Великая война: как погибала Русская армия

Первыми в 8-й армии повели борьбу за переизбрание эсеро-меньшевистских ревкомов большевики 33-го армейского корпуса, имевшие наиболее сильную партийную организацию. На состоявшемся 6 ноября съезде большевиков частей и соединений этого корпуса под председательством И.Ф. Кучмина было принято постановление «образовать во всех частях военно-революционные комитеты…»{441}

Во исполнение этого постановления в частях корпуса большевики провели собрания солдатских комитетов, где ставили вопрос о переизбрании эсеро-меньшевистских ВРК и создании своих большевистских. В частности, на состоявшемся 12 ноября объединенном заседании ротных, командных и полкового комитетов 22-го Туркестанского стрелкового полка, которое вел председатель полкового комитета подпоручик большевик В. Овчинников, в повестку дня был поставлен вопрос «о переизбрании корпусного Военно-революционного комитета». Заседание единогласно проголосовало за резолюцию, ранее принятую объединенным собранием солдатских комитетов и ревкомов 2-й Заамурской пограничной пехотной дивизии, 6-го Заамурского пограничного пехотного, 22-го Туркестанского стрелкового и 697-го пехотного Проскуровского полков, в которой говорилось, что «ввиду несоответствия Военно-революционного комитета 33-го корпуса… требуем смены членов названного Комитета…». К резолюции собранием даже было сделано добавление: «в случае отказа принять самые решительные меры»{442}.

Состоявшийся 16–17 ноября в городе Хотине корпусной съезд приветствовал новую власть, отстранил от должности комиссаров Временного правительства и заменил их большевиками из числа своих делегатов, а также лишил полномочий эсеро-меньшевистский корпусной ревком корпуса, избрав новый большевистский во главе с большевиком Я.М. Муравником{443}. Вскоре корпусной ВРК сообщил частям 33-го армейского корпуса, что «новые военно-революционные комитеты являются высшими и единственными органами власти, которым в пределах части должны подчиняться все остальные организации и командный состав этой части»{444}.

Вслед за 33-м армейским корпусом, в конце ноября, большевики образовали свой новый ВРК 16-го армейского корпуса, а эсеро-меньшевистский ревком распустили. 2 декабря на объединенном заседании ВРК корпуса с представителями 41, 47 и 160-й пехотных дивизий постановили послать советскому правительству резолюцию, в которой докладывалось, что «весь 16-й корпус стоит всецело на стороне Совета народных комиссаров»{445}.

Одновременно с взятием власти снизу большевики 8-й армии развернули борьбу со своими политическими противниками за созыв армейского съезда, на котором рассчитывали создать свой большевистский ревком. 21–30 ноября в Могилеве-Подольском состоялся 2-й съезд 8-й армии, который прошел под влиянием большевиков, так как они были на съезде наиболее многочисленной фракцией (150 делегатов), к тому же в блоке с левыми эсерами (75 делегатов) и меньшевиками-интернационалистами (14 делегатов) имели значительное большинство. Правое крыло, составлявшее 130 делегатов (правые эсеры, меньшевики-оборонцы и украинские социалисты), оказавшись в меньшинстве, не смогло повлиять на политическую направленность съезда. В итоге большинством голосов на нем были приняты резолюции, предложенные большевиками.

Съезд осудил эсеро-меньшевистские армиском и армейский ВРК и лишил их полномочий. Совнарком признавался единственной властью в стране. Съезд объявил о поддержке всех декретов и распоряжений новой власти. Во вновь избранный состав армискома вошло 89 человек, в том числе 37 большевиков и 18 левых эсеров, 25 меньшевиков и эсеров правого блока, 3 меньшевика-интернационалиста и 6 украинских социалистов{446}. От большевиков в состав армискома вошли: Б.И. Солерс, Г.В. Знаменский, Т.Н. Хохлов, М.Т Бутов, Г.И. Трифонов, В.А. Басенко, Охитович, Жульдыбин и др. На общем собрании армискома, состоявшемся 1 декабря, был избран его президиум под председательством Б.И. Солерса{447}. Съезд отстранил от должности комиссара Временного правительства и избрал советским комиссаром 8-й армии Г.И.Трифонова, а его помощником В.А. Басенко{448}.

Во исполнение решения съезда, президиум армискома образовал 2 декабря новый ВРК 8-й армии. В его состав вошло 18 человек, из них 10 — от левого блока (в том числе от большевиков Б.И. Солерс, Т.Н. Хохлов и др.), 3 — от меньшевиков-оборонцев и правых эсеров и 5 — от украинских социалистов. Председателем армейского ВРК был избран большевик Г.В. Знаменский{449}. В соответствии с решением съезда армейский ВРК упразднил комиссариат Временного правительства и принял у него все дела, о чем 6 декабря было доложено в Совнарком{450}. Штаб 8-й армии был взят под контроль армейского ВРК, а командующему армией генерал-лейтенанту Н.Л. Юнакову было предписано подчиняться только распоряжениям советского правительства, армискома и армейского ВРК{451}.

В остальных армиях фронта в это время, как уже отмечалось, в основном действовали ревкомы, в составе которых большевики были в меньшинстве. Эти комитеты стояли на политической платформе Чрезвычайного съезда Румынского фронта, о работе которого говорилось выше, и высказывались за однородно-социалистическое правительство. Политические противники большевиков с полным основанием считали создание этих ревкомов своим успехом и препятствовали взятию власти сторонниками Совета народных комиссаров.

4-я армия. Здесь, как и в 8-й армии, большевистские ревкомы стали (хотя и позднее) возникать в тех дивизиях и корпусах, где особенно были сильны организации большевиков. Наиболее крепкие большевистские организации действовали в частях 24-го армейского корпуса. Борьбу за создание нового большевистского корпусного ВРК возглавили большевики входившей в его состав 48-й пехотной дивизии. На созванном 17–19 ноября по инициативе большевиков чрезвычайном съезде 48-й пехотной дивизии был создан новый большевистский дивизионный ВРК, незамедлительно взявший власть в дивизии в свои руки. По его приказу был арестован не подчинившийся новой власти командир дивизии генерал-майор Е.О. Новицкий.

Кроме того, дивизионный ВРК направил 19 ноября боевой отряд большевистски настроенных солдат в село Команешти, где размещался штаб корпуса. Здесь под угрозой вооруженного воздействия боевым отрядом был распущен эсеро-меньшевистский корпусной ревком и арестован весь командный состав корпуса. В тот же день, 19 ноября, из отдела генерала-квартирмейстера штаба 4-й армии телеграфировали в штаб Румынского фронта, что «сотней солдат-большевиков арестован весь штакор 24 (штаб 24-го армейского корпуса. — С.Б.), включая и комкора (командира корпуса. — С.Б.), все офицеры гарнизона, а также и революционный комитет, стоявший за продолжение войны. Большевиками заняты телеграф, телефон и все помещения штакора»{452}.

На следующий день, 20 ноября, по инициативе большевиков был сформирован временный большевистский ВРК 24-го армейского корпуса. В его состав вошли также члены ревкома 48-й пехотной дивизии большевики Курочкин, Рыбак, левый эсер И.С. Кондурушкин и другие.

Новый корпусной ВРК объявил о переходе власти в корпусе в его руки{453}.

По решению временного корпусного ревкома в городе Роман, где размещался штаб 4-й армии, 21 ноября вооруженный отряд, созданный из большевистски настроенных солдат, занял штаб, отдел генерала-квартирмейстера и телеграф, арестовал часть членов эсеро-меньшевистского армискома. 22 ноября прежний комиссариат 4-й армии, во главе которого стоял комиссар Временного правительства В.А. Алексеевский, передал во все части и соединения армии телеграмму о том, что он прекращает свою деятельность. Вместо эсеро-меньшевистского был создан временный большевистский ВРК 4-й армии во главе с И.С. Кондурушкиным{454}.

