Ближний бой

Из обменки вышел охранник, так его тут же и убили, - затянувшись сигаретой, говорила черноволосая. - Он лежал, истекал кровью, а они в это время стреляли по машине инкассаторов! Страху-то было! Шофера застрелили, потом стали к себе в "Жигули" мешки с деньгами перекидывать...

Я не выдержала и кричу: милиция! милиция! - заговорила торговка зонтиками. - Так ни одной милицейской рожи не появилось! Только когда они уехали, менты пожаловали!

А они всегда так, - хмыкнула брюнетка. - Когда нужно бандитов ловить, их нет, а лицензию на торговлю по три раза в день проверять подходят!

У уличных торговок, как видно, были веские причины не любить московскую милицию.

Олег слушал молча, иногда кивал. В голове было пусто, на душе - тяжко. Хотелось пойти и напиться.

Его внимание привлек пожилой толстяк, сидевший поодаль на складном стульчике. Перед ним на столе были разложены билеты "русского лото". Толстяк энергично подзывал Олега рукой.

Беляев подошёл. Толстяк тоже видел, как Олег возлагал цветы, поэтому первый его вопрос был соболезнующий:

Брата, наверное, убили?

Друга.

А а... Понятно... Надо же, среди бела дня, на глазах у всего народа! Мафия совсем обнаглела.

Вы тоже видели?

А как же! Я тут каждый день сижу, всё видел вот как сейчас. Ну и наглые же попались типы! А их главарь, который уложил троих, действовал так спокойно, уверенно, как будто даже и не спешил никуда.

Олег вздрогнул, посмотрел на лотерейщика внимательнее.

Мне говорили, что убили троих, - сказал он. - Значит, их всех убил он один?

Ну да. Я это видел собственными глазами. Он тоже был в маске, но как-то выделялся среди них. Держался, что ли, увереннее. Приказывал им. Точно, это был главарь...

И что же, те, кто были в инкассаторской машине, даже ни разу не выстрелили?

Да ты встань здесь, чего на дороге стоять...

Олег зашёл за столик и присел рядом с лотерейщиком на корточки.

Налётчики всё точно рассчитали, и когда подъехать, и как действовать... - Толстяк говорил негромко и веско, тем самым как бы давая понять, что многое знает о преступном мире, хотя источником этих знаний были книжки с криминальными романами. - Налёты такие с бухты барахты не делаются, к ним неделями готовятся. Изучается обстановка, всё рассчитывается до мелочей... Реально нарушить их план мог только охранник обменного пункта. Поэтому они его застрелили в первую очередь.

А что же охрана инкассаторской машины?

Ты слушай, - толстяк наклонился к Олегу и заговорил ещё тише и многозначительней. - Инкассаторская машина знаешь какой была?

Какой?

Бронированный "Мерседес". Сейф на колесах. Его даже гранатой не откроешь... Так вот. Охранник машины был в сговоре с бандитами. Я всё видел прекрасно. Когда они выскочили из своего "Жигуля", он даже пистолета не вынул, наоборот, услужливо открыл им заднюю дверцу "Мерседеса". Дескать, берите денежки, господа бандиты!

Беляев недоверчиво покосился на него.

Вы в этом уверены?

Стопроцентной гарантии дать не могу, всё произошло очень быстро. За всем, может быть, и не уследишь сразу, но у меня твёрдое впечатление, что он им подыгрывал.

Но охранник инкассаторской машины, насколько я знаю... убит?

Ну да. Когда он открыл дверцу "Мерседеса", главарь хладнокровно его расстрелял. Тот этого, конечно, не ожидал. Он в этот момент стоял к главарю спиной... Представляешь, охранник во время налёта оборачивается к бандитам спиной? Это о чём-то говорит? Главарь выпустил в него две пули. Стрелял почти в упор, приставив пистолет к затылку.

Но какой ему смысл убивать своего?

Вопрос показался лотерейщику наивным. Он снисходительно улыбнулся.

Как - "какой смысл"? Да чтоб деньги не платить. Гонорар за пособничество. Да заодно и лишнего свидетеля убрать. Этот охранник, видно, был у них одноразовый...

Одноразовый? - не понял Олег.

