Помоги проекту - поделись книгой:
30 июня 1941 года нахтигалевцы вместе с гитлеровскими ордами ворвались в город Львов и учинили кровавую расправу над его жителями. Действия украинских легионеров описал германский историк Вальтер Брокдорф, являвшийся очевидцем всего происходившего. В своей книге «Тайные команды Второй мировой войны» он отзывается о легионерах как о дикарях, преследовавших цель свести счеты с первым встречным. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава гимнастерок, держа оружие на изготове. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город… Словно бесноватые, громко гикая, с пеной на губах, с вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался им в руки, был жестоко казнен»[86].
Уже в первые часы оккупации Львова начались массовые казни, сопровождавшиеся истязаниями и пытками. Для этого из легионеров были созданы специальные команды, которые занимались ликвидацией работников местных органов власти и лиц еврейской национальности. В период с 1 по 4 июля 1941 года с участием «легионеров» и по их наводкам гитлеровцами были уничтожены во Львове выдающиеся польские ученые и представители интеллигенции академик Соловий, профессора Бартель, Бой-Желенский, Серадский, Новицкий, Ломницкий, Домасевич, Ренцкий, Вайгель, Островский, Манчевский, Грек, Круковский, Добжанецкий и многие другие, всего 64 наиболее известных деятеля науки, культуры и искусства. За первую неделю оккупации оуновцы вместе с нацистами уничтожили во Львове более 3 тысяч советских граждан, в основном лиц еврейской национальности. Тысячи невинных людей нахтигалевские палачи уничтожили в Золочеве, Тернополе, Сатанове, Виннице и в других городах и селах Украины и Белоруссии, где со временем оказались бывшие члены легиона «Нахтигаль», вошедшие в так называемый 201-й шутцманшафт-батальон. Кровавые оргии и массовые экзекуции совершались нахтигалевцами и в Станиславе. Там в первые дни оккупации ими было уничтожено 250 учителей, врачей, инженеров, адвокатов.
Жертвами массовых расправ гитлеровцев и оуновцев стали жители всех без исключения населенных пунктов Прикарпатья. Среди них: в городе Станиславе — 128272 убитых и замученных, в Коломии — 37873, Калуше — 7431, Надворной — 6284, Рогатине — 5695, Городенке — 5895, Болехове — 4594, Снятыне — 45601, Тлумаче — 4099, Яремче — 2373, Гнездце — 3633, Рожнятове — 3522, Делятине — 2693, Буржтыне — 1864, Печенежине — 1858, Отыне — 1730, Солотвине — 1290, Букачевцах — 1278, в селах Пистыне — 812, Микуличине — 675, Старуне — 288, Рожневе — 268, Татарове — 210, Химчине — 206.
Всего, по официальным данным, — 223920 человек[87].
Особенно жестоко расправлялись оуновцы с еврейским населением. Вместе с нацистами они устраивали так называемые «Кристальные ночи» во Львове, Тернополе, Надворной. Убивали и живыми сжигали десятки тысяч евреев. В одном только Станиславе с июля 1941 г. по июль 1942 г. гитлеровцами вместе с оуновцами уничтожено 26 тысяч евреев, что подтвердилось в Мюнстере (ФРГ) на суде над бывшим руководителем полиции безопасности и СД в Станиславе Г. Кригером в 1966 году[88].
Канадский историк О. Субтельный в своей книге «Україна. Історія» отмечает что наиболее характерной чертой оккупационного режима, свидетельствовавшего о его нацистской природе, было отношение к евреям и военнопленным. Большинство евреев оказалось в руках нацистов, которые вместе с украинскими националистами создали на Украине 50 гетто и более 150 больших концлагерей. За несколько месяцев нацисты уничтожили 850 тысяч евреев[89]. В Киеве за первые два месяца оккупации нацистами и украинскими националистами в Бабьем Яру было расстреляно около 33 тысяч евреев. За три года оккупации нацистами и оуновцами здесь было уничтожено более 360 тысяч граждан, в числе которых находились военнопленные, партизаны, партийные и советские работники[90]. Таким же бесчеловечным было отношение к советским военнопленным. До конца войны, отмечает О. Субтельный, из 5,8 млн. советских военнопленных погибло 3,3 млн., в т. ч. 1,3 млн. на Украине[91]. Жертвами кровавого террора в годы оккупации стали тысячи коммунистов, комсомольцев, местных активистов, которые сражались в подпольных партийных, комсомольских и других антифашистских организациях. Всего за период временной оккупации территории Украинской ССР фашистские палачи с помощью украинских националистов истребили около 50 тыс. членов коммунистической партии. А всего за годы оккупации на Украине нацисты вместе с оуновцами уничтожили 5 млн. 300 тыс. человек, 2 млн. 300 тыс. работоспособных украинцев и украинок угнали на каторжные работы в Германию[92]. Активное участие в этих акциях нацистов принимали созданные на всей оккупированной территории Украины так называемые органы самоуправления, главной задачей которых являлось вылавливание и истребление коммунистов и работников советских органов. По всей Украине, как пишет О. Субтельный, появилось более 100 некоммунистических газет. В больших городах, особенно в Киеве, возникло много литературных, научных и общественных групп. Они развернули широкую пропагандистскую работу, призывая украинцев к сотрудничеству с оккупантами, которых услужливо называли «освободителями»[93].
Наряду с этим оуновцами были сформированы батальоны украинской охранной полиции под номерами 109, 114, 115, 116, 117 и 118. Главным их назначением была борьба с советскими партизанами. Специально для вооруженной борьбы с белорусскими партизанами из числа легионеров «Нахтигаля» и «Роланда» в октябре 1941 года был сформирован 201-й шутцманшафт-батальон. В середине марта 1942 года он был переброшен в Белоруссию. Здесь он стал именоваться подразделением 201-й полицейской дивизии, которая вместе с другими бригадами и батальонами действовала под верховенством обергруппенфюрера СС Е.Бах-Залевски. За «боевые доблести» командир 201-го штуцманшафт-батальона майор Побегущий и его заместитель Роман Шухевич были награждены гитлеровскими орденами. «Боевые заслуги» этих лиц состояли в том, что они и их батальон вели вооруженную борьбу против белорусских партизан. На их кровавом счету десятки сожженных белорусских хуторов и деревень и загубленных жизней патриотов. Свой кровавый след батальон оставил и на украинской земле, дотла уничтожив волынское село Кортелисы, в котором укрывались партизаны и расстреляв 2800 его жителей.
