Литературная Газета 6496 ( № 6 2015)

Инна КАБЫШ, поэт:

1. Очень хорошо помню тот маленький коричневый томик Пастернака, который откуда-то принёс мой первый муж и с которым мы «шатались по городу и репетировали». Пастернак ошеломил. Ошеломила форма стихов. А строки «Быть знаменитым некрасиво», «Жизнь прожить – не поле перейти», «Мы будем гибнуть откровенно», «Быть женщиной – великий шаг» вошли в плоть и кровь, стали частью моего личного символа веры. Кстати, при разводе единственное, что мы с мужем не смогли поделить, был тот самый коричневый томик.

2. Впервые «Доктора Живаго» я прочла самиздатовского: тонкие, как в протестантских Библиях, страницы, «слепой шрифт». Роман для меня сразу встроился в ряд классических русских романов, а Юрий и Лара умножили число любимых литературных героев. Потом – задолго до того, как роман вошёл в школьную программу, – я давала его на уроках. Даю и теперь. Новые материалы ЦРУ ничего не добавили и не убавили в моём отношении к книге Пастернака. Я любила бы её и без Нобелевской премии. Но хорошо, что кто-то помог её получить. Думаю, это был Бог.

Евгений  В. ХАРИТОНОВЪ,  поэт, культуртрегер:

1. Наверное, никакой. Пастернак для меня вообще открылся не в том возрасте. Его обычно для себя открывают с пятнадцати до двадцати лет, а я им заинтересовался где-то под тридцать. И смотрел на его тексты как филолог, а не как поклонник. Он был интересен мне скорее как историку литературы, а не как читателю или поэту.

2. Мы всё это подозревали, а теперь просто об этом знаем. Что же касается самого романа, то он хорошо сделан. Но не более того. Это явно не то произведение, которое достойно Нобелевской премии и вообще всей шумихи, которая поднялась вокруг него.

Александр ПРОХАНОВ,  прозаик, главный редактор газеты «Завтра»:

1. ( Декламирует на­изусть стихи Пастернака: «Разрыв», «Гефсиманский сад», «Волны».) В нашей родовой библиотеке были тонкие довоенные книжечки «Сестра моя – жизнь», «1905 год» и другие. Я читал это всё, ещё будучи молодым человеком. Поэтому, конечно, влияние было.

2. Отношусь нормально. Шла холодная война, которая и сейчас продолжается. А в политике всегда используются любые методы, в том числе и «культурные рычаги». Важно не ошибиться в выборе. Американцы не ошиблись. И в этом смысле личная катастрофа Пастернака повлияла на судьбу СССР.

Мария МАЛИНОВСКАЯ ,  поэт, студентка Литинститута:

1. Особой роли не сыграл, хотя многие независимо друг от друга усердно дарили мне его книги. А поскольку и дома их было достаточно, образовалась небольшая «библиотека в библиотеке» – Пастернака. Раннее его творчество меня скорее отталкивает – цветистостью и небрежностью, а вот некоторые строки из более поздних вещей приходят на память в разные моменты жизни.

2. Хочется верить, что как бы ни раскручивали хорошую книгу – или наоборот, как бы ни замалчивали, со временем она займёт то место, которого достойна. Считаю, что «Доктор Живаго» по художественной ценности достоин награды, которую получил, и по отношению к этой художественной ценности закулисные игры второстепенны.

Юрий КОЗЛОВ,  прозаик, главный редактор журнала «Роман-газета»:

1. В общем-то, никакую. Его поэзия, вполне допускаю, что гениальная, не совпала с моими, вполне допускаю, что ущербными, представлениями об истинной красоте человеческих чувств и неограниченных возможностях русского языка. «Сплетенье тел» в поэзии Пастернака заслоняет для меня «свечу», которая «горела» на столе.

