Драконы войны. Книга 2

Идс кивнул Свейну, который раздулся от гордости.

Затем капитан вежливо представил Релкина и Свейна вождю клана и упомянул, что Релкин участвовал в зимней кампании против Теитола.

Клан Ваттель сохранил мрачные воспоминания о набегах Теитола. Ранар поднял брови:

– Так вы сражались с ними, с дикими?

– Да, сэр, это была наша первая кампания. Мы были при заставе Элгома.

– Да-да, мы слышали об этом сражении. В самой середине зимы. Это была успешная кампания.

– Да, сэр.

– А прошлым летом в Урдхе вы сражались оба?

– Так точно, сэр.

– Этот опыт сослужит хорошую службу вам, я полагаю, в грядущих испытаниях, – Ранар слегка повернулся к Эйлсе. – Вы встретили мою дочь, а она вас, как я вижу, – он сжал губы. Дочь упорно отводила глаза. На короткий момент это, казалось, позабавило его, затем его пронизывающий взгляд упал на Релкина-сироту.

Релкин выдержал этот взгляд, такой же тяжелый, как взгляд Рибелы, Королевы Мышей, но не струсил. Ему нечего было скрывать, даже явную влюбленность в Эйлсу.

– Опытный молодой проказник-сирота, у которого нет семьи, но есть дракон, – Ранар широко улыбнулся, говоря это. – Я доверяю тебе, ты мне нравишься, – вождь клана пожал руки Свейну и Релкину.

Капитан Идс в это время наставлял своих лейтенантов:

– Давайте, господа, я хочу, чтобы Триста двадцать вторая сменилась раньше, чем по расписанию.

Лейтенанты удалились, попросив извинения у Эйлсы, которая рассеянно кивнула.

Ранар отвел от Релкина свой пронзительный взгляд. Славный юноша, хотя в нем есть что-то жесткое, вероятно, от боевого опыта. И дочь заинтересовалась им, это ясно как день. Вождь с некоторым удивлением осознал, что не особенно противится. Эйлса была дочерью своей матери, она делала все, что хотела, и до этого случая мало обращала внимания на молодых людей. К счастью, это был одаренный и разумный большую часть времени ребенок. Что же до юноши – ну что ж, Ранар ожидал, что нечто подобное должно вскоре случиться. Этот драконопас был сиротой и принадлежал легиону. Было хорошо известно, что мораль в среде драконопасов очень высока.

Сказав еще несколько слов, Ранар продолжил обход частей, знакомясь с людьми и проверяя позиции.

Релкин встряхнул головой в полном изумлении. Произошло то, что сделало его совершенно счастливым. Его и Свейна оставили одних с Эйлсой и Сильвой.

Некоторое короткое замешательство было вызвано тем, что Эйлса упомянула, что для нее это первое сражение. Релкин был в ужасе:

– Вы хотите сказать, что вы собираетесь сражаться?

– Я здесь, и я буду сражаться вместе с моим кланом.

Ее твердый маленький подбородок был упрямо выставлен вперед.

– Бесы бросятся на вас с пеной у рта. Вы знаете, что вас ждет, если они вас схватят!

– Они никогда не схватят Эйлсу, дочь Ранара!

Релкин почувствовал, что в ней растет сопротивление его мольбам. Он уступил:

– Прошу прощения, я требую слишком многого. Но я отдам свою жизнь, чтобы уберечь вас от беды. Я знаю это, Эйлса, дочь Ранара.

Она улыбнулась:

– Я не знала, что драконопасы так быстро влюбляются. Мы едва знакомы, а вы уже готовы умереть за меня. Даже юноши моего клана не так быстры.

Он почувствовал, что покраснел. Чтобы скрыть свое смущение, он спросил первое, что пришло ему на ум:

– Какой будет ваша жизнь, мисс Эйлса, если мы переживем это сражение?

Лицо ее затуманилось.

– Я когда-нибудь выйду замуж, вероятно, за одного из сыновей наших вождей; скорее всего, за Эдона Норвата.

Она явно не радовалась этой перспективе. Юноша рискнул уточнить:

– Вы пойдете замуж против вашей воли?

– Да, так будет. Мои желания неважны в подобных делах. Это будет сделано, чтобы объединить клан.

Релкин был потрясен:

– Разве это не противоречит «Благу Кунфшона»?

В глазах ее появилась боль.

