Эпоха становления русской живописи

П. Ф. Соколов. Портрет сестер Анны и Екатерины Васильчиковых в маскарадных костюмах

П. Ф. Соколов. Портрет С. Г. Волконского

П. Ф. Соколов. Портрет Н. К. Загряжской

П. Ф. Соколов. М. Н. Волконская с сыном

П. Ф. Соколов. Андромаха оплакивает убитого Гектора

П. Ф. Соколов. Портрет императрицы Александры Федоровны и великой княжны Марии Николаевны

П. Ф. Соколов. Портрет поэта Д. В. Веневитинова

П. Ф. Соколов. Портрет Витали. Витали была женой известного московского скульптора И. П. Витали

П. Ф. Соколов. Портрет А. А. Бобринского

П. Ф. Соколов. Портрет композитора А. Н. Верстовского

П. Ф. Соколов. Портрет Н. М. Муравьева

П. Ф. Соколов. Портрет княгини О. А. Голициной

П. Ф. Соколов. Портрет Е. Ф. Рюминой

П. Ф. Соколов. Портрет А. В. Вельяшева

П. Ф. Соколов. Портрет А. А. Олениной

П. Ф. Соколов. Портрет П. А. Вяземского

П. Ф. Соколов. Портрет П. А. Вяземского

Петр Андреевич Вяземский происходил из древнейшего княжеского рода, который восходит к князю Ростиславу-Михаилу Смоленскому, внуку великого князя Владимира Мономаха. Основатель рода, князь Андрей Владимирович Долгая рука (потомок основателя русской велико-княжеской и царской династии Рюрика в двенадцатом колене), получивший в свой удел Вязьму, по преданию погиб в знаменитой битве с монголо-татарами на реке Калке. Один из предков Вяземского был известным опричником царя Ивана Грозного, его казнили пыточной смертью, несмотря на то, что он оказывал царю самые позорные для мужчины услуги. А другой дальний родственник во времена императрицы Екатерины II занимал должность генерал-прокурора Сената, в его ведении находилась Тайная канцелярия во главе со знаменитым кнутобойцем Шешковским, именем которого в России пугали детей. Императрица называла своего генерал-прокурора «свинцеголовым», тупость его вошла в поговорку; он вошел в историю как гонитель поэта Державина, однако Екатерина II ценила его как верного и исполнительного служаку.

Отец Вяземского Андрей Иванович Вяземский, потомок Рюрика в двадцать четвертом колене, был, как говорили его современники, «преоригинальнейшим человеком». В двадцать четыре года он дослужился до звания генерал-майора, чуть не поссорился с самим Потемкиным, объехал всю Европу. В Париже он отбил у английского вельможи жену, она развелась с мужем и уехала в Россию, где ее новый возлюбленный после ужасного скандала с родителями все же добился разрешения жениться на ней. Она была ирландкой, происходившей из невероятно знатного рода, основатель которого происходил по ирландским родословным от самого Адама в сто пятом колене. После всех этих приключений Вяземский-старший получил от императрицы Екатерины II должность наместника Нижегородской и Пензенской губерний и, по свидетельству современников, «пытался из Пензы сделать Лондон». При императоре Павле I, с которым у него были хорошие отношения с детских лет, он получил звание сенатора и тайного советника, но тем не менее почетную отставку, причина которой осталась неизвестна даже ему самому.

Вяземский-старший был влиятельным масоном. На его внебрачной дочери Е. А. Колывановой, рожденной графиней Елизаветой Карловной Сиверс, женился (вторым браком, после смерти первой жены) знаменитый уже тогда масон и писатель, будущий историк Карамзин. Карамзину Вяземский-старший давал читать свой философский труд «Наблюдения о человеческом духе и его отношении к миру» – позже изданный им под псевдонимом Передумин-Колыванов. В этом сочинении Вяземский-старший разработал систему переустройства мира – ее, к счастью, в отличие от некоторых других оригинальных систем переустройства бытия человека на этой планете, никто не стал осуществлять на практике.