2. Жизнь и творчество Пастернака – это пособие по изучению чудовищных перепадов во взаимоотношениях художника и тоталитарного государства. Пастернак одним из первых среди советских поэтов воспел человека «размером с шар земной», а потом, как и Михаил Булгаков, жил под впечатлением неоконченного телефонного разговора с вождём, мечтая, что вождь снова вспомнит о нём и им наконец-то удастся поговорить «о жизни и смерти». Но Сталину это было неинтересно, хотя он в отличие от «оттепельного» Хрущёва поступил с Пастернаком (по тем временам) гуманно, произнеся ставшую хрестоматийной фразу: «Оставьте в покое этого небожителя». В человеке, «размером с шар земной», для Пастернака, как и для Булгакова, материализовались два вечных (противостоящих и трагически дополняющих друг друга) образа – Иисуса Христа, олицетворяющего высшую справедливость, и Понтия Пилата, вынужденно выносящего ей смертный приговор. Хрущёв был глупее Сталина и хуже разбирался в литературе. Он не понимал внутренней трагедии большого поэта, а потому санкционировал идиотскую кампанию под девизом: «Я Пастернака не читал, но осуждаю[?]» Что же касается ЦРУ, то в условиях холодной вой­ны оно действовало абсолютно логично. Если бы Хрущёв вдруг решил запретить вторую часть «Поднятой целины», то на Западе было бы раскручено и объявлено шедевром именно это произведение. Лично меня в ситуации с романом Пастернака занимает поведение его собратьев по перу – советских писателей. Это было поведение библейской толпы, кричавшей: «Распни его!» Полагаю, уже тогда ЦРУ догадалось, что если грамотно «перенастроить» толпу, она точно так же «распнёт» и саму страну под названием СССР. Что и было со временем сделано.

Надежда КОНДАКОВА ,  поэт:

1. Для меня Борис Пастернак – поэт «донорского типа», поэтому читаю его всю жизнь. Сначала больше любила стихи раннего периода, потом наоборот – позднее творчество, его «неслыханную простоту». Мой учитель в литературе – тончайший поэт Владимир Соколов – тоже родом «из Пастернака».

2. Недавно рассекреченные материалы ЦРУ никак не повлияли на моё отношение ни к Пастернаку, ни к его роману. Мы знаем, что у Бориса Леонидовича на родине был заключён договор на издание «Доктора Живаго», и если бы роман не запретили к печати в СССР – не было бы никакого «искусственного раскручивания» ЦРУ. Между нашими странами шла идеологическая война, и факт «запрета» романа на родине оказался на руку противнику. В этом нет ничего сногсшибательного. А к Нобелевской премии Пастернака я отношусь как к совершенно заслуженной, и хотя сам роман, на мой взгляд, не относится к тем книгам, которые перечитываешь всю жизнь, стихи из романа – для меня вершинное явление поэзии.

Евгений РЕЙН, поэт:

1. Огромное влияние оказал. Я ведь лично знал Пастернака. Бывал у него на даче. Когда мне было двенадцать лет, я прочёл поэму «Высокая болезнь». У нас была роскошная библиотека, принадлежавшая моему отцу, погибшему на войне. И там имелся, среди прочего, однотомник Пастернака 1935 года, который стал моей настольной книгой. Первым поэтом, который меня поразил навсегда, был Пастернак.

2. Я отношусь к этому совершенно равнодушно. «Доктор Живаго» – замечательный роман. А политика – грязная вещь и литературы не должна касаться.

Теги: Борис Пастернак

Мы теряем наше будущее

В № 1-2 "Литературной газеты" мы открыли новую дискуссию, посвящённую проблемам книготорговли. Начала её президент Ассоциации книгораспространителей независимых государств Надежда Михайлова. Материал вызвал широкий резонанс, и сегодня мы публикуем мнение президента торгового дома «Библио-Глобус» Бориса Есенькина.

