Литературная Газета 6495 ( № 8 2015)

Потому что через годы,

Через бури-непогоды,

По велению природы

Юность к ней не прибежит.

Снег и огонь

Разлетаются брызги. На лужах

Плёнка радугу держит в себе.

Скоро снег и осенняя стужа

Заморозят дорогу к тебе.

А потом и сугробы как стены

Загородят тропинки. Века

Будет бить по лицу белой пеной

Окаянная злая пурга.

Только чую, закончится это,

И опять мы с тобою вдвоём

Будем пить разогретое лето,

Обжигаясь палящим огнём.

Ветер

ты ко мне не сорвёшься увы

среди ночи не ждать у окна

только песни высокой травы

мне навеют спасение сна

но когда удалится восток

и развеется южный туман

я увижу упавший у ног

утомлённый в боях ураган

это ветер, летящий в степи

разозлённый на злую судьбу

я шептала ему потерпи

и кусала до крови губу

деревянное солнце в реке

и кипящее небо зари

стисну ветер в своём кулаке

лишь со мной или сразу умри

Теги: Рыбас-Тараканова Екатерина

Мой друг – красивый человек

Как-то само собой, без всяких наших усилий, а с годами - и против наших желаний, без стука в дверь к нам являются юбилеи... От них не спрячешься и никуда не убежишь.

Годы... Они сужают горизонт, не обещают, не вдохновляют, а грозят.

Моему старинному другу Юрию Дмитриевичу Поройкову – 80. Кто-то ахнет: "Неужели?.." И удивится, если узнает, какими бурными, жёсткими были эти годы, особенно – «перестроечные» и «реформаторские», сколько драматических событий выпало на этот ломоть жизни, сколько труда вложено в каждый год и день, чтобы сегодня не грустить ни юбиляру, ни его друзьям-товарищам, которых у него по всей России и в целом мире тысячи и тысячи... Друзья по комсомольской работе в Башкирии, где Юрий Дмитриевич работал: первым секретарём комсомольского обкома, в ЦК комсомола, где заведовал отделом, в журнале «Молодой коммунист», где трудился главным редактором, в «Литературной газете» первым заместителем главного, в ИТАР-ТАСС – этой огромной и крайне важной для общества организации – первым заместителем директора. Юрий Дмитриевич – блестящий организатор, «пахарь». Там, где он работал, всегда был полный порядок. Два ордена СССР «Знак Почёта» и медали говорят об этом.

Если оставить в стороне предрассудки, то возраст Юрия Дмитриевича – это торжество над силами упадка и утрат, хоть от них не укрыться, это время обретения прав на похвалу и почести за высокий талант, мастерство и искусство.

Юрий Дмитриевич Поройков – прекрасный журналист, поэт и писатель, автор многих рассказов, повестей, романов и поэтических сборников. Он мастер располагать наилучшие слова в наилучшем порядке. Лауреат Бунинской премии.

Поэзия Поройкова, как и быть должно, – венец познания и форма любви. На его умные и нежные стихи сочинено немало песен, их исполняли Эдита Пьеха, Валентина Толкунова, другие всем известные певицы и певцы.

Удивительное свойство характера Юрия Дмитриевича в том, что, зная высокую цену своему творчеству, он лишён тщеславия и высокомерия.

Есть люди, которые независимо от их возраста не утрачивают своей красоты. Я говорю о моём друге. Как и в молодости, он по-прежнему высок и статен, может, чуть опустились плечи... Время, конечно, сделало свою неблагодарную работу, но очарование его подлинной интеллигентностью, глубокой образованности не подвластно годам. Они сосредоточились в глубинах его души и сердца, всегда открыты для каждого, кто соприкоснётся с этим красивым человеком.

Люди стареют от того, что предают свои идеалы. Но это – не про Юрия Дмитриевича.

Не торопи, мой друг, свои года!..

«ЛГ» шлёт ветерану редакции  поздравления и пожелания здоровья!

Теги: Юрий Дмитриевич Поройков

Из поколения счастливых

С чувством искреннего уважения я отношу к славным поборникам русской культуры известнейшего журналиста Виктора Стефановича Кожемяко, человека талантливого, умного, энергичного, неустанного в своей работе и мужественного в каждом написанном им слове.

