Так не бывает

7

Вообще-то Галина почти наверняка знала, кто стоит на пороге. А открыв дверь, лишь убедилась в своей правоте. Возможно, поэтому на ее лице не отразилось ни удивления, ни радости.

– Проходи, – каким-то бесцветным голосом произнесла она и отступила в сторону.

– А я знал, что ты никуда не ходила, – усмехнулся Игорь.

– С чего ты взял? – пожала плечами девушка. – Просто я уже вернулась. Проходи и знакомься.

– С кем? – уставился на нее своими темно-карими большими глазами Игорь.

– Проходи – увидишь, – пожала плечами Галя и шагнула на кухню.

А когда Игорь возник на пороге, Галина, широко улыбнувшись, объявила:

– Это Валентин, мой друг, а это Игорь…

– Очень приятно, – процедил Игорь, как бы нехотя пожимая руку Валентина.

– Я, наверное, пойду, – засобирался вдруг Валентин.

– Не выдумывай, – бросила в его сторону Галя. – Сейчас кофе пить будем с рулетиком. Ты любишь рулет с маком? – обратилась она к несколько смущенному Валентину.

– Приятного аппетита! – выкрикнул Игорь и метнулся к двери.

– Игорь! – Галина кинулась за ним и уже в прихожей ухватила его за рукав куртки: – Ты чего подумал-то? Валентин просто мой друг… Между нами ничего…

– Меня это не интересует, – перебил Игорь, выдернув свою руку. – Не думал, что ты окажешься такой…

– Какой? – уставилась на него Снегирева. – Договаривай, что же ты замолчал?

– Сама знаешь, – сквозь зубы процедил Игорь и потребовал: – Открой дверь.

– Да пожалуйста, – пожала плечами Галина. Повернув ручку замка, она раскрыла дверь и выжидательно посмотрела на парня: – Что же ты стоишь, иди… Только если я тебе надоела, мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее, чем устраивать сцену ревности на пустом месте.

– То есть я же еще и виноват? – спросил Игорь, не трогаясь с места.

– Не будь занудой, – тряхнула волосами Снегирева. – Иди, раз решил. Только это глупо… Просто тупость какая-то…

– Галь… – внезапно Игорь сменил тон и, прикрыв дверь, попросил: – Отправь этого… как там его… Валентина домой. Пусть идет, а?

– И не подумаю, – заупрямилась девушка. – Как ты это себе представляешь?

– Очень просто, – заверил ее Игорь. – Хочешь, я сам ему скажу, если тебе не удобно? Скажу, что нам надо поговорить… Нам ведь и вправду надо поговорить, Галь?

Из кухни не доносилось ни звука. Наверное, Валентин, сожалея о том, что стал невольной причиной ссоры между Галей и ее молодым человеком, сидел тихо, боясь даже пошевелиться. В эту секунду девушка представила себе вжавшегося в стену Валентина, и сердце ее уже в который раз за сегодняшний день сжалось от сочувствия.

– Нет, – решительно мотнула она головой. – Извини, Игорь… Но я не позволю, чтобы моих друзей…

– Все ясно, – не дослушал Игорь. – Счастливо оставаться, – уже на бегу выкрикнул он и, перепрыгивая через две ступеньки, кинулся вниз.

– Ну что? – широко раскрыв глаза, шепотом спросил Валентин, как только Галя вернулась на кухню.

– Ушел, – вздохнула она. – Но ты здесь ни при чем, ты не думай…

– Да ладно тебе! – махнул рукой Валентин. – Я что, по-твоему, слепой или умственно отсталый? Это твой парень, да?

– Ну… – не спешила с ответом Галина. – До сегодняшнего утра я считала именно так…

– А что произошло сегодня утром? – просто спросил Валентин.

Он был не из тех людей, которые, прежде чем задать какой-нибудь вопрос, подумают, а стоит ли это делать. Да и потом, хоть они и были знакомы с Галей всего несколько часов, Валентину казалось, что с ней он может спокойно и без всяких уверток говорить на любую тему.

– Знаешь, а ведь, если честно, я за тем и позвала тебя к себе домой, чтобы рассказать обо всем… – призналась Галина, глядя на темное пятно на стене. – Только не думай, что я такая уж легкомысленная… Но ведь бывает так: увидишь человека, обмолвишься с ним парой слов и понимаешь – этот поймет все. Или с тобой так ни разу не было?