23–24 ноября под председательством прапорщика А.С. Круссера состоялась армейская партийная конференция большевиков. По ее указанию 24 ноября на собрании корпусных и армейского военно-революционных комитетов 4-й армии для усиления большевистской фракции армейского ВРК в его состав было введено дополнительно девять большевиков: В. Иванов, Я. Смирнов. Ф. Панченко, П. Киенко, П. Одинцов, С. Арефьев, К. Кульчинский, К. Старостин, И. Ващенко. Кроме них в армейский ревком вошли 2 меньшевика, 2 эсера, 2 представителя от Центральной рады, 3 — от крестьянской организации армии, 1 беспартийный и 2 места были предоставлены представителям мусульманской организации армии. Вместо левого эсера И.С. Кондурушкина, председателем армейского ВРК был избран большевик К. Старостин{455}. Руководство ВРК 4-й армии стало в основном большевистским. В заключение работы конференция большевиков постановила передать всю власть в 4-й армии в руки нового армейского ВРК{456}.

На возмущенный запрос эсеро-меньшевистского ревкома 14-й пехотной дивизии (8-й армейский корпус) о причинах неравномерного распределения мест в армейском ВРК между партиями и общественными организациями ВРК 4-й армии ответил телеграммой от 28 ноября. Она гласила, что количество представителей в армейском ревкоме якобы соответствует действительному соотношению сил различных политических течений на фронте{457}.

На состоявшемся 25 ноября заседании армейского ревкома было решено безотлагательно развернуть борьбу за созыв армейского съезда, на котором большевики предполагали окончательно избавиться от своих политических противников. В связи с этим всем большевистским ревкомам армии было предписано провести широкую пропагандистскую кампанию с целью обеспечения большевикам подавляющего числа депутатских мандатов. Армейский ревком также приказал командному составу беспрекословно исполнять только распоряжения и телеграммы за подписью председателя или дежурного члена ВРК{458}. На следующий день, 26 ноября, председатель армейского ревкома К. Старостин сообщил в Ставку Верховного главнокомандующего, что «Комиссариат 4-й армии прекратил свое существование. Всю работу Комиссариата взял на себя Революционный комитет 4-й армии»{459}.

После большевистской конференции и избрания нового армейского ВРК в войсках 4-й армии несколько ускорился процесс создания большевистских военно-революционных комитетов. Так, общим собранием представителей полков 30-го армейского корпуса, состоявшимся 30 ноября, был избран большевистский корпусной ВРК. В приказе № 1 от 3 декабря ревком корпуса извещал, что взял всю власть в корпусе в свои руки. В приказе сообщалось также о создании в корпусе большевистской организации{460}.

Состоявшийся в Романе 1–6 декабря 2-й Чрезвычайный съезд 4-й армии закрепил в ней позиции армейских большевиков. Подавляющее число делегатов (350 из 555) съезда составляли большевики и левые эсеры{461}, и за основу он принял предложенную большевистским армейским ВРК повестку дня, центральным вопросом которой было отношение 4-й армии к советскому правительству. Большинством голосов 2 декабря была принята резолюция о полной поддержке новой власти{462}, и по всем остальным вопросам повестки дня — о мире, Учредительном собрании и выборном начале в армии — съезд принял резолюции, также предложенные большевиками.

Съезд избрал новый состав армейского исполнительного комитета, большинство членов которого составили большевики и левые эсеры. Председателем его был избран большевик Я.А. Разумный. В последний день работы, 6 декабря, съезд избрал нового командующего 4-й армией — левого эсера И.С. Кондурушкина, а на должность начальника штаба назначил полковника Байова, пользовавшегося доверием большевиков. В должности советского комиссара 4-й армии съезд утвердил большевика С.Т Кожевникова, прибывшего в армию по предписанию Совнаркома{463}.

6-я армия. В отличие от 8-й и 4-й армий, 6-я армия полностью дислоцировалась на румынской территории (за исключением ее штаба, находившегося в городе Бол-град Бессарабской губернии), и у армейских большевиков не было связи с тыловыми партийными организациями, что осложняло их работу. В ревкоме 6-й армии, созданном 7 ноября по инициативе эсеров, меньшевиков и командования, большевики имели только 4 места из 17, и естественно, не могли оказывать заметного влияния на его деятельность. Председателем армейского ревкома был избран меньшевик Грейбер.

На первом же заседании ВРК 6-й армии, обсуждая вопрос о мире, отказался признать советское правительство, декрет о мире и назначение Н.В. Крыленко Верховным главнокомандующим. 8 ноября комиссар 6-й армии Ю. Липеровский (направленный туда еще Временным правительством) адресовал всем частям армии телеграмму, в которой говорилось: «7 ноября сформирован ВРК 6-й армии, все его приказы и телеграммы… подлежат неуклонному, точному и немедленному исполнению»{464}.

В конце октября — первой половине ноября в войсках 6-й армии по инициативе эсеров и меньшевиков образовывались военно-революционные комитеты. И лишь в редких случаях в них преобладали большевики, как это имело место, например, в ВРК 7-й стрелковой дивизии и ревкомах 4-го Сибирского стрелкового полка{465}. Чтобы изменить создавшуюся ситуацию в свою пользу, армейские большевики повели активную агитацию среди солдат за созыв армейского съезда, на котором они, как это уже наблюдалось в других армиях, намеревались вырвать власть из рук своих политических противников.

Для решения этой проблемы армейские большевики созвали партийную конференцию. Она состоялась 20–21 ноября в Болграде, где, как уже отмечалось, находился штаб армии. В ее работе приняли участие 50 делегатов от частей и соединений 6-й армии. Конференцию открыл председатель большевистской фракции армискома Воробьев. Участники конференции, заслушав доклады с мест о текущем моменте, приняли устав военной организации большевиков и резолюцию о предстоящем армейском съезде. В резолюции по текущему моменту указывалось, что конференция доверяет всю власть Советам, требует их признания и осуждает всякий саботаж против Совнаркома.

Конференция обратила особое внимание на необходимость активизации деятельности партийных организаций в связи с предстоящими выборами делегатов от воинских частей на армейский съезд, а также приняла решение, не дожидаясь армейского съезда, требовать от эсеро-меньшевистского руководства армискома увеличения численности фракции большевиков с 4 до 10 членов{466}. На основании заявления руководящих органов армейской большевистской конференции 21 ноября армиском 6-й армии ввел в свой состав еще шесть большевиков{467}. После конференции фракция большевиков армискома являлась одновременно и высшим руководящим партийным органом большевистской организации 6-й армии.

Партийная конференция дала новый импульс деятельности большевиков как в солдатских, так и в создаваемых военно-революционных комитетах в частях и соединениях 6-й армии. В результате, например, в конце ноября был организован ревком 7-го армейского корпуса, товарищем председателя которого был избран большевик М.Д. Зискин{468}. Поддержал новую власть также ВРК 4-го Сибирского армейского корпуса, председателем которого стал прапорщик левый эсер Л.С. Дегтярев{469}. Переизбранный ревком 4-го армейского корпуса взял власть в свои руки и разослал в части корпуса телеграммы с требованием ареста не признающих новую власть лиц командного состава{470}. 22 ноября этот же ВРК издал постановление о непризнании Центральной рады и призвал солдат-украинцев воздержаться от отдельных выступлений{471}. 28 ноября ВРК 40-й пехотной дивизии того же корпуса также заявил о поддержке советского правительства и взятии власти в частях дивизии в свои руки{472}.

По требованию армейских большевиков 26 ноября в городе Галац (Румыния) открылся 2-й съезд 6-й армии, работавший до 4 декабря. На съезде присутствовало 715 делегатов, в том числе 231 большевик, 341 эсер, 78 меньшевиков, левых эсеров — 17, социал-демократов вне фракции — 22, народных социалистов — 8, кадетов — 2, анархистов — 1 и беспартийных — 26. В ходе съезда выделилась фракция левых эсеров в составе 130 человек (в начале его работы объявили себя левыми эсерами только 17 делегатов){473}. В такой обстановке, не имея численного преимущества, большевики вступили в блок с левыми эсерами и добились принятия резолюции о признании советского правительства и его поддержки{474}.