Многие украинские националисты находились в подразделениях вермахта. Более 700 оуновцев служили солдатами в 5-й танковой дивизю СС «Викинг», 1000 чел. в танковой дивизии СС «Фрундберг», многие оуновцы являлись военнослужащими 22-й дивизии Кейтеля, бригады СС «Нора» и др[94].
Главари ОУН направили на Украину вслед за наступавшим! частями фашистской армии несколько так называемых «походных групп». Эти подразделения, по определению оуновских «проводников» являлись «своеобразной политической армией», в состав которой вошли кадровые националисты, имевшие опыт борьбы в условиях глубокого подполья. Маршрут их движения был заранее согласован с абвером. Так, северная «походная группа» в составе 2500 человек двигалась по маршруту Луцк-Житомир-Киев. Средняя — 1500 оуновцев — в направлении Полтава-Сумы-Харьков. Южная «группа» в составе 880 человек следовала по маршруту Тернополь-Винница-Днепропетровск-Одесса.
Деятельность этих групп сводилась к выполнению функции вспомогательного оккупационного аппарата на захваченной территорий республики: они помогали гитлеровцам формировать так называемую украинскую полицию, городские и районные управы, а также другий органы фашистской оккупационной администрации. Одновременно с этим участники «групп» устанавливали контакты с разного рода уголовными элементами, используя их для выявления патриотического подполья и советских партизан.
С самого начала своего существования эти органы самоуправлении находились под властью гитлеровской оккупационной администрации! Имеющиеся в архивах Украины документы подтверждают это. Например в указаниях рейхскомиссара Украины Эриха Коха за № 119 «Об отношениях воинских частей к украинскому населению» подчеркиваете «…созданные украинские национальные местные управления ил районные управы не должны рассматриваться как самостоятельные учреждения или уполномоченные от высших властей, а как доверенные для связи с немецкими военными властями. Задача их заключается том, чтобы выполнять распоряжения последних»[95].
Вместе с тем, главари ОУН послали на захваченную гитлеровцами территорию Украины значительное количество «зондерфюреров», проводников, переводчиков и других пособников оккупантам. Вскормленные гитлеровским гестапо оуновцы в черных мундирах с желто-голубыми нарукавниками и трезубцами совместно с эсэсовцами несли службу палачей в лагерях смерти в Травнике, Майданике, Освенциме и других.
Направляя на советско-германский фронт свои формирования, украинские буржуазные националисты таким образом оказывали рейху не только вооруженную поддержку в борьбе с регулярными частями Красной Армии и советскими партизанами, действовавшими во вражеском тылу, но и практически помогали фашистам осуществлять захватническую политику на оккупированной территории. Эту свою преступную деятельность осознавали многие главари банд оуновского подполья. Так, бывший член Центрального провода ОУН А. Луцкий, будучи захвачен чекистами в 1945 году, показал: «Продвигаясь вслед за немецкой армией на восток, ОУН помогала немцам создавать местные органы власти, помогала практически осуществлять их захватническую политику на территории СССР»[96].
Более определенную оценку деятельности оуновцев в годы войны дал бывший командующий Северной группой УПА С.П. Янышевский: «Препятствуя Советской Армии в ее борьбе против немцев, участники оуновского подполья явились предателями украинского народа и своей деятельностью помогали только немцам»[97].
В начальный период оккупации западноукраинские националисты провели также определенную работу по созданию сети территориальных националистических организаций на Востоке Украины. Здесь ОУН-бандеровцами было создано два краевых провода. В городе Киеве — провод ОУН центральных и восточных областей, в состав которого вошли «провода» ОУН в Житомирской, Винницкой, Киевской, Черниговской, Полтавской, Сумской и Харьковской областей.
Второй провод ОУН был создан в Днепропетровске. Он носил название «провод ОУН южных украинских земель». Его влияние распространялось на Кировоградскую, Херсонскую, Одесскую, Ворошиловградскую и Крымскую области[98].
Аналогичную работу проделали и мельниковцы, для чего были направлены в оккупированные районы Украины опытные главари ПУНа Капустянский, Гайвас, Бойдуник, Сушко, Сулятицкий и другие. Они создали два краевых провода ОУН: Львовский, распространивший свое влияние на западные области УССР, и Киевский, действовавший на востоке Украины, под кодовым названием «СХІД». Кроме того, ими были созданы Киевский, Харьковский и Волынский областные провода.
Временные успехи фашистской армии на советско-германском фронте в первые дни войны вскружили голову не только гитлеровцам, но и их пособникам оуновцам. Они полагали, что настал благоприятный момент для реализации многолетних обещаний нацистов содействовать в создании «Самостійної України» под протекторатом «Великой Германии». 30 июня 1941 года Я. Стецько, И. Гриньох, Р. Шухевич и другие бандеровцы созвали во Львов своих сторонников их западных областей Украины и с благословения униатских клерикалов во главе с Шептицким провозгласили создание самостоятельного украинского государства. На том же собрании «представителей западноукраинских земель» было объявлено об образовании марионеточного правительства, так называемого Українського державного правління во главе с Ярославом Стецько. Примечательно, что на этом собрании (30 чел.) в бывшем здании украинской «Просвіти» присутствовали также представители германских оккупационных властей — высокопоставленные чиновники абвера А. Бизанц, Г. Кох, Г. Кайт. В заранее подготовленном «Акті самостійності», § 3, говорилось: «Українська держава буде тісно співдіяти з націонал-соціалістичною Великою Німеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі і світі… Українська армія… буде боротися з союзною німецькою армією… за новий лад у цілому світі»[99].
