Роб сейчас точно должен быть на гребне. Он испуган и устанет после трудного подъема, поэтому остановится, чтобы перевести дыхание. Там, наверху, на гребне будет ярко светить луна, видимость будет отличной. Под собой на этой стороне он увидит болота, на другой — лес. Все, что ему требуется сделать — это тщательно выбирать путь на каменистом гребне, пока он не выйдет на дорогу Милл Крик.

Сколько ему понадобится, чтобы добраться до деревни? Два часа? Три? Роб осторожный парень и на гребне спешить не будет. Там, среди скал, покрытых кустарником, поторопиться означало подвернуть или сломать лодыжку. Как только Роб выйдет на дорогу, он сможет бежать. Но сколько мальчик в состоянии пробежать, не останавливаясь?

Роб будет напуган. На гребне будет ярко светить луна, а внизу под ним раскинется море темноты, море, чьими волнами были колышащиеся вершины деревьев, а дном — болото и лесная почва. Там будет очень тихо, если не считать шелеста ветра, и неожиданный шум остановит даже взрослого человека, у которого от страха встанут дыбом волосы. Воздух будет прохладным, и в нем будет ощущаться странный запах сырости и гниющих растений, смешанный со свежестью сосен и вязов. Где-то вскрикнет ночная птица, заставив Роба остановиться на минуту, ежась от испуга. Но затем он поспешит дальше, возможно, падая, раздирая в кровь колени, снова поднимаясь и спеша дальше.

— Значит, ты хочешь винтовку? Это ты славно придумал. Хорошую винтовку обязательно надо иметь, она всегда должна быть под рукой, но хорошая витовка стоит больших денег. Если ты станешь собирать травы и копить деньги на винтовку, это займет кучу времени. Держись с нами, делай, что я говорю, пользуйся своей башкой, и тогда мы достанем тебе винтовку, и при том самую лучшую.

— А что мне надо делать?

Сэм снова засмеялся.

— Слышишь, Фад? Этот парень не любит пустых разговоров, переходит сразу к делу. Ему нужно дело и только дело. — Сэм положил свои волосатые ручищи на стол. — Что делать? Ничего, кроме того, что ты делаешь, мальчик. Относи в деревню травы на продажу. Только иногда заходи заодно в Санбери и Селинсгроув. И продавай свои травы... что еще? Слушай. Просто слушай. Иногда проезжающие через наши края везут с собой большие деньжищи, такие большие, что им трудно с ними справиться. Ну, так мы им поможем — Фад, я и он. Если увидишь кого-нибудь с деньгами, беги прямо к нам. Но запомни, жители деревень нас не касаются. Только путешественники, люди, которые едут либо по дороге, либо по реке.

— Эти путешественники, — неуверенно предложил Жан, — разве иногда у них нет с собой винтовок?

— Ух! — Сэм снова шлепнул себя по ноге. — Вот это парень! Смотрит прямо в корень! — Сэм рассмеялся и подмигнул Жану. — Мы с тобой сработаемся. Мы даже можем вместе отправиться на запад, если пойдут дела.

— Представляю! — презрительно фыркнул Фад. — Сэм, ты порешь ерунду.

Сэм предостерегающе поднял толстый палец.

— Ты слишком легкомысленно относишься к мальчику, Фад. В деревне у него друзей нет. Все они оскорбляют его мать, считают отца никчемным человеком, и готовы запрятать парня в работный дом. Нет, сэр! Этот мальчик с нами, разве не так, малыш?

— Я кое-что слышу, — согласился Жан, — и люди в деревне не обращают на меня внимания.

Сэм пыхнул трубкой, мысли его витали далеко. В очаге трещало пламя, человек на лежанке тяжело перевернулся во сне. Жан напрягал слух, пытаясь уловить звуки, которые ему не хотелось бы слышать. Далеко ли удалось убежать Робу? Сколько прошло времени?

— Пока ты строишь планы, — с издевкой сказал Фад, — подумай, куда мы его денем, пока нас не будет. Ты же не собираешься его отпускать?