4 декабря, в последний день работы съезда, был избран новый состав армискома в количестве 80 человек: 31 большевик, 12 левых эсеров, 10 меньшевиков, 17 правых эсеров и 10 мест было предоставлено блоку национальных организаций 6-й армии. Таким образом, большевики в армискоме не получили прочного большинства, что впоследствии обусловило колебания в его работе. 9 декабря был избран президиум армискома под председательством прапорщика левого эсера Л.С. Дегтярева{475}. Кроме того, съезд избрал новый ВРК 6-й армии. Его председателем стал большевик Воробьев, секретарем — большевик Хом-кин{476}. Выборным командующим 6-й армией 11 декабря был избран Л.С. Дегтярев{477}.

9-я армия. Аналогичное политическое положение в первые послеоктябрьские дни сложилось и в 9-й армии. Так же, как и 6-я армия, она полностью дислоцировалась на территории Румынии. Но в отличие от других армий Румынского фронта, здесь были очень сильны позиции украинских эсеров и меньшевиков. К тому же под влиянием пропаганды Центральной рады из подчинения русскому командованию вышли пять дивизий двух армейских корпусов — 26-го и 40-го, которым было присвоено название украинских, а впоследствии произошел раскол армии на украинскую и неукраинскую части{478}.

29 октября по инициативе эсеров, меньшевиков и командования был создан армейский ВРК. В его состав вошли представители эсеро-меньшевистского армискома, командования и Центральной рады. Большевики получили в нем только одно место (И. Комаровский). 31 октября ревком 9-й армии постановил не проводить перевыборов солдатских комитетов до окончания выборов в Учредительное собрание, признать власть Центральной рады и в случае необходимости предоставить войска в распоряжение Временного правительства{479}.

Широко развернуть свою деятельность в этот период большевики 9-й армии не могли по тем же причинам, что и в 6-й армии. Однако, как и в соседней армии, армейским большевикам все же удалось в ряде частей и соединений, где они имели влияние в солдатских комитетах, создать большевистские ревкомы. Так, на состоявшемся 26 октября соединенном заседании солдатских комитетов 29-го армейского корпуса по предложению большевиков была принята резолюция о полном одобрении действий Петроградского ВРК. На этом же заседании был образован большевистский корпусной ревком, взявший под свой контроль штаб корпуса{480}. Вслед за ВРК 29-го армейского корпуса, 27 октября был образован большевистский ревком 10-го Кавказского стрелкового полка. Полковой ВРК объявил о переходе власти в полку в его руки, а 30 октября вынес резолюцию о полной поддержке новой власти{481}. В конце октября — начале ноября большевистские ревкомы были созданы также в 18-м, 40-м армейских корпусах, 3-й Туркестанской стрелковой дивизии, 37-й артиллерийской бригаде{482}.

Оказавшись в ситуации, схожей сложившейся в 6-й армии, большевики 9-й армии также решили сначала создать армейскую большевистскую организацию. Дело в том, что армейские большевики состояли вместе с меньшевиками в объединенной организации социал-демократов, и на партийной конференции, состоявшейся в конце сентября, был избран объединенный комитет РСДРП 9-й армии, куда вошли также большевики. Поэтому 5 ноября под руководством одного из лидеров армейских большевиков П.И. Зуева был образован инициативный комитет организации РСДРП(б) 9-й армии, который возглавил подготовку к партийной конференции армии и развернул агитацию среди солдат за созыв армейского съезда{483}.

С 23 по 25 ноября в городе Ботошани (Румыния) под председательством Ф.И. Рогова состоялась конференция большевиков 9-й армии, на которой присутствовало 197 делегатов, представлявших 6546 членов большевистской партии. На ней был избран большевистский комитет 9-й армии и намечены меры по привлечению солдат на сторону большевиков{484}.

Активизация деятельности большевиков 9-й армии вскоре принесла первые плоды: 18–20 ноября в городе Сучава (Румыния) состоялась чрезвычайная армейская конференция, на которой блок большевиков и левых эсеров представлял уже 32 войсковые части. Большинством голосов было принято решение о созыве 1 декабря армейского съезда{485}. За неделю до него эсеро-меньшевистский армиском 9-й армии под давлением большевиков сложил свои полномочия. Сдал дела и комиссар Временного правительства 9-й армии Печкуров{486}. А 23 ноября объявил о своем самороспуске армейский ВРК{487}.

С этого времени инициатива в 9-й армии перешла к блоку большевиков и левых эсеров. С 23 по 29 ноября под их руководством прошли корпусные и дивизионные съезды, избравшие новые большевистские ревкомы, 29 ноября из представителей корпусных военно-революционных комитетов был создан временный большевистский ВРК 9-й армии, который должен был исполнять роль высшего армейского органа до открытия армейского съезда{488}.

3-й армейский съезд 9-й армии проходил 2–7 декабря в городе Ботошани. На нем присутствовали 503 делегата, в том числе 240 большевиков и 150 левых эсеров{489}. Председателем съезда был избран большевик прапорщик Г.П. Сафронов. По всем вопросам повестки дня съезд принял резолюции, предложенные блоком большевиков и левых эсеров. Прежде всего съезд признал советское правительство и выразил протест против притязаний Центральной рады подчинить себе Юго-Западный и Румынский фронты, а на последнем заседании, 7 декабря, постановил переименовать себя в совет солдатских депутатов 9-й армии и избрал большевистский армейский ВРК{490}. На состоявшемся 9 декабря заседании исполкома совета солдатских депутатов 9-й армии на пост командующего русскими частями и соединениями 9-й армии[3] был избран Г.П. Сафронов{491}.

Таким образом, большевикам Румынского фронта на время удалось вырвать власть из рук своих политических противников и создать большевистские ревкомы во всех четырех армиях фронта. Однако руководство фронтом по-прежнему оставалось в руках командования и действовавшего в полном согласии с ним эсеро-меньшевистского фронтового ВРК.

С создавшимся положением не хотели мириться ни Совнарком, ни местные большевики. Для консолидации своих сил большевики решили созвать фронтовую партийную конференцию. Она проходила с 28 по 30 ноября в Кишиневе. В работе конференции приняли участие 197 делегатов, представлявших около 200 воинских частей фронта, а также прибывшие на помощь местным большевикам представители ЦК РСДРП(б) и Одесского комитета РСДРП(б). Председателем президиума был избран В.Г. Юдовский. Конференция обсудила вопросы о текущем моменте, о власти, о созыве фронтового съезда и другие. В последний день работы конференция утвердила временный устав военной организации большевиков Румынского фронта и избрала партийный фронтовой комитет в составе 21 члена. В него вошли П.И. Баранов (председатель), B.C. Корнев, В.Г. Юдовский, А.С. Круссер, Ф.И. Рогов, Е.В. Арнольдов и другие большевики фронта{492}.

После фронтовой партийной конференции армейские большевики стали действовать более решительно. 2 декабря в городе Яссы, где, напомним, располагались штаб Румынского фронта и эсеро-меньшевистский фронтовой ВРК, они провели совещание представителей фронтового комитета большевиков, Одесского комитета РСДРП(б) и посланцев Петрограда. Совещание приняло резолюцию: ультимативно потребовать от фронтового ревкома немедленного признания новой власти или безоговорочного сложения полномочий. Совещание выделило из своего состава большевистский ВРК Румынского фронта во главе с П.И. Барановым. В его состав вошли: B.C. Корнев, М.Н. Троицкий, И. Комаровский, Н. Еремеев, Аксенов, Сухарев, Николаев, Щеканов, Рох, Григорьянц, Старостин, Герман и Рейсон.