Сторонники Бандеры явно спешили. Они хотели опередить мельниковцев и побыстрее объявить себя властителями Украины. Выступая на одном бандеровском сборище Ярослав Стецько, по свидетельству бывшего униатского священника Гавриила Костельника, заявил: «Политику мы будем проводить без всяких сантиментов. Мы уничтожим всех без исключения, кто станет на нашем пути… Наша власть будет политической и военной диктатурой ОУН, для врагов страшной и неумолимой»[100].
Несмотря на то, что бандеровский «акт» был присягой националистических верховодов на верность фашизму, Гитлер не пожелал делить власть на оккупированных немцами территориях ни с каким украинским правительством. Приказом Гитлера, датированным 17 июня 1941 года, временно оккупированные нацистами советские земли перешли в ведение «рейхсминистерства» по делам занятых восточных областей, возглавляемое А.Розенбергом. При этом территорию Украины разделили искусственными границами. Галиция была присоединен как «дистрикт» к так называемому генерал-губернаторству с центром в городе Кракове. Одесская область, южные районы Винницкой и западные земли Николаевской области под названием «Транснистрия» переданы Румынии, значительная часть территории Украины включена в состав рейхскомиссариата «Украина», разделенного на шесть генеральных округов. Иные же оккупированные украинские земли непосредственно подчинялись немецкому командованию.
Таким образом, провозглашенная бандеровцами «самостійна Україна» существовала только на бумаге и то недолго. Что же касается ее инициаторов — Бандеры и Стецька, то они были вызваны сначала в Краков, а затем в Берлин, где подверглись выговору «за самоуправство». Им предложили внести предложения об упразднении «акта от 30 июня» и об улучшении сотрудничества нацистов и оуновцев[101]. Такие предложения Бандера и Стецько написали и подали на рассмотрение нацистской верхушки[102]. В предложениях имеются дополнительные подробности относительно прислужничества украинских националистов германским властям. Отмечается, в частности, что УВО, а затем и ОУН издавна сотрудничали с Веймарской республикой, а позднее с нацистскими властями. Свою внешнеполитическую концепцию украинский национализм строил только на тесном сотрудничестве с Германией.
Сделав краткий «исторический» экскурс в прошлое, оуновские верховоды подошли к сути проблемы, в связи с которой они оказались в Берлине, к «акту» от 30 июня. Они просили гитлеровцев не связывать события 30 июня с «недисциплинированностью» националистов. Эту просьбу они обосновывали тем, что националисты долгое время боролись против Советской власти и теперь желают завоевать доверие народа на западе Украины, чтобы направить его на борьбу с Советами. Для этого они готовы выполнять любую самую грязную работу: взрывать фабрики и заводы, средства транспорта и связи, уничтожать культурные ценности народа, служить полицаями, карателями, шпионить, подрывать движение сопротивления и т. п. И, наконец, все попытки украинских националистов еще до войны уяснить их компетенцию — что позволительно и что непозволительно в борьбе против Москвы — были безрезультатными. В частности, накануне нападения на Советский Союз Стецько пытался обсудить этот вопрос во внешнеполитическом отделе нацистской партии. Один из чиновников этого отдела Ляйбрадт, к которому обращался Стецько, отказался с ним разговаривать; не добился встречи и другой националистический верховод В.Стахив. Руководители нацистского партийного аппарата не желали обсуждать вопросы политики с националистической челядью и даже не желали пускать их на порог своих учреждений, выполнявших указания самого фюрера. Считая, что разговоры с оуновцами на политические темы не стоят выеденного яйца, они посылали их в разведслужбы, которым националисты отдались душой и телом.
Ссылаясь на то, что «акт» 30 июня был заблаговременно согласован с абвером, Бандера и Стецько просили своих покровителей не провозглашать отмену «акта» и роспуска «правительства» Стецька, а вместо этого создать так называемую «Украинскую национальную раду» во Львове, которая не будет иметь никаких политических функций и будет действовать по принципу: строжайшим образом выполнять приказы и указания губернатора Галиции и всесторонне способствовать установлению «нового порядка» в Украине. «Сподіваємося, — писали Бандера и Стецько, — що таке розв’язання справи, з одного боку, заспокоїть українських націоналістів, а з другого — не підірве престижу Німеччини».
Это предложение верховодов ОУН было одобрено нацистской верхушкой. «Рада» была создана, но без каких бы то ни было актов, декретов и универсалов, без фанфар и торжественных речей. А когда страсти утихли, «Рада» без какой бы то ни было огласки была разогнана, так как даже такой послушный националистический «орган влади» был не нужен гитлеровцам. Что же касается дальнейшей активизации агентурной деятельности украинских националистов, то в связи с провалом планов «блицкрига» и усилением антифашистской борьбы населения на оккупированных землях Украины бандеровской ОУН было предложено вступить в двойную политическую игру. Громко афишируя свои намерения построить «независимую Украинскую державу» и изгнать оккупантов с украинской земли, они тайно сотрудничают с немцами и оказывают им всевозможную помощь, ведя борьбу против советских партизан и частей Красной Армии.
В интересах «конечного дела» нацисты отправляют Бандеру и Стецька в концлагерь «Заксенхаузен». Таким незатейливым способом главарям ОУН создавался имидж мучеников, страдающих за преданность «национальной идее». Фактически же Бандера и Стецько и в концлагере продолжали сотрудничать с гитлеровцами. В интересах «третьего рейха» они писали указания Лебедю, который в их отсутствие возглавил бандеровскую ОУН, о почтительном отношении к оккупантам. Содержание этих указаний сводилось к предупреждению каких-либо выступлений против немцев. «Наш враг — Москва»,[103] — писали они Лебедю во Львов. В свою очередь, Лебедь, после ареста Бандеры и Стецька, подтвердил свою верность «третьему рейху» и согласился продолжить сотрудничество с немцами «в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства». Об этом сообщал начальнику 2 отдела абвера полковнику Лахузену нацист Теодор Оберлендер в письме от 14 июля 1941 года.