В его беседах с людьми самых разных профессий всегда ощущается накалённость его интереса к жизни, к человеческим чувствам, страстям и пристрастиям, к тем или иным поступкам, проявляющим характер, позицию и контрпозицию собеседника, - и его интервью порой читаются как фрагменты повествования чьей-то непростой биографии.

Он остро чувствует, где рождается добродетель и где играет на фальшивых инструментах зло. Он знает диалектику явлений и хорошо понимает, что если бы в мире отсутствовало зло и правило бы в розах и ромашках безу­пречное добро, то действительность была бы совершенно другой и развитие добра определили бы другие связи людей и другие конфликты, то есть потребовались бы иной разумный порядок, иная нравственность. Но нет в человеческой общности такого золотого романтизма.

Он восхищается мужеством, героизмом, самоотверженностью современников, прошедших через Великую Отечественную войну, – и испытывает презрение к конформизму, измене, к гнойному запаху предательства истории своего Отечества, к лукавым властолюбцам, растленным политиканством, ко всему, что извращает нашу жизнь. Он вселяет в души здоровое и чистое отвращение к испачканным святым словам, опороченным демагогией и клеветой. Он не приемлет равнодушных, их приспособляемость и податливость ложным формулам, придуманным новой "демократией", построенной на денежных купюрах, на расхристанной свободе, осуществляемой вседозволенностью во взаимоотношениях людей.

Он испытывает чувство, похожее на брезгливость, к политической клоунаде, когда недавние деятели другой, разрушенной страны, поражавшей мир своей индустриальной мощью, небывалой энергией, военной защищённостью, брызжут микробоносной слюной на бывших соратников, делая подобострастные кульбиты на ковре наветов, льстиво выражая признательность новоявленному режиму.

Виктор Стефанович Кожемяко живёт под тяжестью беспокойства за судьбу страны и нашего познавшего беду народа. В своих работах он анализирует и синтезирует сложную реальность жизни, далеко ушедшую от демократического рая. И верит, верит в бессмертие народа, в его будущее. Не таким ли должен быть настоящий журналист в современной России?

«ЛГ» поздравляет коллегу и друга правдиста В.С. Кожемяко

с 80-летием!

Теги: Виктор Стефанович Кожемяко

Адвокатские истории

Михаил Фёдоров. Дело поверенных. Хроники. - Воронеж: ОАО "Воронежская областная типография – издательство им. Е.А. Болховитинова", 2014. – 236 с. – 500 экз.

К 150-летию Российской адвокатуры в Воронеже вышла книга адвоката и писателя Михаила Фёдорова «Дело поверенных». Её выход символичен тем, что 150 лет назад Судебная реформа привнесла в жизнь Российской империи новый институт – суд присяжных. В стране с недавно отменённым крепостным правом, полной старых предрассудков, зазвучали голоса присяжных поверенных. Их голоса оказались проявлением демократии, в которой нуждалась тоталитарная страна. Взлёт российской адвокатуры помнит своих Цицеронов – Фёдора Плевако, Владимира Спасовича, Александра Урусова. Но не настолько долги, как хотелось, были светлые для присяжных и благие для россиян годы.

Замолкли голоса адвокатов сразу после революции 1917 года. Но общество не могло жить без помощи защитников, пусть и в урезанном виде. Адвокат, которого теперь называли ЧКЗ – член коллегии защитников, не мог свободно выступать, согласуясь со своим мнением, он теперь мог говорить только в рамках программных задач большевиков, и всякий, кто это нарушал, оказывался за решёткой. Так в 1938 году оказался на воронежской «Лубянке» адвокат Немировский, который позволил себе неосторожно высказаться в адрес власти. Глядя на пожар на одном воронежском заводе, он сказал: «Это горит Советская власть». Чекисты под пытками выбили из него показания о якобы существовавшей среди адвокатов контрреволюционной организации. Сразу за решёткой оказались четверо членов коллегии защитников, кого назвал Немировский, один из которых – Майзель – был присяжным поверенным до революции. Адвокаты готовились себя защитить, но им не дали – они попали на внесудебную расправу. Но им повезло: пока они сидели, менялись веяния в чекистском ведомстве, одни чекисты уничтожали других, и адвокаты оказались в лагерях, за исключением Немировского, который чудом освободился, и Майзеля, который не выдержал испытаний и умер. Адвокаты отбыли сроки, в пору хрущёвской «оттепели» реабилитировались и пытались вернуться в Воронеж в своё адвокатское сообщество, но им этого не позволили их же прежние коллеги. Ведь вернувшиеся реабилитанты могли спросить с тех, кто их «заложил». И они, хоть и победили неправду осуждения, всё равно оказались в проигрыше, так и не вернувшись в родную адвокатскую среду.

