Химеры в саду наслаждений

— Ну, если так. Кстати, босс… — Арина вздохнула и переставила на освещенное солнцем место горшок с пахиподиумом. — Не означает ли происшествие со Сковородиным, что нам крупно повезло? Жаль, конечно, беднягу, но…

— Прежде всего оно означает, что наша «боевая тройка» трудится, судя по всему, не покладая рук. Можно сказать, активно работает в поте лица, осуществляя какой-то план.

— Какой?

— Если б знать! — вздохнул детектив, набирая телефонный номер. И поднял ладонь, давая Арине знать, чтобы она его больше не отвлекала.

— Как дела, Иван Петрович? — поинтересовался Филонов, когда на том конце телефонного провода откликнулся хрипловатый бас.

— Сто двадцать четыре пятьсот!

— В прошлую нашу с вами встречу было, кажется, на килограмм меньше?

— Увы…

До похищения магната у Захарова, крайне успешного бывшего мента, была в жизни только одна серьезная проблема — лишний вес и постоянная напряженная с ним борьба: лечебные голодания, диеты, колонотерапия… Иван Петрович Захаров взвешивался минимум два раза в день, утром и вечером, и скрупулезно подсчитывал каждый грамм — особенно после банкетов и презентаций.

Поэтому всякий раз, контактируя с ним, Дамиан вместо погоды — говори с людьми о том, что им интересно! — для затравки обсуждал захаровские показатели — килограммы. Однако теперь, после похищения Сковородина, у Захарова, отвечавшего за безопасность финансового бонзы, проблем и кроме его собственного избыточного веса было выше крыши. Поэтому разговор о килограммах быстро иссяк.

Напряженную паузу, последовавшую за вступлением, прервал сам Захаров:

— Спасибо, что позвонили, Дамиан. Все сейчас только и интересуются тем, как я допустил, что он поехал на встречу один. Тоже хочешь спросить?

Политесный стиль и общение на «вы» с трудом давались бывшему менту. И он то и дело переходил на «ты», хотя Филонов никогда его в этом не поддерживал.

— Нет, я вовсе не хочу, Иван Петрович, спрашивать, как вы такое допустили. Похитители рассчитали все точно. Спонтанность, горе, сложное эмоциональное состояние, отцовские чувства Сковородина… Они все учли. Они ждали, что он бросится выручать дочь. Так и случилось. Сковородин ведь ничего вам не сказал, отправляясь на встречу с ними?

— В том-то и дело! Борис повез им этот чертов выкуп втайне от меня. Обманул охрану!.. — Захаров, страдающий одышкой, со свистом задышал в трубку.

— Еще бы… Он ведь понимал, что ни его семья, ни вы, ни охрана не дадут ему выполнить условие похитителей. И в общем, в каком-то смысле оказался прав, что поехал. Цель-то достигнута? Дочь он спас.

— Спас…

— По сути, это был обмен — жизнь на жизнь. Такие сделки решают, не ставя в известность начальника своей безопасности. Так что вины вашей тут нет, Иван Петрович.

— Самое скверное, что и Аня понимает, — вздохнул в трубку Захаров.

— Что именно?

— Что отец спас ее ценой своей жизни. Теперь вот поклялась любой ценой…

— Отомстить за отца?

— Спасти его!

— Неужели вы надеетесь, что Сковородин еще жив?

— Я — нет, — вздохнул Иван Петрович. — Но его дочь надеется. А поскольку я теперь подчиняюсь лично ей, мне не остается ничего иного, как тоже не терять надежду.

— Понятно. Удивительно, однако, что дочь Сковородина пощадили и вернули. Целой и невредимой?

— И волосок с головы не упал! Просто она напугалась.

— Удивительно!

— Вот и я думаю, к чему бы? Но слава богу, что так. Она ведь беременна.

— Возможно, что именно ее беременность и стала решающим фактором. Может быть, заказчик преступления решил пожалеть ребенка?

— Вряд ли, вряд ли… Ты видал когда-нибудь таких жалостливых преступников, Дамиан?

— Прежде нет, но всякое бывает. Ей удалось что-нибудь запомнить? Запахи? Голоса? Манеру говорить?