Жена-ирландка Вяземского-старшего рано умерла, успев родить ему сына и дочь. Сына Вяземский-старший воспитал по собственной методике. Он оставлял его в полночь одного в глухом, удаленном от дома уголке одичавшего сада, строго-настрого запрещал плакать, по любому поводу немилосердно сек розгами за разные мелкие провинности и заставлял с раннего детства изучать математику и физику. Плавать он его учил самым надежным способом – бросал ребенка в пруд и уходил домой.

В доме Вяземских была одна из лучших в России, да и в Европе, библиотека. Вяземский-младший рано приобщился к чтению на разных иностранных языках, но русским владел в совершенстве. В двенадцать лет его отдали в иезуитский пансион в Петербурге – самое дорогое учебное заведение в России: учащиеся за год обучения платили тысячу рублей, огромные деньги по тем временам. Кроме того, Вяземский прослушал на дому курс лекций профессоров Московского университета. После этого накануне своей смерти Вяземский-старший проэкзаменовал сына, пришел к выводу, что сын глуп и ленив и ни к чему не способен. Он заставил сына записать эту характеристику, посоветовал почаще перечитывать ее и умер.

Вопреки мнению родителя, Петр Андреевич Вяземский стал выдающимся русским поэтом и критиком, проявил храбрость в Бородинском сражении, стал директором Государственного заемного банка, а потом заместителем министра народного просвещения и, прожив треть жизни за границей, умер в Баден-Бадене.

П. А. Вяземский был знатен, богат, талантлив, остроумен, удачлив и успешен. Он с детских лет знал А. С. Пушкина и входил в круг его самых близких друзей. Вяземский провел с ним последние дни после дуэли поэта, а во время похорон положил в его гроб свою перчатку, вторую оставив себе на память. Строку из стихотворения Вяземского «Первый снег»: «И жить торопится, и чувствовать спешит» Пушкин взял эпиграфом к первой главе «Евгения Онегина» и сам посвятил ему несколько стихотворений. Многие слова и строки из стихов Вяземского стали крылатыми фразами. Это прежде всего знаменитое выражение «русский Бог» из стихотворения «Русский Бог» – гимн всех русских циников и резонеров.

П. А. Вяземский. Русский бог

Нужно ль вам истолкованье,Что такое русский бог?Вот его вам начертанье,Сколько я заметить мог.Бог метелей, бог ухабов,Бог мучительных дорог,Станций – тараканьих штабов,Вот он, вот он русский бог.Бог голодных, бог холодных,Нищих вдоль и поперек,Бог имений недоходных,Вот он, вот он русский бог.Бог грудей и <…> отвислых,Бог лаптей и пухлых ног,Горьких лиц и сливок кислых,Вот он, вот он русский бог.Бог наливок, бог рассолов,Душ, представленных в залог,Бригадирш обоих полов,Вот он, вот он русский бог.Бог всех с анненской на шеях,Бог дворовых без сапог,Бар в санях при двух лакеях,Вот он, вот он русский бог.К глупым полн он благодати,К умным беспощадно строг,Бог всего, что есть некстати,Вот он, вот он русский бог.Бог всего, что из границы,Не к лицу, не под итог,Бог по ужине горчицы,Вот он, вот он русский бог.Бог бродяжных иноземцев,К нам зашедших за порог,Бог в особенности немцев,Вот он, вот он русский бог.

Вяземский первый назвал великого русского баснописца И. А. Крылова «Дедушкой Крыловым», он же впервые употребил выражение «квасной патриотизм», «музыка будущего». Часто цитировались его строки «Смерть жатву жизни косит» и шуточные «В боренье с трудностью силач необычайный», «Я Петербурга не люблю», «Ах! не спаслась Россия!..», «Почтовой станции диктатор» – о станционном смотрителе, по воле которого можно было просидеть несколько суток, дожидаясь лошадей.

А. С. Пушкин. К портрету Вяземского

Судьба свои дары явить желала в нем,В счастливом баловне соединив ошибкойБогатство, знатный род с возвышенным умомИ простодушие с язвительной улыбкой.