Сэм с сожалением покачал головой.

— Не думай, что я тебе не доверяю, мальчик, но ради безопасности мы запрем дверь.

Снаружи поднимался ветер. Сэм достал колоду потрепанных карт и перемешал их. Человек на лежанке потер вялой рукой лицо, глаза его открылись, и несколько минут он лежал, осмысливая сцену, взгляд его постоянно возвращался к Жану. Он был моложе остальных — худощавый, диковатого вида молодой человек с темными кругами под глазами и желтоватой кожей. Наконец он сел, наблюдая, как Сэм сдает карты. Фад жестом согнал Жана со стула и сел на него сам. Молодой человек, почесывая бока и зевая, присоединился к ним.

— Ты долго спал, — прокомментировал Фад.

Молодой человек взглянул своими черными глазами на Фада, но промолчал. Сэм начал сдавать, и Жан догадался, что Сэм побаивается этого человека. К Фаду он относился с привычным презрением, однако в молодом человеке было нечто такое, что заставляло проявлять по отношению к нему осторожность.

— Кто этот пацан, — спросил он вдруг, глядя в карты. Сэм неторопливо и детально объяснил. Молодой человек не смотрел на него и не прерывал, он просто слушал.

— Нам надо иметь информацию, — закончил Сэм, — а нам самим в деревнях показываться нельзя. Особенно тебе, да и мне с моим шрамом. Остались еще люди, которые помнят, как я заработал этот шрам.

— Меня никто никогда не видел.

— Они знают твою семью, Ринг. Они видели твоего отца и брата, а ты похож на них, как две капли воды.

Жан, засыпая от усталости, кивал головой, затем внезапно проснулся. Остальные играли в карты. Сэм по-доброму глянул на него, потом качнул головой в сторону лежанки.

— Иди отдохни, мальчик, сон тебе не помешает.

Он ничего больше не мог сделать. Где бы ни был сейчас Роб Уокер, все было в его руках, а Жан ужасно устал. Едва коснувшись головой одеяла, он заснул.

Много позже он открыл глаза и обнаружил, что в комнате темно. Он прислушался, но не услышал ни сопения, ни храпа. Он осторожно сел и огляделся в темноте. Он был один... Каменный дом был пуст.

Быстро поднявшись, Жан подошел к двери. Она была заперта снаружи. Земляной пол оказался твердым, как цемент, и он знал, что камни стены были глубоко вкопаны в землю. Если бы даже у него было, чем копать, ему понадобилось бы немало часов, чтобы прокопать дыру, в которую можно пролезть. Окно было крепко заколочено и к тому же слишком маленькое. Когда Жан перебрал все способы побега, он сел на пол и уставился на дырочку от выпавшего сучка. Снаружи все еще было темно, но он, должно быть спал долго. Скоро рассветет.

Глава 4

Подойдя к дороге Милл Крик, Роб Уокер плакал от страха и изнеможения. Гребень оказался почти непроходимым переплетением колючей ежевики, острых скал и согнутых ветром сосен. Он лежал на камнях под белым светом луны, одинокий и несчастный и никак не мог отыскать тропинку, о которой ему несколько месяцев назад говорил Жан.

Над ним высились призрачные тени сосен, Роб начал карабкаться по острым скалам и пробираться сквозь кусты к дороге. Ветки рвали одежду и дважды он упал, содрав кожу на щеке. Вереск цеплялся за брюки, тем не менее, он шел вперед, зная, что Жан в опасности, что надо привести помощь.

Когда, наконец, он добрался до дороги, он задыхался — весь в царапинах и синяках, в порваной одежде. Перед ним в ленном свете широкой белой полосой лежала дорога, с одной стороны ее окаймляла черная стена заболоченного леса, с другой стояла ограда пастбища. За пастбищем протекал ручей Милл Крик, и воздух был сырым и прохладным. Роб с трудом побежал. Бок резала боль, потому что он выдохся еще тогда, когда пробирался по гребню, но его подгонял ужасный страх, заставивший его забыть об усталости.

