Принцип "Земля"

— Это, типа, черная дыра, которая? — уточнил он.

— Рассуждаешь! — многозначительно сказала Лизон.

Митек с сомнениями в глазах посмотрел на Ярика, Авдея, Ташу, Лизон. Те заговорщицки кивнули, мол, все так и есть. История в чистом виде. Митек выразил лицом вопрос, мол, почему так? Остальные пожали плечами, мол, ну вот так.

— Вы на пятник поднимались? Там ремонт сделали! — перевела тему Тамилка. — Не плохо, но, я б сказала, пожадничали, — хихикнула она.

— А без разницы, наш факультет в этом году съедет оттуда! — ответил Авдей.

— Да ну?! Гонишь? — возразил Ярик.

— Пойди сам узнай у Ильича! — настаивал Авдей.

— Да точно! Я тоже слышал, — поддержал его Митек.

Василий помямлился немного у старших и направился к своим, видя, что там тоже о чем-то весело спорят.

— Привет, — поздоровался Василий, подойдя. — Я еще ничего не пропустил?

— Привет! Такого, вроде, еще ни разу не было — поприветствовала Таша, — думаю, как раз вовремя. С минуты на минуту начнется. Семеныч и Натан Саныч, только что видела, уже в коридоре. Селивана, наверное, ждут.

— Уже пора бы, однако. Но профессора пока не появлялись. Ждем-с, — добавил Авдей, глядя на часы.

— Ну, да. Я их тоже видел, — поделился Василий.

— А спрашиваешь, не попустил лù А где там этот Селиван застрял?

— Да где? Как обычно, — только улыбнулся в ответ Василий.

— На кафедре в журналах закопался, — предположил Митек.

— Или в деканате расписание правит, шахматист, — продолжила Тамилка.

— Расписание не по сезону. До осени еще э-ге-ге сколько, — возразила ей Лизон.

— Ну, у них на сегодня только одна пара, наверное, запланирована, поэтому и не торопятся, — предложил свое объяснение Авдей.

— А можно подумать они на обычные пары по расписанию всегда сильно торопятся, — вспомнила Тамилка.

— Тебе-то, Тамил, откуда знать, ты даже на третью во время редко приходишь? — уколол ее Киоск.

— Блин, ты…! — хлопнула легонько по голове его Тамилка, сделав вид, что сильно обижается, когда ей напоминают про ее опоздания.

— Ну, так все равно, раньше, если и начнем, — подытожил дискуссию Ярик, — раньше не закончим. Так что торопиться некуда.

* * *

Наконец, в конференц-зале собрались все действующие лица. Натан Саныч попросил не рассаживаться слишком далеко.

— Людей не так много. Будьте кучнее и дружнее. Я рад вас всех приветствовать здесь целых, так сказать, и невредимых дома. Покусанных, но не съеденных. Загорелых, но не перегоревших! — он подчеркнул последнее, выражая на это надежду. — Что вы успешно съездили и вернулись. Теперь очень бы хотелось по вашей свежей памяти узнать о ваших впечатлениях и результатах. Анатолий Семенович, давайте начнем с вас. Вы ездили на новую площадку. Не только мне, но и тем, кто не был с вами, это очень любопытно.

— Вам не зря так сильно любопытно. Эта площадка еще заявит о себе, — начал Семеныч.

Он рассказал в общих чертах о численности группы, длительности экспедиции, охваченной площади, о том, что не успели сделать в этот раз и наметили на следующий год. — А вот об одной из наиболее ярких находок нам лучше расскажет Ярослав. Ему уже удалось кое-что выяснить о ней дополнительное. Если я верно наслышан, — обратился Семеныч к Ярику.