На фоне рассказа об адвокатах читатель узнает о судьбе председателя Воронежского областного суда Михаила Лазаревича Израэля, в прошлом путиловского рабочего, до мозга костей большевике, который также оказался не угоден властям за мягкость выносимых приговоров. Имел смелость не всех приговаривать к расстрелу, и его же коллега приговорил Израэля к расстрелу, который в тот же день привели в исполнение.

Эта книга о противоположной стороне времени расцвета российской адвокатуры в пору судебных реформ – о времени её унижения и зажима, чем она и важна для читателя нашего времени, и нет в том ничего зазорного, что она вышла в год 150-летия российской адвокатуры.

В ней помещены многочисленные фотодокументы о годах репрессий, личные дела адвокатов, из которых видно, как строились отношения ЧКЗ с властью.

Игорь ЗАХАРОВ

Теги: Михаил Фёдоров , Дело поверенных

Сообщающиеся сосуды с дырками

Фото: РИА "Новости"

Санкции, падение цен на нефть вынудили государство озаботиться наконец проблемой импортозамещения и создания собственного конкурентоспособного высокотехнологичного производства. Для выполнения этой задачи требуется полное соответствие трёх базовых структур: государственной научно-технической политики, прикладной науки и высшего технического образования. Все эти структуры должны быть связаны между собой как сообщающиеся сосуды, наполненные до самого верха. Если хотя бы в одном из них дыра, нужного результата не добиться.

Термин "технологическая безопасность" звучит у нас крайне редко. А ведь он обозначает способность страны самостоятельно производить все технические средства, необходимые для обороны и безопасности: продовольственной, энергетической, информационной. Казалось бы, что-то в этом плане у нас делается, но успех может быть достигнут только на фундаменте развитых базовых отраслей - машиностроения и приборостроения, а они в большинстве своём разгромлены, и мы по-прежнему рассчитываем на те источники, которые могут быть в любой момент перекрыты.

Всё это приводит к печальному выводу: государственной научно-технической политики у нас пока просто нет. Второй «сосуд» – прикладная наука – превратился просто в груду черепков. Те организации, которые ещё имеют название НИИ (не считая академических), на самом деле представляют собой КБ оборонного или космического направления, и если не принять меры к восстановлению прикладной науки, никакого научно-технического прогресса не будет. Кто должен отвечать за её наличие и жизнеспособность – Минпромторг, Минобрнауки, Ростехнология? Пока что за неё не отвечает и соответственно о ней не заботится никто, и единственным решением видится образование отраслевых государственных научных центров на бюджетном финансировании. Их задачей должно быть проведение исследований вплоть до разработки и изготовления экспериментальных образцов, а также анализ мирового состояния соответствующей отрасли техники, и ни в коем случае не по договорам (если не считать возможных заказов промыш­ленности).

Я 46 лет проработал в научно-исследовательском тракторном институте НАТИ, из них 35 лет в ранге руководителя подразделения, и более 15 лет преподаю в государственном техническом университете – сначала по совместительству, а после разгрома НАТИ как штатный преподаватель. Как ни странно, труднее всего писать про третий «сосуд». Все новации последних лет почему-то носят отпечаток намеренного унижения профессорско-преподавательского состава. Даже повышение зарплат в государственных вузах имеет малоприятные особенности. В одних университетах всех заставляют писать заявления о переходе с полной ставки на 0,6; в других половину сотрудников вынуждают перейти на 0,3 ставки; а в-третьих – просто массово сокращают, сводя роль учёных в управлении жизнью и деятельностью учебного заведения к нулю.

