Атака мертвецов

– Рысью! – Колонна двинулась за командиром.

– Как наши успехи? – Андрей поравнялся с другом и обернулся высматривая своего ординарца.

– Хуже, чем хотелось бы, лучше, чем могло быть. Я думал в такой-то темноте лошади ноги переломают, ан нет, бог миловал. Сколько да заречного? – Саша на ходу, в темноте, пытался рассмотреть карту.

– Час, не больше. Как раз светать начнет. – Андрей вдруг понял, что вымазан в грязи с ног до головы и теперь думал, как бы привести форму в порядок.

– Нужно оценить там ситуацию и, если наша помощь не нужна, проходить дальше, ни к чему нам задерживаться. – Похоже приступы соблюдения субординации прошли. Андрей внимательно посмотрел на друга.

– Что заставляет тебя думать, будто их артиллерия именно там? Зачем там далеко уводить ее от железной дороги?

– Понятия не имею, ты мне лучше вот что скажи, твой ординарец человек надежный? Я хочу его отправить вперед, дам ему людей, пусть посмотрят, что к чему и доложат нам, тогда не нужно будет переходить реку, двинемся вдоль правого берега. – Андрей задумался и посмотрел на Алексея.

– Да, справится, встречный бой он проходил. – Подполковник кивнул и махнул рукой вахмистру подзывая того к себе. Корнет не слышал их разговора, видел только, как Лешка кивал и хмурился, потом взял полуэскадрон и рванул вперед.

Сорок минут спустя они вышли к реке Шафранке, у переправы их ждал посыльный, он доложил, что помощь в форте не требуется, поэтому отряд двинулся вдоль правого берега к населенному пункту Будне. Корнет удивился, что к ним не присоединились разведчики, отправленные в форт, но ничего не стал спрашивать у друга. Уже совсем рассвело, когда передовой дозор доложил, что обнаружены неприятельские укрепления. Отряд остановился, командир приказал отдыхать и готовится к бою.

– Что там именно? – Андрей протянул другу кусок вяленого мяса. Тот только ухмыльнулся, принимая неожиданный подарок.

– Люнет, на совесть сооруженный, а немцы его еще и подновили. Фланки упираются в реку и в болото. Защитников, правда, маловато, едва сотня наберется. Но брать его без лестниц та еще задача. – Подполковник перестал говорить и заработал челюстями.

– Люнет я так понимаю наш, так почему он повернут тогда в эту сторону? – Андрей недоуменно посмотрел на друга.

– Учи историю, скорее всего во время волнений в Польше его сделали. Умели ведь тогда полевые укрепления делать. – Саша ожесточенно грыз мясо, которое никак не желало сдаваться.

– Как сильно он по фронту растянут?

– Двести метров. Один защитник к пяти наступающим. Справимся. Разбуди меня через двадцать минут, воевать будем. – И он, укутавшись в плащ и подложив под голову ташку, уснул быстрее, чем корнет решился задать вопрос.

Все понимали, что штурмовать люнет предстоит в пешем строю, потому готовились к трудному бою. Люди спешно чистили оружие, подгоняли снаряжение, просто курили или спали.

– Кусты, болото и равнина, плохо это, нас изрядно проредят еще до того, как мы доберемся до гласиса. – Друзья лежали в кустах в пятистах метрах от укрепления противника и внимательно рассматривали люнет в бинокль.

– Я не могу понять, вон там, не пулеметная ли позиция? – Андрей указал пальцем на траверсы близко расположенные относительно друг друга.

– Скажи еще артиллерийская, зачем тут пулемет? – Подполковник стал отползать.

– Не знаю, друг мой, не знаю.

– Ты что-нибудь с лекций о штурме укреплений углубленной профили помнишь? – Саша уставился на корнета.

– Примерно, только здесь горизонтальная. – Андрей еще раз взглянул на люнет.

– Значит ты и возглавишь атаку. Я планирую использовать численность и растянуть их фронт. Легче будет прорваться. Ты пойдешь там, где как тебе показалось пулеметная позиция, лучше тебя все равно никому этого не сделать. Я попробую пробить оборону со стороны левого фаса. – подполковник наконец встал, решив, что они отползли достаточно далеко, и положил руку на плечо другу.

– Ты стал не только старым, но и сентиментальным? – Андрей жестко уставился в глаза командиру, тот отвел взгляд и, махнув рукой, пошагал прочь.

– Начинаем через три минуты, начнем конными, спешимся перед рвом.

Андрей закурил и пошагал к лошади. Люди молча влезали в седла, машинально дергали сабли из ножен, в миллионный раз проверяя легко ли те выходят из ножен.

– Начнем помолясь, за мной! – Корнет закурил вторую папиросу и послал коня рысью. Кусты больно хлестали по ногам и иногда по лицу. Наконец он выехал на поле и остановил коня. Слева и справа в ряд выстраивались драгуны. Немцы, конечно же, заметили врага, со стороны укрепления послышались крики.

– За Русь святую! – Андрей рванул с места в карьер. Расстояние стремительно сокращалось, ветер выл в ушах, кони, почуяв смерть страшно ржали, люди кричали изо всех сил. Стали стрелять, засвистели пули. Корнет прижался к конской шее и снова пришпорил коня.

В тот миг случилось то, чего он так боялся. Раздался пулеметный рокот, конь его вдруг споткнулся и упал. Андрей оттолкнулся от него и закувыркался по земле. Тут же вскочил на ноги, левое плечо прорезала жуткая боль. Оказалось, что он стоит спиной к врагу. На его глазах пулемет выкашивал наступающую конницу. Всадники буквально таяли, пронзенные свинцовым градом. Корнет развернулся и побежал вперед. Он мчался отчаянными зигзагами, то и дело припадая к земле и меняя направление. Легкие жгло, ноги сводили судороги, а проклятый пулемет продолжал бить по наступающим, куда-то за спину Андрея. Он продолжал бежать, левая рука висела плетью и при беге только мешалась, вот он уже бежит по гласису, прямо ему в лицо смотрит ствол винтовки. Андрей просто падает на землю, проезжает на животе метр и валится в ров. Падение с двухметровой высоты, удар, тишина.

Звуки и боль снова врываются в его сознание. В ров прыгают добравшиеся сюда драгуны, к несчастью их меньше, чем хотелось бы. Его трясут, потом резкая боль пронзает плечо, но рука, будто по волшебству, снова ему подчиняется.

– Подсадите! Да, вы двое, быстрее сукины дети!

Эскарпная стенка в высоту метра три, его подсадили, и он влез на берму, теперь не вставая, чтобы не выдать своего присутствия двинулся вправо, к тому месту, где находилась пулеметная позиция.

– Гранаты дайте!

Но в этот миг полетели немецкие гранаты. Ими щедро усеяли ров. Андрей вскочил на бруствер, укрываясь от взрывов, прямо перед ним пулеметный расчет заряжал свое орудие смерти. Загрохотали разрывы, взвыли раненые. Драться со всеми сразу он не мог, потому снова спрыгнул в ров, в этот раз падение было удачным, только под ногой что-то хрустнуло.

– Гранаты кидайте, быстрее. – Немногие выжившие стали бездумно, наудачу, кидать гранаты в сторону вражеского окопа. Корнет не сомневался, что все они взорвутся на бруствере.

– Господин корнет, держите! – Ему в руки сунули две гранаты и снова подсадили. Теперь он сел на берме, выдернул заглушки и, резко встав, метнул одну за другой две гранаты. Снова сел, громыхнуло. Андрей хотел полюбоваться на дело рук своих, но на бруствер выскочили представители ландвера. Впрочем, добрую их половину смел огонь взбиравшихся на бруствер драгунов, закипела рукопашная.

Нападавшие, бывшие поначалу в меньшинстве, отступали к краю рва, но, почуяв последний рубеж, стали биться отчаянно. Корнет в драку не лез, просто стрелял из револьвера. Наконец соотношение сил изменилось, и враг дрогнул. Андрей лег на спину и смотрел в затянутое тучами серое небо.

Какая-то неясная злость закипала в нем. Невысказанная, дурацкая детская обида.

– Андрей, живой? Андрей! – К нему шагал подполковник.

– Я же говорил, говорил же, пулемет. – Корнет перевернулся на живот и хотел встать, но руки отказали, он повалился на землю. Потом все-таки сумел встать на четвереньки. Чьи-то руки стали тянуть его вверх, он уже было встал на ноги, но какой-то спазм согнул все его тело пополам. Андрея вырвало желчью.

– Что ты в самом деле, хватит уже, вставай, ведь и не такое видел. – Саша сел рядом.

– Просто что-то не то съел. Накормили меня чем-то отвратным. – корнет достал флягу, прополоскал рот и умылся.

– Всех нас этим же кормят. Ладно пора, там уже коней по болоту перевели, Будне отсюда видно. Раз тут такой заслон, значит что-то там есть. – Они пошли к выстраивавшемуся отряду. К изрядно уменьшившемуся отряду.

– Хоронить, конечно же, некогда? – Андрей допил остатки воды из фляги.

– А когда-то по-другому было?

– Подожди меня, я шинель подыщу, моя куртка изорвана вся. – Корнет двинулся к пленным. Три десятка хмурых безоружных немцев сидели на земле, за ними приглядывали пятеро драгунов. Он стал деловито ходить между ними подыскивая шинель почище, наконец, осмотрев себя, понял, что не мешало бы и штаны сменить, да и сапоги почему-то оказались изорваны. Кончились поиски тем, что он переоделся в форму немецкого офицера, только фуражку оставил свою, пробирую осколком.

Когда офицер стал возмущаться бесчеловечным обращением с пленными, намекая на унижение достоинства, да и на холод, Андрей только усмехнулся: «Тебе уж не понадобится». В глазах немца мелькнуло понимание происходящего. Корнет двинулся к подполковнику.

– Ну ты и вырядился, смотри, пристрелят с перепугу. Все ребятки, давай их! – пленных повели ко рву.

– Саша, может не надо так, не японцы все-таки, европейцы.

– И чего мне с ними делать? По коням!

Через двадцать минут отряд вошел в Будне. Судя по всему, отсюда успели убраться все, кому это было необходимо. Местное население пока не спешило показываться на глаза, оно и понятно. Но так или иначе стало ясно, что враг, на захваченной территории, вел себя пристойно. По центральной улице они выехали толи к дому местного старосты, толи к какому-то административному зданию.

– Ротмистр! Организуй все как надо, но будьте готовы по первой команде в седло! Пойдем, Андре, посмотрим, что тут имеется. – Подполковник соскочил с коня, и, бросив поводья какому-то солдату пошел к дому.

Дверь в друг распахнулась, не менее пяти винтовок в тот же миг уставилось в нее, но из дома вышел дворецкий, действительно дворецкий, как положено в ливрее.

– Прошу господин подполковник, хозяина увы нет, но мы всегда рады нашим защитникам! – Голос у него был донельзя торжественный. Он крутанул ус и поклонился. Александр уставился на него как на призрака.

– Чтоб тебе провалиться старый! Страху навел. Пошли Андрей! – Друзья вошли в дом.

– Чей, говоришь, был дом? – Корнет крутил головой изучая весьма нескромное убранство.

– Пан Мирошлав Бригге тут проживал. – Оба военных поморщились от столь странного сочетания имени и фамилии.

– Дай угадаю, когда немцы заняли деревню, тут себе штаб устроил какой-нибудь полковник?

– Берите выше, генерал!

– Нашел чем гордиться, давно ушли? – Андрей изучал картины.

– Часу нет, бежали спешно, даже машину оставили и дам.

– Каких дам? – Заинтересовался Александр, до того изучавший бутылку коньяка.

– Какую машину? – Заинтересовался Андрей, до того изучавший лепнину.

– Они соизволили любовниц привезти, двух, и еще двух тут себе подыскали. Так спешно генерал улепетывал, что не до дам ему было. Они уж потом все разбежались, как узнали, что русские идут, а одна осталась, говорит идти ей некуда. Что до машины, так я в них не разбираюсь, можете в сарае посмотреть. – Друзья переглянулись, глаза их горели.

– Как делить будем? – В один голос спросили оба, затем расхохотались.

– Ладно, я женат, а ты в механике что-то соображаешь, поэтому мне женщина, а тебе машина. – Подполковник повернулся к лакею и велел тому отвести его к даме.

– Странная логика, господин подполковник, мы артиллерию-то искать будем? – Но Андрею уже никто не ответил.

Корнет пошел в сарай, где обнаружил четырехцилиндровый мерсер. Тот отказывался заводиться, что видимо и послужило поводом бросить его тут. Андрей подозревал, в чем может быть проблема, модель эта иногда капризничала. Через десять минут мотор завелся.

– У тебя есть такая? – У входа стоял подполковник, на нем красовался немецкая форма, судя по погонам генерал.

– Одевать вражескую форму входит в моду? Да, это не новая, в общем-то, модель. Но весьма элегантная и надежная. – корнет придавил педаль газа и мотор приятно загудел

– Всего два сидения? Хотя какая разница, красавица эта ни на русском, ни на французском не понимает. А я немецкий не изучал. Худая какая-то, не кормил он ее что ли. В общем, не в моем вкусе, забирай себе. Дай покататься. – Подполковник сел за руль.

– Когда выдвигаемся? – Корнет вытирал замасленные руки тряпкой.

– Как ротмистр доложит, так и двинемся, думаю пол часа у тебя есть, открой ворота. – Андрей распахнул ворота сарая, и Саша выехал во двор.

– Аккуратнее, тут дороги плохие.

– Все одно ей пропадать. Старый хрен! Веди корнета к даме! – Лакей возникший из дома учтиво поклонился.

– Постой, у меня есть идея, надо только фуражку немецкую найти. – Корнет рванул в дом и через минуту выскочил оттуда, теперь уже полностью в немецкой форме.

– Позволь спросить, что пришло в твою безумную голову?

– Пусти меня за руль, едем в Вольку-Пасечну. Проведем разведку. – Машина сорвалась с места.

– Не гони так! Господи, да ты не нормальный! – бывший подполковник, а ныне немецкий генерал вжался в сиденье.

– Я нормальный, Сашка! Она до ста сорока разгоняется, но не на таких дорогах.

На выезде из деревни они оставили инструкции ротмистру, и Андрей снова утопил педаль. Разбитая дорога перешла в более-менее приличную, что позволяло развить большую скорость. Вокруг тянулись унылые болотистые пейзажи. Вечерело, закатное солнце выкрашивало все в багровые тона.

– Ты мне ничего не хочешь сказать, до того, как мы приедем? – Андрей не отрывая взгляда от дороги закурил, потом посмотрел на друга.

– Ты все понял да? – Его голос не дрожал, но в нем что-то надломилось.

– Я же не идиот, пусть и вдвое младше тебя. Там не может быть артиллерии, ты рвешься туда за золотом. И не брезгуешь выстилать дорогу трупами своих же солдат. За грязным золотом грязной дорогой. Ты оставил моего ординарца в форте, отправил меня на пулемет. Откуда ты вообще про него узнал? – Они въехали в пролесок, и дорога завиляла, теперь все внимание корнета было занято необходимостью вести машину.

– Какая разница. Что тебе до этого золота, ты едва не самый богатый человек в России! Сопляк, ты играешь в войнушку, а мне жить надо как-то. Почему ты не можешь не совать свой нос в чужие дела? Лучше бы ты погиб при штурме. – Саша снял фуражку и провел рукой по волосам.

– Я дал слово, что это золото получит жена Жоржа. – Андрей еще ускорил машину, она скакала на ухабах и едва вписывалась в повороты.

– Я конченый человек, Андре, ты меня презираешь? – подполковник кое-как закурил и посмотрел на корнета.

– Нет, все живут как могут, но таким как ты не место в армии. Здесь не плетут интриги, здесь воюют. И если для тебя честь мундира пустое слово, то для меня нет.

– Это у тебя пройдет, с возрастом. Когда устанешь от несправедливости, от самодурства и коррупции. Когда сил твоих не останется, и ты взвоешь волком. Когда семью твою разрушат, вот тогда посмотрим, как ты заговоришь!

– Пока ты не устал, тебя это не волновало, ты и не замечал этого. Не надо мне говорить о том, чего быть может у меня никогда и не будет. Есть ты, а есть коррупция, какое отношение вы имеете друг к другу? – машину занесло, и Андрей не договорив стал бешено крутить руль.

– Хватит пить мою кровь, скоро мы все изменим, совсем скоро Россия будет новой, хватит этих архаичных законов и самодержавия…

– Что за революционная чушь? Оставь это институткам и великосветским повесам. Ты не получишь золота. – Александр кивнул, выкинул папиросу, достал револьвер и ткнул им в товарища.

– Останови машину. – Пока Андрей тормозил и съезжал на обочину, он вынул револьвер друга и взял его во вторую руку.

– Вот как, просто пристрелишь на обочине, паршивая смерть, бандитская.

– Дурак ты Андре, романтик. Ладно выходи из машины. я дам тебе шанс. – Друзья вышли из машины на дорогу. Револьверы остались на сидении. Уже почти совсем стемнело, только багровое небо напоминало о прошедшем дне.

Они встали друг напротив друга шагах в трех, подполковник вынул саблю из ножен и пару раз взмахнул ею. Кровавые отблески заката на лезвии будто предвещали ужасное.

– Пакостно это все, прости меня. – Андрей посмотрел на друга, тот рассмеялся.

– Это ты меня прости, тебе умирать в этой глуши от руки предателя, да еще и в немецкой форме. Так и бывает, с такими как ты, если бы не я, то сломил бы тебя наш бюрократический аппарат. Лучше уж так друг, знаешь я всегда… – Грянул выстрел. Корнет выстрелил прямо сквозь карман, не доставая револьвера. Саша прижал руку к животу и посмотрел на друга.

– Прости Сашка, так уж получилось.

– Второй револьвер, какая же ты сволочь. – Андрей прицелился и выстрелил в голову.