Исчезнувший убийца

IX

Он ждал уже третий час. По расчетам Виктора, Дренкович должен был быть в Нью-Йорке, если, конечно, он не опоздал на утренний экспресс. Но старика не было. Через каждые полчаса Асенов звонил дежурному, пытаясь выяснить не появился ли этот долгожданный свидетель, но фотографа по-прежнему не было.

В час дня появился Деверсон, который ездил в главное здание ООН, на набережной Ист-Ривера, чтобы сдать необходимые документы. Мрачно пробормотав приветствие, он прошел к своему креслу. Асенов сразу понял, что его коллега не в духе.

— Что случилось, Чарльз? — спросил Виктор, — опять неприятности?

— Еще какие, — недовольно заметил Деверсон, — вызывают дежуривших с нами в тот вечер охранников. Все пытаются допытаться, кто именно мог проникнуть в этот день на наш этаж. Мистер Оруэлл, правда, считает, что убийца все-таки Эдстрем, но наш Генеральный Директор серьезно убежден в обратном. Думает, что к нам каким-то неведомым образом мог проникнуть убийца, а затем скрыться.

— А как ты считаешь, Карл мог убить Анну Фрост? Неужели ты серьезно веришь в эту возможность? — спросил Асенов.

— Знаю, знаю, — Деверсон махнул рукой, — у нас в ЦРУ был даже такой курс «Этические взгляды возможного противника». Гуманизм, вера в социальную справедливость, в человека. Это ваши социалистические идеалы. Вещь, конечно, неплохая. Но для вас. А в жизни я знал много случаев, когда за солидную сумму любой человек мог стать убийцей или предателем.

— Все покупается, все продается?

— Конечно. И не надо делать удивленное лицо. Просто одни продаются за деньги, других прельщают идеей. Вот скажи откровенно, если я вдруг расскажу тебе о какой-нибудь операции, готовящейся против Венгрии или Советского Союза, ты сообщишь об этом на родину? Только честно?

— Да, — не колеблясь ответил Виктор, — я коммунист и офицер.

— Вот, вот. И таким образом за свои принципы ты продашь меня.

— Это разные вещи, — попытался возразить Асенов.

— Оставь, — махнул рукой Деверсон, — это одно и то же. А Эдстрема могли подкупить, предложить большую сумму денег, и он сдался.

— Неужели ты действительно веришь, что Карл Эдстрем мог убить эту женщину? — снова спросил Виктор.

— А кто тогда? — закричал Деверсон. — Куда исчез тогда этот чертов убийца? На этаже кроме нас никого не было. Антонио был у нас в комнате. Оба охранника в конце коридора. Куда делся этот чертов убийца? Почему ты так убежден, что Эдстрем не убийца?

— У меня есть доказательства, — тихо сказал Виктор.

Деверсон перестал кричать. Отвернулся. Затем уже спокойным голосом спросил.

— Какие доказательства? Конкретно.

— Я нашел фотографа, который подтвердил алиби Эдстрема. Они действительно говорили друг с другом по телефону, когда раздались крики и выстрелы. А значит Эдстрем не мог быть убийцей. Достаточно тебе этого?

— Откуда ты узнал? — сразу начал задавать вопросы Деверсон.

— Не все сразу. Я был ночью в Трентоне. Понимаешь, ко мне приходила жена Карла Эдстрема.

— Она тоже не верит в то, что ее муж убийца? — хмыкнул Деверсон.

— Не перебивай. Я вспомнил, что у Вольрафа были контакты с какой-то фирмой по производству химических реагентов. Я приехал вчера сюда и довольно быстро узнал название фирмы. Выехал в Трентон и сумел найти там этого фотографа.

— Так сразу? — недоверчиво спросил Чарльз.

— Вот так сразу. Можно подумать, в Трентоне живет миллион человек. Этот фотограф — старик, эмигрант из Югославии, Видо Дренкович. Он честно рассказал мне, что слышал выстрелы и крики как раз в тот момент, когда Эдстрем говорил с ним по телефону. А это значит, что алиби у Эдстрема абсолютное. Понимаешь, он не мог быть убийцей.