Он не имел понятия, сколько прошло времени. Когда они с Жаном пошли по следам незнакомца, был ранний вечер, а когда лежали перед каменным домом, уже стемнело. Чтобы обогнуть дом и забраться на гребень, ему понадобилось по крайней мере час, потому что сначала он тихо крался, прежде чем решил, что шум не услышат люди в доме, и пошел быстрее. Не меньше мере двух часов ушло у него, чтобы дойти до дороги, а может быть, даже больше, поскольку он много раз останавливался перевести дыхание и вслушаться в звуки ночи.

В первый раз он не был дома после наступления темноты, и его родители, конечно, тревожатся. Они были не слишком снисходительными, и само собой разумелось, что прежде чем начнет темнеть, он обязан находиться во дворе или в доме. Наконец, не в состоянии больше бежать, он перешел на шаг. Больше всего ему хотелось остановиться, сесть, лечь. Он никогда еще так не уставал. Этим утром мать надела на него свежую рубашку, а теперь она была грязная, рваная, перепачканная пятнами крови.

Далеко впереди на дороге он заметил огонек. Это дом старого Ченсела, через четверть мили стояла таверна, а чуть дальше, буквально в нескольких шагах находился его собственный дом. Наконец, он пробежал по тропинке и ворвался в дверь.

Мать поднялась из-за стола с залитым слезами лицом, а отец, который мерил шагами комнату, как делал всегда, когда беспокоился, резко повернулся, готовый отругать сына, но когда он увидел лицо мальчика и его порванную одежду, слова замерли у него на губах.

— В чем дело, сынок? Что случилось?

Задыхаясь и всхлипывая, Роб выложил все, от начала до конца, забыв, что ему запрещалось заходить в болота или дружить с Жаном Лабаржем. Отец слушал, не отрывая глаз от лица Роба, читая на нем больше, чем было сказано. Он знал своего сына, но иногда тот удивлял его. И вот сейчас старший Уокер видел перед собой смелого мальчика, в котором если и сидел страх, то только страх за Жана. Роб всегда боялся отца — спокойного, строгого человека. И вдруг он понял, что они с отцом родные люди. Отец не стал задавать дурацких вопросов или тратить время на сердитые жалобы.

— Ты можешь отвести нас туда? Ты запомнил дорогу?

— Да, отец.

— Ты сказал, их трое? И Жан думает, что это «возчики»?

— Да.

— Пошли. — Отец положил руку на плечо сына. — Мы пойдем в таверну.

— Но разве нельзя обойтись без него? — запротестовала его мать. — Ребенок не ел, посмотри на его одежду! Он...

— Ему придется пойти со мной. К тому же, — добавил отец Роба, — это его история, пусть он ее и расскажет.

Рука об руку они зашагали к таверне. Роб редко бывал там, только когда они с Жаном тайком пробирались послушать рассказы бывалых людей, когда кто-нибудь возвращался с запада или ехал на запад. Таверна представляла собой большую дымную комнату с низко нависшими балками. Справа находился огромный очаг, около него за побитым черным столом сидели с дюжину людей с кружками в руках, потягивая пиво или ром, покуривая свои трубки. В таверне всегда ощущался волнующий густой запах, а на отполированной бронзе играли отблески света. Когда Роб с отцом вошли, все посмотрели на них. Сидящий за столом капитан Хатчинс поднял свои спокойные голубые глаза и посмотрел на Роба, потом кивнул отцу.

— Хатчинс, — сразу перешел к делу Уокер, — мой сын хочет вам кое-что рассказать.

Роб заговорил, сначала нерешительно, потом, вспомнив про Жана, смелее и быстрее, начав с того, как Жан наткнулся на следы незнакомца. Он повторил подслушанный у каменного дома разговор, и тихую фразу Жана, что в доме находилось трое. Капитан Хатчинс слушал, не перебивая, не сводя глаз с лица Роба. Когда мальчик закончил, старший Уокер встал и выбил трубку.

— По-моему, все ясно, — сказал он. — Кто едет со мной?