Я вспоминаю старое доброе время: старую Россию, СССР, как мы относились к книге, к знаниям – источнику формирования личности. Ясно, что за этот, казалось бы, небольшой отрезок времени практически перевернулись понятия «знание», «книга»[?] Зато появились другие: E-book, социальные сети, twitter и т.д. Мы как бы ушли в виртуальные взаимоотношения и очень довольны этим, и чувствуем себя на высоте сегодняшнего положения. Полная свобода в получении различной информации. Но она нас завела в дебри. «Стеклянный экран» сделал из нас зомби. Мы считаем, что, если мы владеем компьютером, мы владеем миром, но на деле теряем самое главное – душевное равновесие. Крах, произошедший в нашем сознании, лишний раз подчёркивает нашу ограниченность в восприятии мира. Мы стали потребителями, а не создателями. Вместо трудного процесса познания нам предлагаются модели скачивания и многое другое в поиске лёгкого чтива. Но, поступая так, мы забываем про наше будущее. И возникают, как всегда, извечные российские вопросы: «Что делать?», «Как быть?» и «Кто виноват?».

А теперь вернёмся к происходящему. «Книжная индустрия», «книжное дело», «книжный бизнес», «книжная торговля», «книжная отрасль» – к большому сожалению, единого понятия нет. А следовательно, нет понимания – это культура или не культура. Закон о культуре Российской Федерации, который в настоящее время обсуждается, должен увязать в единое целое детские сады и библиотеки – университетские, поселковые, региональные, городские и т.д. – представить единый культурный срез общества в этапах его становления и взросления – с детского возраста до зрелого. И.А. Ильин писал в своих трудах о построении гуманитарного общества и его роли в создании будущего России и толерантности во взаимоотношениях. Гибель государств он связывал с распадом цельности личности, с утратой в душе внутреннего храма – того главного, глубинного, за что человек способен пойти даже на смерть.

Сегодня у нас вообще нет единой концепции развития книжной отрасли, но есть различные ассоциации, гильдии книжников, РКС и другие общественные организации, связанные с периодической печатью, которые вполне могли бы начать формировать данную концепцию. В этом плане франшиза могла бы стать первичным элементом, позволяющим открывать в губерниях книжные магазины или многофункциональные предприятия на примере открывшегося в Челябинске магазина «Библио-Глобус». Если в губерниях заинтересуются подобными проектами и будут опираться на российский и зарубежный опыт, то хотя бы таким образом можно попробовать удержать погибающие книготорговые предприятия. Разумеется, выделенные помещения в больших и малых торговых моллах вполне могли бы закрыть книжную нишу, а в малых городах и посёлках пойти таким путём: объединить библиотеки и книготорговые предприятия под одной крышей – купи или читай по абонементу. Это позволит и почтамтам вполне реально предлагать различные услуги по установке компьютеров или книжных терминалов для заказа книжной продукции.

В основном крупные издательства располагаются в больших городах – Москве, Санкт-Петербурге и др. Сущест­вуют проблемы доставки, отсутствует логистика в действиях, да и цены кусаются. Какой выход из этого тупика? Если центр не может отрегулировать капиталистические взаимоотношения, значит, на местах должны отрегулировать ценообразование. Конечно, упрощать всё это нельзя, и, думаю, в Год литературы что-то в книжном деле должно быть подкорректировано, необходимо стремиться к тому, чтобы книги в разнообразном ассортименте стояли на полках региональных магазинов России.

Общественные организации также могут внести свою лепту в происходящее. НП «Гильдия книжников», например, регулярно проводит форумы, деловые встречи по различным практическим вопросам книжной отрасли, в том числе и с зарубежными специалистами. Это позволяет отрасли работать с учётом международных стандартов, быстро и оперативно обмениваться информацией и перемещать книжную продукцию на базе отработанных алгоритмов, что, в свою очередь, даёт возможность получить книгу как виртуально, так и физически. К большому сожалению, нам не хватает законодательных изменений по авторскому праву, законов, которые могли бы регулировать устои книжной отрасли, но мы надеемся, что Год литературы, открытие сайта «Год литературы» и многое другое обеспечат доступ к книге: детская литература получит преференции и будет более доступна для маленьких читателей, а мы будем доводить до совершенства всё то, что ещё несовершенно, и выстраивать многофункциональные информационные культурные центры.