А. С. Пушкин. Вяземскому

Язвительный поэт, остряк замысловатый,И блеском колких слов, и шутками богатый,Счастливый Вяземский, завидую тебе.Ты право получил, благодаря судьбе,Смеяться весело над злобою ревнивой,Невежество разить анафемой игривой.

А. С. Пушкин. Из письма к Вяземскому

Сатирик и поэт любовный,Наш Аристип и Асмодей,Ты не племянник Анны Львовны,Покойной тетушки моей.Писатель нежный, тонкий, острый,Мой дядюшка – не дядя твой,Но, милый, – музы наши сестры,Итак, ты все же братец мой.

А. С. Пушкин. Из письма к Вяземскому

В глуши, измучась жизнью постной,Изнемогая животом,Я не парю – сижу орломИ болен праздностью поносной.Бумаги берегу запас,Натугу вдохновенья чуждый,Хожу я редко на Парнас,И только за большою нуждой.Но твой затейливый навозПриятно мне щекотит нос:Хвостова он напоминает,Отца зубастых голубей,И дух мой снова позываетКо испражненью прежних лет.

А. С. Пушкин. Из письма к Вяземскому

Любезный Вяземский, поэт и камергер…(Василья Львовича узнал ли ты манер?Так некогда письмо он начал к камергеру,Украшенну ключом за верность и за веру).Так солнце и на нас взглянуло из-за туч!На заднице твоей сияет тот же ключ…Ура! хвала и честь поэту-камергеру.Пожалуй, от меня поздравь княгиню Веру.

П. Ф. Соколов. Портрет И. И. Клодт

П. Ф. Соколов. Портрет И. И. Клодт

Иулиания Ивановна Клодт (урожденная Спиридонова) – жена скульптора барона П. К. Клодта, создателя знаменитых коней, украшающих Аничков мост в Петербурге. Она была племянницей скульптора И. П. Мартоса, автора памятника Минину и Пожарскому в Москве и воспитывалась в его семье.

П. Ф. Соколов Портрет Л. В. Дубельта

П. Ф. Соколов. Портрет Л. В. Дубельта

Леонтий Васильевич Дубельт происходил из аристократической семьи, его матерью была лифляндская дворянка Мария Григорьевна Шпертер, род которой, по семейному преданию, восходил к ветви испанской королевской семьи Мефина Челли, а отец – Василий Иванович – служил в гусарах и отличился во многих походах и сражениях. Дубельт окончил горный кадетский корпус, прапорщиком поступил в Псковский пехотный корпус, участвовал в Отечественной войне 1812 года, получил ранение в сражении при Бородине, был адъютантом знаменитого генерала Н. Н. Раевского во время заграничного похода русской армии, дослужился до полковника. Дубельт был членом нескольких масонских лож, его даже подозревали в причастности к тайным организациям, которые в декабре 1825 года пытались осуществить государственный переворот. Дубельт ушел в отставку, но в 1830 году поступил в корпус жандармов и стал деятельным помощником А. Х. Бенкендорфа, а впоследствии и управляющим III Отделением и членом главного управления цензуры. После смерти А. С. Пушкина он вместе с В. А. Жуковским разбирал архив поэта. Благодаря бдительности Дубельта была арестована группа известного впоследствии своей подстрекательной деятельностью Н. В. Петрашевского, сосланного на вечную каторгу. (Причастный к этой группе Ф. М. Достоевский получил всего лишь четыре года каторги, но и этот срок оказался достаточным для того, чтобы выработать правильное мировоззрение.) В «Энциклопедическом словаре», изданном под редакцией К. К. Арсеньева и профессора Ф. Ф. Петрушевского (известном по имени издателя Брокгауза), о Дубельте сказано: «Хорошо образованный, проницательный и умный Дубельт по должности, им занимаемой, и отчасти по наружности был предметом ужаса для большинства жителей Санкт-Петербурга. Иногда случалось Дубельту сделать и доброе дело. Так, он по просьбе Булгарина (которого Дубельт третировал, как в свое время третировали Тредьяковского) выхлопотал у государя пенсию вдове Полевого. Хотя почти вся деятельность Дубельта вызывалась доносами и на них основывалась, но лично он к доносчикам питал искреннее презрение и при выдаче им наград десятками или сотнями рублей придерживался цифры три (в память 30 серебреников, говаривал он)».