— Нет, конечно. Она провела в обществе своих похитителей очень недолгое время, и все время глаза у нее были завязаны. Иначе разве бы отпустили?

— Ясно.

— А вы что скажете обо всем этом, Дамиан? — снова перешел на «вы» Захаров. — За что тут ухватиться?

— Дело, конечно, не в деньгах, — заметил Филонов. — Если будете ориентироваться только на них, ничего не найдете, Иван Петрович. Тут наверняка что-то посложнее, позаковыристей.

— Утешил! Впрочем, позаковыристей — это ведь по твоей части? Есть идея, как подступиться?

— Кажется, есть.

— Может, подключишься?

— Все может быть. Но мне тоже нужна помощь, Иван Петрович.

В общем, разговаривая с Захаровым, Дамиан пообещал «подключиться». Объяснив, однако, что ожидает от него ответных любезностей. Под «любезностью» подразумевалась информация. Особенно та, которую бывший мент Захаров мог получать благодаря своим специфическим связям.

— Что ты хочешь узнать, Дамиан? Диктуй конкретно.

— Во-первых, то, что известно милиции о подставных ДТП. Особенно информацию о неких ребятах на сером «Мерседесе». Меня интересуют все — абсолютно все — связанные с этой машиной инциденты. Номер сейчас скажу… Впрочем, они его, очевидно, постоянно меняют. Но у меня есть фотороботы.

— Это все, что ты хочешь знать?

— Нет, не все. Меня, конечно, интересует еще кое-что, уже связанное лично с твоим магнатом. Записывай, я перечислю…

— Валяй…

— Так поможете? — поинтересовался Дамиан у своего собеседника, заканчивая разговор.

— Конечно, помогу, — пообещал Захаров, — чем смогу. Но уж и ты постарайся. Хорошо?

— Хорошо, — пообещал и Дамиан, не совсем, впрочем, уверенный, что так уж оно все и хорошо.

У Захарова, несмотря на его вид благодушного толстяка, был крайне жесткий, без оглядки на элементарную этику, стиль работы. Именно это обстоятельство и удерживало Дамиана от слишком близкого взаимодействия с бывшим ментом. Однако обозначившаяся логика дела, которым детектив Филонов занимался, уже не оставляла выбора. Приходилось объединять усилия. Все дела — певицы Даши, синоптика Беллы Топорковой, юного юриста Карсавина и похищение отца и дочери Сковородиных, — кажется, сливались в одно.

И потому Филонов все-таки решился на сотрудничество с Захаровым.

— У Ивана Петровича хватка бультерьера, — пробормотал себе под нос Дамиан, кладя трубку.

— Это плохо? — спросила немедленно Арина.

— Нет, наоборот. Однако данное достоинство имеет и свои минусы.

— Правда?

— У Ивана Петровича неплохие мозги, но, когда челюсти смыкаются, начинается большое выделение слюны. А обилие слюны свидетельствует о заторможенности мыслительного процесса. Поэтому я и не люблю хватать. И не слишком жестко сжимаю челюсти. Я не бультерьер. Что ж, потому я Захарову и нужен.

— Вы будете думать, а он хватать?

— Можно сказать и так.

— Надеюсь, такое распределение обязанностей окажется эффективным.

— Я тоже на это надеюсь. И надо бы, дорогая Стэплтон, покопать теперь на предмет всякого рода пересечений между всеми нашими фигурантами.

— Даша, Белла Борисовна, Леша и, конечно, Сковородин?

— Именно так.

— Думаете, они как-то связаны между собой?

— Возможно. Вот только что их связывает? Или кто? Общее дело, общий друг или общий враг?

— Будем искать, — безропотно пообещала Арина, подавляя вздох эксплуатируемого работника.

* * *

Арина влетела в кабинет босса минут через пятнадцать. При этом у нее был вид человека, обнаружившего неисправный банкомат, выдающий наличку всем желающим.

— Что? Неужели уже что-нибудь нашли? — бесстрастно поинтересовался Филонов, глядя на возбужденную донельзя помощницу.

— Нашли!

— Что именно?

— Милиция нашла машину Топорковой! Только что прошла информация в «Новостях».

— Правда? Машина Топорковой? Интересно, каким образом ментам это удалось?

— Как вы знаете, похитители приемной дочери Сковородина несколько раз меняли машины…

— Слышал!

— Преступники бросали автомобили во дворах… Одна из этих машин — «Пежо Мистраль 406». Ее только что нашли. Как выяснилось, зарегистрирован автомобиль на некую гражданку Топоркову Б. Б.

— Машина Топорковой? Неужели?

— Я просто уверена, что это машина Беллы Борисовны Топорковой! Тот самый «Пежо Мистраль», на котором наш метеоролог отправилась на встречу с вымогателями. Та самая машина, которая, как считалось, бесследно исчезла вместе с ней.

— Ага, пришло время для ответных любезностей. Надо же, как быстро! — усмехнулся Филонов. — Вот что, Арина! Соедините-ка меня с Захаровым.

— Что вы хотите, Дамиан?

— Осмотреть найденную машину, конечно! Захаров с его связями, я думаю, поможет мне.

ГЛАВА 12

Немногочисленные посетители ресторана «Кумир» невольно поворачивали голову в сторону этого стола. Некоторые даже покачивали изумленно головами. Уже вторую неделю Дамиан появлялся на людях в обществе хрупкого капризного молодого француза.

— Поистине нашествие французов… — шептались вокруг.

— Даже Филонов не устоял!

В общем, если бы версия неформальных отношений Дамиана с его помощницей Ариной всерьез рассматривалась в кругу общих знакомых, то это означало бы только одно — Стэплтон дали отставку.

Правда, нынче они обедали в ресторане «Кумир» все втроем. Дамиан, хрупкий месье Жиль и секретарь Филонова Арина Снежинская, она же Стэплтон. Троица заказала говядину «ангус» с соусом бордолез.

— Дамиан, прелесть моя, никак не могу вас поймать…

Модная дама подошла к столу Дамиана и втиснулась между ним и месье Жилем. Выглядела дама полной копией Донателлы Версаче — декольте, расперченные, в блестках, джинсы, длинные, оттянутые утюгом прямые волосы. Точная копия, если не сказать больше — клон. Дама качала бюстом и щебетала — в кругу столичных модников было известно, что «клон» имеет на Дамиана виды.

Все закончилось форменным скандалом. В очередной раз, когда псевдо-Донателла соблазнительно качнула бюстом перед самым носом Дамиана, месье Жиль вдруг скомкал салфетку и отшвырнул ее, причем попал точнехонько в тарелку с соусом бордолез!

Затем хрупкий хорошенький француз заспешил к выходу. А всегда бесстрастный Дамиан, не обращая ни малейшего внимания на ошалевшую «Донателлу», бросился за ним вслед. Бросился, как мальчик… Это был форменный скандал!

Сомнений у посетителей «Кумира» больше не было. И хотя Дамиан слыл стойким гетеросексуалом, отныне всем стало ясно — и этот дрогнул. Слишком уж модным было поветрие — любовные интрижки с хрупкими капризными французами. Вот и Дамиан не выдержал искуса, поддался соблазну.

Возмущенный таким пренебрежением со стороны известного детектива, «клон Донателлы» ретировался. За столом осталась одна Арина Снежинская, она же Стэплтон. Флегматично и невозмутимо — ну, есть бы тебе, библиотекарша, в пельменной! — доедала говядину «ангус». Благо, что салфетка, столь темпераментно запущенная месье Жилем, попала не в ее тарелку, а в тарелку Дамиана.

Конечно, всем не терпелось узнать у Снежинской подробности. Ну, насчет Филонова и этого француза… Но на то она и была Ариной Стэплтон — фиг что у нее выведаешь! Либо расскажет сказку, как ее тезка, Родионовна, либо просто пошлет подальше.

Впрочем, некую загадочную и двусмысленную фразу помощница детектива все-таки обронила. По словам Стэплтон, Дамиан готов «носить этого француза на руках».

* * *

— Представляете, — часом позже с неподдельным ужасом объяснял в офисе Арине обычно бесстрастный Филонов, — эта женщина чуть не испортила месье Жилю его главное орудие труда!

— Какое именно? — уточнила Арина.

— Нос! Противная баба чуть не сделала нашего француза недееспособным.

— То есть?

— По всей видимости, она пользуется феромонами.