– Ну почему же? – смущенно улыбнулся Валентин. – А как ты думаешь, почему я тебе про Аньку рассказал?

Сделав это взаимное признание, ребята, словно смутившись чего-то, уткнулись каждый в свою чашку.

– Тебе еще налить? – спросила девушка, посмотрев на пустую чашку Валентина.

– Кто-то, кажется, обещал кофе? – шутливым тоном поинтересовался Валентин.

– Да, да, конечно, – спохватилась Снегирева.

Она была рада занять себя каким-нибудь делом. В кухне повисла тишина. Девушка суетилась у плиты, насыпая в турку кофе, а ее новый приятель внимательно изучал носки светло-коричневых изрядно поношенных тапочек.

– Короче, когда мы с тобой сюда шли, – нарушила наконец молчание Галина, – я твердо решила рассказать тебе все. Не знаю уж, почему я приняла это решение… Впрочем, не суть важно. Но потом, когда ты начал рассказывать про Аню, я почему-то почувствовала, что моя история придется ни к месту… У тебя и своих проблем выше крыши…

– Да ерунда, – сказал Валентин. – Я же видел, что у тебя у самой кошки на душе скребут, только не знал, как подступиться. Не мог же я так прямо взять и потребовать: выкладывай, мол, что произошло!

– Ну а потом, – будто не слыша Валентина, продолжила Снегирева, – когда Игорек сам явился сюда… а потом убежал… В общем, ты уж прости, но больше мне поделиться не с кем. Так уж вышло.

Разлив по чашкам кофе, Галина устроилась напротив Валентина и принялась сосредоточенно дуть на горячий напиток.

Парень не торопил ее. Сделав небольшой глоток, он поставил чашку на блюдце, потом снова поднял ее, только уже другой рукой, левой, но, поднеся к губам изящную фарфоровую чашечку, внимательно посмотрел на ее содержимое и поставил на место.

8

Почему-то сейчас, рассказывая Валентину о том, что произошло этой ночью, Галина не испытывала ни малейшей неловкости, нужные слова как-то находились сами собой, без малейшего затруднения. Единственное, чего она все-таки избегала, это встречаться с собеседником взглядом. Так, смотря в окно, ей было легче излагать свои мысли.

Большая часть рассказа, конечно же, была посвящена тому, что случилось потом. Девушка рассказала о своей обиде, о звонке Игоря и о том, как она внезапно решила отправиться на прогулку. Валентин слушал внимательно, не перебивая. А когда Снегирева замолчала, он, выждав какое-то время, задумчиво протянул:

– А знаешь, мне он почему-то сразу не понравился, этот твой Игорек. Хотя обычно я отношусь к людям нормально. Ну нет у меня такого, чтобы ни с того ни с сего невзлюбить человека, – пояснил Валентин. – Скорее наоборот. С первого взгляда мне все, как правило, нравятся, а уже потом, когда узнаешь человека поближе, начинаешь разбираться что к чему… Ты только не подумай ничего такого, – поспешно добавил парень, устремив на девушку испуганный взгляд.

– В смысле? – удивленно вскинула она брови. – Чего не думать-то?

– Ну не знаю… – засмущался Валентин. – Типа, что ты мне понравилась, а когда пришел твой парень… Нет, ты мне понравилась, конечно, только как друг, понимаешь?

Снегирева кивнула.

– А вообще я в таких делах не спец, – признался после паузы Валентин. – Хотя твои чувства мне очень даже понятны… Не знаю, как бы я повел себя на месте Игоря, только, наверное, все-таки не так… В общем, я бы точно не стал грузить девчонку своими переживаниями и сомнениями. А хочешь, я с ним поговорю? – неожиданно предложил парень. – Ну, объясню, как дело было, что нас с тобой случайно судьба свела. Хочешь?

– А зачем? – посмотрела ему прямо в глаза Снегирева.

– Ну как? – не унимался Валентин. – Он же, ты говоришь, разозлился, увидев меня здесь… Кстати, тут я его могу понять. Давай я позвоню Игорю и все объясню. Знаешь, не хотелось бы, чтобы из-за меня у вас отношения испортились…

– Да при чем тут ты? – досадливо махнула рукой Галина. – Я сама, сама, понимаешь, ничего уже не понимаю… Запуталась я, Валь… Причем капитально. Вот он ушел сейчас, а у меня в душе даже не ёкнуло ничего. Скажи, может, я Игоря разлюбила, как ты думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Валентин. – Нет, мне кажется, в тебе говорит обида… Или, как это называется, уязвленное самолюбие, вот. Ведь тебя сильно обидела его реакция? Ну, когда наутро он в себе замкнулся. Я правильно тебя понял?