Самая острая проблема высшего технического образования – пагубные последствия введения болонской системы, особенно по конструкторским специализациям. Я каждый год работаю с группой бакалавриата, и мне искренне жаль мальчиков и девочек, которых мы обрекли быть недоучками. Приведу только один пример. Курс «Устройство и принципы действия машин» по пятилетнему (инженерному) циклу мы преподаём два семестра по четыре часа в неделю, а этим студентам – только один семестр и по два часа, т.е. в четыре раза меньше. И так во всём. В результате эти бакалавры по уровню квалификации ниже, чем былые выпускники техникумов, которые были научены хотя бы практическим делам (кстати, я знавал многих высококлассных специалистов только с таким образованием).

Сегодня о практике и стажировке мы вообще забыли. НИИ практически прекратили существование, количество действующих в промышленности КБ снизилось в разы, и посылать студентов некуда, да и средства для этого у вузов крайне ограниченны, а действующие стандарты и программы отводят на практику очень малые сроки, стажировки же не предусматриваются вовсе. Образовательный стандарт начинается с длиннющего перечня «компетенций», в котором отсутствует главная – а что должен уметь человек, получивший соответствующий диплом?

Стандарт делит все изучаемые дисциплины на три группы: базовые, вариативные и факультативные. Первые должны изучаться в обязательном порядке, и с этим всё ясно. А вторые и третьи? Вуз из-за отсутствия (сокращения штатов-то продолжаются) в его профессорско-преподавательском составе нужного специалиста может не обучать студентов чему-то, отнесённому в эти разделы? А какова процедура выбора студентами дисциплин из третьей группы? И как быть, если какую-то дисциплину захочет изу­чать только один студент?

Государственный заказ на издание учебников действует только на предметы из первой группы. Остальное – учите, как хотите. Да, мы обязаны отслеживать развитие техники в своей области, чтобы иметь возможность передавать студентам те знания, которые ещё не описаны в учебниках. А ещё лучше, чтобы мы сами вели исследования и разработки. Но это дело недешёвое, особенно в машиностроительных направлениях, где зачастую не обойтись без изготовления и испытания образцов, а средств на это вузы не получают, если не считать редких случаев заказов от промышленности или государственных структур. Правда, существуют гранты Минобрнауки. Но они довольно скудны, даются редко, а формально-отчётная документация по ним часто по объёму превосходит ту, где описываются результаты. Самое же неприятное в том, что всё это носит, по существу, издевательский характер. Структура заявок недвусмысленно указывает, что на грант может претендовать тема, по которой уже есть заделы (а их в машиностроении на голом энтузиазме не получить), процедура принятия решений по заявкам абсолютно непрозрачна, и очень похоже, что и здесь влияют связи, знакомства, а возможно, и более грязные мотивы. А ещё оказывается, что каждый из нас может претендовать только на один грант, и даже если откажут, в других участвовать не имеешь права.

Это всё об условиях, в которых мы должны учить студентов. А теперь о них самих. Считается, что каждый поступивший в вуз абитуриент может стать конструктором, однако здесь, как и в любой творческой специальности, нужно обладать определёнными задатками, порядок же приёма на базе ЕГЭ не даёт возможности выявить, есть ли они. В результате нередко уже на младших курсах обнаруживается, что человек просто не способен усвоить нужные знания, но мы вынуждены тащить его аж до пятого курса. Если избавляться от таких студентов раньше, это неминуемо потащит за собой сокращение штатов.

И в заключение о тенденции, которая, по существу, направлена против носителей уникальных специфических знаний, учёных и преподавателей со степенями кандидатов и докторов технических наук. Своё право преподавать и участвовать в работе диссертационных советов они должны доказывать публикациями в изданиях, включённых в перечень ВАК, и индексами цитирования. Но задача учёного-технаря – не статья в журнале, а новые конструкция или технология, которые могут создаваться не один год и требовать конфиденциальности. Я, например, пять лет вёл работу по заказу Главного ракетно-артиллерийского управления Министерства обороны, очень непростую, и успешно её сделал. Но о каких-либо публикациях здесь и речи быть не могло.

Все эти несуразности поправимы. Нужна только воля. Некоторые глупости можно отменить сразу, достаточно только распорядиться, что-то потребует раздумий и поиска разумных форм. Ресурсы (и материальные, и профессиональные) для развития пока есть, нужно только приложить к ним побольше здравого смысла. И тогда все три сообщающихся сосуда начнут наполняться живительной влагой.

Теги: образование , общество

«Не всякий угонится за тем, как развивается мир»

Идя в ногу со временем, мы становимся другими. Эту мысль я нашёл у известного китайского писателя Мо Яня. "В 50-е годы люди были достаточно чисты, в  60-е - абсолютно фанатичны, в 70-е довольно малодушны... а в 90-е стали крайне злобными и порочными". Так он характеризует китайское  общество в романе «Устал рождаться и умирать».

Вверх по социальной лестнице

Именно эту книгу я захватил с собой, чтобы скрасить дальний перелёт до Шанхая. В Поднебесной мне доводилось бывать не единожды. В самом начале 90-х участвовал в переговорах с китайскими партнёрами, на корню скупавшими металлолом и лес, КамАЗы и самолёты. Видел огромные рынки в провинции Хейлундзян, зарождавшийся на месте бывшей деревни ультрасовременный город Суйфуньхе, бродил по площади Тяньаньмынь, таинственным кварталам «запретного города», где казалось, вот-вот выйдет тебе навстречу какой-нибудь чиновник времён Конфуция.

Когда четыре года назад наш вуз устанавливал контакты с политехническим университетом в провинции Сиань, резанули слух ироничные слова одного из проректоров: «Мы побывали в нескольких университетах России. Везде принимали очень хорошо: показывали достопримечательности, устраивали обильные застолья, произносили тосты о сотрудничестве, а вот его-то, как в былые, советские времена и нет. Только ваш университет и откликнулся на приглашение приехать».

Время всё расставляет по своим местам. Отношения между нашими странами заметно потеплели, завязываются новые деловые контакты. Очередное приглашение поступило от Технологического университета Нингбо, что в провинции Чженцян. Китайская сторона любезно согласилась взять на себя расходы по пребыванию, весьма оперативно рассмотрев и согласовав проект договора о сотрудничестве.

Расстояние от Шанхая, куда прилетаешь рейсом Аэрофлота, до провинциального города Нингбо немалое, но по отличной скоростной платной автотрассе мы его преодолели за три часа. Как и Пекин, Нингбо – город контрастов. Суперсовременные здания офисов, гостиниц и банков вперемешку с маленькими лавочками и харчевнями, напряжённое дорожное движение и, конечно, смог. По китайским меркам Нингбо – город средний, с населением около 7 млн. человек, в 15 вузах – более 150 тысяч студентов и аспирантов. В Технологическом университете, не самом большом в стране, обучается 14 тысяч студентов.

Поступить в Китае в высшее учебное заведение считается огромной удачей. Конкуренция очень высокая, но процедура поступления максимально упрощена. Сдав национальный экзамен (вроде нашего ЕГЭ), абитуриент имеет право направить документы в три вуза. Отношение к учёбе исключительно ответственное, о пропусках занятий по неуважительной причине просто не может идти речи. Дисциплина практически как в военном училище. Китайский студент все силы приложит для получения заветного диплома. Это для него не просто «корочка» о высшем образовании, а уверенный шаг вверх по социальной лестнице.

Система оценок здесь иная, чем у нас. Максимально это 100 балов, что равно пяти баллам в России. Основная форма промежуточного контроля знаний – тестирование, но очень много занятий проводится в мини-группах. Такие коллоквиумы и семинары приучают работать в команде, совместно находить оптимальное решение. В совершенствовании системы управления учебным процессом, оптимизации её элементов участвуют и студенты. В результате выпускники помимо знаний получают и определённые навыки руководителя.

Студенты платят за обучение и проживание. Общая сумма невелика: в год 8150 юаней. Есть дотации на питание: обед для них стоит чуть больше шести юаней, что составляет один доллар. В общежитии запрещено готовить пищу, пользоваться микроволновками, электрочайниками и т.п. Да и живут студенты в спартанских условиях. В комнатах площадью 20–22 квадратных метра проживают по 6 человек, спят на двухъярусных кроватях и считают это за счастье. Зато условия для учёбы просто отличные: аудитории, лаборатории оснащены хорошим современным оборудованием. На территории кампуса расположен стадион, есть спортивные залы и фитнес-центр. В последние годы увеличено количество учебных часов для занятий физической культурой.

ВУЗ и НИИ «в одном флаконе»