Железная звезда

— Лучше не надо. Такой кустик в самый раз, чтобы отвлечься от текущих проблем.

— Да, конечно. — Перед моими глазами засветился тусклый луч надежды. — Можно связаться с Землей? Надо кое с кем поговорить — немедленно!

Фрэнк прибыл ближайшим рейсом, сбитый с толку и рассерженный. Оборвав поток жалоб, я объяснил ему, что нужно сделать. Недовольно кивнув, Фрэнк принялся за осуществление дьявольского плана.

И у него таки получилось. Ах, как у него получилось!

Верховный правитель Венеры посетил нас, приняв мое приглашение, на следующий день по окончании работ. Принимал я его в костюме, отчаянно потея: мне еще только предстоит научиться выглядеть солидно в трусах.

Представив меня как чрезвычайного посланника с Земли, Янсен вежливо удалился.

В течение пяти минут мы присматривались друг к другу, обмениваясь любезностями. Даже в набедренных повязках синекожие выглядят одетыми, не то что я. Семь футов росту, и плечи под стать: такие плечи не роскошь, они служат опорой для двух пар рук.

Понемногу разговор перешел к вопросу о генной инженерии.

— Нам известно, что в посольстве Венеры на Земле проводятся разнообразные эксперименты над земными животными, — деликатно объяснил я.

О том, что мы несколько обеспокоены происходящим, распространяться не стал.

— Действующий договор никоим образом не запрещает работникам посольства проводить генетические эксперименты, — возразил синекожий. — В стенах посольства нам безоговорочно разрешена любая деятельность.

Верховный правитель говорил отчетливо и правильно. Выучил или подучил язык специально для нашей встречи?

— Разумеется! Сложность в том, что лабораторные животные представляют собой потенциальную опасность для нашей планеты, если они случайно окажутся на свободе. Один такой эпизод уже имел место.

Я снял чехол с клетки. Вещдок номер один.

— Данный экземпляр был пойман близ вашего посольства, — не моргнув соврал я. — Несомненно, вы понимаете, насколько эта птица опасна.

Верховный нахмурился, поднеся руку ко лбу. Этот жест у венерианцев означает раздражение.

— Да, конечно. Не сомневаюсь, однако, что мы имеем дело с единичным происшествием. Во избежание повторения подобных инцидентов будут приняты необходимые меры. Но вы понимаете, что о прекращении научных исследований в области генетики не может быть и речи. Для нас эта сфера не менее важна, чем для Земли ядерная энергетика. Вы веда не пойдете на свертывание ваших работ?

В глазах верховного что-то мелькнуло. Скорее всего, он не отказался бы обсудить натуральный обмен: пару генетиков на пару физиков-ядерщиков. Идея, пожалуй, неплохая, но выходит за пределы моих полномочий. Этим пусть занимаются высокие договаривающиеся стороны.

— Лично я отношусь к вашей позиции с полным пониманием. — В этот момент я остро ненавидел искусство дипломатии. — Земля снимет свои возражения, если Венера предоставит гарантии того, что утечка… гм… генетического материала более не повторится.

Улыбаясь до ушей, верховный ухватил мою руку нижней парой своих:

— Замечательно! Рад, что досадное недоразумение более не будет омрачать отношения между нашими мирами!

Выпрямившись, я осторожно высвободил руку.

— Кстати: на Земле существует своя генно-инженерная программа, пусть и не столь амбициозная. До блестящих успехов Венеры нам, разумеется, далеко, но это только начало…

Я нажал кнопку интеркома; появился Янсен.

— Время кормления, не так ли?.. Один из наших первых опытов, — объяснил я озадаченному венерианцу. — Выстрел наудачу, можно сказать. Кстати мы, в отличие от вас, решили начать с флоры.

Отодвинув занавеску, я продемонстрировал венерианский плотоядный куст. Только теперь он достигал в высоту десяти футов — сравнимо с медведем на задних лапах. Тошнотворные щупальца медленно раскачивались, пробуя воздух.

Венерианец пискнул от удивления; готов поклясться, кожа его приобрела зеленоватый оттенок.

Вновь появился Янсен, ведя на привязи венерианское животное из породы особо невезучих. Крупное, почти с человека.

Как только «пища» приблизилась, щупальца атаковали ее. Я чувствовал полное удовлетворение, изо всех сил борясь с тошнотой.

Куст ел, громко чавкая.