И снова Снегирева лишь кивнула в ответ.

– Так вот, – продолжал Валентин. – Мне кажется, тебе сейчас нужно побыть одной. Запрись в комнате и постарайся вспомнить все хорошее, что между вами было. Не обиду свою, а то, за что ты полюбила Игоря. Ведь не за красивые же глаза ты его полюбила. Наверное, есть в нем что-то такое, чего ты не нашла в других…

– Знаешь, какие он стихи пишет? – мечтательно отозвалась Галина. – И рисует здорово…

– Вот видишь! – обрадовался Валентин. – У тебя есть стихи Игоря? Ну, напечатанные?

– Конечно, – ответила Галя.

– Вот садись и читай, – сказал Валентин, поднимаясь с табуретки. – А я домой пойду.

– А ведь Игорь… Он не всегда таким был, – начала Снегирева, будто вспомнив о чем-то. – Игорь же… Нет, – резко мотнула она головой. – Об этом я тебе как-нибудь потом расскажу.

– И еще, – уже на ходу сказал Валентин. – Обязательно позвони ему вечером и пригласи куда-нибудь. В кино, кафе, просто погулять… Если будешь вспоминать хорошее, тебе самой захочется увидеть Игоря. Я это точно знаю, – уверенно заявил парень и добавил, немного помолчав: – А если тебе понадобится моя помощь или просто поболтать захочешь, звони. Я в доме, где булочная, живу. Знаешь?

– А телефон? – заволновалась Галина, когда Валентин потянул на себя ручку входной двери. – Ты же не оставил свой номер.

– Тащи ручку и блокнот, – велел Валентин. – Хотя я бы и так объявился. Адрес-то знаю. Ты не думай, – широко улыбнулся парень, – от меня не так-то просто избавиться.

Галине не потребовалось обкладываться рукописями, почти все стихи Игоря она знала наизусть. Многие из них были посвящены ей. Устроившись на диване, девушка закрыла глаза и принялась повторять про себя строки из любимых стихотворений. Она и не заметила, как перед ее мысленным взором, словно кадры из известных кинофильмов, одна за другой начали проноситься картинки. Вот они с Игорем идут по берегу какой-то реки, он читает ей написанное ночью стихотворение. Тогда они первый раз приехали к нему на дачу. Первый раз после операции. Галина никак не может привыкнуть к тому, что Игорь идет рядом, а не сидит в инвалидной коляске… Она боится, что Игорь прочитает ее мысли, и старается не смотреть на него, будто и нет ничего особенного в том, что они идут вместе, рука об руку… Но внезапно Игорь замолчал.

– Ты не слушаешь меня, – сказал он вдруг изменившимся голосом. – О чем ты думаешь?

– Нет, я тебя очень внимательно слушаю, – испуганно принялась оправдываться девушка. – Отличное стихотворение, просто класс…

– Не надо, – остановил ее Игорь. – Ты не умеешь врать. И ничего страшного в том, что ты не привыкла к тому, что я теперь… нормальный, нет. Ты боишься неосторожным замечанием или даже взглядом напомнить мне о том, что еще месяц назад я был инвалидом, боишься показаться бестактной… А я боюсь показать тебе, что понимаю это. Не проще ли нам всегда говорить друг другу правду?

Тогда они поцеловались, впервые после операции…

Потом ей вспомнился другой эпизод. Зима, на улице метет метель, Игорь лежит с высокой температурой, у него ангина. А она подогревает в эмалированном ковшике молоко. Потом добавляет туда мед, немного соды и чайную ложку сливочного масла.

