.

– Это самый ценный предмет в королевстве. Магический артефакт немыслимой силы, – торжественно произнес Шипулин и протянул «малыша» Майнхарду. – Я могу ненадолго доверить его вам? Только сразу предупреждаю – пользоваться им могу только я. Ну и король, разумеется.

Хозяин Замка молча кивнул и принял отбойный молоток из рук Шипулина. Воеводу окружили трое самых здоровых сыновей, присели на одно колено, бережно подхватили Андрея и, молодцевато ухнув, перебросили через головы сановников, прямо на небольшой пятачок свободного места, каким-то чудом образовавшийся рядом с королем. Шипулин, громыхнув доспехами, ловко приземлился на ноги и тут же встретился взглядом с нахмуренным хранителем кирки.

– Меня послал маг. Что с Его Величеством? – выпалил воевода, с беспокойством рассматривая неподвижно лежащего Осипова. Грудь короля медленно вздымалась и так же медленно опускалась. Исходя из этого факта, Андрей вполне логично заключил, что король жив и ему не угрожает немедленная смерть.

Ламбарт, ни капли не удивленный столь экстравагантным способом появления воеводы, нервно подергал себя за кончик бороды:

– Король без сознания. Там мои ребята пробиваются сквозь толпу, ведут сюда лекаря. Ты случайно их не видел?

Шипулин тут же вспомнил перекошенного, непроизвольно потер ладонью сбитые костяшки пальцев и отчаянно затряс головой:

– Нет. Нет. Ничего не видел. И даже не слышал.

Ламбарт неопределенно хмыкнул и обеспокоенно посмотрел на короля. Тот неожиданно дернулся всем телом и едва слышно прошептал:

– Пить… пить…

Хранитель с воеводой синхронно завертели головами по сторонам. К большому сожалению Шипулина, все ближайшие столы лежали перевернутые и на полу в изобилии валялись лишь разбитые кружки, миски да сиротливо блестел кубок.

Хранитель резко вскочил, явно намереваясь подойти поближе к столам. Но плитка, предательски блестевшая под ногами разлитым пивом и мясной подливкой, не позволила сделать Ламбарту и шагу. У хранителя разъехались ноги, и чтобы сохранить равновесие, он вцепился обеими руками в плечо воеводы. Не ожидавший такого развития событий, Шипулин согнулся и угодил головой в живот стоящего рядом слуги. Сзади раздался крайне смущенный голос хранителя. Он витиевато рассыпался в извинениях и безмерно сожалел. Но Андрей его не слушал, он жадно разглядывал небольшой пузатый бочоночек, выпавший из рук слуги и теперь лежащий прямо под ногами воеводы. Шипулин схватил бочонок и потряс над ухом. К его огромной радости, емкость оказалась почти полной.

– Что внутри? – спросил воевода у слуги, изо всех сил прижимающего руки к ушибленному месту.

– Вино там, – сдавленно прохрипел страдалец. – Специальное вино, предназначенное только для короля.

По тому, как тяжело говорил слуга, воевода понял, что он попал ему не совсем в живот. Но это сейчас не имело никакого значения.

– Отлично! Это как раз то, что нужно! – обрадованный Шипулин вытащил пробку из бочонка, но мгновенно понял, что так короля не напоить. Андрей прервал неиссякаемый поток извинений, исходящих от хранителя, и кивком головы показал ему на кубок, лежащий под столом. Ламбарт непонимающе заморгал и развел руки в стороны.

– Принеси кубок, королю вина дам, – рыкнул воевода, злясь на столь неуместную сейчас тупость почтенного хранителя. – Быстрее неси! Быстрее!

Хранитель испуганно закивал и уже через пять биений сердца дрожащими руками протягивал немного помятый кубок воеводе. Ламбарт бережно приподнял голову Его Величества, а воевода осторожно поднес к губам короля вино. Шлюксбарт замычал и отвернул голову в сторону. Но Шипулин проявил настойчивость, и вскоре вино все же перекочевало в желудок короля.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом Шлюксбарт открыл глаза, икнул и попытался приподняться на локте.

– Слава Владыке! Его Величество очнулся! – не своим голосом завопил хранитель, радостно потрясая руками над головой.