Борис ЕСЕНЬКИН, президент ТД «Библио-Глобуса», доктор экономических наук, кандидат философских наук, заслуженный работник культуры

Теги: литература , книгоиздание , книготорговля

Москва слезам Переверзина не верит

Вряд ли найдётся в Москве писатель, который хотя бы раз не обращался в Московский литфонд. И уж точно нет таких писателей, которым было бы неизвестно имя Людмилы Николаевны Мережко. Литфонд когда-то занимал пару скромных комнаток на Гоголевском бульваре, 10. Одну комнатку оттяпал у московских писателей некто Переверзин ещё в 2008 г.: вскрыл помещения, заменил замки, вселил в одну комнату посторонних арендаторов, а у кабинета руководителя Московского литфонда поставил охранников в камуфляже. Только после вызова милиции и объективной оценки ситуации офицером Хамовнического УВД охрана ретировалась, а Переверзин сдал назад. Но вторую комнату так и не вернул, и площади, предназначенные для обслуживания 3000 московских писателей, сократились до 19 метров. Тем не менее исключительно усилиями Л.Н. Мережко Московский литфонд, как подпольный обком, все эти годы продолжал действовать. 24 года она героически возглавляет организацию, и никто, посетив Людмилу Николаевну, не уходил необласканным, неутешенным, да и непрочитанным: Мережко писателей действительно любит и знает.

Переверзин, наверное, их тоже по-своему любит: ведь, пользуясь писательскими именами и статусом, этот совершенно "левый" в литературе человек развернул на оставшемся со времён СССР имуществе широкий и прибыльный бизнес. Правда, со слегка рейдерским и чуток коррупционным запашком. Свою «странную любовь» Переверзин неутомимо доказывает, уже 14 лет сдавая в аренду имущество, принадлежащее государству, а на вырученные деньги проводя бесконечные конференции и съезды, результаты которых остаются загадкой, и щедро оделяя своих друзей, принадлежность которых к писательскому сообществу вызывает серьёзные сомнения. Дело дошло до того, что писатели уже и не знают, как называются теперь организации, по нескольку раз переименованные и переучреждённые, в которых престол самодержавно занимает кулуарно избираемый Переверзин. Все организации, им возглавляемые, основное время проводят в судебных тяжбах, тратя безумные деньги на адвокатов, пошлины и иные издержки нашего непростого коммерческого времени.

В 2001 г., когда безвестный якутский паренёк Ваня только начинал покорять столицу, именно опытная Л. Мережко, на свою беду, познакомила его с азами управления, рассказала о благородной миссии Литфонда и его ещё не расторгованном хозяйстве. Ученик оказался способным, правда, по предмету, который в программу обучения не входил. Переверзин досконально изучил приёмы незаконного захвата всего, что попадало под руку, продажи акций, фальсификации документов. Все эти годы ему не давала покоя и успешная работа Московского литфонда, где Мережко работает директором более 24 лет. Видимо, заматеревший Ваня подсознательно мстил Москве за то, что, несмотря на дорогие костюмы, роскошную квартиру, регулярные оздоровления в Карловых Варах и на Крите, он так и не стал своим ни в Белокаменной, ни в писательской среде.

В 2008 г. Переверзин в пику Московскому литфонду создал Городское отделение Литфонда России, переманил пару сотен писателей обещаниями материальной помощи и прикрепления к поликлинике у метро «Аэропорт» и распространением небылиц о том, что Мережко то ли он уволил, то ли она сама уволилась. Очень быстро всё встало на свои места: беглые писатели вернулись в настоящий Литфонд и выбросили билеты, выданные Переверзиным. Эта виртуальная организация просуществовала недолго и памяти о себе не оставила.