Дубельт был женат на племяннице знаменитого адмирала, морского министра и сенатора Н. С. Мордвинова, в свое время любимца императора Павла I и врага Г. А. Потемкина.

К концу жизни Дубельт дослужился до полного генерала.

П. Ф. Соколов. Портрет Е. П. Бакуниной

П. Ф. Соколов. Портрет Е. П. Бакуниной

Бакунина была родной сестрой А. П. Бакунина, лицейского товарища А. С. Пушкина. Ее называли первой любовью поэта, он упоминает о ней во многих своих стихотворениях. В одной из черновых редакций восьмой главы «Евгения Онегина» Пушкин вспоминал о Бакуниной:

В те дни… в те дни, когда впервыеЗаметил я черты живыеПрелестной девы и любовьМладую взволновала кровь,И я, тоскуя безнадежно,Томясь обманом пылких снов,Везде искал ее следов,Об ней задумывался нежно…

Бакуниной посвящены и стихи «К живописцу» и «Наслаждение».

А. С. Пушкин. К живописцу

Дитя харит и вдохновенья,В порыве пламенной души,Небрежной кистью наслажденьяМне друга сердце напиши;Красу невинности прелестной,Надежды милые черты,Улыбку радости небеснойИ взоры самой красоты.Вкруг тонкого Гебеи станаВенерин пояс повяжи,Сокрытой прелестью АльбанаМою царицу окружи.Прозрачны волны покрывалаНакинь на трепетную грудь,Чтоб и под ним она дышала,Хотела тайно воздохнуть.Представь мечту любви стыдливой,И той, которою дышу,Рукой любовника счастливойВнизу я имя подпишу.

А. С. Пушкин. Наслажденье

В неволе скучной увядаетЕдва развитый жизни цвет,Украдкой младость отлетает,И след ее – печали след.С минут бесчувственных рожденьяДо нежных юношества летЯ все не знаю наслажденья,И счастья в томном сердце нет.С порога жизни в отдаленьеНетерпеливо я смотрел:«Там, там, – мечтал я, – наслажденье!»Но я за призраком летел.Златые крылья развивая,Волшебной нежной красотойЛюбовь явилась молодаяИ полетела предо мной.Я вслед… но цели отдаленной,Но цели милой не достиг!..Когда ж весельем окрыленныйНастанет счастья быстрый миг?Когда в сиянье возгоритсяСветильник тусклый юных днейИ мрачный путь мой озаритсяУлыбкой спутницы моей?

П. Ф. Соколов. Женский портрет

П. Ф. Соколов. Мужской портрет

П. Ф. Соколов. Портрет И. Г. Полетики

Владимир Иванович Мошков

1792–1839

Мошков учился в Петербургской Императорской академии художеств, награждался за свои работы золотыми медалями, академию закончил со званием художника первого класса. В 1815 году за картину «Сражение под Лейпцигом 6 октября 1813 года» он получил звание академика живописи.

В. И. Мошков. Сражение под Лейпцигом 6 октября 1813 года

В. И. Мошков. Сражение под Лейпцигом 6 октября 1813 года

Н. Д. Носков. Наполеон

…Союзники уже сосредотачивали свои силы около Лейпцига, когда Наполеон, вместо желанного маршалами отступления за Рейн, решил действовать по-своему.

Под Лейпцигом император, не стесняясь численностью неприятеля, задумал дать генеральное сражение – знаменитую «Битву народов».

Французская армия сосредотачивалась около Лейпцига. Наполеон еще колебался в выборе плана дальнейших действий.

Всю ночь на 7 октября он провел в нерешительности. Наконец он принял решение. Под Дрезденом остаются три корпуса, остальным войскам отдается приказ двинуться к Лейпцигу. Едва только успели выступить, как в императорской квартире было получено известие об измене Баварии. На армию, готовую принять тяжелый бой с вдвое почти сильнейшим противником, такое известие повлияло ошеломляюще. Наполеон, однако, не отступил от своего решения.