– Ну, пожалуйста, – начинает уговаривать Галина. – Выпей, это не так уж и противно, ты попробуй. Мне в детстве всегда такое давали… И ничего, как видишь, живой осталась. Учти, пока не выпьешь, я никуда отсюда не уйду, а мне, между прочим, еще сочинение про Чацкого писать нужно…

– Знаешь, что я сейчас представил? – спрашивает Игорь, принимая из ее рук огромную кружку. – Вернее, не представил даже… Само как-то возникло, как наваждение. Мне показалось почему-то, что мы с тобой… – Он сделал паузу, вероятно, стараясь подобрать нужное слово. – Будто нам уже лет по тридцать и мы давно живем вместе. В соседней комнате дочка спит маленькая… И не сын почему-то, а именно дочка. Я даже знаю, что ее Ксюшей зовут… Будто бы я заболел, ну, как сейчас, а ты за мной ухаживаешь… И так тепло мне на душе стало, ты себе не представляешь, как… Галь… А давай сразу после школы поженимся, а? В институт же можно и расписавшись поступать…

Снегирева тогда ничего не ответила Игорю, она лишь присела на краешек кровати и приказала, сурово сдвинув брови:

– Пей давай, а то ты не доживешь до нашей свадьбы.

Игорь послушно выпил молоко до последней капли. Галя отнесла на кухню кружку, а потом долго сидела рядом с Игорем и молча гладила его темные, удивительно приятные на ощупь волосы.

Девушка не заметила, как заснула. И во сне она тоже видела Игоря и себя рядом с ним, легкую, счастливую, смеющуюся…

Проснулась Галина с удивительно радостным ощущением, обновленной какой-то проснулась. Мысленно Галя благодарила Валентина, ведь это он дал ей такой замечательный совет: постараться забыть о плохом и вспоминать самые радостные события.

«Вот выпью кофейку, – умываясь, думала Снегирева, – проглочу пару бутербродов и позвоню Игорю». Она почему-то не сомневалась, что Игорь ее звонку обрадуется. Но даже этого Галине делать не пришлось. Не успела она проглотить последний кусочек, как зазвонил телефон.

– Игорь, как хорошо, что ты позвонил! – прокричала девушка, услышав в трубке знакомый, немного неуверенный голос. – Давай сходим куда-нибудь?

– Правда? – не смог скрыть своей радости Игорь. – Ты правда хочешь, чтобы мы встретились?

– Ну да, – ответила Галя, отметив про себя незнакомые интонации его голоса. – А что в этом удивительного?

– Тогда давай на «Спортивной» через сорок минут. Нет, через полчаса!

– Да ведь ты не успеешь доехать, – попыталась возразить девушка.

– Успею, – уверенно заявил Игорь и, наскоро попрощавшись, повесил трубку.

На это свидание Галина отправлялась с таким чувством, будто, столкнувшись с какой-то сложной, почти неразрешимой проблемой, она неожиданно для самой себя одержала победу. Галина не знала, над кем она одержала эту победу: над Игорем или над собой. Но ощущение было таким явственным, что девушке казалось, что она чувствует запах своей победы. Она почему-то пахла фиалками…

9

Где в ноябре Игорю удалось раздобыть фиалки, так и осталось для Снегиревой загадкой. Даже спустя две недели, когда, вспомнив об этом их радостном, словно бы после долгой разлуки свидании, она попыталась выпытать у Игоря его тайну, он лишь отмахнулся, ответив:

– Да они не настоящими были. Ты что, не заметила?

– То есть как это? – обиделась было Снегирева. – Ты подарил мне бумажные цветы? Но ведь они пахли…

– Сейчас чего только не придумают, – продолжал разыгрывать ее Игорь.

– Ну вот… – совсем сникла Галина. – А я-то думала!

Тогда она забыла маленький букетик в каком-то кафе и потом долго сожалела об этом. Но не возвращаться же туда спустя два дня. Впрочем, девушка прекрасно помнила свои ощущения: вот она сжимает в руке пучок прохладных стебельков, которые оканчиваются извилистыми линиями корешков, зарывается носом в нежные, источающие весенний аромат фиолетовые лепестки… Нет, она не могла ошибиться: фиалки были самыми что ни на есть настоящими. И зачем только Игорь пытается ее разозлить?

– Да не дуйся ты! – Он осторожно дотронулся до ее локтя. – Я пошутил.

– Ну и где же ты нарыл фиалки среди осени?

– В лесу, – снова принялся шутить он.

– Все! Если не скажешь правду, я сейчас же развернусь и поеду домой.