Король страдальчески сморщил лицо, сплюнул на пол и тихо прошептал:

– Дайте воды попить, а то во рту словно слизь ночевала. И еще…

Дальнейшие его слова заглушил восторженный рев подданных. Вволю накричавшись, народ начал потихоньку расходиться, направляясь в основном к своим местам за столами. К Шлюксбарту подскочил казначей и, прижав руки к груди, стал горячо рассказывать, что, несмотря на огромное волнение, он принимал самое деятельное участие в деле спасения короля. И что фактически только благодаря его стараниям все так удачно завершилось. За спиной казначея, явно ожидая своей очереди для выражения верноподданнических чувств, толпились еще не менее десятка высокопоставленных чиновников. Шипулин понял, что если их не остановить, то они заболтают Осипова до смерти. Понял это и хранитель. Он ловким, великолепно отработанным за долгие годы движением оттер казначея от короля и громогласно объявил:

– Его Величество милостиво соизволит продолжать пир, а сам после непродолжительного отдыха удалится в свою опочивальню, где будет предаваться размышлениям во благо королевства!

Появившиеся словно ниоткуда хранители обступили своего руководителя и после короткого инструктажа разбежались по разным концам зала. Тут же набежали слуги, деятельно засуетились, подняли жалобно причитавшего короля и со всем почтением усадили на трон. Другие сотрудники сервиса быстро и методично ликвидировали последствия королевского обморока: поднимали столы, мыли полы и выносили из зала слабо шевелящиеся тела гномов, которым не повезло оказаться на пути воеводы.

Шипулин не успел опомниться, а по залу заметались слуги, держащие в руках полные подносы с едой и пивом. Над столами пронеслась дежурная здравица королю, и воцарился привычный шум работающих челюстей.

– Однако впечатляет, – раздался над ухом воеводы мягкий голос мага, так и не расставшегося со своей шкатулкой. – Любая наша клининговая компания душу отдаст за таких работников.

– Угу, – буркнул в бороду Шипулин и направился к королю. Его Величество почти полностью оклемался и по мере сил вел светскую беседу с Ламбартом.

Хранитель недобро покосился на воеводу и, склонившись к голове короля, что-то горячо зашептал ему на ухо. Осипов вяло отмахнулся и сказал прерывающимся голосом:

– Проводите меня… что-то голова сильно кружится…

До опочивальни небольшой, всего гномов в тридцать, кортеж добрался без приключений. Восемь слуг торжественно внесли короля в спальню и аккуратно положили на кровать. После этого, почтительно пятясь, вышли из комнаты.

Спальня практически опустела. Лишь трое самых приближенных к Его Величеству придворных молча стояли возле ложа.

– Спасибо, мои верные друзья, за заботу, – буквально простонал король, закатывая глаза. – Можете быть свободны.

Шипулин недоуменно переглянулся с Павлом Анисимовичем. Маг пожал плечами, поклонился и начал медленно отступать к двери. Его примеру незамедлительно последовали остальные. Внезапно король поднял руку и трагическим голосом произнес:

– А вас, Ламбарт, я попрошу остаться!

Хранитель улыбнулся и согнулся в глубоком поклоне. Шипулин открыл рот, явно собираясь выразить свое несогласие с решением короля, но маг дернул воеводу за руку и буквально вытащил в коридор.

Как только тяжелые створки двери закрылись, Нагибин оглянулся по сторонам, оценивая обстановку, и тихо сказал Андрею:

– Никогда не спорь с королем в присутствии посторонних! Ты что, обалдел?

Воевода прикрыл ладонью раскрывшийся рот и понимающе закивал.

– Давай немного отойдем, – сказал маг, косясь на неподвижно замерших возле двери стражников. – Там и поговорим.

Товарищи прошли мимо кучковавшихся возле королевского постельничего слуг, протопали мимо пяти ожидающих появления своего хозяина хранителей и уединились в темном конце коридора. По случаю праздника светильник, постоянно находившийся в этом месте, перенесли на площадь. Поэтому образовался очень удобный для разговора закуток. Но провести доверительную беседу двум высокопоставленным гномам не удалось. Раздались чуть слышные шаги, и из темноты вышла мощная фигура, в которой Шипулин без труда опознал одного из сыновей Майнхарда.