Тогда Переверзин принялся уговаривать Мережко начать процедуру банкротства Московского литфонда из-за неуплаты налогов, обещая оплатить все штрафы и пени из своих сомнительных доходов. Разумеется, директор, известная своей неподкупностью и принципиальностью в подобных вопросах, на это не пошла. И Переверзин решил применить к ней метод, которым его самого так огорчала Москва, - бойкот. Он перестал приглашать Мережко на заседания и совещания и прекратил выделять квоты Московскому литфонду на свои частые, как осенний дождь, конференции. То есть и в Международном, и в Российском литфонде, куда Московский литфонд входит неотъемлемой частью, московские писатели потеряли представительство. Не были они званы и на последнюю по счёту конференцию 20 ноября 2014 г.

Терпение Мережко лопнуло, и она обратилась в суд с иском об отмене конференции и непризнании её результатов. Но, как нам стало известно, Министерство юстиции, которое ещё вчера собиралось Российский литфонд ликвидировать, вариант устава, принятый в отсутствие делегатов от Московского литфонда, регистрировало. И поступок Мережко ударил Переверзина прямиком в паховую область, то есть очень больно. 19 января он без приглашения явился в комнатку на Гоголевском и стал умолять отозвать иск. Людмила Николаевна уверяет, что таким перепуганным известного своим начальственным чванством Переверзина никогда не видела.

На следующее утро он продолжил беспрецедентное давление на истца, а фактически – на суд. Обещал выполнить любые условия, согласился отдать половину площади здания на Гоголевском и половину суммы аренды за него москвичам. Правда, и тут соврал, сумму эту существенно занизив. Совал в руки Людмиле Николаевне обращение в суд, отзывающее иск. Мережко осталась непреклонной, и Переверзин решил нанести самый болезненный удар: в адрес Московского литфонда было направлено письмо с угрозой выселить организацию из последней комнатки 11 марта 2015 г. и не пролонгировать договор аренды. К тому же в письме выставлен абсолютно нереальный и явно взятый с потолка долг – с организации, которая входит в Литфонд России! Это как если бы редакция «ЛГ» брала аренду с журналистов, работающих в приложениях к «ЛГ». Но, судя по всему, московским писателям скоро будет некуда пойти, как чиновнику Мармеладову из романа Достоевского.

Поведение Переверзина не удивляет: совести и чести никто не научит, если этих элементов нет в составе крови. Удивляет, что московские писатели до сих пор не имеют приличного помещения и вынуждены зависеть от человека, способного на любую низость. Может быть, столичные власти наконец обратят на это внимание хотя бы в связи с отчаянной ситуацией, в которой оказалось самое представительное отделение Литфонда России.

Но гораздо изумительнее действия Мин­юста. Приостановив деятельность трёх организаций, формально или «по понятиям» возглавляемых Переверзиным, и раз за разом отказывая им в регистрации, в самый решительный момент по непонятной (или слишком понятной?) причине министерство резко откатило одну за другой собственные позиции. Факт отсутствия на последней конференции ЛФР крупнейшей писательской организации должен был насторожить чиновников и заставить их пристально разобраться в торопливо состряпанных документах. Ведь речь идёт не о внутренних разборках писателей, а о незаконно захваченном государственном имуществе. И если не об интересах писателей, то об интересах государства министерство, призванное стоять на страже закона, обязано заботиться!

Исх. № 03 от «26» января 2015 года

Председателю-директору

Московской городской общественной

организации писателей «Московский Литфонд»

Мережко Л.Н.

УВЕДОМЛЕНИЕ

Уважаемая Людмила Николаевна!