— Вы верно наслышаны, Анатолий Семенович, — подтвердил Ярик. Он достал фотографии и раздал несколько штук по рядам, остальные разложил на столе перед профессорами. — Мы нашли вот такую табличку. У меня сразу возникло ощущение, что она мне знакома. Но только уже здесь, по возвращении, нам, а точнее Авдею, вон он наш герой, — Ярик показал на Авдея, — удалось вспомнить, откуда именно. Еще полтора года назад в журнале была публикация о подобной находке, сделанной в Южной Америке, — Ярика продемонстрировал фотографию из журнала. — Таблички не идентичны, сделаны из различных материалов. Но изображения, нанесенные на них, имеют общий характер. Из других источников я узнал, что аналогичные находки были сделаны так же в центральной Африке. Причем там найден наиболее объемный материал. А у нас всего только одна табличка.

— Мы уверены, что их будет больше, — добавил Авдей.

Профессура принялась разглядывать предоставленный им материал.

— Вот эти знаки на табличках ваших и других. Вы что-то уже можете сказать об их значениù — поинтересовался Натан Саныч.

— Пока, ничего определенного, кроме того, что это определенно осмысленная упорядоченная запись, на наш взгляд — ответил Авдей. — Хотя мне поначалу так не казалось. Но теперь…

— Да мы уверены, что это письменность, — добавил Ярик. — Письменность, совершенно отличная от всех известных нам систем письменности.

Мини конференция в узком кругу студентов и профессоров затянулась дольше, чем затягивалась обычно. Но обсудили интересные находки всех групп, побывавших в экспедициях, сделали выводы.

Например, Ярика удивил Авдей, но пока Ярик не мог сформулировать четко свои мысли об этом.

Бурная полемика под занавес сама собой потеряла общий характер и разделилась на группы по интересам. Студенты в возникших кружках уже давно незаметно для себя перешли от споров на научные темы к более насущным проблемам: кто, где, с кем… собирается провести остатки каникул… Профессора в своем кружке, и Василий, стоявший с ними, в общем-то, тоже уже съехали к вопросам, не связанным с экспедициями. Заметив это, Натан Саныч попросил внимание всех присутствующих:

— Коллеги. Ну, поскольку де-факто мы уже закончили наш семинар, предлагаю продолжить встречу в студенческом кафе.

8.

«Что может быть лучше весны, когда тебе больше пятнадца-ти» — сказал бы мечтатель, «…и меньше того размытого момента, когда все надоелò!» — добавил бы считающий себя мудрецом?!

Возможно, первый не понял бы мысли второго. Но со временем ему пришлось бы. Долго бы продлилась их беседа? Могла бы затянуться и до утра, если бы одному из них не нужно было спешить домой к жене и ребенку.

— Ярослав Дмитриевич, я все понимаю, Нонна родила, много забот. Я тоже отец. Поверьте, тоже ночами не спал. Но потрудитесь сделать минимум каких-то усилий. А я со своей стороны сделаю, что могу, чтобы как-то визуально их увеличить, — Натан Саныч сменил тон на менее официальный. — Ну, хотя бы, чтобы тебя не отчислили. Хотя, честное слово, мне очень жаль, что ты так несерьезно стал относиться к учебе. А говоря откровенно, просто забросил все. Во втором семестре ты и недели еще не учился.

— Так прошло всего четыре, — коряво оправдывался Ярик.

— А мы с Вами здесь не недели собрались считать, а поговорить о тенденции, которую в наших задачах и Ваших интересах изменить, пока это не поздно.

— Натан Саныч, в части того, что я забросил учебу, Вы правы. Только Вы не все знаете. Нонна долго лежала в больнице, а родители у нее далеко. Оставить ее? Это не вариант! Нужны деньги. Стипендия — это капли. А во-вторых, меня выселяют из комнаты, за которую я почти ничего не плачу. Через месяц нам негде будет жить или придется платить в десять раз больше. Я вынужден чем-то жертвовать. Сейчас работаю на трех работах: в день, в ночь и в свободное время.

— Ты хочешь сказать, что собираешься бросить учебу? С твоими-то перспективамù Ярослав, — Натан Саныч позволил себе многозначительную паузу, стараясь придать вес своим следующим словам, — подумай четыре раза, прежде чем подумать окончательно.

— Сессию я сдам. Если только никто не будет цепляться к моему отсутствию в течение семестра. Считайте, что экстерном. Так же можно?