— Хорошо. Предположим, что Эдстрем не виноват. Предположим. Тогда кто? Святой дух? Убийца стоял рядом с Анной Фрост, в пяти метрах от нее. Куда он исчез? Испарился? Ты что, хочешь, чтобы я серьезно поверил в дурацкую версию?

Виктор почувствовал, что начинает нервничать. Действительно, он об этом почти не думал, ему казалось главное — доказать алиби Эдстрема. Но кто тогда убийца? И что самое поразительное — почему в таком случае не сработали приборы, их электронная аппаратура, камеры?

— И, наконец, главное. Для чего убили Анну Фрост?

— продолжал Деверсон. — Кому была выгодна ее смерть? Если даже Эдстрему заплатили, я говорю если, — добавил он, заметив протестующий жест Виктора, то и тогда — кто именно заплатил, зачем?

— Ты не обидишься, если я расскажу тебе одну интересную историю? — спросил Виктор.

— Какую историю? — подозрительно покосился на него Деверсон. — Ты сегодня набит историями. Сначала, кстати, скажи, где этот твой фотограф?

— С минуты на минуту он будет здесь, — спокойно сказал Асенов, — история очень интересная. Вчера, когда я ехал в Трентон, на дороге меня едва не сбил темно-синий «Фиат», водитель которого явно не хотел, чтобы я попал в Трентон, к Дренковичу.

— Как это, чуть не сбил? Ты что, выходил на дорогу?

— Я обнаружил, что «Фиат» едет за мной и, остановившись, вылез на дорогу, узнать в чем дело. Твои соотечественники весьма любопытные люди. Они едва не раздавили меня, но преследовали от самого Нью-Йорка.

— А потом отстали?

— Да.

— И ты привез этого фотографа с собой? — почти с ужасом спросил Деверсон.

— Зачем? Он обещал сам приехать сегодня утром.

— А если эти люди действительно следили за тобой? Им будет невыгоден такой свидетель. Как ты думаешь, Виктор? — Чарльз в упор посмотрел на своего напарника, прищурив глаза.

— Не знаю, — Виктор подумал, — «Фиат» потом меня не преследовал. Я бы обнаружил слежку. Нет, за мной никто не ехал. Это точно.

— А этот «Фиат» прицепился к тебе только вчера?

— По-моему, да, но… — Виктор замялся, ища слова, — еще до этого на меня напали двое ребят. Может быть случайность. Но на грабителей они были мало похожи. Судя по всему, они хотели вырезать у меня аппендицит.

— Операция не удалась, — хмыкнул Деверсон, не сводя своего тяжелого взгляда с болгарина.

— Не удалась. Я «попросил» их не приставать. Кстати, попросил довольно вежливо.

— Они послушались?

— А что им оставалось делать?

— Ты доложил об этом случае руководству? — спросил Деверсон.

— Нет. Я, честно говоря, думал, что это обычное хулиганское нападение.

— А теперь так не думаешь?

— Не думаю. Судя по всему, я заинтересовал твоих любознательных сограждан. Или твоих бывших коллег.

— Не говори глупостей, Виктор. Если бы мои коллеги всерьез захотят убрать тебя, я не дам за твою жизнь и десяти центов, — сказал вдруг необычно серьезным тоном Деверсон. — Я думаю, тебя хотели испугать.

— А кто именно, ты подскажешь?

— Не знаю, — уклонился Чарльз, — во всяком случае, не мои бывшие коллеги, это точно. Значит так, — сказал он после небольшого молчания, — значит Эдстрем невиновен. Предположим на одну минуту, что это действительно так, хотя этого быть не может. Но зачем убили Фрост? По-моему, Виктор, нам надо проверить все дела этой лаборатории за последний месяц. Чем они занимались с Вальтером? Может быть, там мы найдем ключ к этой тайне.

— Но теперь веришь, что Эдстрем не виноват?

— Не знаю. Если не он, то я буду очень рад. Но я еще не сумасшедший. Этого не может быть, но, честное слово, я буду очень рад, если твои слова подтвердятся.