В тот же день, в 10 ч вечера, представители вновь избранного ревкома в сопровождении вооруженного отряда, сформированного из сочувствующих большевикам солдат местного гарнизона, отправились в помещение эсеро-меньшевистского фронтового ВРК и с угрозой применения оружия предъявили ультиматум его членам. Не имея в этот момент охраны и не желая кровопролития, последние покинули здание{493}.

В ночь на 3 декабря большевистский фронтовой ревком провозгласил установление советской власти по всему Румынскому фронту. В специально выпущенном по этому поводу воззвании говорилось: «Товарищи солдаты, рабочие и крестьяне! Объявляем вам радостную весть — еще один фронт стал на защиту прав трудящихся. Власть Совета Народных Комиссаров признана Румынским фронтом. 2 декабря фронтовой комитет социал-демократов большевиков… образовал фронтовой Военно-революционный комитет из своей среды, опирающийся на широкие солдатские массы. В 24 часа того же декабря власть перешла к вновь образованному комитету, так как старый комитет не являлся носителем стремлений и выразителем фронта, почему был вынужден сложить свои полномочия»{494}.

Однако существование большевистского ВРК Румынского фронта продлилось не более суток, так как в ночь на 4 декабря по распоряжению главнокомандующего русскими армиями Румынского фронта генерала от инфантерии Д.Г. Щербачева и при активном содействии созданного Центральной радой Комитета национальных и областных комиссаров его члены были арестованы. К утру 5 декабря власть оказалась в руках командования и Комитета национальных и областных комиссаров во главе с представителями Центральной рады.

Между тем избежавшие ареста члены фронтового большевистского ВРК B.C. Корнев, П.И. Баранов и Герман снова объявили себя фронтовым ревкомом, а 6 декабря к ним присоединились остальные ревкомовцы, освобожденные из-под ареста. Большевистский фронтовой ВРК вновь потребовал передачи ему всей полноты власти на Румынском фронте. Включился в эту борьбу и прибывший в тот день в Яссы большевик С.Г. Рошаль, назначенный Совнаркомом советским комиссаром Румынского фронта.

Тогда 7 декабря по инициативе Щербачева на его квартире в Яссах было созвано совместное совещание претендующего на власть большевистского фронтового ревкома и Комитета национальных и областных комиссаров. Комиссары предложили большевикам создать объединенный фронтовой ВРК, в состав которого вошли бы представители всех демократических организаций фронта, что, естественно, давало преимущество эсерам, меньшевикам и представителям Центральной рады. Причем непременным условием своего вхождения в этот орган комиссары ставили признание власти СНК только на территории собственно России, но не Украины. Для большевиков подобное требование и перевес их политических противников в таком ВРК были неприемлемы. Один из членов большевистского ревкома поручик B.C. Корнев даже решился на отчаянный шаг — попытался совершить покушение на самого генерала Щербачева. Однако попытка не удалась.

По приказу Комитета национальных и областных комиссаров на квартиру генерала прибыл вооруженный отряд, сформированный в основном из офицеров и казаков. Члены большевистского фронтового ревкома были вновь арестованы, в том числе С.Г. Рошаль, который вскоре был расстрелян. Как писал впоследствии Щербачев, «опираясь на умеренные элементы и соответственно перегруппировав румынские части, я арестовал все образовавшиеся и пытавшиеся захватить власть большевистские комитеты и назначенных ими лиц командного состава на всем Румынском фронте… Двинувшиеся с фронта для поддержки комитетов большевики были встречены румынскими войсками и разоружены». Далее он отмечал, что «разгром пытавшейся захватить власть в Яссах большевистской организации сопровождался вооруженным нападением на меня, окончившимся неудачей»{495}.

Одновременно румынское командование ввело на станцию Соколы, расположенную вблизи Ясс, свой воинский контингент, который к 10 декабря разоружил сочувствующие большевикам части местного русского гарнизона{496}.

Сразу же после событий в Яссах украинизированные войска по распоряжению Центральной рады приступили к разоружению большевизированных частей и соединений, аресту большевиков на всем Румынском, и частично на Юго-Западном фронтах. В ночь на 11 декабря ими были арестованы члены недавно созданных большевистских ревкомов 4, 6 и 8-й армий Румынского фронта, а также Особой и 11-й армий Юго-Западного фронта. В ночь на 13 декабря та же участь постигла и членов армейского большевистского ревкома 9-й армии{497}.

Почему это стало возможным? Напомним, что командование трех фронтов — Юго-Западного, Румынского и Кавказского — после взятия Ставки Верховного главнокомандующего вооруженными отрядами Н.В. Крыленко отказалось признать его власть. В связи с этим нарушилась оперативная связь фронтов. В такой обстановке Центральная рада не оставляла попыток сохранить боеспособность Юго-Западного и Румынского фронтов, прикрывавших украинскую территорию. С этой целью в ноябре на заседании украинского Генерального войскового секретариата было принято решение о создании из этих двух фронтов единого Украинского во главе с Д.Г. Щербачевым. Командование обоих фронтов признало власть Центральной рады, так как после падения духонинской Ставки у них не было другой альтернативы. Щербачев писал впоследствии, что принял предложение Центральной рады, так как ее деятельность в тот момент совпадала с его собственными планами. Однако генерал решил сохранить за собой командование Румынским фронтом, поскольку здесь, по его словам, «ожесточенная борьба с большевиками была в полном разгаре»{498}.

Напомним, что немаловажную роль в борьбе с большевиками за власть сыграл, как было показано ранее, созданный Центральной радой на Румынском фронте межнациональный орган — Комитет национальных и областных комиссаров, где преобладали украинцы. Кстати, решение о его создании было задумано еще на Чрезвычайном съезде Румынского фронта (Роман, 31 октября — 1 ноября), где предлагалось образовать коллегиальный комиссариат из выборных представителей всех национальностей фронта. Комитет национальных и областных комиссаров в условиях Румынского фронта стал важным политическим орудием в борьбе с большевиками, поэтому последние упорно добивались его роспуска{499}.

В разгар событий на Румынском фронте в Одессе с 10 по 29 декабря работал 2-й съезд Центрального исполнительного комитета советов и солдатских (матросских) комитетов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерод){500}. В числе прибывших на съезд 1090 делегатов было 396 большевиков, 220 левых эсеров, 187 правых эсеров, 68 меньшевиков-оборонцев, 74 украинских правых эсера. Заключив накануне открытия съезда блок с левыми эсерами (на платформе признания Совнаркома), большевики значительно усилили свои позиции для предстоящей борьбы со своими политическими противниками. Среди делегатов-украинцев на съезде произошел раскол. Украинские большевики огласили свое несогласие с действиями Центральной рады, в ответ на что украинские правые эсеры и меньшевики в знак протеста покинули съезд{501}. Подавляющим числом голосов съезд принял резолюцию о власти, предложенную большевиками, а также избрал новый исполком Румчерода во главе с большевиком В.Г. Юдовским. В его состав вошли 180 человек: 70 большевиков, 55 левых эсеров, 23 представителя крестьянских организаций и 32 от других партий. Для руководства борьбой за власть на Румынском фронте съезд избрал фронтовой отдел Румчерода{502}.

В это время события на самом Румынском фронте развивались следующим образом. Как ранее отмечалось, украинизированные войска по распоряжению Центральной рады приступили к разоружению большевизированных частей и аресту большевиков на всем фронте. 10 декабря ее части вошли в Могилев-Подольский, где размещался штаб 8-й армии, и в ночь на 11 декабря совершили нападение на большевизированный 47-й пехотный запасный полк, обезоружили его, арестовали командира полка и многих офицеров. Украинизированными частями был также захвачен штаб 8-й армии, телеграф, радиотелеграф и все прочие средства связи. Ими также были заняты просветительская секция армискома, типография газеты «Известия исполнительного комитета 8-й армии» и редакция газеты большевиков 8-й армии «Красное знамя», а также арестована часть членов армейского ВРК, в том числе заместитель его председателя большевик Т.Н. Хохлов.

Из представителей украинских правых эсеров был создан федеративно-национальный комиссариат 8-й армии, который спешно объявил о роспуске большевистского ВРК 8-й армии{503}. Однако армиском все же сумел оповестить об этих событиях части и соединения 8-й армии. 12 декабря состоялся экстренный съезд 16-го армейского корпуса, по решению которого 13 декабря был арестован корпусной украинский комиссар. Съезд потребовал восстановления власти ревкома 8-й армии и направил ультиматум федеративно-национальному комиссариату. 14 декабря состоялось экстренное объединенное заседание военно-революционных комитетов 11-го и 33-го армейских корпусов, которые также направили ему ультиматум о немедленном освобождении работников штаба армии, открытии газеты, типографии и радиостанции, о немедленном выводе украинизированных частей из района расположения 8-й армии. В итоге федеративно-национальный комиссариат вынужден был освободить заместителя председателя армейского ВРК Т.Н. Хохлова. Состоявшийся 14 декабря в Хотине съезд военно-революционных комитетов 8-й армии пополнил состав армейского ВРК своими представителями, а также сместил генерал-лейтенанта Н.Л. Юнакова с поста командующего армией и избрал временным исполняющим эту должность прапорщика большевика Л.А. Александровича, а начальником штаба армии — поручика большевика А.И. Геккера{504}.

Состоявшийся там же 16–17 декабря армейский съезд представителей 11, 23, 33-го армейских и 2-го кавалерийского корпусов также осудил действия федеративно-национального комиссариата 8-й армии и принял решение восстановить власть большевистского армейского ВРК{505}. С фронта были сняты большевизированные 159-я и 165-я пехотные дивизии и направлены в Могилев-Подольский. 18 декабря украинизированные части оставили город и вся полнота власти в 8-й армии вновь перешла к большевистскому армейскому ВРК{506}. На следующий день его председатель большевик Г.В. Знаменский выслал во все корпусные, дивизионные и полковые солдатские комитеты 8-й армии телеграмму. Ее текст гласил: «Ревком 8-й армии принял на себя всю полноту власти в армии. Предлагаем всем членам армии продолжать свою работу»{507}.

В Болград, где находился штаб 6-й армии, по просьбе Д.Г. Щербачева были выдвинуты румынские части. Отстраненный 11 декабря большевистским армейским ревкомом от должности командующего 6-й армией генерал от кавалерии А. А. Цуриков также рассчитывал на помощь румын и поэтому отказался сдать командование. На состоявшемся 6 января закрытом совещании членов левого крыла армискома было принято решение, гласящее: в связи с намерением командования «подавить революционные организации солдат при помощи войск румынских монархистов» необходимо немедленно начать борьбу со штабом армии. Для руководства армией из членов армискома и большевистского армейского ВРК был избран революционный штаб. Комиссаром этого штаба был назначен выборный командующий 6-й армией (с 11 декабря) прапорщик левый эсер Л.С. Дегтярев{508}. В ночь на 9 января посланный революционным штабом вооруженный отряд, сформированный из сочувствующих большевикам солдат, занял штаб 6-й армии, арестовал А.А. Цурикова и разоружил румынский гарнизон Болграда{509}.

Таким образом, в 8-й и 6-й армиях большевикам удалось вновь взять власть в свои руки. В двух других армиях фронта — 4-й и 9-й, несмотря на энергичные попытки их единомышленников из соседних армий оказать помощь, местные большевики так и не смогли восстановить свои ревкомы.

В тыловом же районе Румынского фронта борьбу большевиков за власть возглавил ВРК Южного района, находившийся в Кишиневе. По его инициативе 24 декабря был создан Революционный штаб советских общереспубликанских войск Бессарабского района во главе с большевиком Е.М. Бенедиктовым{510}. В этом же городе располагался фронтовой отдел Румчерода. В ночь на 1 января он отдал распоряжение расквартированным там большевизированным частям занять все важные объекты Кишинева, а уже 3 января объявил в приказе, что он является верховной властью на Румынском фронте и в Молдавии, т.е. взял в свои руки «всю полноту власти и командование над войсками Румынского фронта и прифронтовой полосы»{511}.

Однако этот приказ не был претворен в жизнь. Власть Центральной рады к тому времени утвердилась на значительной территории Украины. Вскоре Центральная рада прервала связь армий фронта со Ставкой Верховного главнокомандующего в Могилеве. Румынский фронт оказался отрезанным от России. В сложившейся обстановке главнокомандующий русскими армиями фронта генерал от инфантерии Д.Г. Щербачев отменил демократизацию армии и предложил всему командному составу, опираясь на украинизированные части и соединения, взять власть в свои руки, что вскоре и осуществилось.

Затем развернулась демобилизация и одновременно начался отвод войск фронта в тыловые районы. Этот процесс происходил в трудных условиях (в частности, из-за попыток руководства Центральной рады разоружать русские части, отбирать военное имущество и т.д.), но относительно организованно — вместе с 8-й армией ушли части и соединения ряда корпусов 4-й и 9-й армий{512}.

Особо следует сказать о судьбе 6-й армии. Самочинная демобилизация, проходившая здесь в течение декабря 1917 г. — начала января 1918 г., привела к тому, что большинство частей и соединений армии утратило боеспособность и в результате было разоружено румынскими войсками. Только отдельные части 4-го Сибирского и 47-го армейских корпусов сумели прорваться в район Одессы — Тирасполя{513}.

В таких драматических условиях происходила борьба большевиков и их политических противников за армию на русском европейском театре военных действий. Как было показано, на каждом из четырех фронтов это противоборство имело свою специфику, тем не менее у них было и много общего, особенно у Северного и Западного. Другие же фронты — Юго-Западный и Румынский — сильно отличались от первых двух, в частности, за счет добавления национального (украинского) фактора.

БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ НА КАВКАЗСКОМ ФРОНТЕ

Наиболее сложная политическая обстановка в послеоктябрьский период сложилась на самом дальнем от центра страны фронте — Кавказском. Входившая в его состав Кавказская армия располагалась на территории Турции (1, 4, 5 и 6-й Кавказские, 2-й Туркестанский армейские корпуса), 7-й Кавказский армейский и 1-й Кавказский кавалерийский корпуса — в Персии (Иране), а фронтовые тылы были разбросаны по труднодоступной горной местности.

Откликом на октябрьские события в Петрограде послужило создание уже 26 октября в Тифлисе (Тбилиси), где находился штаб фронта и штаб Кавказского военного округа, эсеро-меньшевистским Краевым советом Кавказской армии специального органа — Закавказского комитета общественной безопасности (позднее, 15 ноября, он был заменен Закавказским комиссариатом). В его состав вошли лидеры грузинских меньшевиков, а также армянские дашнаки и азербайджанские мусаватисты. Возглавил этот орган грузинский меньшевик Е.П. Гегечкори. Следует напомнить, что Закавказский комиссариат проводил политику отторжения Закавказья от России, а первыми его шагами было заключение соглашения с Кубанской радой, атаманом Войска Донского генералом от кавалерии A.M. Калединым, дагестанскими и терскими сепаратистами о совместной борьбе против большевиков.

Необходимо подчеркнуть, что командование Кавказского фронта также стояло на позиции непризнания советской власти. Главнокомандующий Кавказским фронтом генерал от инфантерии М.А. Пржевальский и командующий Кавказской армией генерал-лейтенант И.З. Одишелидзе заявили о своей верности Временному правительству

Вопрос об октябрьских событиях в Петрограде рассматривался на состоявшемся в Тифлисе объединенном заседании Краевого центра советов, рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, Краевого совета Кавказской армии и Тифлисского совета. На этом заседании большевик Кузнецов предложил резолюцию о поддержке действий Петроградского ВРК. Однако за нее голосовало только 15 человек, 137 — против, при 4 воздержавшихся{514}.