— Сдающие экстерном обычно не занимают бюджетное место, — то ли для себя, то ли намекая на что-то Ярику, проговорил Натан Саныч. — Допустим, можно попробовать объяснить. У нас не так много особо вредных и принципиальных. А что это еще за история с выселением?

— Дом сносят — выдохнул Ярик. — Суды идут, а дом тем временем сносят!

— В смысле дом сносят. В котором ты живешь?

— Да. Уже возводят забор, подтягивают технику. Говорят, что решение отменить уже невозможно. Слишком большие фигуры позади. Дом ветхий, район нужный! Машина градостроительства ничего не видит.

— И никого! — оценив ситуацию, с грустью в голосе согласился Натан Саныч.

— Никогò — усмехнулся Ярик, начиная распыляться. — Да, нет. Я не оговорился. Нет никакого «никого». Мы для них просто «что». Точнее «ничто»! И они не видят именно ничего! Там свои цели, не связанные с окружающим! Проклятье! Почему все сразу? — обреченно закончил он.

— Ну, со всеми бедами я тебе помочь, к сожалению, не смогу. А что могу, то предложил. Так что… Как Нонна, ребенок-тò — перевел тему Натан, надеясь, что там теперь все хорошо.

— Ноннка молодец! Тяжело ей, конечно!

— Как всем, кто с первым ребенком управляется.

Ярик улыбнулся.

— Но, мне кажется, она все-таки счастлива. Она так любит малыша. Да я тоже счастлив. Если б только не эти проблемы. Пока она была в больнице, хорошо, ребята помогали. Навещали ее. У меня больше раза в день не получалось.

— Сейчас уже дома? Ей проще, наверное?

— Проще, конечно. Пока есть дом.

— Ладно. Я не могу от тебя требовать большего, чем как минимум явиться на все экзамены. Потрудись узнать расписание. И все-таки хоть несколько раз объявись на лекциях. Понимаю, что работа…

Ярик действительно работал почти круглосуточно. Работу помог найти сосед Ванька Бублов. В одной крупной строительной фирме. Ванька часто удивлял Ярика. А тут еще оказалось, что у него есть удачные знакомые. Фирма крупная. Хотя должность скромная — носильщик, курьер, мастер на все мелочи. Зато частично официально. Белая зарплата не большая, но есть добавка в виде конверта. Нужно было и то, и другое. Для кредита. А его нужно было брать, следовательно, необходима стабильная работа с белой зарплатой. И нужно на что-то жить. В этом помогал конверт. По ночам сторожил все, что можно. Шабашил и калымил везде, где подворачивалось. Цель была хотя бы что-то еще отложить на первый взнос. И все это успеть до того, как выкинут из дома.

* * *

— Ты в курсе, какие проценты в банках? — восторгался Ярик как-то за ужином, когда к ним зашел сосед.

— С этими бездельниками у меня плохие отношения, — отнекивался Ванька.

— Самое интересное, что с душераздирающе-приветливой улыбкой, как будто манну небесную сыплют, мне сегодня сообщили, что это их самое лучшее предложение на сегодняшний день, — пересказывал Ярик, расплескивая эмоции.

— Поди еще и документов три портфеля нужно собрать, — поддерживал разговор Ванька.

— Где-то три, где-то и четыре портфеля, — засмеялся Ярик. — Но не везде. Есть такие, что хоть справку о прививке своей собаки им предъяви, и они тебе хоть кредит, хоть кредитную карту. Причем хоть сразу три портфеля! Только у них проценты вообще летальные!

— Высокий риск, высокий процент. Все модели давно просчитаны, своего рода стра… — словно между делом заметил Ванька, и хотел было углубиться, но не стал навевать скуку.

Только Нонне зацепилось за ухо, что что-то как-то умно заговорил их простецкий сосед. Но мысли отвлек Ярик.

— Был, кстати, сегодня еще в одном тресте, — вспомнил он. — Слышал, что они занимаются нашим домом.

— В смысле его сносом? — конкретизировала негромко Ноннка, качая коляску с малышом.

— Все-таки нашлись начальничкù — обрадовался было Ванька.