Тесные деловые связи Лебедя с «узниками» концлагеря «Заксенхаузен» Бандерой и Стецько подтверждаются их перепиской (копии писем хранятся в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУУ)), — а также фактом встречи Лебедя и Стецько в Кракове в 1943 году, именно тогда, когда Стецько значился узником концлагеря[104]. Само собой разумеется, эта встреча не могла бы состояться без участия нацистских спецслужб.
Уже этих фактов вполне достаточно, чтобы опровергнуть крикливые заявления адвокатов бандеровщины о том, будто бы после разгона немцами самозванного «правительства» Стецько бандеровцы оказались в оппозиции к оккупантам и спокойно ждали момента, когда воюющие стороны, т. е. Германия и Советский Союз, придут в упадок и их можно будет изгнать с украинской земли. Факты убеждают в том, что оуновцы не ждали поражения Германии и всячески помогали ей в достижении поставленных целей. Как до 30 июля 1941 года, так и после этой даты до самого изгнания фашистских захватчиков с украинской земли оуновцы оставались их верными оруженосцами. Из оуновцев по-прежнему комплектовался низовой оккупационный аппарат — сельские старосты, полиция, охранники концлагерей. Они, как и прежде, вылавливали советских патриотов и зверски расправлялись с ними. Они только в своих решениях заявляли о своей решимости перейти к активным действиям против оккупантов, но так и не перешли. Напротив, как вынужденно признают авторы Промежуточного отчета, по мере отступления немцев под давлением Советских войск сотрудничество украинских националистов и фашистских оккупантов нарастало. В 1943 году оно вылилось в формирование мельниковцами 14-й гренадерской дивизии СС-«Галичина» и бандеровцами так называемой Украинской повстанческой армии.
Тот же текст в переводе на русский язык
Конфиденциально
ЛЬВОВ, 14 июля 1941 года.
Господину полковнику Генштаба
Лахузену Эдлеру фон Вивремонт,
шефу 2 отдела Абвера при Верховном
командовании вермахта
Берлин, W 35
Тирпитцуфер 82
Высоко уважаемый господин полковник!
Благодарю Вас за дружеское письмо от 5 июля и спешу ответить на него. 12 июля я имел разговор с господином Лебедем. При этом я передал ему Ваше поздравление и от Вашего имени поблагодарил его за ценное сотрудничество и поддержку, которую он оказывает нашей службе.
Я подчеркнул, что главная цель нашего разговора состоит в том, чтобы прийти к возможно длительному, рациональному и систематическому сотрудничеству. Я указал на то, чему теперь, во время войны необходимо интенсифицировать его и подчеркнул, что сотрудничество господина Лебедя после вступления победоносных немецких войск во Львов ни в коем случае не заканчивается, а напротив, именно теперь должно систематически продолжаться.
Что касается практического осуществления этого сотрудничества, то мы обсуждаем некоторые мероприятия, о которых Вы будете информированы. Я обещал Лебедю дальнейшую поддержку и подчеркнул, что ранее проводившаяся им работа высоко оценивается начальником полиции безопасности и службой безопасности во Львове.
Из его высказываний я понял, что он тотчас сообразил о чем идет речь, так что мои дальнейшие разъяснения оказались излишними.
Господин Лебедь заверил меня, что он охотно предоставляет себя в наше распоряжение в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства. Он был бы признателен, если бы соответствующие директивы были доведены нами и до других лиц из украинских кругов Львова.
Хайль Гитлер!
Преданный Вам —
Теодор Оберлендер
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
14-Я ГРЕНАДЕРСКАЯ ДИВИЗИЯ СС «ГАЛИЧИНА»
Уже в первые дни войны руководитель ПУНа (Провод украинских националистов) Андрей Мельник начинает атаковать Берлин, посылая А. Розенбергу, тогдашнему рейхсминисгру оккупированных восточных территорий, а также гауляйтеру Г. Франку (главе генерал-губернаторства), их многочисленным помощникам и иным нацистским бонзам «послания», «меморандумы», «письма» и «заявления» с предложениями создать войсковые силы «украинцев», т. е. украинских националистов, «для борьбы с большевизмом». Гитлеровцы же в то эйфорически-победное время просто не обращали на них никакого внимания. Триумфальные успехи на Восточном фронте не давали им повода принимать помощь от своих пособников, которых они откровенно презирали, как примитивных политических мосек[105].
Одно из таких «посланий» националистов из Галиции было подано 12 января 1942 года «его превосходительству и рейхсканцлеру Германского рейха Адольфу Гитлеру». В нем, в частности, отмечалось: «Украинская нация связывала большие надежды с развитием обстановки в Восточной Европе, приведшей в середине прошлого года к войне между Германией и Советским Союзом. Руководящие круги украинского народа были убеждены в том, что столкновение между национал-социалистической Германией и большевистской Москвой неизбежно, и что только Германский рейх под руководством Вашего превосходительства был в состоянии нанести большевизму смертельный удар. Поражение России должно было дать возможность Украине присоединиться к политической системе Европы… Мы заверяем Вас, Ваше Превосходительство, что руководящие круги на Украине готовы к теснейшему сотрудничеству с Германией с тем, чтобы вести борьбу с общим врагом общими усилиями германского и украинского народов и установить действительно полный порядок на Украине и во всей Восточной Европе»[106].
Это «послание» подписали: граф Андрей Шептицкий — митрополит, президент Украинской национальной рады во Львове, М. Величковский — президент Украинской национальной рады в Киеве, А. Левицкий — заместитель Симона Петлюры — головного Генерального совета комбатантов в Праге, А. Мельник — вождь украинских националистов в Берлине.