Во всех крупных городах Закавказья и ряде гарнизонов политическими противниками большевиков были созданы комитеты общественной безопасности, комитеты спасения и другие органы по борьбе с новой властью.

Краевому совету Кавказской армии, командованию и Закавказскому комиссариату противостоял Кавказский краевой комитет РСДРП(б). На состоявшейся по его инициативе 23–26 октября в Тифлисе конференции большевистских военных организаций Кавказского фронта и Кавказского военного округа было создано бюро военных организаций большевиков{515}. Большевики фронта и прифронтовых районов развернули борьбу среди солдат за перевыборы эсеро-меньшевистских войсковых комитетов, за создание в частях фронта и тылового района военно-революционных комитетов и за созыв съезда Кавказской армии. Однако, как и на других фронтах, солдаты в своей массе старались не участвовать в политической борьбе, и все их мысли после обнародования декрета о мире сводились к желанию скорее вернуться домой. Об этом убедительно свидетельствуют сводки сведений командования о настроении в войсках этого фронта, составленные в первые послеоктябрьские недели{516}.

События в Петрограде поставили перед большевиками Кавказского фронта вопрос о взятии власти в Тифлисе, где, как отмечалось, располагался штаб фронта. Как и на других фронтах, большевики старались использовать для этой цели сочувствующие им части, в данном случае Тифлисского гарнизона. 28 октября в результате агитации большевиков 36 воинских частей Тифлисского гарнизона образовали Делегатское собрание. Была установлена норма — один делегат от 100 солдат. Таким образом, большевики, созывая Делегатское собрание частей Тифлисского гарнизона, с одной стороны, намеревались этим добиться перевыборов солдатской секции Тифлисского совета рабочих и солдатских депутатов, рассчитывая получить в ней большинство мест, а с другой, — готовили сочувствующие им воинские части к вооруженному взятию власти в городе{517}.

Главной опорой эсеро-меньшевистского Краевого совета Кавказской армии были юнкера Тифлисского военного училища, 1, 2 и 3-й школ прапорщиков пехоты и Школы прапорщиков пехоты Государственного ополчения. 28 октября, одновременно с созывом Делегатского собрания, Краевой совет Кавказской армии провел совещание начальников школ прапорщиков и военного училища. Было принято решение «поддержать всеми имеющимися средствами государственный порядок», для чего привести в боевую готовность все военно-учебные заведения города. С 31 октября в них были прекращены отпуска, прерваны занятия, офицеры переведены на казарменное положение, от каждой школы прапорщиков высланы в другие школы прапорщиков связные. Юнкера получили дополнительное оружие{518}.

Стараясь избежать вооруженного столкновения, эсеры и меньшевики согласились удовлетворить требование большевиков и провести перевыборы солдатской секции Тифлисского совета, но при условии роспуска Делегатского собрания. Большевики согласились с этим предложением, и по решению Кавказского краевого комитета большевиков 13 ноября Делегатское собрание было распущено. «Кавказский Краевой Комитет РСДРП (большевиков), — говорилось в соответствующем постановлении, — обсудив принятое Тифлисским советом рабочих и солдатских депутатов решение о Делегатском собрании, постановил считать роль Делегатского собрания исчерпанной»{519}. Таким образом, распустив его, большевики лишили себя вооруженной поддержки сочувствующей им части местного гарнизона. К тому же состоявшиеся 16 ноября перевыборы солдатской секции Тифлисского совета тоже не дали им перевеса: из 46 мест большевики получили только 20{520}.

Специфической особенностью Кавказского фронта в послеоктябрьский период являлась инициатива самовольного увода войск враждующими политическими партиями — от большевиков вплоть до кадетской верхушки казачества — с передовых позиций в тыловой район. Так, в первой половине ноября, еще до начала вступления СНК в переговоры о перемирии с противником, 39-я пехотная дивизия, где наблюдалось наиболее сильное влияние большевиков, ссылаясь на декрет о мире, стала самовольно отходить с линии фронта на Северный Кавказ. Для этой цели на состоявшемся 8 ноября объединенном заседании дивизионного и полковых комитетов этой дивизии было принято решение об организации дивизионного ревкома{521}.

Позже в протоколе заседания дивизионного ВРК от 4 января 1918 г. об этом факте прямо заявлялось: «ВРК 39-й пехотной дивизии создался по следующим соображениям: для того, чтобы передвинуть дивизию для отдыха на Северный Кавказ, нужны были решительные революционные действия, которых не выполнил наш командный состав; тогда и был решен вопрос о ВРК, но, к сожалению, он тогда за отсутствием членов не собрался окончательно… И видя, что командный состав не отвечает своему назначению… что дивизия остается без управления, мы установили необходимость демократизации командного состава и создания ВРК 39-й дивизии»{522}. Вскоре во исполнение решения объединенного заседания комитетов о создании ВРК в полках состоялись выборы членов в дивизионный ревком{523}.

13 ноября делегаты от полков собрались на первое заседание дивизионного ревкома. В его ходе был избран председатель временного ВРК — ефрейтор большевик Галкин, из членов ревкома назначены комиссары «как дивизии, так и отдельных входящих в нее частей». Комиссаром дивизии стал Малышев, 153-го пехотного Бакинского полка — Трофимов, 154-го пехотного Дербентского полка — Астапенко, 155-го пехотного Кубинского полка — Кузнецов, 156-го пехотного Елисаветпольского полка — Федоров. Временный ВРК создал также комиссии: ревизионную, по передвижению, по снаряжению и хозяйственную{524}.

В изданном на следующий день, 14 ноября, приказе № 1 солдаты дивизии извещались о том, что «Революционный комитет 39-й дивизии сорганизован и принимает власть контроля действий и распоряжений всего командного состава дивизии». Вместе с тем в приказе отмечалось, что главной задачей дивизионного ВРК является организованный отвод частей дивизии с фронта на Северный Кавказ, и требовалось от всех солдат и офицеров дивизии неукоснительно исполнять все приказы, исходившие от комитета{525}. Еще 9 ноября командование этой дивизии и комиссар Временного правительства Кавказской армии эсер Д.Д. Донской телеграфировали в Ставку Верховного главнокомандующего, что превалирующей причиной самовольного отхода дивизии является недовольство солдат (она состояла в основном из крестьян Северного Кавказа) действиями казачьих областных правительств Кубани, Терека и возникшими беспорядками в казачьих областях.

14 ноября делегаты 39-й пехотной дивизии прибыли в Эривань (Ереван) и начали всячески склонять расположенные там 5-й и 6-й пехотные запасные полки к тому, чтобы также «требовать отвода на Северный Кавказ» в связи с событиями в тылу. Как заявлял главнокомандующий Кавказским фронтом генерал от инфантерии М. А. Пржевальский, дивизия следовала на Северный Кавказ «для гражданской войны». Командующий Кавказской армией генерал-лейтенант И.З. Одишелидзе в своей телеграмме в штаб фронта всю ответственность за уход дивизии в тыл возложил на созданный большевиками дивизионный ВРК{526}.

Еще 7 ноября верхушка кубанского казачества выдвинула требование о немедленном отзыве кубанских казаков с фронта для защиты своих хозяйств и прав на Кубани{527}. Кроме того, казаки получали тревожные письма из дома. Столь негативная информация, а также значительное ухудшение и без того скудного снабжения Кавказского фронта тотчас сказалось на политико-моральном состоянии казаков на фронте, в частности коснулось его персидского фланга. В этом отношении показателен такой эпизод. К командиру 1-го Кавказского кавалерийского корпуса генералу от кавалерии Н.Н. Баратову явилась делегация 1-го Горско-Моздокского казачьего полка (1-я Кавказская казачья дивизия), которая заявила, что полк настаивает на уходе с фронта. Как сообщал свидетель этой встречи председатель корпусного солдатского комитета А.Г. Емельянов, «Баратов уговаривал, убеждал, доказывал, угрожал и кричал». Однако казаки настаивали на своем. Когда делегация ушла, «Баратов упал в кресло и плакал»{528}.