Повторно направляем Вам уведомление о том, что Вашей организацией нарушаются условия, предусмотренные п.п. 2.2.5., п. 3.1., п.п. 4.3.1. договора аренды нежилого помещения № 209-2014 от 12.05.2014 г., заключённого между Общероссийской общественной организацией писателей «Литературный фонд России» и Московской городской общественной организацией писателей «Московский Литфонд». Ставим Вас в известность, что по состоянию на 31.12.2014 г. по договору № 209-2014 от 12.05.2014 г. за Вашей организацией числится задолженность по арендной плате в размере – 809 608,00 (восемьсот девять тысяч шестьсот восемь) рублей 00 копеек.

Одновременно предупреждаем Вас, что в случае непогашения вышеуказанной задолженности по арендной плате в течение 7 дней со дня получения настоящего уведомления, ОООП «Литературный фонд России» будет вынужден обратиться за защитой нарушенных прав в арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением о взыскании задолженности.

В связи с тем, что Московская городская общественная организация писателей «Московский Литфонд» систематически на протяжении длительного времени нарушает условия договора аренды нежилого помещения (п. 2.2.5), ставим Вас в известность, что Договор аренды нежилого помещения № 209-2014 от 12.05.2014 г., срок действия которого заканчивается 11 марта 2015 г., продлеваться на новый срок не будет. Просим Вас 11 марта 2015 г. освободить занимаемое Вами помещение и передать его по акту приёма-передачи.

Кроме того, направляем в Ваш адрес акт сверки взаимных расчётов по состоянию на 31.12.2014 г. на 1 листе (2 экземпляра). Один экземпляр подписанного акта сверки просим направить в адрес ОООП «Литературный фонд России».

Приложение: Акт сверки взаимных расчётов за период январь 2012 г. декабрь 2014 г. между ОООП «Литературный фонд России» и МГООП «Московский Литфонд» – 2 экземпляра.

Председатель Президиума  ОООП «Литературный фонд России»  

И.И. Переверзин

Теги: литературный процесс

Право быть самим собой

Эльчин. Мечта, жизнь, литература: Избранные литературно-критические статьи. - Баку: изд. "Техсил" («Образование»), 2014. – 888 с. – Тираж не указан.

За более чем полувековое служение Слову из-под пера народного писателя Азербайджана Эльчина вышло несколько сотен статей, очерков, эссе, интервью, посвящённых тем или иным аспектам литературного процесса, проблемам литературной критики, творчеству выдающихся представителей национальной и мировой культуры. И вот перед нами очередная – юбилейная – книга, своего рода дайджест лучших литературно-критических трудов писателя. Причём в книге помещены статьи не только последних двух десятилетий периода независимости, но и статьи, написанные в советский период и опубликованные в крупнейших периодических изданиях СССР, – журнале «Дружба народов», «Литературной газете», а также в книге «Поле притяжения», изданной в Москве. Для тех, кто не знает или не помнит, скажу: в 70–80-е гг. ХХ столетия Эльчин, молодой талантливый прозаик, был одним из самых популярных и востребованных критиков на всём советском пространстве, без него не обходилась ни одна серьёзная литературная дискуссия общесоюзного масштаба, которые проходили в то время на страницах журнала «Вопросы литературы» и в «Литературной газете». Многие его статьи в своё время становились событием в литературной среде.

Эльчин был, пожалуй, единственным из популярных азербайджанских писателей, кто регулярно публиковался с серьёзными литературно-критическими статьями на страницах «ЛГ», причём ему нередко пересылали письма из редакции, в которых читатели интересовались теми или иными сторонами литературной «кухни», и Эльчин давал на них обстоятельный ответ. Так появились знаменитые в своё время статьи «Бывают ли гривастые львицы» («ЛГ», 1980), «Схема? Жизнь!» («ЛГ», 1983) и многие другие, где Эльчин размышляет над сложными вопросами психологии творчества, сочетания описательности и событийности, лирики и драмы в произведениях классической и современной прозы, об особенностях и преимуществах прозы сюжетной и бессюжетной, о соотношении национального и общечеловеческого в произведениях искусства.

Шли годы, менялись темы, ориентиры, идеология, одно в Эльчине-критике оставалось неизменным – тревога писателя за настоящее и будущее азербайджанской литературы. Истинный писатель-патриот, радеющий о судьбах Слова, Литературы, не может оставаться в стороне, если на этом пространстве происходят тревожные, порой негативные процессы. И уже в XXI столетии писатель вновь берётся за перо, чтобы с присущей ему принципиальностью и откровенностью проанализировать современный литературный процесс в Азербайджане и вынести свой вердикт: что-то неладно у нас «в датском королевстве». Эльчин прямо обращается к своим коллегам: не поддавайтесь влиянию «серости», не отступайте и не пасуйте перед бездарностями, имя которым сегодня – легион. Миссия профессиональной критики заключается в том, чтобы заняться «очищением литературной атмосферы».

Завершают сборник литературно-критических работ короткие заметки о литературе, которые Эльчин писал в виде набросков, заметок на протяжении всей своей жизни. Он сам пишет в предисловии, что по прошествии многих лет изменились его представления о тех или иных явлениях жизни, литературы и искусства, однако критик предпочёл не «осовременивать» свои заметки и представил их на суд читателей в «непричёсанном» виде. И тем удивительнее одно обстоятельство: если судить по этим эссе, то почти за полвека литературной деятельности Эльчин практически не изменился в своих литературных вкусах и пристрастиях. И ещё один факт: он и в советское время отвергал и за версту чуял конъюнктуру.

Очень хотелось бы надеяться, что публикация талантливых эссе Эльчина, вышедших на двух языках, подвигнет молодых литераторов, гордо именующих себя «писателями», к серьёзному, вдумчивому чтению. Эта книга представляет собой замечательный пример именно такого – профессионального – чтения. Кстати, показательно, что Эльчин всегда стремится опубликовать свои книги, труды, статьи прежде всего на двух языках – азербайджанском и русском (не беру в расчёт книги, изданные за рубежом), стремясь таким образом расширить ареал своей читательской аудитории, которая в нашей республике, как известно, в значительной степени состоит из русскоязычных.

Как-то в нашей беседе с автором был задан вопрос о том, какие нравственные ориентиры поддерживают его в это непростое время перелома, Эльчин ответил так: «Иногда, размышляя над этим, я впадаю в пессимизм, даже в панику. С самых древних, незапамятных времён литература «сеяла разумное, доброе, вечное». В перманентной борьбе добра со злом писатель, естественно, был союзником добра. Мировая литература родила таких гигантов, как Гомер, Шекспир, Физули, Гёте, Толстой. Вы спросите – от чего же я впадаю в панику? Да ведь ничего не изменилось в этом подлунном мире. И поединку добра со злом не видно конца. Литература не в состоянии сама по себе что-либо изменить в мире или в человеческой натуре. Это меня угнетает. А с другой стороны, представьте себе на миг, что нет Гомера, Низами, Шекспира. И что тогда? Мрак, пустота, бездна! Знаете, в самые тяжёлые моменты жизни я почему-то вспоминаю о Дон Кихоте. И мне становится легче. Да, литература не в силах спасти всё человечество, но она может помочь одному человеку. А это тоже, согласитесь, немало[?]»

Эльмира АХУНДОВА

Теги: Эльчин , Мечта , жизнь , литература

45/54

45: параллельная реальность: Антология. - Ставрополь: АРГУС, 2014. – 340 с. – 345 экз.

Антологии составляются и издаются по двум, часто совмещающимся причинам: выделение средств и некая общая сквозная тема. Процитируем аннотацию: "Антология «45: параллельная реальность" издана в рамках проведения Форума творческих союзов, посвящённого Году культуры в России «Единство муз – народов единение», при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и с учётом итогов международного поэтического интернет-марафона «Сокровенные свирели «45-й параллели». В число авторов вошли: победитель, обладатель Гран-при Сергей Кузнечихин (Красноярск), лауреаты и дипломанты интернет-марафона, а также поэты, приглашённые в новый проект главным редактором альманаха «45-я параллель». Судьбы большинства авторов издания так или иначе связаны с широтой под знаком 45: поэты родились, жили или живут, работали или работают в городах и сёлах Северного Кавказа, в близлежащих к Ставрополью регионах России и Закавказских республик; поэты странствовали по живописным крымским местам или городам Европы и Канады, через которые проходит невидимая, но сакральная линия». Добавим, что «45-я параллель» – один из самых популярных поэтических сетевых ресурсов, практически легендарная «Сорокапятка» и что в книгу включены подборки 54 поэтов, живущих в России, на Украине, в Белоруссии, Армении, Бельгии, Германии, Канаде, Литве, США, Франции, Австралии.

За аннотацией в таких изданиях обычно следует предисловие. В нашем случае написал его один из составителей – Георгий Яропольский (другой – главный редактор «45-й параллели» Сергей Сутулов-Катеринич). Для начала разъясняется, как число 45 превратилось в 54: «[?]пе­ре­вёртыш… даёт общее представление о направлениях современной русскоязычной поэзии, пускай и далеко не полное. Неоспоримый факт состоит в том, что поэзия на русском языке жива и развивается». Так что внешне «непоэтичный» заголовок оправдан. Собственно, на этом можно было бы и закончить. Ведь, в отличие от авторского сборника, упомянуть, похвалить или поругать каждого из авторов антологии возможности в газетном формате всё равно нет. Но ведь это хотя бы упоминание – едва ли не главное, ради чего авторы «сдаются» в коллективное издание. Есть ли в антологии «Сорокапятки» тема, объединяющая всех, помимо перемещений в пространстве? Есть! Мне кажется, её выразила Ольга Андреева из Ростова-на-Дону:

Научи меня, Господи,

просто, свободно писать,

взять стило и писать,

позабыв о форматах и стилях…

Желание писать – и писать во что бы то ни стало именно стихами – сегодня полностью развеивает миф о том, что поэзия «устарела» и «никому не интересна». Феномен эпохи заключается в том, что количество пишущих близко к тому, чтобы сравняться с количеством читающих. Многим это кажется противоестественным и гасящим ореол над челом Поэта – традиционно сакральной в России фигуры. Но от такой данности деться некуда, и её ещё предстоит осмыслить. Лауреат премии им. Дельвига и автор «ЛГ» Юрий Беликов пишет:

…с подорванной системой корневою

вот дерево. Оно ещё живое.

Но знает, что с ним будет впереди.

Поэзия – не знает или не верит в такую предопределённость. Перед нами – новая попытка соединения «корневой системы». Г. Яропольский так завершает напутствие собранным вместе поэтам: «…хочу напомнить много раз цитированные, но от этого не ставшие менее верными слова Евгения Винокурова: «Когда Поэзия есть, она может некоторыми людьми не замечаться, но когда её нет – все начинают задыхаться». Как сказал замечательно переведённый тем же Яропольским балкарец Мурадин Ольмезов:

Я выводил из города деревья,

а там они уже шагали сами…

Тираж антологии исчезающе мал, что тоже примета времени и мифа. Но и этому печальному обстоятельству нашлось ироническое стихотворное объяснение:

Тиражи, как в Париже тридцатых годов:

Двести, триста, а если четыреста книжек –

Не раздаришь уже (торговать не готов,

В магазин не берут). А ведь мы не в Париже.

(Сергей Кузнечихин)

Вот именно – мы в России. А ей без стихов не продыхнуть.

Широкого шага, 45/54!

Теги: 45: параллельная реальность