Однако вскоре обстоятельства изменились. Гитлеровские войска понесли сокрушительное поражение под Сталинградом, изменившее весь ход военных действий на Восточном фронте. Уже 6 февраля 1943 года с благословения того же митрополита А. Шептицкого руководитель ПУНа А. Мельник снова шлет послание «хозяевам». На этот раз в адрес начальника штаба Верховного командования вермахта (в немецкой транскрипции OKW — Ред.), генерал-фельдмаршалу В.Кейтелю: «…Кажется пришло время включить Украину (
Инициативу А.Мельника и тех, кто был с ним заодно, поддержал губернатор дистрикта «Галиция» группенфюрер СС О.Вехтер. Как сообщает об этом Тарас Гунчак в своей книге «У мундирах ворога», вероятнее всего разрешение на формирование украинской дивизии, которая бы вошла в состав войск СС, Вехтер получил от самого Гиммлера, к которому он по обыкновению обращался как к своему шефу, возглавлявшему СС. «Возможно — пишет Гунчак, — идею они впервые обсуждали с Гиммлером 1 марта 1943 года. Во время беседы 4 марта 1943 года Вехтер передал Гиммлеру письмо с предложением, если Гиммлер это одобрит, обговорить с украинскими «проводниками» создание добровольческой дивизии СС «Галичина». 28 марта 1943 года Вехтер известил Гиммлера о том, что он в целом поддерживает создание дивизии. Для того, чтобы заручиться поддержкой влиятельных чинов СС, Вехтер переговорил с Крюгером, генералом СС, а через два дня — с шефом штаба СС группенфюрером Бергером. «Вдохновленный успехом этих переговоров, — пишет далее Т.Гунчак, — 12 апреля 1943 года Вехтер созвал совещание, на котором должны были высказать свои мнения о формировании дивизии руководители партии, высшие функционеры из полиции СС»[108].
Далее из книги Т. Гунчака и других источников мы узнаем о том, что «совещание», на котором присутствовали десять нацистских лидеров, сразу же приняло решение о начале создания дивизии, которой следовало называться «СС-добровольческая дивизия Галичина». Участники совещания условились, что «исходя из психологических и политических соображений» следует избегать слова «полиция» в названии формирования. Таким образом, речь шла о формировании полицейской («охранной», т. е. карательной дивизии) в системе войск СС и именно это надо было спрятать «из психологических и политических соображений». И тем не менее совещание, на котором присутствовал один из «создателей» дивизии полковник Альфред Бизанц, постановило экипировать галицких «дивизийников» так же, как экипированы все полицейские (охранные) формирования СС, то есть в серую униформу со щитком со специальным галицким знаком на правом рукаве.
Создание этой дивизии было официально оформлено 28 апреля 1943 года специальным «Актом» немецкого губернатора Галиции Вехтером. Присяга была такая же, как и для других добровольческих объединений: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха верностью и отвагой.
Специально подчеркивалось, что вербовка «добровольцев должна проводиться «великодушно». Это означало, что с учетом преимущественно низкого качества людского материала, особенно под расистским углом зрения, прием в добровольцы был открыт не только лицам нордических, доминантно нордических или фаликийских расовых групп, но и «смешанцам» из двух первых групп с небольшими примесями альпийской, динарской или средиземноморской групп, а также «смешанцам» преимущественно восточного или альпийского типа. Не допускались к приему в дивизию только «смешанцы неевропейского типа»[109].
В день провозглашения о создании дивизии СС «Галичина» Вехтер издал секретную директиву с инструкцией относительно призыва, во время которого ни в коем случае не должно создаваться впечатление, будто бы немцы рассчитывают на помощь украинцев и что украинцы являются немецкими союзниками. Призывные комиссии должны делать Ударение на том, что «украинцы активно привлекаются к борьбе с большевизмом». Лозунг «борьба против большевизма» стал лейтмотивом всех, кто занимался вербовкой: организаций УЦК, священников, учителей школ, воспитательных националистических организаций, войсковой управы, всех почитателей гитлеризма[110].
За пропаганду вербовки отвечало пресс-бюро Центрального Комитета, подчиненное отделу по культурным делам, возглавляемому Михаилом Кушниром. Пресс-бюро имело в своем штате писателей и журналистов, которые писали газетные статьи и репортажи, публиковавшиеся главным образом в газетах «Краківські вісті» и «Львівські вісті». По городам и селам Галиции разъезжали представители Военной управы с докладами, в которых убеждали слушателей «в необходимости сотрудничать с немцами» и «вместе с ними воевать против большевиков».
«Вербовка в дивизию, — по словам того же Т. Гунчака, — невзирая на некоторые препоны, оказалась значительно легче и успешней, нежели ожидалось».
По данным Т. Гунчака, на начало июня 1943 года в дивизию СС «Галичина» записалось 81999 человек, принято 52875, отказано в приеме 29124 человекам. Однако на этом призыв в дивизию не прекратился. Призывная организация, возглавляемая гауптипурмфюрером СС К. Шульце, которая превратила действующую Войсковую управу в свой вспомогательный орган, продолжала мобилизацию в дивизию до конца оккупационного периода Галиции, т. е. до августа 1944 года, а определенные дополнения делали и дальше, до начала весны 1945 года за счет беженцев из Галиции[111].
Поскольку мобилизация проходила что называется с «перевыполнением плана», гитлеровцы сформировали не одну, а несколько воинских частей. Кроме 11578 рекрутов, которые пребывали в учебных лагерях для военнослужащих дивизии СС «Галичина», немцы, согласно отчету Шульце, «сформировали также пять полков и один батальон из излишков, призванных в дивизию в конце июля и в августе 1943 года[112]. Как раз эти полки и батальон сразу же предназначались для муштры как полицейские («охранные») войска СС.