Одновременно с самовольным уходом ряда частей и соединений с фронта на Кавказе проходил процесс формирования национальных войск. Здесь, помимо ряда украинизированных частей, как это было на Юго-Западном и Румынском фронтах, создавались грузинские, армянские, мусульманские и другие воинские формирования. Так, после состоявшегося в конце ноября 1-го Украинского краевого съезда Кавказской армии и организации Краевой рады лидеры последней добились разрешения у командования фронтом об украинизации 5-го Кавказского армейского корпуса, расположенного в районе города Трапезунд (Турция), и других, более мелких, частей. Вскоре этот корпус был переименован в Украинский{529}.

Постановлением Закавказского комиссариата в декабре был создан Межнациональный военный совет — руководящий орган при Закавказском комиссариате по вопросам комплектования, организации и снабжения национальных войск на Кавказском фронте. В его состав вошли члены национальных советов, формирующих национальные части, представители главнокомандующего фронтом, Краевого совета Кавказской армии и Краевого объединенного центра советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Межнациональным советом были созданы Грузинский, Армянский и Мусульманский корпуса, а из солдат-немцев, жителей немецких колоний Закавказья, несших воинскую службу главным образом в обозных и других обслуживающих фронт частях, — Немецкий полк. Кроме того, началось формирование польских, греческих, ассирийских и других воинских частей{530}. Следует подчеркнуть, что комплектование подобных частей происходило в обстановке острой борьбы за реализацию национальных претензий в их широком и сложном аспекте, а также за овладение военным имуществом и оружием распадающейся Кавказской армии.

Необходимо отметить, что солдаты Кавказского фронта поддерживали главным образом эсеров. Это показал армейский съезд Кавказской армии, открывшийся 2 декабря в городе Эрзерум (Турция), где находился штаб Кавказской армии. Большинство делегатов на нем было от эсеровской партии{531}. Поэтому первоочередная задача армейских большевиков заключалась в этот период в том, чтобы добиться переизбрания эсеровского Краевого совета Кавказской армии путем созыва 2-го Краевого съезда Кавказской армии.

30 ноября Кавказский краевой комитет РСДРП(б) обратился с воззванием к солдатам фронта и его тылового района. В нем сообщалось о созыве армейского съезда, намеченного на 10 декабря, и ставился вопрос о том, с кем им быть: «На этом съезде вы должны решить: оставаться ли контрреволюционному блоку оборонцев с националистами у кормила сепаратной краевой власти или подчинить закавказскую власть центральной власти — Совету Народных Комиссаров — рабоче-крестьянскому правительству России… Если вы, солдаты Кавказа, хотите спасти революцию и Россию от гибели, вы должны поддержать ваше Рабоче-крестьянское правительство во главе с Лениным и помочь Совету Народных Комиссаров проводить и на Кавказе все революционно-демократические мероприятия, проведенные ими уже в России. Вы должны помнить, что проведению здесь всех этих мероприятий мешают оборонцы, меньшевики и правые эсеры. Вы должны помнить, что они будут вам мешать и на армейском съезде… Поэтому вы, товарищи солдаты, должны выбирать на съезд делегатов с определенным наказом, чтобы они не изменили вам, как изменяли эсеры и меньшевики в течение восьми месяцев революции, когда вы их выбирали на первый армейский съезд»{532}.

Однако, как показали дальнейшие события, это «пламенное» воззвание не произвело на солдат Кавказской армии особого эффекта, и они, как и на других фронтах, не желали втягиваться в гражданскую войну в действующей армии.

2-й Краевой съезд Кавказской армии проходил в Тифлисе с 10 по 23 декабря. На нем присутствовало 350 делегатов, и большинство составляла коалиция большевиков и левых эсеров. Самой же многочисленной фракцией были большевики (160 человек), возглавляемые членом ЦК РСДРП(б) С.Г. Шаумяном. В упорной борьбе со своими политическими противниками большевикам в блоке с левыми эсерами удалось повести за собой большую часть съезда. Съезд выразил недоверие Краевому совету Кавказской армии и лишил его членов полномочий, осудил политику Закавказского комиссариата и принял резолюцию, которая приветствовала Совет народных комиссаров, одобряла декреты о мире, земле и требовала немедленного установления советской власти в Закавказье. На съезде был избран новый Краевой совет Кавказской армии в составе 100 человек, из них 52 — от левого блока (большевики и левые эсеры) и 48 человек от правого блока (меньшевики, правые эсеры и представители национальных партий). Председателем Краевого совета был избран большевик Г.Н. Корганов, секретарем — большевик И.В. Малыгин{533}.

Избранный на съезде Краевой совет Кавказской армии не удовлетворял ни одну из сторон — ни большевиков, ни меньшевиков и правых эсеров, ни национальные партии.

Три дня делегаты правого блока не давали работать вновь избранному совету заявлениями о неправомочности главенства левого блока, обличительными выступлениями и т.п. Затем 27 декабря они совершили переворот: опираясь на вооруженную поддержку Закавказского комиссариата, захватили канцелярию, все средства и собственность Краевого совета Кавказской армии и объявили таковым себя.

Эти действия правого блока были официально поддержаны Краевым центром советов рабочих и крестьянских депутатов, в котором большинство мест принадлежало политическим противникам большевиков: центр заявил, что признает Краевой совет Кавказской армии. Одновременно по приказу Закавказского комиссариата были разоружены сочувствующие большевикам части Тифлисского гарнизона. Левый блок Краевого совета объявил себя революционным Краевым советом Кавказской армии и 28 декабря образовал Военно-революционный комитет Кавказской армии. В его состав вошли 9 большевиков и левых эсеров, председателем был избран большевик Г.Н. Корганов{534}.

В тот же день революционный Краевой совет обратился с воззванием к солдатам Кавказского фронта не признавать Краевой совет в лице его правого блока. «Мы, социал-демократы большевики и «левые» эсеры-интернационалисты, — говорилось в воззвании, — как большинство ваших избранников в Совет, считаем себя истинными представителями всей революционной Кавказской армии, и ввиду создавшегося положения объявляем себя Краевым Советом Кавказской армии впредь до созыва нового чрезвычайного армейского съезда, который будет созван в ближайшее время»{535}.

Учитывая невозможность дальнейшей работы в Тифлисе, революционный Краевой совет переехал в Баку, ставший к тому времени оплотом большевиков в Закавказье. Характерно, что солдаты Кавказского фронта не выступили в защиту разогнанного левого блока Краевого совета, так как в это время был в разгаре процесс самовольного ухода частей и соединений с передовых позиций в тыл{536}. Таким образом, с конца декабря на Кавказском фронте действовали два враждующих между собой Краевых совета Кавказской армии.

Заседавший в Тифлисе в конце декабря Краевой совет Кавказской армии принял решение об обязательном разоружении отходящих с фронта частей и соединений армии, мотивируя его тем, что нельзя оставлять безоружной «закавказскую демократию». Подобное постановление принял и Межнациональный военный совет, также считавший, что в Закавказье не хватает оружия для национальных формирований{537}.

В противовес решениям Краевого совета и Межнационального военного совета большевистский военно-революционный комитет Кавказской армии, созданный, как уже отмечалось, левым блоком 28 декабря[4], поставил перед собой первоочередную задачу организации отвода частей и соединений фронта с оружием в руках для подавления антибольшевистских сил на Северном Кавказе. В связи с этим 29 декабря армейским ревкомом был издан приказ № 1, в котором постановлялось: «Ввиду большого протяжения Кавказского фронта, обособленности отдельных отрядов, а также ввиду особых задач по отводу и демобилизации войск и борьбе с контрреволюцией образуются военно-революционные комитеты» в главных пунктах прохождения войск с фронта в тыл — Трапезунде (Трабзон), Сарыкамыше, Джульфе, Энзели и Шахтахты. Кроме того, «все войсковые части и высшие войсковые соединения, а также гарнизоны учреждают военно-революционные комитеты». Приказ объявлял, что «ВРК принадлежит вся полнота власти в частях и войсковых соединениях, соответственно: высшим военно-революционным органом Кавказской армии является Революционный краевой Совет и его исполнительный орган — ВРК Кавказской армии»{538}.

В дополнение к этому приказу армейский ВРК издал 31 декабря приказ № 3, которым предписывал всем военно-революционным комитетам «немедленно приступить к планомерному отводу значительной части войск, оставив необходимые позиционные заслоны по охране для складов, средств связи и транспортов. Также следует оставить в необходимом числе инженерные и технические войска и транспортно-этапные части, чтобы обеспечить деятельность всех средств транспорта, как узкоколейки, автомобильные обозы и проч.». В том же номере газеты «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов Бакинского района», где был опубликован этот приказ, была помещена инструкция, которой армейский ВРК предлагал руководствоваться при отводе войск. Она состояла из 9 пунктов. Пункт 8, в частности, гласил: «ВРК принимает все меры, чтобы к этапам и к пунктам посадки доставлялось необходимое продовольствие для солдат и фураж для лошадей, а также чтобы отправки частей не задерживались излишне»{539}.

Для создания военно-революционных комитетов важное значение имел приказ армейского ВРК № 6 от 2 января. Согласно ему все военно-революционные комитеты фронтовых районов должны были образовать комиссии: военно-техническую, снабжения и передвижения войск, демобилизационную, а также выпускать газету «Известия ВРК». Приказ объявлял о начале издания газеты «Известий Военно-революционного комитета Кавказской армии» в Баку[5]. Наконец, он предписывал: «Военно-революционному комитету Трапезундского района немедленно установить тесную связь с Черноморским флотом и Советами Новороссийским и Туапсинским, а также приняться за организацию военно-революционных комитетов в гг. Баку, Поти, Новороссийске и Туапсе. Военно-революционному совету Эрзерум-Эрзинджанского района организовать ВРК на узловой станции Александрополь, а ВРК Восточно-Персидского района — в Петровске-порте, и установить связь с Красноводским Советом рабочих и солдатских депутатов». Практическая связь с армейским ВРК должна была происходить «при посредстве специальных курьеров»{540}.

Следуя приказам и инструкциям, изданным ВРК Кавказской армии, большевики приступили к образованию на Кавказском фронте военно-революционных комитетов, которые брали в свои руки власть в частях и организовывали их отвод с фронта в тыл.

В борьбе за власть между противоборствующими силами на Кавказском фронте большое значение имел Сарыкамышский гарнизон, насчитывавший около 30 тыс. солдат. К тому же в районе города Сарыкамыш в то время сосредоточилось большое количество войск, ушедших из Турции. Учитывая важное стратегическое значение Сары-камыша, революционный Краевой совет Кавказской армии направил туда девять своих представителей. 2 января 1918 г. ими был образован в Сарыкамыше ВРК Эрзерум-Эрзинджанского района, возглавляемый большевиками Б.П. Шеболдаевым (председатель), Ганиным (помощник председателя), Ф.Ф. Солнцевым, С. Алахвердяном, Коровиным, Наумовым, И. Киясовым, С. Петренко и Т. Мусияном.

ВРК заявил, что не признает власти Закавказского комиссариата, будет выполнять только распоряжения Совета народных комиссаров{541}, и немедленно взял власть в свои руки: распустил эсеро-меньшевистский гарнизонный исполком, назначил во все учреждения своих комиссаров и отменил приказ командования о роспуске солдат по домам, по сути означавший стихийную демобилизацию. Для задержки едущих по железной дороге солдат-одиночек и мелких групп ревком направил на станцию Новоселим, в города Каре и Александрополь (Кумайри) вооруженные отряды, сформированные из солдат Эрзерумского крепостного полка. Этим подразделениям была также поставлена задача задержки и сбора железнодорожных вагонов для организованной отправки войск в тыл. ВРК взял под свой контроль все интендантские склады, всюду расставил караулы и т.д.{542} Как впоследствии (в марте 1918 г.) отмечал в своем докладе председатель ВРК Эрзерум-Эрзинджанского района Б.П. Шеболдаев, с задачами «организовать… массы прибывающих солдат… воссоздать хозяйственный аппарат демобилизуемой армии и создать армию сильную, могущую пробиться на Сев[ерный] Кавказ» большевистский ревком справился полностью{543}.

Большую работу по отводу войск из Персии, где находились 7-й Кавказский армейский и 1-й Кавказский кавалерийский корпуса, провел ВРК Восточно-Персидского района. В соответствии с приказом № 7, изданным ревкомом Кавказской армии 5 января, комиссаром Восточно-Персидского района Кавказского фронта стал член революционного Краевого совета Кавказской армии Коломийцев. Ему предписывалось совместно с ВРК района, расположенным в городе Энзели (Персия), немедленно «приступить к планомерной эвакуации войск из Персии, направляя их через Петровск-порт… Эшелоны частей войск, отбывающие из Энзели, должны посылать делегатов в ВРК Кавказской армии в городе Баку за получением инструкций, маршрутов и указаний мест расположения частей»{544}.

ВРК Восточно-Персидского района под председательством большевика А. Челябина объявил о переходе власти в частях к военно-революционным комитетам, а там, где они не созданы, — к большевизированным солдатским советам и комитетам, запретил расформирование частей до их прибытия в пределы России. Под руководством ревкома района были созданы вооруженные части для охраны правопорядка — Военно-революционный отряд, Интернациональный полк, Красная сотня и 1-й Кавказский революционный батальон. Опираясь на эти части, ВРК района разоружил не подчинившееся советской власти офицерство и наладил планомерный отход войск через Энзели — Петровск-Порт (Махачкала) на территорию России{545}.

По примеру военно-революционных комитетов Эрзерум-Эрзинджанского и Восточно-Персидского районов в начале 1918 г. в городе Александрополь, селе Ахпат и других населенных пунктах тылового района Кавказского фронта также были созданы ревкомы, главной целью которых был тоже организованный отвод войск{546}.

Уже в начале января 1918 г. главнокомандующий Кавказским фронтом генерал-майор Е.В. Лебединский (сменивший 28 декабря на этом посту генерала от кавалерии М. А. Пржевальского), сообщал председателю Закавказского комиссариата Е.П. Гегечкори, что «отход нашей старой Кавказской армии с фронта в тыл в настоящее время подходит к концу». Из сообщения следовало, что 5-й Кавказский армейский корпус (переименованный в Украинский) разделился на две группы: одна на судах Черноморского флота отплыла из Трапезунда в Феодосию, другая — в пределы Новороссийской губернии, а 2-й Туркестанский армейский корпус находился тоже в Трапезундском порту в ожидании транспорта. Основные силы 1-го Кавказского армейского корпуса двигались через Главный Кавказский хребет на Северный Кавказ, подтягивая остальные свои части и соединения. 4-й и 6-й Кавказские армейские корпуса покидали район городов Караклис (Ванадзор) и Сарыкамыш.

Из состава 7-го Кавказского армейского корпуса, отходившего из Персии, там еще оставались 4-я и 6-я Кубанские казачьи дивизии, в порту Энзели в ожидании движения на Петровск-порт, Красноводск (Туркменбаши), Баку скопились части и соединения также отходившего из Персии 1-го Кавказского кавалерийского корпуса. 39-я пехотная дивизия уже давно находилась на Северном Кавказе, а 2-я Кавказская стрелковая дивизия демобилизовала личный состав в Закавказье. Казачьи части района Кавказской армии и 7-го армейского корпуса, кроме 4-й Кубанской казачьей дивизии, тоже ушли за Главный Кавказский хребет{547}.