— Отличная работа, Фрэнк! — искренне похвалил я. — Хилари сообщает, что венерианцы в посольстве готовы идти на любые уступки, если только мы согласимся уничтожить нашего хищника прежде, чем он даст семена. Они даже передадут нам кое-какую информацию по научной части.

Я замолчал. Прекрасно понимаю венерианцев, самого трясет… Готовы на все, лишь бы мы уничтожили этого растительного монстра. Вытащив бластер, я щелкнул предохранителем.

— Ты… чего? — пробормотал Гарви, бледнея.

Уважение, которое Фрэнк заслужил в моих глазах отличной работой, немедленно испарилось. За пределами лаборатории он по-прежнему остается идиотом. Решил, что я сейчас его застрелю.

— Собираюсь ликвидировать твоего пушистика.

— Зачем?..

— Затем, идиот, что он представляет угрозу для населения Венеры; затем, что мы уже согласились уничтожить растение, прежде чем оно даст семена. Представь, если прямо сейчас…

Гарви внезапно развеселился. Казалось, он сейчас лопнет от смеха.

— Что смешного?

— Вот что значит не интересоваться наукой, а, Март? Не было никакой генетической модификации: я просто накачал венерианский образчик гормонами, как тот помидор. Это не мутация! Гигантского потомства не будет — ведь у крысы с обрубленным хвостом не родятся бесхвостые крысята. Кустики из семян вырастут маленькие, безобидные… ну, если не подходить слишком близко.

— Предосторожность не помешает!

— Это пустяки… — произнес Фрэнк мечтательно.

Я посмотрел на него с подозрением.

— Ты в порядке?

— Вот, подумал… Когда венерианцы передадут нам генетические технологии…

— Что тогда?

— Только представь, какие получатся помидоры! И размер будет передаваться по наследству!

Я улыбнулся. Что мне еще оставалось?

Слабак

© Перевод В. Вебера

Фосс стоял перед коттеджем коменданта колонии, чувствуя, как гигантская лапа тяготения чужой планеты прижимает его к земле. Из последних сил он старался не сутулиться и держаться прямо. На планете земного типа его мускулистое тело весило сто семьдесят фунтов, на Сандовале-IX они обратились в триста шесть.

Адапты, кучкой стоявшие на другой стороне широкой улицы, насмешливо улыбались. С крепкими сухожилиями, ширококостные, они не испытывали никаких неудобств от чуть ли не двойной силы тяжести Сандовала-IX. Наоборот, они родились, чтобы жить на этой планете, именно здесь они чувствовали себя как рыба в воде. И открыто наслаждались дискомфортом, который испытывал Фосс.

Тот вновь постучал в дверь.

Ему ответила тишина. Фосс повернулся к адаптам.

— Эй, вы! Где Холдейн? Мне он нужен.

— Он там, землянин, — после долгой паузы лениво ответил один из них. — Стучи громче. В конце концов он услышит, — И адапт расхохотался.

Фосс сердито забарабанил кулаками в дверь. Каких трудов ему это стоило! Казалось, руки движутся сквозь густую патоку.

На этот раз дверь отворилась. Появившийся на пороге комендант Холдейн недовольно уставился на Фосса. Как и все адапты на Сандовале-IX, Холдейн был невысок ростом, пять футов и четыре дюйма, но непомерно широк в плечах и бедpax. Шея его напоминала толстую колонну, ляжки казались необъятными. Генная инженерия создала такой тип людей специально для планет с повышенной гравитацией вроде Сандовала-IX.

— В чем дело? — прогремел Холдейн. — Ты туг новичок; землянин? Что-то я не видел тебя раньше.

— Я только что прилетел. — Фосс махнул рукой в сторону высящейся на поле космодрома золотистой иглы двухместного звездолета. — С Эгри-пять. Я ищу одного человека. Может, вы мне поможете?

По лицу Фосса стекали ручейки пота. Кроме всего прочего, на Сандовале-IX было еще и жарко.

— Это вряд ли, — ответил Ходдейн — У нас тут не бюро находок.

— Я хочу лишь кое-что узнать, — настаивал Фосс, — О другой помощи я и не прошу.

Адапт пожал плечами.

— Никто и не собирается помогать тебе, землянин, попросишь ты об этом или нет.

— Я сказал, что ничего не прошу, — отрезал Фосс.

— Отлично. Проходи в дом, и я тебя выслушаю.