— Нет, ошибка. Не они. Ну, по крайней мере, так сказали. Оборали по-полной! Про наш дом они ничего не знают. Причем сказали, что даже если бы и они занимались моим домом, то плевать они хотели на то, что я там живу. Сказано выселяться, значит выселяться. Решение принято! Они на меня смотрели, как на идиота.

— Глядя с их колокольни, им все кажутся такими! — прокомментировала Нонна.

— Пусть и с колокольни! Но ведь завтра и они могут оказаться в похожей ситуации. Все же люди! Должна же быть какая-то правильная колокольня!

— Она есть! Проблема только в том, — подметил Ванька, — что она у каждого своя! Но всего одна!

— И каждый видит окружающий мир, как не трудно догадать-ся… — многозначительно закончила Ноннка.

Их детеныш вроде зачмокал соской, успокоился, и Ноннка примостилась у стола.

— А видит он преимущественно себя, — продолжил Ванька, — ибо колокольня высока! Есть, конечно, совсем правильные и невысокие, и даже маленькие колокольни. Но с них ничего не видно, большие все загораживают!

— А ты, Вань, что собираешься делать-то с выселением? — спросил Ярик.

— А ничего! Мне уже не интересно что-то делать. Пускай здесь меня и засыплют этими стенами! Ни трат, ни хлопот! — с усмешкой, но тоскливо и, как показалось Нонне, очень из глубины ответил Ванька.

Между бровей у Нонны налилась неожиданно какая-то тяжесть, даже раньше, чем она успела осмыслить услышанное.

— Вань, что за бред! — посмотрела ему в лицо Нонна. — Яр, ты слышал этò — обратила она внимание Ярика.

— А чтò Даже место на кладбище не придется занимать! — отшучивался Ванька.

— Я не пойму, ты чего развеселился так по этому поводу? — тон Ярика набирал серьезность. — Что это за идеи? Откуда они?

— Вань, давай вместе найдем новое жилье, и все будет и дальше хорошо, — предложила Нонна и вероятно именно этими словами пробила стальную браваду Ваньки.

— Да и так все хорошо! — начал он прежним тоном. — И всегда все было хорошо! Много знал, много мог, много делал, много ездил, много видел. — А дальше Иван расплывался с каждым словом сильнее и сильнее. — Зачем ездил — понятно, но с кем? Куда возвращался — тоже ясно, но к кому? — И резко взяв себя в руки, он закончил. — Да вот есть, у кого соль попросить, когда закончится, — он показал, что имеет в виду их, Ярика и Нонну. — И слава Богу!

— Подожди, подожди, — поймав ту самую среднюю часть речи Ваньки, и стараясь не допустить нелепой паузы, продолжила Нонна, — ну как это, к кому, у тебя же есть, наверняка, или были, и их можно найти родные, близкие, дети, друзья…

— Друзья были, конечно! — начал Ванька с последнего. — А как же? Хорошие друзья. Мы часто были вместе. Наверное, их не стесняло мое присутствие, — погрузился в воспоминания Ванька.

— А сейчас они где, вы поссорились?

— Нет. Так же, наверное, и дружим.

— Как это, «наверное, дружим»? — спросил Ярик.

— Ну, мы не ссорились! — ответил Ванька.

Нонна и Ярик еще долго не отпускали в этот вечер Ваньку, под конец все-таки развеселили его, попытались отговорить соседа от глупых мыслей о месте на кладбище, но остались с ощущением, что получилось у них это не очень хорошо, хотя Ванька и признал, что ему с ними очень хорошо.

* * *

Однажды секретарша генерального Виолетта в панике поймала Ярика.

— Срочно, выручай. Шеф бунтует! На кухне пять сортов кофе. Шефу нужен другой. Я такой даже не слышала. Не знаю куда бежать.

— Щас будет! — успокоил ее Ярик. — Если такой кофе вообще есть, то шеф его получит.

Оказалось, шеф ждал серьезных гостей. Люди нужные, требовательные. Отсюда и такое беспокойство. Кофе, добытый Яриком, был отменным. Встреча, что называется, состоялась! То есть прошла на высоте.