– Ваше «Благо» неприменимо в клане Ваттель. Корни Ваттеля уходят глубоко в историю, еще до того, как ведьмы пришли в Аргонат. Наши законы старше, чем ваши. Это мне объясняли много раз.

– Но все же клан Ваттель принадлежит Империи?

– Да, но мы соблюдаем наши древние обычаи.

– Извините меня, но я думаю, что эта мысль не приносит вам счастья.

Она коротко улыбнулась самой горькой улыбкой.

– Конечно же, я счастлива, о чем вы говорите? – она сменила тему. – Пожалуйста, скажите, а что ждет вас, драконопас?

– Сражения, много сражений, – он взглянул на нее. – И еще – мне сказали, что моя судьба зависит от сада роз в Арнейсе. Поэтому я полагаю, что мы должны выиграть эту битву.

Она наклонила голову, и этот жест заставил остановиться его сердце, или это ему показалось.

– А кто вам сказал, что вы должны быть в Арнейсе? – спросила она.

– Два эльфа.

– Эльфы?

– Это длинная история.

Она засмеялась, и ее смех отозвался дрожью во всем его существе.

– Кажется, у вас целая куча длинных историй, драконир Релкин.

Он ухмыльнулся:

– Можно сказать и так.

– Вы очень странный парень, но вы мне нравитесь. Больше, чем лейтенант Аптено.

Релкин почувствовал, как сердце запрыгало у него в груди:

– Что ж, если мы сможем добраться до Арнейса, тогда Баз и я, мы доживем до конца нашего срока и выйдем в отставку.

– Когда это будет?

– Лет через семь.

– Длинная история…

– Да, но тогда мы пойдем на пенсию и получим землю. Мы сможем стать фермерами.

– Вы останетесь вместе с драконом.

– Я должен. Пока один из нас не умрет, иного пути у нас, драконопасов, нет. Драконы и люди хорошо работают в сельском хозяйстве. Главное – это начать. Как только вы начнете, вы покупаете лошадей, которые нужны для тяжелой работы. А очищать землю, корчевать пни – лучше всего для этого подходят драконы. А где дракону трудно или работа слишком тонкая, тут уж вступает человек.

Эйлса посмотрела на него застенчиво:

– А как вписывается женщина в эту идиллию?

Релкин заговорил серьезно:

– Она должна работать рядом с ним, жить в доме, который они вместе построят, и воспитывать детей, которых они приведут в этот мир.

Она посмотрела на могучего дракона, неподвижно стоящего, точно изваяние из камня, и вспомнила, как он глядел на нее своими блестящими заинтересованными глазами, бесхитростно и спокойно. Как он говорил странным нечеловеческим голосом, произнося странные слова, но это были слова человеческой речи.

Быть женою драконопаса – означало допустить одного из этих чудовищ в свою жизнь. Научиться слушать их чудно звучащую речь, приспособиться к умному животному весом в две с лишним тонны.

На краткий миг она позавидовала такой жизни, далекой от требований высшего слоя общества и семейных традиций. Бродяги войны, которых бросают туда-сюда по всему миру, участники всех и всяческих кампаний – вот кто такие драконопас и его дракон, совершенная военная машина. Когда-то у Эйлсы был пони, но Пиппин не умел говорить, только ржал по-лошадиному, и если уж говорить всю правду, был очень глупым существом. «А драконы едят пони», – внезапно подумала она.

И тем не менее она любила этого юношу, который в действительности, несмотря на свою молодость, уже не был молодым.

Она не успела еще прибавить и слово, как прозвучали трубы легиона, и капитан Сеншон из Триста двадцать второй центурии промчался галопом мимо.

С другой стороны бежал сержант Квертин.

Он свистнул командиру эскадрона Тарренту, обсуждавшему тактику арбалетного боя со старшим лучником Стартером.

– Враг приближается, атака может начаться в любую минуту.

Таррент поднял горн и призвал все свое подразделение к вниманию. Но они уже были наготове и выглядывали из-за гребня баррикады.

Драконы не двинули ни одним мускулом.

Около десятка кенорских лучников, отстреливающихся от врага, высыпало в долину. За ними мчались багутские всадники, пытаясь перехватить отступавших до того, как те окажутся под защитой баррикады.

Дождавшись, когда кенорцы минуют их укрытие, поднялись из засады два десятка легионеров и раскатали дорожку с шипами, сделанную в Ваттеле. Сталь заблестела в траве.