В гостиной им встретилась женщина с широченными бедрами, большой грудью, плоским лицом. Фоссу она показалась отвратительной, но адапты придерживались иных эталонов красоты. Ее телосложение идеально подходило для рождения детей на тяжелых планетах. И, судя по двум крепеньким карапузам, игравшим на полу, она успешно реализовывала предоставленные ей возможности.

— Моя жена, — не останавливаясь, буркнул Холдейн. — И мои дети.

Фосс механически улыбнулся и последовал за комендантом. Тот прошел в маленькую, обшарпанную комнатенку, вероятно его кабинет, и плюхнулся в пневмокресло, даже не предложив Фоссу сесть. Но Фосс без приглашения уселся на небольшой стул, достаточно прочный, чтобы выдержать слона. Ему сразу стало легче. Пневматика взяла на себя увеличенное тяготение Сандовала-IХ.

— Как тебя зовут и что тебе здесь нужно? — недружелюбно спросил Ходдейн.

— Уэб Фосс. Я — землянин, советник гражданского предательства Эгри-пять. Две недели назад моя жена… сбежала от меня на эту планету. Я хочу отвезти ее назад.

— Откуда ты знаешь, что она здесь?

— Знаю. Пусть вас это не беспокоит. Я подумал, что вы можете оказать содействие в ее поисках.

— Я?! — насмешливо воскликнул Холдейн. — Я всего лишь чиновник, местный администратор. Она может быть где угодно. На Сандовале-девять больше двадцати поселений.

— «Двадцать» не такое уж большое число, — заметил Фосс. — Если понадобится, я побываю во всех.

По липу Холдейна пробежала улыбка. Из ящика стола он достал бутылку, налил полстакана, глотнул розоватой жидкости.

— Мистер Фосс, адапты не очень жалуют землян. На обычных планетах на нас смотрят как на людей второго сорта. Дешевые отели, плохое обслуживание и тому подобное. «Посмотрите, вон идет адапт. Какой же он смешной». Ты знаешь, что я имею в виду?

— Знаю. И, как могу, борюсь с невежеством. Многие не понимают, что адапты — такие же люди и без них десятки миров остались бы неосвоенными. Но…

— Довольно проповедей. Нам хорошо известно, что мы происходим от землян, но у вас об этом почему-то забыли. Черт побери, мы такие же люди и даже лучше вас, мягкотелых землян, которые не протянули бы и года на такой планете, как Сандовал-девять!

— При чем тут лучше или хуже? — пожал плечами Фосс. — Вы приспособлены для жизни при повышенной силе тяжести. В конце концов, для этого вам изменили гены. На планетах земного типа мы чувствуем себя более уверенно. Все относительно. Но моя жена…

— Твоя жена здесь. Не в этой колонии, но на Сандовале-девять.

— Где она?

— Это твои трудности.

Фосс поднялся на нога, преодолевая тяготение планеты.

— Вы знаете, где она. Почему бы не сказать мне об этом?

— Ты — землянин, — спокойно ответил Холдейн. — Супермен. Вот и ищи ее сам.

Фосс молча повернулся и, пройдя через гостиную мимо жены и детей Холдейна, вышел на улицу. Он старался держаться прямо и, превозмогая боль в икрах, не подволакивать ноги, а идти пружинистой походкой, словно и не давила на него почти удвоенная сила тяжести Сандовала-IX.

От Холдейна он и не ожидал ничего иного. Слишком редко адапт получал возможность посчитаться с землянином. Обычно объектом насмешек становился именно он, испуганный, ничего не понимающий, пытающийся приспособиться к значительно меньшему тяготению или пьянящей кислородной атмосфере. Адапты осваивали планеты, в атмосфере которых содержалось восемь или десять процентов кислорода. Двадцать процентов пьянили их почище вина.

Теперь роли переменились, и адапты брали свое. В кои веки землянин решился сунуться в их мир. Они не собирались облегчать ему жизнь.

Но Кэрол здесь… И он ее найдет. Несмотря ни на что.

Адапты так и стояли на другой стороне улицы. Фосс пересек мостовую, но при его приближении они разошлись в разные стороны, словно не желая иметь ничего общего с худым, насупившимся землянином.

— Постойте! — крикнул Фосс. — Я хочу поговорить с вами.

Они не сбавили шага.

— Постойте!

Из последних сил Фосс рванулся вперед и схватил за воротник рубашки одного из адаптов. Тот был на голову ниже Фосса.

— Я же просил вас подождать. Я хочу с вами поговорить.

— Отпусти меня, землянин, — процедил адапт.