Ну, это выражение такое, - пояснил толстяк. - Когда бандиты нанимают кого-нибудь подсобить им в грязном деле, например, убить кого-то или, вот как сейчас, инкассаторскую машину открыть, то часто вместо платы они потом этого наёмника убивают. Охранника с машины тоже, видно, подкупили, а когда он сделал своё дело, его убрали. Причём кокнули тут же, не отходя, как говорится, от кассы.

И это сделал главарь?

Он. Стрелял он один, остальные только пушками размахивали.

Как он выглядел?

Пожалуй, повыше остальных... Да, высокий такой, стройный, плечистый. Спортсмен, наверное. Одет был в коричневую клетчатую рубашку, черные джинсы... А милицейская машина только через десять минут подъехала. Десять минут форы! Их, конечно, и след простыл!

Глава 3

Утром Олег проснулся с головной болью. Перед глазами плыли круги, тело было ватным, движения давались с трудом. Вчера, после посещения места гибели Андрея, он "гудел" в ближайшем баре и еле разыскал пятиэтажку, где жил Николай Петрович. А сегодня надо было ехать в морг, оттуда в церковь, потом на кладбище. Николай Петрович дал ему выпить рассола, Лена сходила к соседке за какими-то таблетками от похмелья.

Олег сидел на диване, сжимая руками виски. Накатывала тошнота, во рту разливалась горечь. Давясь и морщась, протолкнул внутрь "лекарство", отдышался, закурил сигарету. Но во время еды опять начало тошнить. Казалось, желудок выворачивается наизнанку.

Лена, налей ему стопку, - сказал наконец Николай Петрович. - Эк развезло парня!

Из дверей морга выкатили на тележке открытый гроб. Беляев уже достаточно насмотрелся на покойников, чтобы понять, что лицо Андрея подгримировано. Оно выглядело слишком розовым, слишком живым в объятиях смерти, и это почему-то не понравилось Олегу. У него было чувство, что тело, которое он катит сейчас на тележке к похоронному автобусу, принадлежит незнакомому человеку. "Раскрашенная кукла, - сдерживая слёзы, злобно думал он. - Это не Андрей. Андрюха просто ушёл и больше не придёт..."

В квартире был накрыт стол. На поминки пришли какие-то старухи - соседки Николая Петровича по дому. Из друзей Андрея, кроме Олега, был парень, с которым тот вместе учился.

Во время похорон Лена была очень бледна. На поминках она едва притронулась к еде.

Не могу, - призналась она Николаю Петровичу, откладывая вилку. - Мне что-то плохо.

Пожилая соседка отвела её к себе в квартиру. Вскоре туда вызвали неотложку. Вечером старик сообщил Олегу, что у Лены будет ребёнок. Так сказали врачи.

За окном сгустилась темнота. Лена лежала в комнате за ширмой. Олег и Николай Петрович сидели на кухне и тихо разговаривали.

Уеду, - говорил Беляев, мотая русой головой. - Мне здесь теперь делать нечего.

А то поживи ещё немного, - уговаривал Николай Петрович. - Хоть до сорока дней подожди.

Сжимая кулаки, Олег тяжёлым, остановившимся взглядом смотрел на фотографию Андрея в рамке, стоявшую на подоконнике. Со снимка на него глядел круглолицый улыбающийся парень с тёмными зачёсанными назад волосами. А перед снимком стояла рюмка водки и лежал кусок чёрного хлеба.

Пару дней, может, побуду. Коли я тут, загляну-ка к Пашке Буланцеву, он с нами служил, только раньше дембельнулся. Андрей мне писал, что Пашка сейчас работает в баре. Бармен, значит. Надо проведать.

Пашу Буланцева я знаю, он был у нас два раза, - сказал Николай Петрович. - Я хотел его позвать на похороны, только адрес куда-то запропастился. Он, наверное, даже и не в курсе, что Андрея больше нет.

Он работает в баре "Динго". Не знаете, где такой?

Сапожник отрицательно покачал головой.

Я знаю, - раздался слабый голос Лены, которая в эту минуту вышла из комнаты. - Мы с Андреем были там однажды. Это недалеко.

Отлично. Значит, завтра вечером и пойду. А ты, Лен, не хочешь со мной пойти?

Куда ей, - отозвался Николай Петрович. - Ей лежать надо.

Нам с Андреем там не понравилось, - сказала она.

Почему? - удивился Олег. - Пашка, что ль, плохо встретил?

Нет, просто публика там нехорошая собирается... Я расскажу тебе, как идти, но сама не пойду.

Ясно, что за публика, - проворчал Николай Петрович. - Сейчас во всех барах и ресторанах только одна бандитская малина и сидит.

Беляев с минуту молчал, хмуря брови. Почему-то вспомнились пятна крови на асфальте.

Ладно, - сказал он. - Я один пойду. Мы с Пашкой всё же служили вместе.

Они с Николаем Петровичем вышли на кухню покурить. Разговаривали вполголоса. Беляев рассказывал о своей чеченской службе. Отец Андрея говорил мало, глядел перед собой и часто вздыхал. Зашёл разговор о Лене. Олег знал, что Андрей познакомился с ней в Ростове, где он лечился после Чечни. Потом она приехала к нему в Москву, и здесь они жили, спали за ширмой, а Николай Петрович поставил себе раскладушку на кухне. Готовились к свадьбе.

Значит, Лена теперь вернётся к себе в Ростов? - спросил Олег.

Николай Петрович кивнул.

А как же ребёнок?

Тот обречённо махнул рукой:

Какой уж теперь ребёнок. Зачем он ей одной?

Глава 4

Пашка смотрелся очень представительно в белой сорочке с чёрной бабочкой. Он был высокого роста, могучего сложения и передвигался за залитой светом стойкой неторопливо, как огромный океанский теплоход. Рассчитавшись с очередным клиентом, Пашка поднял глаза от выдвижного ящичка, куда сбрасывал деньги, и прищурился, вглядываясь в крепкого русоволосого парня в белой футболке.

Олег? Смотри-ка, а я тебя и не узнал! - Он добродушно рассмеялся. - Значит, долго жить будешь.

Привет, Паша, - Беляев подсел к стойке. - Я в Москве ненадолго. Можно считать, проездом. Решил заглянуть к тебе, посмотреть, как устроился.

Нормально устроился. Мне тут пока нравится. Хочешь выпить? Я угощаю.

Давай.

Сделаю тебе двойной бурбон.

Это что такое?

Самый клёвый штатовский напиток. Чейза читал?

Нет.

Ну и зря. Там у него все сыщики пьют исключительно двойной бурбон.

Однако шутливое настроение сразу слетело с Пашки, когда он узнал о смерти Андрея. Он сразу посерьёзнел, взглянул на Олега сосредоточенно.

Я слышал об ограблении обменки на Профсоюзной, - сказал он. - Об этом по ящику показывали и в газетах писали. Но мне почему-то даже в голову не пришло, что это та самая контора, где работал Андрей.

Олег отпил из бокала, оглядел полутёмный зал, наполнявшийся посетителями.

А я думал, ты больше знаешь, чем написано в газетах, - сказал он.

Пашка тяжело вздохнул.

Откуда? Да и не стоит соваться в такие дела. Меньше знаешь - лучше спишь.

Их найдут?

Шансов немного. Раскрываемость вообще сейчас низкая.

Он сделал знак парню, одетому как он, встать на его место за стойкой. Они с Олегом уединились с бокалами за столиком в углу. Выпили за помин Андреевой души. Вспомнили службу, боевых товарищей.

Беляев косился на публику. Кое-кто был уже сильно пьян. В некоторых он без труда определил наркоманов. Трое бритоголовых молодчиков, сидевших возле грохочущих динамиков аудиоаппаратуры, вели себя особенно вызывающе.

Мытищинская братва гуляет, - перехватив его взгляд, сказал Пашка. - Весь район схвачен ими. Ну, не этими тремя конкретно, а ихней группировкой. Бар каждую неделю им отстёгивает.

Много?

Пашка невесело усмехнулся.

Всё-то тебе скажи... Какая разница?.. Приходится платить. Тут все им платят. Ларёчники, проститутки, магазины... Их территория.

А то я смотрю, эта троица чувствует себя здесь как дома.

Получили с нас деньги, ещё и жрут на халяву.

А обменные пункты платят? Ведь обменка, где убили Андрея, тоже, выходит, на их территории.

На их, - кивнул Пашка. - Но насчёт того, платит ли обменный пункт, - не знаю. Наверное, платит. Уж очень крутой народ в этой банде. С ними лучше не связываться.

Но если это их территория, - задумчиво продолжал Олег, - то они должны знать, кто участвовал в налёте? Может, это были их люди?

Вряд ли. Скорее всего, какие-нибудь залётные. Мытищинцы ведь здесь занимаются в основном только рэкетом.