Для того чтобы удовлетворить потребности в человеческой силе, немцы применяли традиционные методы рекрутирования, а также осуществляли насильственный набор украинской молодежи для различных форм службы. 13 июня 1944 года Хроновьят (
В завершение приведем свидетельство М.С. Чарторыйского из его книги воспоминаний. «Між молотом і кувалдою»: «Мобилизация в СС-дивизию проходила будто бы на основе «добровольности», а когда эта «добровольность» оказалась недостаточной, тогда началось насилие: хватание, залог, аресты, вывозы, так что безопасности не было уже ни дома, ни вне дома, ни в школе, даже из церквей начали немцы вылавливать молодежь для «прекрасной Германии»[114].
Анализируя литературу, посвященную 14-й стрелковой дивизии СС «Галичина», находим, что среди многих авторов самое заметное место занимает книга воспоминаний бывшего начальника штаба этой дивизии В-Д. Гайке «Українська Дівізія «Галичина». Історія формування і бойових дій у 1943–1945 pp.».
В предисловии к книге В.Кубийович, бывший председатель УЦК, один из деятельных и руководящих творцов дивизии, откровенно подчеркивал, что для немецких старшин (офицеров) дивизии, как и для начальника ее штаба майора Гайке, эта воинская формация «была обыкновенной дивизией, сформированной из украинцев». Это действительно так. Но к этому нужно, безусловно, добавить, что для тех же немецких офицеров она была обыкновенной эсэсовской дивизией.
Гайке отмечает, что через дивизию прошло около 32000 вояк. И в этом нет ничего удивительного, так как после катастрофы под Бродами на Львовщине в июле 1944 года, когда дивизия утратила почти весь свой личный состав, она еще дважды переформировывалась и постоянно пополнялась резервными и новыми вояками.
В то время, когда националистические вербовщики дурили несознательных юношей Галиции, расшифровывая «SS» как «сечевые стрельце», Г айке четко отмечает: «официальное название дивизии от 30 июля 1943 года: SS — Freiwilligen — Division — «Galizien» — CC — добровольческая дивизия «Галичина» и от 27 июня 1944 года: 14 SS — Freiwilligen — Grenadier — Division (14 СС-добровольческая гренадерская дивизия (Галицкая № 1). И тут же добавляет: «Однако Гиммлер ясно предостерегал, что в дивизии ни с какой точки зрения нельзя даже думать о независимости Украины. Слова «Украина», «украинец», «украинский» запрещалось употреблять под угрозой наказания. Вояки дивизии должны называться не «украинцами», а «галичанами»[115].
Вначале, согласно распоряжению начальника главного управления СС обергруппенфюрера Ганса Ютгаера, ответственность за формирование дивизии возлагалась на бригаденфюрера СС Шимана. На этом посту он находился до 19 ноября 1943 года. С 20 октября того же года до конца существования дивизии её командиром был оберфюрер СС Фриц Фрайтаг, бывший командир полицейского полка, которому 20 апреля было присвоено звание бригаденфюрера (генерал-майор войск СС).
Сначала основной состав дивизии находился в «Гайделагере», а с конца февраля 1944 года — в стационарном войсковом лагере в Нойгамере (Силезия, Германия).
И хотя 28 апреля 1943 года во время провозглашения декрета губернатора дистрикта «Галиция» Вехтера о создании дивизии СС «Галичина» дивизия представлялась как стрелецкая войск СС, гитлеровское командование, а вернее управление войск СС, первый набор «добровольцев» направило в полицейские части («охранные» войска СС). Именно это и пытаются скрыть националистические и даже некоторые иностранные авторы и исследователи «истории дивизии».
«Как только 18 июля 1943 года состоялся выезд первой группы «добровольцев» из Львова на «вышкол», — свидетельствует Т. Гайке, их разместили сначала в лагере «Гайделягер» (в Пусткове, вблизи Дембицы), а затем переформировали в 4, 5, 6, 7 и 8-й полицейские полки[116].
В начале февраля 1944 года в дивизию поступает срочное распоряжение из Управления войск СС о формировании на базе дивизии «боевой группы» для борьбы с советскими и польскими партизанами. «Боевая группа» в составе одного батальона и батареи легких пушек в течение суток была отправлена в район Чесанова, Любачева, Тарнограда, Белограя и Замостье (Польша). Через день были откомандирована вторая «боевая группа» для борьбы с большевистскими партизанами на северо-западе от Львова. Гайке отметил, что обе группы «действовали довольно успешно». Однако об этих «успехах» он не распространяется. Однако и без него известно: в составе «Боевой группы» находился 4-й полк СС. Вся группа вела бои в Гуте-Пеняцкой. что вблизи Золочева на Львовщине, против польского населения и группы советских и польских партизан.
В захваченных советскими войсками архивах дивизии СС «Галичини об этом кровавом событии можно прочесть такую запись: «В бою с партизанами участвовал первый батальон 4-го полка… Ранено от 8 до 12 наших эсэсов. Села Гута-Пеняцкая и Беняки сожжены и усмирены». Эту запись дополнили живые свидетели трагедии. Действительно сёла Гута-Пеняцкая и Беняки были стёрты варварами с лица земли. Погибло более 800 польских крестьян и партизан.
Другая запись о «подвигах» эсэсов в Тернополе: «Когда немцы и наши эсэсы отбили у большевиков занятую часть города, тогда наши согнали всех поляков в костел и там их истребили»[117].
Архивы бесстрастно рассказывают и о том, как спецкоманды дивизийников в июне 1944 года во Львове уничтожили более 1500 мирных граждан, расстреливали военнопленных красноармейцев в Золочеве, сравняли с землей городок Олеско, уничтожив около 300 его жителей, способствовали угону советских людей на каторжные работы в Германию[118].
Именно в это время в составе дивизии СС «Галичина», чего не отрицает и Т. Гунчак, действовало 5 полков и один батальон. А это больше чем дивизия. В таком составе они пребывали на протяжении года, до конца июня 1944 года.