Резко зазвонил телефон, Деверсон поднял трубку.

— Да, — подтвердил он, — да, говорит Деверсон, что у вас случилось…?

По внезапно изменившемуся лицу Чарльза Виктор понял: что-то неприятное. Деверсон еще несколько раз сказал «да, понял» и осторожно положил трубку. Затем повернулся к Асенову.

— Ты уже догадался, что случилось? — спросил он глухим голосом.

— Нет, — ответил Асенов.

— Звонили из местного отделения полиции. Там работает один мой знакомый. Только что в районе Уильямберга неизвестным автомобилем сбит какой-то старик, прохожий. В кармане у него найден телефон с нашим номером. Пострадавший скончался по дороге в больницу, не приходя в сознание. Тебе все понятно?

Виктор вдруг вспомнил слова старого эмигранта: «Я всего боюсь в этой проклятой стране. Я очень боюсь».

— Быстрее одевайся, я вызвал дежурную смену. Едем к Генеральному Директору. Нужно рассказать обо всем, — Деверсон резко поднялся, — слишком много случайностей для одного случая. Разрази меня гром, но похоже ты прав — Карл Эдстрем не виноват. И все-таки, кто тогда убил Анну Фрост? — тихо прошептал он и, посмотрев на многочисленные приборы, добавил. — И каким образом?

X

Генеральный Директор не перебивал своих сотрудников, слушая порой сбивчивую речь Виктора Асенова и короткие, подтверждающие реплики Чарльза Деверсона. Лишь иногда длинные пальцы вытянутой руки выстукивали незаметную и едва слышную дробь на большом полированном столе. Большие запонки с инициалами выделялись на белых манжетах рубашки. Сотрудницы называли его самым элегантным мужчиной среди всех мужчин Организации Объединенных Наций, что почти абсолютно соответствовало его облику.

Уяснив суть проблемы, Генеральный Директор откинулся на спинку своего кресла. Задумался. Оба инспектора терпеливо ждали решения высокого начальства. Шеф повернул голову и посмотрел на своего заместителя.

— Ну, — спросил он, — вы все слышали?

Заместитель кивнул головой. Это был человек лет пятидесяти, с резкими, грубыми чертами лица, производивший впечатление тугодума. Немногие знали, что этот человек несколько лет возглавлял «голубые береты» из личного состава специальных сил ООН по поддержанию мира в Ливане и был дважды ранен. Его всегда полузакрытые глаза и спокойный домашний облик резко контрастировали с его блестящим умом и взрывным характером.

— Мы должны поверить вам, мистер Асенов, и не верить очевидным фактам? — спросил заместитель Директора, — боюсь, для следователя этого будет недостаточно. И для суда тоже. Нужно искать убийцу. Каким образом он проник в помещение, каким образом исчез. Наверно, нужно шире использовать последние достижния науки и техники, просмотреть все возможные варианты.

— Сделаем так, — решил Генеральный Директор, — прошу вас обоих, мистер Деверсон и мистер Асенов, заняться этим делом. Оставьте все свои дела и занимайтесь только последними делами Анны Фрост. Проверьте все, каждую страницу, каждый час ее работы за последний месяц. Обратите внимание на их совместную с Вольрафом работу. И постарайтесь найти ту «мозоль», наступив на которую, Анна Фрост стала лишним свидетелем или невольным участником событий. Вся необходимая помощь вам будет оказана, можете быть свободны.

Оба региональных инспектора вышли из комнаты. Тревожное чувство своей вины и беспокойство мучили Виктора. Его тревога усилилась бы тысячекратно, если бы он мог слышать разговор, который происходил в кабинете Генерального Директора после их ухода.

— Значит наши опасения подтвердились? — спросил Генеральный Директор.

— Да, — подтвердил заместитель. — Вальтер Вольраф умер от яда. Кому-то очень мешали эти двое людей — Вальтер и Анна. Мы сумели незаметно совершить эксгумацию трупа и абсолютно точно установить, что Вольраф был убит.

— Местные органы власти, надеюсь, не были информированы? — иронично спросил Генеральный Директор.

— Они не догадываются.

— Я уже поставил в известность обо всем господина Куэльяра и господина Уркварта. В конце концов, это наша проблема и нам ее надо решать. Убиты два наших сотрудника. Под угрозой жизнь третьего. К Эдстрему нужно приставить человека. И постараться, наконец, выяснить, кому и зачем нужно было убрать наших людей.

— И каким образом, — добавил его заместитель.

— И это тоже, — кивнул Генеральный Директор, — значит, будем подключать ваших «ангелов». Мне нужен человек, который сумел бы распутать это дело. Можете кого-нибудь порекомендовать?

— Есть один, — осторожно сказал заместитель, — но… боюсь, что в данной ситуации… необходимо подумать…

— Операцию нужно провести очень осторожно и точно. Срывы недопустимы. Это должен быть достаточно разумный и осторожный человек, обладающий качеством хорошего профессионала и взглядами дилетанта. То есть, у него должно быть непредвзятое отношение к этим событиям. А значит, все наши сотрудники отдела исключаются, нужно вызывать кого-нибудь из Европы.

— У меня есть на примете один. Абсолютно не имеет никакого отношения к данной проблеме. Интеллект по шкале Роундерса 174 коэффициент-единицы. Но… словом, он из Советского Союза.

— Неужели коммунист?

— Как обычно. Вы же знаете, они рекомендуют на работу в специализированные учреждения ООН только членов своей партии.

— Я крайне отрицательно отношусь к любой политизации нашей организации. Мы боремся прежде всего против организованной преступности, и мне совсем не нравится, что некоторые члены нашего Комитета состоят в своих партиях.

— Кстати, этот болгарин тоже коммунист.

— Я знаю. И, кстати, он совсем неплохо работает. А этот ваш русский? Кто он такой, я его знаю?

— Он не русский. Но вы его знаете. В свое время он раскрыл дело Уилкотта. Работал в группе Шарля Дюпре. Помните, это именно он выяснил, почему господина Брайана Уркварта[1] грабили на улице в течение одного дня дважды.

— Тот самый парень? Я его хорошо помню. Его, кажется в свое время рекомендовало Министерство иностранных дел Советского Союза. Он ведь входил в контактную группу по борьбе с наркоманией.

— Да, тот самый, — подтвердил заместитель.

— Что ж, — решил Генеральный Директор, — я не возражаю против его участия в данном деле. Запросите советского представителя. И придумайте ему какую-нибудь легенду для появления здесь. А кого вы хотите отправить в тюрьму, к Эдстрему?

— Я договорился с ФБР. Рядом с ним в камере сидит наш человек.

— А что вы им объяснили?

— Для большей гарантии. Все-таки, он ведущий эксперт по баллистике нашего международного комитета.

— Правильно. Им совсем не обязательно знать все подробности. Судя по тому, как ловко убрали Вальтера Вольрафа, за этим убийством стоит крупная преступная организация, которой известно чем занимается наш комитет.

Заместитель попытался улыбнуться, отчего его угрюмое лицо стало еще более неприятным. Улыбался он одними губами, глаза оставались холодными.

— Вы думаете наша организация настолько законспирирована? Если о ней знают в более, чем ста пятидесяти странах мира, то наверняка о ней знают и преступные организации.

Генеральный Директор встал и, отодвинув кресло, сделал несколько шагов по направлению к окну. Остановился и, задумчиво глядя на бегущие внизу машины, сказал:

— И все-таки интересно, как можно незаметно проникнуть в комнату, убить человека и исчезнуть? Прямо задача по криминалистике. Я ведь не настолько наивен, как эти следователи из ФБР. Ни сверху, ни снизу проникнуть на этаж невозможно. Гарантия почти абсолютная. Но тогда кто и каким образом?

Заместитель молчал. Он понимал, что в данном случае лучше не перебивать своего шефа, которого мучило это злополучное убийство.

Генеральный Директор повернул голову и негромко сказал: