Подводное кладбище

На пляже расстелили брезент. Аднан стал раскладывать находки. Побывавшие в воде ноутбуки, планшетники, айфоны.

— Кое-что на запчасти продать можно, — попытался утешить себя Абдул.

— Надо поскорее аккумуляторы из них достать. Может, они еще «живые», — с видом знатока сказал мальчишка и принялся вытаскивать аккумуляторы.

Его дядю Абдула больше интересовали кошельки. Он любовно расправлял мокрые купюры, тут же суммировал найденное, складывая в уме.

— Где-то тысячи две-три баксов, — подвел он итог. — Ну, и пластиковые карточки. Много за них не выручишь. Говорят, вся команда спаслась. Наверняка уже счета заблокировали. Неплохо, но и не густо.

— Естественно, не густо, — согласился дайвер.

— Папа, а это что такое? — указывая на странный артиллерийский снаряд, спросил мальчишка.

Аднан пожал плечами.

— Честно говоря, не знаю. Похоже на снаряд для пушки. Но только он какой-то странный. Никогда раньше подобного не видел. Там полный трюм таких. В ящики запакованы. Часть рассыпалась. Наверное, из-за них судно военные сопровождали.

— Теперь боеприпасы в цене, — Абдул бережно принял в свои руки снаряд и стал его рассматривать. — Знать бы, сколько это может стоить. Ты, Аднан, много их смог бы поднять?

— Если бы за это заплатили, то все поднял бы. Дело в цене, — самоуверенно ответил дайвер на вопрос брата. — Надо новый акваланг покупать. Этот уже дрянь. Опускаюсь под воду и не уверен, поднимусь ли.

— Отец, не говори так. Я всегда за тебя молюсь, когда ты под водой, — попросил Фераз.

— В любых обстоятельствах стоит готовиться к худшему, сын. Тогда и плохое покажется хорошим, — ухмыльнулся Аднан, произнеся одну из своих любимых фраз.

Абдул продолжал рассматривать снаряд, даже постучал по корпусу заскорузлым ногтем.

— Небольшой, но тяжелый. Похоже, что корпус изнутри бетоном залит.

— Будет обидно, если он окажется болванкой для учений, — Аднан, как и декларировал, был готов к худшему.

— Кто бы стал болванки вывозить морем? И зачем? — Абдул, в отличие от брата, надеялся на лучшее. — Да еще под военным эскортом!

— Хорошо, если бы ты, брат, оказался прав.

Абдул морщил лоб. Ему не хотелось разочаровываться. Он был неисправимым оптимистом. В тот день, когда он увидел, как «Вест Стар» в сопровождении эсминца и сторожевика выплыл из-за мыса, то сразу же подумал, что режим Башара Асада вывозит из страны что-то очень ценное. Первая мысль была — золотой запас Сирии. Ему тут же представились золотые слитки в трюме судна. И тут, словно свыше, был послан счастливый шанс сказочно разбогатеть. «Вест Стар» затонул у него на глазах. Единственный акваланг во всем рыбацком поселке был у его брата Аднана. Вот и решили все трое вместе с Феразом попытать счастья. Конечно, задуманное всегда лучше того, что происходит в реальности. Вместо золотых слитков в трюме затонувшего судна оказалась какая-то военная хрень. Но и она могла стоить немалых денег.

— Есть у меня хороший друг в отряде повстанцев, — задумчиво произнес Абдул. — Он раньше кадровым офицером-артиллеристом в армии служил. Он уж точно определит, что нам попало в руки. К нему командир прислушивается. Если эти штуки чего-то стоят, то он даст настоящую цену, не обманет. Пошли домой.

Мужчины еще дальше вытащили лодку на берег, сняли мотор. Абдул нес завернутую в брезент подводную добычу. Аднан тащил на плече тяжелый мотор. Фераз бережно прижимал к груди артиллерийский снаряд. Ночная рыбацкая деревня встретила их тишиной. Даже собаки молчали, ведь этих людей здесь все хорошо знали, они родились и выросли тут.

* * *

Ярко светило полуденное солнце. Ветер гнал по небу маленькие, похожие на выстрелы старинных пушек облачка. Небольшой спасательный корабль сирийских военно-морских сил уверенно резал форштевнем волны, со стороны берега его прикрывал сторожевик.

На корме сторожевика стояли каплей Саблин, его подчиненные Катя Сабурова и Николай Зиганиди. Чуть в стороне держался контр-адмирал Нагибин. Все были одеты в штатское. Формальности с официальными сирийскими властями были улажены. О том, что на борту затонувшего судна находятся снаряды с отравляющим веществом, по-прежнему знал лишь узкий круг допущенных к секретам лиц. Но утечка информации могла произойти в любой момент. На поиски и подъем снарядов официальный Дамаск дал минимум времени — две недели. К тому же боевым пловцам и их руководителю Федору Ильичу Нагибину приходилось легендироваться, но это уже являлось требованием Москвы. Не хватало еще, чтобы к затоплению «Вест Стар» со смертоносным грузом журналисты приплели и Российскую Федерацию. И так у международного сообщества хватало обоснованных и необоснованных претензий к России. Гражданские войны, революции — материя сложная. В них не бывает полностью виноватых и полностью невинных.

— Погода что надо. Лучшей и не придумаешь, — произнес Виталий Саблин, вглядываясь в береговую линию.

— Под водой погода всегда одна и та же, — шутливо отозвалась коренная петербуржка Катя Сабурова.

— Ну, не скажи, — сказал Зиганиди. — Под водой тоже всякая погода случается.

Нагибин отвинтил крышку небольшого термоса, предложил:

— По кофе кто-нибудь желает?

— Не откажусь, Федор Ильич, — согласилась Катя.

— Не каждый день товарищ контр-адмирал своих подчиненных кофе угощает, — улыбнулся каплей Саблин. — Думаю, и Николай не откажется.

— Раз мое предложение принято, то пусть кто-нибудь из вас сбегает за стаканчиками, — усмехнулся Нагибин.

— Я самый молодой, — вызвался Зиганиди. — Мне и идти.

— Ошибаешься, самая молодая — я, — напомнила Катя.

— Дамы для мужчин за стаканчиками не бегают, — произнес Николай.

— Мы боевые пловцы. И не стоит делить нас на слабый пол и сильный, — возразила Катя.

— Вот когда мы с тобой окажемся в воде, тогда и не будем делиться по гендерному принципу, — отозвался Николай. — А в свободное время дай мне почувствовать себя сильным мужчиной, который способен послужить красивой женщине.

— Только ради твоего болезненно ущемленного самолюбия, — разрешила Катя.

Зиганиди отошел. Нагибин покачал головой.

— Вы все свои негативные эмоции в свободное время на берегу выплескивайте, — посоветовал контр-адмирал.

— Мы так и делаем, Федор Ильич, — почти по-домашнему ответила Сабурова.

Вернулся Зиганиди, принес пластиковые стаканчики, позаимствованные из-под большой пластиковой бутыли с пресной водой для экипажа сторожевика. Нагибин разлил ароматный кофе.

— Вы, как всегда, товарищ контр-адмирал, немного черного перца в кофе добавляете? — пригубила стаканчик Катя.

— Не только. Я еще неизменно варю его не на простой воде, а на минеральной. И сахар не кладу. Он только природный вкус перебивает.

— Ничего нет лучше, как пить кофе на свежем воздухе, — вздохнул Зиганиди. — Особенно если воздух морской.

— Вот и хорошо, что у вас отличное настроение, — подытожил светскую беседу контр-адмирал. — Вернемся к делу, из-за которого мы сейчас имеем возможность пить хороший кофе на средиземноморском ветру. К тому же под водой не только кофе пить невозможно.

Федор Ильич достал планшетник, вывел на него карту побережья, увеличил изображение. Головы боевых пловцов сблизились. Нагибин указал на красный крестик.

— Только перед выходом с базы мне это сбросили сирийские коллеги. Вот приблизительное место затопления «Вест Стар». Акватория тут мелкая, если судить по карте, глубина от двадцати до пятидесяти метров. Но есть и несколько впадин до сотни. Будем надеяться, что судно не угодило в одну из них.

— Никто до нас его не обследовал? — поинтересовался Саблин.

— Никто, — сказал Нагибин. — В сирийском руководстве решили, что не следует вводить в курс дела лишних людей из местных военных. Среди них найдется немало информаторов повстанцев. Срабатывают родственные связи, а они на Востоке куда сильнее, чем у нас. Даже наши сопровождающие не в курсе характера груза. Нам придется поднимать его и паковать в ящики своими силами. К тому же территория суши напротив места затопления контролируется повстанцами.

— Да уж, Восток с его гражданской войной, родственными связями и религиозными нюансами — дело тонкое, — заочно согласился с таким решением Саблин.

Координаты сторожевика на планшетнике показывали, что примерное место затопления «Вест Стар» совсем близко. От него боевых пловцов отделяло чуть больше кабельтова. Сторожевик сбавил ход. Сирийский военно-морской офицер подошел к Нагибину. Единственное, что было ему известно о «госте», что это высокопоставленный флотский из России.

— Готовить к спуску под воду беспилотник? — спросил он.

— Думаю, с этим можно подождать, — прищурился Федор Ильич. — Сколько времени вам понадобится на его развертывание?

— Полчаса. Не более, — доложил сириец.

— Тогда не спешите.

Нагибин смотрел за борт. Сторожевик шел самым малым ходом. Солнце стояло в зените, его лучи безжалостно жгли кожу.

— Вижу! — первой заметила затонувшее судно Катя, указала рукой. — Слева по борту.

Командир на мостике сторожевика тут же среагировал. Корабль отклонился влево. Теперь уже все могли видеть под водой верхушки труб «Вест Стар» — все остальное размывала водяная толща.

— Красиво лежит, — определил Виталий Саблин. — Словно его специально так поставили.

— Хорошо, что жертв не было, — произнес Николай. — Редкий случай. Капитан умело действовал. Всех эвакуировал.

— Не забывай о специалисте-химике, — напомнил Саблин. — Не факт, что она спаслась. Возможно, в первую очередь нам придется поднимать ее тело.

— Тогда появится определенная ясность, — вставила без особых эмоций Катя Сабурова.

Она, в обычной жизни чувственная и даже слегка сентиментальная, лишь только входила в работу — сразу же преображалась. Всякие «глупости» вроде жалости, сопереживания уходили на второй план. Главным становилась задача, ее выполнение.

Маневрируя, сторожевик сбросил ход, замер. Загремела якорная цепь.

— Ну вот мы и на месте, — с облегчением вздохнул Нагибин. — Хорошо, что глубина небольшая. Если глазомер меня не обманывает, то метров тридцать-сорок.

Вновь появился сирийский флотский офицер.

— Глубина тридцать шесть метров, — доложил он.

— Отлично. Благодарю, капитан-лейтенант.

Нагибин любил людей, которые успевали опередить его вопросы. С такими легко работать. Сириец прочувствовал это, широко улыбнулся, но не стал задерживаться, понимая, что русским надо поговорить без лишних «ушей и глаз».

— Товарищи офицеры, — обратился Нагибин к своим подчиненным — членам мобильной группы под командованием каплея Саблина. — Ваша первоочередная задача — обследовать затонувшее судно на предмет поднятия груза и попытаться понять природу взрыва. Если это только был взрыв.

— Есть сомнения? — спросил Саблин.

— Место сомнениям есть всегда, — ответил Нагибин. — В нашем распоряжении есть только показания некоторых членов команды «Вест Стар». Они сильно разнятся.

— На мой взгляд, совпадения случаются очень редко, — вставила Катя Сабурова. — Если судно с таким грузом затонуло, практически не отойдя от Сирии, значит, кому-то было нужно, чтобы груз оставался здесь.

— Возможно, ты и права. Готовьтесь к погружению.

— Есть готовиться к погружению, товарищ контр-адмирал, — негромко произнес Саблин.

В мобгруппе, которой руководил каплей Саблин — одной из лучших не только на Балтийском флоте, но и на других российских флотах, — имелись свои традиции. Командира за глаза, а временами и непосредственно в общении называли кличкой Боцман. Так уж сложилось. Кто и когда впервые назвал его именно так, уже стерлось из памяти. Эта уважительная кличка прилипла к Виталию, и он не обижался на нее. С какой стати обижаться? Ведь слово «боцман» тут же вызывает в памяти хороший флотский образ маримана с серебряной трубкой-свистком и команду «свистать всех наверх». Существовала еще одна традиция, связанная с тем, что в группе была и женщина — Катя. На совместном отдыхе, в компании, Сабурова никогда бы не позволила себе переодеваться на виду у мужчин, пусть это были бы даже самые близкие ей люди: Виталий Саблин с Николаем Зиганиди. Но когда дело касалось службы, все условности отбрасывались. Молодая красавица становилась таким же бойцом, как и ее товарищи. Подводные пловцы научились отключать в своих мыслях то, что диктовала им природа. Правда, потом, в свободное время, те самые мысли благополучно включались.

Катя не могла не нравиться мужчинам. И Виталий, и Николай временами на нее засматривались, даже пытались ухаживать. Но Сабурова никому из них не отдавала предпочтение. Ее отношение к товарищам оставалось ровным, как того и требовала служба. Нельзя, чтобы в мобгруппе копились взаимные обиды и недоговоренности. Нельзя, чтобы кто-то чувствовал себя ущемленным. Малейшее сомнение, возникшее в критический момент, способно привести к провалу.

Для боевых пловцов из Российской Федерации на сторожевике отвели отдельное помещение, где хранилось их снаряжение. При выходе с военно-морской базы они были представлены как нанятые страховой фирмой, где было застраховано судно «Вест Стар», латвийские аквалангисты, которым заказали определить характер повреждения судна. В курсе того, что это россияне, были лишь офицеры сторожевика.

Решено было идти под воду всем троим одновременно. Сабурова, Саблин и Зиганиди стояли на дощатом настиле, укрепленном за кормой сирийского сторожевика. Волны били в настил снизу, из широких щелей вырывались брызги. Контр-адмирал Нагибин наблюдал за погружением с кормы корабля. Саблин не спеша сел, опустил ласты в воду и, подняв большой палец кверху, ушел в глубину, практически не подняв брызг. Следом за ним погрузились и Сабурова с Зиганиди. Задача казалась простой. Солнце стоит в зените. Его лучи пробивают толщу воды до самого дна. Судно даже не лежит, а стоит на киле. Если бы это были учения, то Нагибин никогда бы не позволил себе так упрощать задачу.

Подводные бойцы сплылись и, идя рядом, устремились к затонувшему судну. Саблин проплыл вдоль борта. Ближе к корме, с правой стороны, отчетливо виднелась пробоина в районе силового отделения. Зиганиди был уже рядом. Сабурова держалась в отдалении. Хотя угрозы пока ниоткуда не просматривалось, Катя действовала по привычке, страховала товарищей.

Пробоина была не слишком большой — через нее нельзя было попасть внутрь судна. Виталий достал фотоаппарат в водонепроницаемом футляре. Николай закрепил на корпусе масштабную линейку-магнит. Пару раз полыхнул блиц. Лишь после этого Саблин с Зиганиди принялись изучать рваные края пробоины. Сразу же бросалось в глаза то, что металл был вывернут острыми краями наружу, что свидетельствовало: взрыв произошел внутри машинного отделения. Если бы пробоина появилась вследствие столкновения или установленной диверсантами мины, то все было бы наоборот — рваные края пробоины загибались бы внутрь.

Саблин посветил фонарем в пробоину, пошарил в ней рукой. Однако никаких видимых свидетельств наличия остатков взрывного устройства не обнаружил. Виталий махнул товарищам рукой. Мол, здесь более-менее все ясно, обследуем судно дальше. Надстройка пока не заинтересовала подводных пловцов. Оно и понятно: то, из-за чего они оказались в Сирии, находилось в трюме.

Катя ушла вперед и остановилась у открытого палубного люка. Когда находишься под водой, то общаться сложно — не поговоришь, а жестами многого не скажешь. Но если вода — «твой дом родной», то его обитателям понять друг друга несложно. Сабурова с Саблиным вели немой диалог. Катя обращала внимание на то, что люк открыт. Возможно, кто-то побывал здесь до них. Саблин, как водится в таких случаях, возражал — следовало учесть все возможности. Нельзя было исключать, что люк открыли в то время, когда команда покидала судно. Мало ли что следовало прихватить с собой из трюма.

Зиганиди терпеливо дожидался окончания спора, нарезая круги над палубой. Наконец Виталий ушел в люк вместе с Катей. Николай остался наверху для страховки. Иногда открытый люк — это специально оставленная ловушка. Заплывешь, а его и закроют. Катя светила фонарем. Виталий делал фотоснимки. Затем вместе пересчитали, насколько это было возможно, ящики. Цифра сходилась. Получалось, что никто до них тут не хозяйничал, и это не могло не радовать.

Теперь можно было всплывать. Для наглядности прихватили с собой один из снарядов, предварительно завернув его в непрозрачный пластиковый пакет. Николай принял находку из рук Боцмана. Виталий уже хотел давать знак на всплытие, как Сабурова остановила его и указала рукой на надстройку. Саблину не улыбалось терять время. Чем раньше всплывешь, чем быстрее обсудишь ситуацию с Нагибиным, тем скорее можно приступить к делу. Но Катя жестами напомнила своему командиру, о чем или, вернее, о ком идет речь. Сабурова, не прикасаясь к себе, провела руками возле груди, утрируя ее размер, а затем и возле бедер.

Николай чуть не прыснул смехом, едва не выплюнул загубник. До него дошло, что Катя имеет в виду Александру Герман — специалиста-химика, единственную на борту «Вест Стар» женщину. Следовало прояснить ее судьбу. Одно дело, если она погибла при кораблекрушении, другое — если бесследно исчезла.

«Плывем», — дал знак Виталий Саблин.

Боевые пловцы заплыли в надстройку. Под потолком покачивались вещи, бывшие легче воды. Мячик-эспандер для разработки кисти руки, пластиковые тубы с лекарствами, запакованная в пакеты одежда, несколько спасательных жилетов.

Пловцы разделились, чтобы обследовать каюты. У них не было точных данных, кто из команды какое помещение занимал. Саблин не тратил много времени на обследование — лишь только видел «мужской» багаж, тут же перебирался в соседнюю каюту. Сабурова двигалась ему навстречу, начав обследование с другого конца коридора. Они столкнулись в каюте Александры Герман. Сомнений в том, что именно здесь женщина-химик, специалист по отравляющим веществам, собиралась жить во время перехода до Новороссийска, не оставалось. В крошечном санузле под потолком плавал футляр с тушью для ресниц и баллон с женским дезодорантом.

Саблин и Катя переглянулись. Чемодан Александры был открыт. Походило на то, что она покидала каюту в спешке. Сабурова расстегнула молнию в боковом отделении, вытащила несколько книг-справочников по специальности. Виталий жестом дал понять, чтобы Сабурова взяла их с собой.

Наконец вся троица пошла на всплытие. Непродолжительная остановка для декомпрессии. Вскоре аквалангисты уже выбирались на дощатый помост, закрепленный за кормой сторожевика. Сабурова традиционно отказалась от протянутой ей руки — выбралась из воды сама.

Нагибин не торопил с докладом. Он дождался, когда боевые пловцы переоденутся. Встретились вновь на корме.

— Как успехи? — спросил контр-адмирал.

— Похоже, что задача легко решаема, — доложил Саблин, — конечно, если не затягивать с подъемом.

— У нас на волокиту нет времени, — напомнил Федор Ильич.

— Судно лежит на киле. Процентов восемьдесят груза так и сталось в ящиках. Остальные снаряды — россыпью. Чтобы ускорить подъем, необходимо разрезать палубу. Затем ставим над «Вест Стар» корабль с лебедкой и поднимаем груз по частям.

— Отлично, — мягко улыбнулся Нагибин. — Будем надеяться, что погодные условия окажутся на нашей стороне.

— Там довольно сильное подводное течение. Глубина небольшая. Во время сильного шторма судно может завалиться на борт, — напомнила Катя Сабурова.

— Что удалось установить насчет характера повреждения? — поинтересовался контр-адмирал.