Видимо, он услышал в ее голосе нешуточную решимость, потому что, подумав немного, сказал вдруг:

– Вообще-то я и сам тогда дико удивился, когда увидел в переходе эту особу. И не похожа она была на обычную торговку… Совершенно то есть не похожа… Представь, стоит такая в норковом манто роскошном, на голове легкий шарфик повязан фиолетовый, развевается весь, так и трепещет, хотя никакого ветра и в помине не было, а в руках этот букетик… «Сколько стоит?» – спрашиваю, а она глаза опустила и называет какую-то цену смешную, то ли десять рублей, то ли пятнадцать, не помню уже… Но самое удивительное в конце было. Беру я из ее рук цветочки, лезу за деньгами в карман, поднимаю глаза, а ее уже и след простыл. Я так и замер с раскрытым ртом. Стою и как дурак фиалки в кулаке сжимаю. Думал, и они сейчас в воздухе растворятся. Но нет, минута прошла, другая, а они никуда не исчезли… Видимо, это добрая волшебница была, которая пришла с цветами, чтобы нас с тобой помирить… Я потом даже стихотворение написал… – Игорь наморщил лоб, пытаясь припомнить написанные уже давно строчки:

– Как мертвые ночные мотыльки,

Лежали на ее руке цветки.

И ветер шевелил их крылья…

Чем было то виденье: сном иль былью?

Не помню, что-то такое… – Парень небрежно махнул рукой. – Словом, дурацкие какие-то стишки я тогда накропал… Даже, помню, сразу их уничтожил в компьютере. Но фею эту я на всю жизнь запомнил.

Почему-то сейчас, поднимаясь к себе на третий этаж, Снегирева вдруг в деталях припомнила тот разговор. А ведь с тех пор уже недели три минуло. И тут она почувствовала, как сбилось дыхание.

«Что это со мной? – удивилась девушка. – Сколько себя помню, одышкой вроде не страдала… Да и рановато еще».

В следующую секунду горячая волна крови ударила ей в лицо. Снегирева прижала к щекам холодные ладони.

«Да ведь я… А может, все-таки нет? Нечего тянуть, – разозлилась на себя девушка. – Завтра же пойду в поликлинику… В поликлинику? Нет, в поликлинику ни в коем случае нельзя, ведь тогда…»

О том, что может случиться, узнай о ее тайне родители и учителя, и подумать было страшно.

Пару дней назад, на уроке химии, она впервые заподозрила неладное. Все сосредоточенно занимались лабораторной работой, смешивая какие-то реактивы и занося свои наблюдения в тетрадь. По всему классу распространился удушливый, едкий запах, и в какой-то миг Снегиревой стало так плохо, что она едва не потеряла сознание. Голова вдруг пошла кругом, все окружающие предметы начали медленно расплываться перед глазами, а к горлу подступил горько-кислый комок тошноты. Тогда она попросилась выйти из класса и, оказавшись в коридоре, постепенно пришла в себя. Потом похожий приступ дурноты повторился на следующий день, на уроке физкультуры. И вот сейчас, поднявшись на третий этаж, она почувствовала, что задыхается.

«Надо позвонить Валентину, – подумала вдруг девушка. – Хотя стыдно. Ведь с тех пор я так ни разу ему и не позвонила».

Да, с того самого дня Валентин и Галина так и не виделись больше и даже по телефону не разговаривали. Она как-то закрутилась… С Игорем они теперь встречались как и прежде, до этой ссоры, каждый день. Ходили на концерты, выставки, гуляли по городу… Словом, свободного времени у девушки почти не оставалось. А ведь еще существовала и школа, и уроки, которые надо было делать каждый день: ведь Снегирева уверенно шла на медаль и сворачивать с этого курса не собиралась.

Конечно, звонок Валентину много времени бы у нее не отнял. И дело тут, наверное, было в том, что, открывшись перед парнем, Галина уже на другой день начала терзать себя упреками: «Стыд-то какой! Ну и зачем ты это сделала? Зачем рассказала случайному человеку то, что и самому близкому говорить не следует». Вот если бы дело происходило действительно в поезде, тогда Снегиреву не мучили бы сожаления. А так, вспоминая о случившемся, она всякий раз заливалась краской и, хотя понимала, что следует все-таки позвонить парню, никак не могла заставить себя набрать его номер. Потом, по прошествии недели, она стала оправдывать себя тем, что Валентин и сам ей не звонит.

«Значит, он не хочет продолжать знакомство, – уговаривала Галина саму себя. – Телефон-то мой у него есть, мог бы и позвонить».

Но сейчас, когда с каждым днем тревожные мысли и дурные предчувствия все больше одолевали ее, первым, о ком Галина вспомнила, оказался почему-то Валентин. Хотя в книжках часто пишут, что о друзьях люди вспоминают только тогда, когда им становится плохо.

«Да он уж, наверное, и забыл, кто я такая! – мысленно терзалась сомнениями Снегирева. – А как напомнить? Ну, та Галя, которая в драку полезла… Нет, это крайне глупо. Скажу так: помнишь девушку, которая купила тебе сигареты? Вообще дурь какая-то получается. Еще решит, что я намекаю на то, чтобы он вернул деньги…»

Так и не решив окончательно, как именно она о себе напомнит, Галя отыскала в блокноте телефон Валентина, и в следующий миг ее пальцы быстро забегали по квадратным черным кнопкам. Каждое нажатие сопровождалось тихим механическим попискиванием.

– Алло, здравствуйте, – бодро затараторила Снегирева, услышав в трубке женский, слегка встревоженный голос. – Позовите, пожалуйста, Валентина.

– А Валика нет… – последовал тихий ответ.

– А когда он придет, вы не подскажете?

– Девушка, – вздохнула на том конце невидимая собеседница, – Валик наш уже почти две недели как в больнице лежит…

– Как в больнице? – воскликнула Снегирева, чувствуя частые и громкие удары сердца. – А что с ним случилось?

– Подрался с кем-то, – ответила женщина. – Ключица у него сломана и ушибы сильные… Я думаю, на него двое или трое напали… А вы кто? – запоздало спохватилась женщина.

– Я его знакомая… – сказала Галина. – Кажется, я знаю, чья это работа… А сам-то он что говорит, кто его избил?

– Молчит, – снова тяжело вздохнула женщина. – А то вы Валика не знаете… А откуда вам известно, кто это сделал? Приезжайте к нам, расскажите. Я его мама, меня Ирина Антоновна зовут. А вас как?

– Галина, – сказала Снегирева. – Знаете, Ирина Антоновна, вы не обижайтесь, но сначала я должна с Валентином встретиться… Скажите, пожалуйста, в какой больнице он лежит и номер палаты, если можно…

– Я так и думала, что вы не станете со мной разговаривать, – с досадой протянула Ирина Антоновна. – А зря… Валентин, конечно, запретит вам говорить, кто это сделал… Если бы хотел, давно бы сам рассказал. Но если вам и вправду известны имена этих подонков…

– Я все понимаю, Ирина Антоновна, – перебила Снегирева. – Но сначала я все-таки должна поговорить с Валентином.

10

Увидев ее в дверях палаты, Валентин так искренне обрадовался, что Галине даже стыдно стало, что она за все это время так и не нашла в себе сил позвонить ему. Ведь давно бы уже могла приехать в больницу.

Голова парня была перевязана, на лице виднелись множественные ссадины и следы от недавних синяков, правая рука, выше локтя и до самой шеи, была в гипсе и торчала вверх, опираясь на металлическую подпорку.

– Ну как ты? – тихо, почти шепотом спросила Снегирева.

– Да нормально… Не знаю, чего меня только тут держат! Чувствую я себя отлично. Только вот к этой фигне привыкнуть никак не могу, – постучал по гипсу Валентин. – Знаешь, а я только сегодня о тебе вспоминал…

А она-то по дороге сюда изволновалась вся, ломая голову, с чего начать разговор, какие слова произнести, чтобы не поставить в неловкое положение ни себя, ни Валентина. А все оказалось так просто! И объяснений никаких не потребовалось. Снегирева была благодарна Валентину за то, что он не стал спрашивать, почему она не звонила.

– Скажи, – Галина принялась выгружать из сумки сок, бананы и яблоки, – это Гром тебя так разукрасил?

– Его-то самого там не было, – чуть помедлив, отозвался Валентин. – Но это, конечно, его ребята. Только раньше я их не видел…

– А сколько их было? – Снегирева заглянула парню в глаза.

– Четверо, – буркнул тот. – Да ну их к лешему! – махнул рукой Валентин. – Расскажи лучше, как у тебя дела? Помирилась с Игорем?

– Знаешь, а я твоей маме сказала, что знаю, чья это работа, – призналась Снегирева, проигнорировав вопрос Валентина.