Багуты придержали коней перед этим препятствием и принялись стрелять из луков. Один легионер был ранен, двое багутов свалились наземь.

Зарокотали барабаны, и под мощные звуки тяжелых рогов враг начал штурм.

58

ГЛАВА

ражеская армия обрушилась на отряд Идса и Фирд Ваттеля подобно тяжкому молоту – пять или более тысяч бесов, тысяча беспощадных людей и девяносто троллей, образующих три взвода. Все были пьяны от черного зелья, запасы которого поступили по реке в последние два дня. Под влиянием черного спирта, созданного в Падмасе, атакующие не боялись ничего, и в глазах их светилась только ярость, обращенная против жизни. И желали они только одного – погрузить свои клинки в тела защитников Аргоната.

И тут очнулись от своего ступора драконы, теперь они двигались как единое тело, их головы были подняты, а языки торопливо высовывались, пробуя воздух.

Когда враг достаточно приблизился, из-за баррикады посыпалась туча стрел: вначале длинные кенорские, затем и короткие кунфшонские. То тут, то там посыпались на землю бесы, свалился с лошади их офицер, град стрел застучал по латам троллей, но нападающие все лезли и лезли на баррикаду. И падали под градом камней и стволов деревьев, которыми их забрасывали опомнившиеся от неподвижного забытья драконы.

Вот уже десятки бесов погибли под ударами этих снарядов. Упало несколько троллей, и некоторые из них уже больше не встали. Но они все прибывали, лезли вверх по кучам деревьев, кустарников и валунов, подобно гигантской океанской волне, которая опрокинулась через гребень стены, выбросив перед собой бесов и троллей с занесенными над головой топорами.

Драконы поднялись им навстречу, драконопасы, пригнувшись, встали рядом. Легионеры и горцы заполняли промежутки между драконами. Повсюду сталь звенела о сталь, заглушая рев троллей и гром барабанов. Вскоре бойня достигла своего апогея, слышались крики раненых людей, вопли умирающих бесов и время от времени резкое яростное шипение громадных вивернов. Запахи страха, крови, испарений, пота поднимались к небесам.

Три тролля одновременно поднялись на баррикаду и напали на Базила Хвостолома. Главный из них, пурпурное чудовище с нижними конечностями неимоверной толщины, выступил вперед с удивительным проворством. Громадный топор взметнулся вверх и, наверно, отсек бы дракону руку вместе со щитом, но Базил в последний момент отскочил, и лезвие топора впилось в ствол дерева.

Экатор затрепетал, наполняясь могучей силой, и сверкнул в ответ. Тролль едва успел поднять свой щит, открыв клинку бок. И рухнул с проломанными ребрами, все еще пытаясь высвободить топор. Баз поставил свою ногу на грудь тролля, выдернул меч и отразил удар справа.

Меч второго тролля был быстрым и просвистел в воздухе по точно рассчитанной траектории. Базил был вынужден сделать нырок, чтобы отразить его своим щитом. Сломанный хвост крепко ударил по шлему тролля и заставил того отступить, не позволив перебраться через баррикаду.

И снова взметнулся Экатор. Тролль заметил сверкание стали, увернулся, и клинок застрял в дереве.

Тролль испустил вопль радости и бросился на дракона, который отражал удары щитом, до тех пор пока удар хвостовой булавы не пришелся по морде тролля. Тот с воплем отскочил.

Базил лихорадочно пытался высвободить Экатор, но лезвие глубоко вошло в ствол дерева и не поддавалось. Базил громко рычал, расшатывая клинок.

Второй тролль с мечом подскочил слева. Он был чересчур самонадеян, но когда он отвел взгляд, чтобы увидеть, куда поставить ногу, Базил плашмя шарахнул его своим щитом, и тот упал на колени.

Первый тролль успел уже прийти в себя, в лапах у него снова был чудовищный топор, и черно-пурпурная тварь с криком бросилась на База.

Вперед выскочил Релкин, его стрела вонзилась в морду чудовища чуть ниже глаза. Тот зашипел и затряс головой, затем попытался ударить драконопаса своей огромной ногой. Релкин едва-едва успел уклониться. Его меч ткнул в толстую кожу тролля, которая защищала ахиллесово сухожилие, а урод попытался в ответ прихлопнуть Релкина щитом.

Релкин отпрыгнул и, спасаясь от взметнувшегося драконьего хвоста, рухнул на четвереньки. Его меч провалился в расщелину между стволами.