Из деревни выехала группа в девять человек. Четверо входили в местный отряд милиции, и даже старый мистер Дин с громадным двуствольным ружьем присоединился к ним.

— У нас достаточно времени, чтобы добраться до каменного дома? — спросил Хатчинс, повернувшись в седле, чтобы взглянуть на Роба.

— Нет, сэр. По-моему, времени у нас мало. И нас слишком много — столько человек будут сильно шуметь.

— Клянусь Господом, капитан, если они убьют мальчика!.. — сердито сказал Уокер.

— Тсс!

Внезапно по сигналу все натянули поводья, остановившись в ночной тени придорожного дерева. Они услышали звук голосов и проклятье, когда кто-то споткнулся. Через кустарник шли люди.

Хатчинс, очень спокойный и хладнокровный, спрыгнул с коня на землю. Отец Роба кинул уздечку мальчику и спешился.

— Держи коней, Роб, — сказал он, — и не бойся.

Почти не дыша от волнения, Роб наблюдал за своим отцом. У него была винтовка, откуда-то он достал большой револьвер и засунул его за пояс. Более того, с оружием старший Уокер обращался ловко и умело. Роб с гордостью заметил, как отец деловито заряжал винтовку.

Четверо из отряда милиции исчезли за деревьями, росшими напротив кустов, где раздавался шум. Хатчинс остался стоять на месте, посередине залитой лунным светом дороги. Двадцатью футами дальше, в ночной тени стоял Уокер. Остальные спрятались, а двое скользнули в кусты, надеясь пробраться за спину «возчиков» и отрезать им путь к отступлению.

Первым из «возчиков» появился на дороге Фад.

— Прямо напротив есть скала, — говорил он. — Мы подождем там, пока Хатчинс...

Он осекся, увидев стройную, прямую фигуру, стоящую в свете заходящей луны.

Остальные вышли из леса, но Ринг остановился, не выходя из кустов, предупрежденный неожиданным молчанием Фада.

— Стойте, где стоите, — громко заговорил Хатчинс. — Вы окружены.

Сэм вздрогнул, услыхав за спиной шуршание листьев, затем медленно расслабился. Фад неуверенно переминался с ноги на ногу, пока его мозг пытался справиться с ситуацией, которая была выше его понимания. Потрясение, испытанное Фадом при виде западни, совсем сбило его с толку.

— Бросайте оружие! — жестко прозвучал голос Уокера. — Если попытаетесь сопротивляться, мы будем стрелять без предупреждения!

У Фада, наконец, прорезался голос.

— Что такое? — зашумел он. — Неужто человек не может выйти на дорогу без того, чтобы его ограбили?

— Именно это мы и хотели у вас спросить, — весело ответил Хатчинс. — Я — Хатчинс, если хотите знать. Я понимаю, что вы хотели встретиться со мной чуть позже. А теперь ответьте нам: где мальчик?

— Какой мальчик? — Фад постарался выглядеть удивленным.

— Не притворяйтесь. — Хатчинс подошел к нему. — Вас поймали, поэтому лучше признавайтесь. Если вы что-нибудь сделаете с этим мальчиком, я собственноручно повешу вас на ближайшем дереве.

Роб отвлекся от напряженной сцены, разыгравшейся на середине дороги. Он перевел взгляд на обочину. Там стоял Сэм, за ним человек прижимал к его спине винтовку, но третий «возчик» исчез.

Отец, — громко крикнул он, — один из них убежал!

Прежде чем кто-нибудь успел заговорить, голос подал Сэм.

— Хатчинс, лучше поспешите к дому и спасите этого мальчика. Ринг убежал, а он ненавидит всех вас. Он убьет парнишку. Я знаю Ринга. Он наверняка его убьет.

Фад повернул голову и свирепо посмотрел на Сэма.

— Почему бы тебе не заткнуться? — требовательно спросил он.

Сэм пожал плечами, сухо улыбаясь. — Ты слышал, что сказал этот человек. Если с мальчиком что-нибудь случится, нас повесят. Ты хочешь, чтобы тебя повесили, Фад?

— Вы сказали Ринг? — К Сэму подошел Уокер. — Я думал, мы их всех убили.

— Это Боб Ринг. Вы убили его отца и брата. Они были первыми «возчиками».

Уокер повернулся к сыну.

— Роб, сможешь отвести нас к дому? Мне не хочется тебя просить. Я знаю, как ты устал, но...

— Я хочу пойти! — Роб соскользнул с коня. — Я знаю дорогу.

Четверо повели Сэма и Фада со связанными руками в деревню. Остальные последовали за капитаном Хатчинсом и Уокером в лес, а Роб указывал им путь. Там, в каменном доме, Жан Лабарж ждал помощи, и он ее вел.

Темнота в дыре от выпавшего сучка постепенно серела. Если Робу не удалось добраться до деревни вовремя, капитан Хатчинс сейчас приближался к месту на дороге Милл Крик, где его поджидали «возчики».

Что если Робу не поверят? Нет, должны поверить, потому что Роб был серьезным мальчиком, не проказником, и он умел заставить людей выслушать его. Он знал, как надо говорить, он знал правильные слова. Это потому, что он читал книги. Жан решил, что теперь будет читать больше... если выберется отсюда живым.

Он встал и подошел к двери. Комната провоняла грязной одеждой и застарелым табачным дымом. Он попытался просунуть пальцы в щель между дверью и косяком, но щель была слишком узкой. Выломать толстые доски в окне он тоже не смог.

Где-то далеко в лесу раздался непонятный звук, и он подошел к окну и выглянул в дыру. Трава на поляне за вязами побелела от росы; когда поднимется солнце, она превратится в сверкающее серебро. С ветвей дерева слетела птица, села на пенек и стала чистить перышки. В лесу не слышалось ни звука, не было заметно ни одного движения.

Но вот... раздалось шуршание листьев, сдвинулась в сторону ветка, и из леса воровато выглянул человек. Испуганная птица взлетела на дерево, и на поляну вышел Ринг и направился к дому.

Горло Жана сжалось от страха. Ринг вернулся, он был один. До этого он бежал, потому что дыхание его было прерывистым, и шел он быстрыми, решительными шагами. Это означало, что произошло неожиданное.

Ринг помедлил, всматриваясь назад, в лес, и прислушался. Его гладкие черные волосы свисали на уши, глаза были широко раскрыты, в них угадывалось сумасшествие. За поясом Жан увидел револьвер. Ринг подбежал к дому и начал возиться с засовом на двери.

Испуганный, с пересохшим ртом, Жан прижался к стене в том месте, где его спрячет открытая дверь. За ним придут. Роб должен был привести помощь; Ринга преследовали. Если бы он только мог...

Дверь распахнулась, и Ринг вошел в комнату, свирепо, как дикий зверь оглядывая ее: он искал Жана. Хрипло дышащий от усталости бандит потерял человеческий облик, потерял способность мыслить, его обуяла ярость убийства. Он сделал еще один шаг в комнату, и Жан тут же метнулся в дверь и побежал.

Повернувшись с удивительной быстротой, черноволосый человек попытался схватить его. Жан почувствовал на своей руке его пальцы, потом он вырвался, пальцы соскользнули. Жан бросился в лес и обогнул угол дома. Ринг был быстрым, как кошка. Он прыгнул за ним, но Жан нырнул за старый вяз и застыл там, задыхаясь от страха.

Ринг стоял на поляне перед домом и медленно оглядывался. Когда он заговорил, голос его был на удивление спокойным, словно он разговаривал о погоде.

— Тебе не стоит пытаться убегать. Я знаю эти леса лучше всякого. Меня зовут Ринг, я здесь вырос.

Жан оглянулся на кусты, оценивая расстояние до них. Черноволосый человек не станет стрелять, чтобы не привлекать внимания. Кусты были всего в пятнадцати футах, однако, если он бросится к ним, его увидит Ринг.

— Я тебя точно убью, мальчишка. Они убили моего папу, а я убью тебя.

Жан выпрыгнул из-за дерева и кинулся к кустам.