Бой был назначен на 16-ое октября. Накануне вечером император объехал линию своих аванпостов. В 9 часов утра следующего дня Наполеон со своей гвардией двинулся туда, где темнели густые ряды союзников, уже начинавшие атаку четырьмя колоннами.

Атака разгоралась по всему фронту.

Союзные войска храбро бросились на французов. В первый день бой закончился ничем; ни одна сторона не могла торжествовать победу. Французы не отняли ни одной позиции, хотя, несмотря на численность противника, не дрогнули перед ним.

Наполеон отлично понимал, что силы его и союзников были не равны; к неприятелю все время подходило подкрепление за подкреплением. Весь следующий день противники вместо битвы отдыхали. Наполеон медлил. Он не желал уходить с поля сражения, прежде чем не произойдет решительный бой.

18 октября грянула одна из величайших битв в мире, прозванная «битвой народов». 130 тысяч французов стояло против 300 тысяч союзников. Начало боя ознаменовала новая измена: 35 тысяч саксонцев и вюртембергцев перешли в ряды врагов императора. Тем не менее французам удалось удержать за собою главную позицию. 50 тысяч французов полегло на поле около Лейпцига; 75 тысяч союзных войск выбыло из строя, но перед численной силой неприятеля пришлось в конце концов отступить. Союзники наступали густою сплошною массой, напирая на редеющие ряды французов. Французская армия под начальством своих вождей – Понятовского, Ожеро, Виктора, Келлермана, Удино, Макдональда, Мармона, Ренье – билась до последней капли крови.

На холме, окруженный старой гвардией, стоял Наполеон, наблюдая за битвой. Он видел, как бешеная атака его войск встречала такой же бешеный отпор со стороны неприятеля. На глазах императора падали и выбывали из строя люди. Разомкнутые ряды смыкались вновь, заменялись свежими бойцами. Артиллерия устала стрелять: пушки были раскалены; ружья накаливались до такой степени, что их невозможно было держать в руках.

Противники бросились в штыки. Ночь прекратила эту озверелую бойню.

Усталость с обеих сторон была так велика, что люди засыпали тут же, на поле сражения подле лафетов пушек, около луж дымящейся крови. В это же самое время, когда французские силы едва удерживали напор сильнейшего противника, Наполеону принесли весть об измене целого корпуса саксонцев. Император ничего не сказал. Он только тяжело опустился на стул. Около получаса он просидел в оцепенении, похожем на сон. Кругом него при зареве костров столпились генералы. Было решено отступать. Император отдал последние распоряжения и в тяжелом душевном состоянии ускакал в Лейпциг.

Для отступления всей армии оставался один только каменный мост. В то время, как Наполеон, безучастный и с виду равнодушный, бродил по улицам Лейпцига, войска толпились на этом мосту, торопя и давя друг друга.

Наполеон стоял на берегу реки и смотрел на переправу. Он был один, без свиты, в своем неизменном сером сюртуке. Войска отступали в порядке, но вдруг произошла одна из роковых ошибок, в которой обвиняют какого-то унтер-офицера. Этот служака, видя, что армия уже перебралась через реку, поспешил взорвать мост. Взрыв явился сигналом для атаки союзников. Они увидели, что только половина армии успела перейти на ту сторону реки, другая же, оставшаяся на правом берегу, находилась отрезанной от своих товарищей. Неприятель ударил на оставшихся, ряды их дрогнули. В паническом страхе пешие и всадники бросились в реку; только немногие из них успешно достигли берега, большинство же погибло в быстрых волнах Эльстера.

При этой переправе погиб князь Понятовский, и только каким-то чудом спасся раненый маршал Макдональд. Ренье и Лористон вынуждены были сложить оружие.

Петр Васильевич Басин

1793–1877

Басин родился в Санкт-Петербурге в многодетной семье небогатого чиновника. Его отец Василий Степанович Басин служил в департаменте государственного казначейства и к концу жизни получил звание тайного советника. Мать будущего художника воспитывала шестерых детей – все они со временем заняли достойное место в жизни, соответствовавшее их среде.