В боях под Бродами дивизия СС «Галичина», как пишут В.Д. Гайке и Т. Гунчак, «имела полную боевую готовность»: она состояла из 29-го, 30-го и 31-го полков полного комплекта и различных специализированных подразделений. В ней пребывало 346 офицеров, 1131 унтер- офицер и 13822 гренадера, вместе — 15299 вояк. Среди тех, кто вышел из «Бродовского котла», было 1000 человек и 1200 вояков полевого резервного батальона, находившегося вне кольца окружения. Еще несколько сот уцелевших вояков прорвались из окружения небольшими группами. Всего уцелело около 3000 человек[119].
Таким образом, дивизия СС «Галичина» с июля 1943 года была абсолютно полицейским подразделением с полицейским генералом во главе, с пятью полицейскими полками, с командным составом недавних полицейских формирований. Да и исполняли еще не успевшие окончательно сформироваться подразделения дивизии чисто полицейские (карательные) функции и задачи.
«Весной 1944 года, — свидетельствует Гайке, — в состав дивизии были включены 4-й и 5-й полки, а со временем 6-й, 7-й и 8-й полки. Чтобы добиться перевода этих формирований, понадобились долгие и твердые домогательства УЦК, губернатора Вехтера и самих вояков этих полков. Полицейские полки были сформированы из добровольцев, призванных в дивизию первым набором. Они проходили боевую выучку возле Гдыни, Белостока, в Меце, По, Тарб и Солье-деБорн во Франции. Тут они действовали в таком составе: 4-й полк Gal SS Frei w Regiment Галицкий CC добровольческий полк… Командирами и их заместителями этих полков были исключительно немцы»[120].
В начале февраля 1944 года 4-й полк был переброшен в Галицию для борьбы с советскими партизанами, где он со временем принимал участие в боях с частями Красной Армии под Тернополем. Во Франции «дивизийники» закончили военную подготовку и весной 1944 года их большинство было отправлено в дивизию в Нойгамер. Во время выучки их использовали также против французских партизан. А это значит, что 14-я гренадерская дивизия СС «Галичина», только несколько месяцев (март-июль 1944 года) была действительно полевой и стрелецкой. После же разгрома под Бродами остатки её снова переформировывают в том же Нойгамере на основе запасного полка, который оставался там для выучки, в обычную полицейскую («охранную») дивизию СС и используют не во фронтовых, а в карательных целях.
А уже в начале октября 1944 года дивизию в полном составе (уже снова переформированную) перемещают в Словакию для подавления вспыхнувшего там восстания против фашистов — своих и немецких. Тут дивизии была подчинена печально известная «бригада Дирливангера». Та самая бригада эсэсовских головорезов, которая «прославилась» ужасными зверствами против партизан и мирного населения Белоруссии[121].
После многих и довольно продолжительных карательных акций в Словакии во время великого народного восстания дивизии СС «Галичина» была направлена не на молниеносно приближающий «фронт, а в Штирию и Каринтию для борьбы против югославские партизан. Тут галицкие эсэсовцы провели последние месяцы войны. Собственно в последние дни войны, — по словам Гайке, — дивизия оставила боевые позиции против советских войск
За несколько недель до окончания войны Адольф Розенберг, министр восточных оккупированных территорий (которые уже были окончательно утрачены) прислал Шандруку письмо, в котором, в частности, значилось: «С целью обеспечения полного участия в решающей фазе войны против большевизма и наведения порядка в национальных отношениях в Европе, от имени германского правительства я признаю национальное представительство Украины, сформированное вами, как украинский национальный комитет. Я объявляю:
1. Украинский национальный комитет является единственным представителем украинского народа, признанным германским правительством.
2. УНК имеет право представлять интересы будущего государства Украины и выражать их в декларациях и заявлениях.
3. Я буду требовать, чтобы все украинцы, которые служат во всей германской армии, были объединены для формирования украинской освободительной армии (УНА)»[122].
Вслед за этим гитлеровцы назначили командующим УНА П. Шандрука.
Вопреки этому факту некоторые новоявленные историки утверждают, что назначение Шандрука командующим УНА было произведено якобы решением УНК.
Как бы там ни было, дивизия СС «Галичина» до последних дней войны воевала на стороне нацистской Германии. Видя полнейшую бесперспективность дальнейшего сопротивления наступающим частям Красной Армии и её союзников, она отошла на территорию, занятую англичанами и была ими интернирована. Отказавшись от эсэсовских регалий, дивизия приняла присягу «на верность украинскому народу». Сменив прежнее название на «Первую украинскую дивизию», она тем не менее ни единым выстрелом по врагу украинского народа не аннулировала своей прежней присяги на верность Гитлеру и «третьему рейху». Это отнюдь не помешало уцелевшим дивизийникам, собравшимся летом 1993 года во Львове, а затем в Киеве, заявить о своей верности Украине и даже претендовать на звание её освободителей. Участвовавший в этих «мероприятиях» Иван Драч с умилением принимал бывших эсэсовцев, называя их «справжніми патріотами України». Для настоящих патриотов Украины, освобождавших Украину от фашистской нечисти, у «национал-демократа» Драча таких слов не нашлось…
Как тут не напомнить однажды брошенную Брехтом фразу: «Итак, знающие правду становятся самыми страшными вралями» (Эрнст Шумахер).
В связи с письмом А. Розенберга П. Шандруку, возникает вопрос: в каких же еще частях СС служили украинцы, которых гитлеровский министр восточных оккупированных территорий требовал объединить для формирования УНА? Описывая процесс мобилизации галичан в германские вооруженные силы в 1944 году, мы назвали две танковые дивизии СС — 9-ю «Хоенштауфер» и 10-ю «Фрундсберг», в которые немцы отправляли насильственно мобилизованных юнцов. О других эсэсовских формированиях, в которых служили украинцы, мы узнаем из книг тех, кто в свое время прислуживал немцам и, как говорится, видел все происходящее по ту сторону фронта своими глазами. I
Откровенный коллаборационист К. Паньковский в своих воспоминаниях «Роки німецької окупації» сообщает, что уже в октябре 1941 года гитлеровцы провели в Галиции отборочный набор добровольцев в войска СС (Waffen — SS) при «суровой селекции». Тогда было взято в войска СС около двух тысяч юношей. Они были распределены по различным частям войск СС. Об иных формированиях (теперь уже юношеских) войск СС из галичан рассказывается в книге Зенона Зеленого «Українське юнацтво в вирі Другої світової війни». В предисловии к этой книге бывший председатель УЦК В. Кубийович подтверждает слова К. Паньковского о том, что «…начиная с 1941 года немцы привлекли (в Галиции) небольшое число украинцев к службе в разного рода войсковых, полицейских и парамилитарных формациях»[123]. Далее тот же Кубийович отмечает, что «с начала 1944 года, когда людские резервы были исчерпаны, немцы обратили внимание на использование нашей молодежи, как юношей, так и девушек в противовоздушной обороне, как помощников при обслуге зенитной артиллерии и на летательных аппаратах. Тут же Кубийович приписывает себе большую заслугу в том, что именно ему удалось достичь _ того, чтобы немцы не использовали этих юношей против танков». Главный организатор коллаборационистов в Галиции скрывает, что и так хорошо известно: «небольшую часть юношей гитлеровцы все-таки использовали как фаустников против советских танков».
Во второй половине апреля 1944 года во Львов прибыли 22 германских офицера во главе с обербанфюрером Гавптом. Они развернули акцию добровольного набора украинских юношей в противовоздушную службу». Центром этого набора стала Войсковая управа (ВУ) дивизии СС «Галичина», возглавляемая полковником Бизанцем. Вербовщики заверяли, что юноши будут проходить трехмесячные курсы, а затем продолжат подготовку в дивизии СС «Галичина». В помощь вербовщикам и Войсковой управе пришла общественная коллегия, в которую вошли такие известные в Галиции деятели, как профессор Т. Белостоцкий, редактор Михаил Добрянский, отец доктор Костельник, магистр Михаил Кушнир и др. Вся эта братия была призвана помогать вербовщикам вовлекать молодежь Галиции в вспомогательные структуры СС. И все это в то время, когда фронтовые бои шли уже на пороге Западной Украины.
Первый лагерь для подготовки юных эсэсовцев был организован в местечке Переворске (лагерь им. Черника). Тут находилось 300 юношей. Через несколько недель, в конце июня 1944 года, 210 юношей из Переворска были переведены во Львов для того, чтобы провести пропагандистскую «дефиляцию». Их празднично приветствовал губернатор Вехтер, руководитель Войсковой управы дивизии СС «Галичина» полковник Бизанц, председатель УЦК К. Паньковский и другие вербовщики.
Второй лагерь был организован в Неполосищах, близ Кракова. Там находилось 3000 юношей. Затем аналогичные лагеря действовали в Егере (1750 чел.), Троппав (1000 чел.), Кремсе (1550 чел.), Гульчине (200 чел.) и Мальте (200 чел.) в районе Австрии и Каринтии. Их освещал главный капелан дивизии СС «Галичина» Василий Лаба в чине майора войск СС. Во второй половине июля 1944 года было завербовано 7700 человек. Среди них девушек, помощниц СС — более 300 человек. Орест Субтельный в своей книге «Україна. Історія» отмечает: «Среди почти миллиона советских граждан, которые в 1944 году носили немецкую форму, было около 220 тысяч украинцев (остальные были преимущественно россиянами)». И тут же для сравнения сообщает, что «почти 2 миллиона украинцев воевали на советской стороне, а многие пребывали в польской, румынской, венгерской, чешской, американской и канадской армиях»[124].
Остается прояснить довольно прозаический вопрос о взаимоотношениях между дивизией СС «Галичина» и УПА. Если поверить нынешним историкам типа Сергейчука и Шаповала, то складывается впечатление, что это были обособленные формации, хотя и не воюющие между собой, но одна от другой обособленные и своими структурами, и формами, и методами борьбы против общего врага («большевистской Москвы»), В действительности же никакой отчужденности между ними не было и этим объясняются массовые переходы участников дивизии СС «Галичина» в УПА и наоборот — боевиков УПА — в дивизию СС «Галичина». Так из уцелевших остатков дивизии, после её разгрома под Бродами в июле 1944 года, часть «дивизийников» влилась в УПА. Сам командир УПА Роман Шухевич перед тем, как прийти на эту должность, служил в 201-й полицейской дивизии СС, сражавшейся с белорусскими партизанами. О том же говорит совершенно секретная директива руководства дистрикта «Галиция» «О дезертирах и перебежчиках из добровольческой дивизии СС «Галичина» от 18 апреля 1944 года. Директива требует от главарей банд УПА выдавать оккупационным властям дезертиров и перебежчиков из дивизии СС «Галичина» — для привлечения таковых к ответственности за совершенные воинские преступления перед «рейхом». В свою очередь, многие «упавцы» шли добровольцами в дивизию СС «Галичина», отдавая предпочтение её чисто внешним атрибутам и не видя «существенных» различий между бандеровцами и мельниковцами.
Кроме дивизии СС «Галичина», мельниковцам удалось сформировать еще несколько небольших военизированных отрядов под командованием генерала Омельяновича-Павленко, Войновского, Гулая и других[125]. Эти формирования гитлеровцы использовали, главным образом, в карательных операциях против советских партизан.
Как справедливо отмечается в Заключении Комитета ветеранов войны организации ветеранов Украины «К вопросу об оценке деятельности ОУН-УПА», «УПА вела специфическую по форме борьбу на той же стороне, что и дивизия СС «Галичина» в составе вооруженных сил фашистской Германии, и ОУН не была никакой «третьей силой», тем более национально-освободительной по своем) характеру. Её провод не представлял никого, кроме себя самого, и в этом он расписался, прибегнув к провозглашению в июле 1944 года УГВР (Українська головна визвольна рада), которая выдавалась за представительный орган «всех честных и национально ценных украинских патриотов, независимо от их партийных взглядов»[126].
Поделиться книгой: