Хранитель времени

Теперь оставалось решить кому наябедать о моих неприятностях. Маркел был неплохим слушателем, но в данный момент мне нужен был полноценный диалог. Дома я выбрала сердобольную жертву и набрала номер телефона.

– Представляешь! Какой-то гад порвал мой коврик как тузик грелку! Вот так – хренак и пополам. Точнее – не пополам, а звезду вырезали. Специально! Или он почкованием решил размножиться? Или это инновационные нанотехнологии такие – купил одного, а потом они размножаются? Вот скажи мне – зачем, а?

Дэн не впервые слышал от меня бессвязные вопли и спокойно ждал продолжения. Он не мог не знать, что я просто так злиться не стану. Я чаще всего спокойная как умиротворенный любознательный слон.

– Прими прохладный душ и поспи пару часов. А ночью покатаемся и все обсудим.

Сначала я решила послать его куда подальше со своими советами, но потом решила попробовать и у меня получилось уснуть. У меня есть верный способ для засыпания. Я про приведения думать начинаю. Да нет, с головой у меня все в порядке. Просто те призраки, что обосновались в моей квартире, совершенно не умеют общаться. Точнее – это у меня не получается найти с ним общий язык. Если быть еще точнее – они вообще никак не реагируют меня. Это бесит. Проще поболтать с рисунком на запотевшем стекле, ей богу.

Придумывая как привлечь внимание призраков, я заснула.

– Дрыхнешь? Вставай-одевайся, я уже тут, – голос Дэна звучал бодро и требовательно.

Поймав себя на мысли, что я отлично выспалась, я торопливо начала собираться для велопрогулки.

Пока ехали через город, поговорить не удалось – мы друг за другом двигались, иначе тут никак. После выезда на пригородную пустынную дорогу, слегка укутанную кисейным туманом, я собралась высказаться, но не знала с чего начать. И еще тишина сбивала с толку – вокруг широкие поля и совершенно безлюдно. Ночной прохлады я не заметила, но гораздо комфортнее, чем дома и совсем не темно. И еще – когда едешь, воздух оказывается прогретым слоями. То горячий, то влажный и очень редко промелькнет слой посвежее, наверное, где-то вода рядом.

Как только я повторила тираду про убиенный коврик, Дэн ловко сумел перевести разговор на историю кофе. Как пить дать – специально подготовился, пока я дрыхла. И еще он меня заинтриговал.

– Сегодня я собираюсь кое что проверить, – намекнул Дэн, не уточнив, что именно, но по его тону я поняла, что сегодня он настроен мистически и к кофе его эксперимент отношения не имеет.

Дэн продолжал медленно крутить педали. Рассказывая увлекательную повесть о том, как ради кофейных зерен один пронырливый дядька, португальский офицер, подло соблазнил жену губернатора, чтоб посеять кофе в Бразилии. Спер зерна и был таков. Нет, определенно мужики – сволочи. И с губернаторшей переспал и изменил историю Бразилии. Знаете, как у них дела сразу наладились? Еще бы – кофе до того был чьей-то монополией.

Почему-то во время рассказа, мне виделась наша тетя Валя, к которой подкатывает молодой демонический Бандерос. И не спрашивайте, почему именно он. И вот он строит ей глазки, а она так мило ему улыбается. А он начинает целовать ей ручку и постепенно подбирается к декольте, в котором спрятан мешочек с кофейными зернами. И как только ему кажется, что сейчас все получится, наша губернатор бьет его коротким прямым в челюсть. В моем воображении Бандерос вылетел из окна Зимнего дворца и лежал на тротуаре, раскинув конечности, как разочарованная жаба.

– Ты чего хихикаешь? – с подозрением в голосе спросил Дэн.

Я рассказала.

– Ну и фантазия у тебя. Странная.

– Сама удивляюсь. Ты давай, дальше рассказывай.

Голландцы поступили практичнее – просто своровали саженцы кофе у арабов. Уволокли на Яву и Цейлон, теперь там сплошные кофейные плантации.

На несколько минут Дэн замолчал, вглядываясь в небо.

– Расскажи еще.

Это я про механику и прочие точные науки ничего не соображаю. А истории слушать могу часами и даже запоминаю почти все, кроме географических названий.

По словам Дэна, французы тоже оказались еще теми шалунами и повторили подвиг голландцев – втупую стырили саженцы. Для меня непонятным оставался только один вопрос – и почему после этого русских считают ворюгами?

– Все. С меня кофе достаточно. Давай свою рогатку, – Дэн поставил велик на подножку.

Ну да, нечего удивляться. У меня есть спортивная рогатка. Из самых простых. Без упора для руки, но тоже ничего. Рогатка – лучшее средство от стресса, уныния, монотонности. Взбадривает. Особенно если пулять по пустой бочке, которая стоит посреди огромного поля. Ночью. Днем тоже эффект будь здоров, но ночью значительно лучше. Мысленно воображая рожи гадов, уморивших собак такой страшной смертью, я пыталась расстрелять железный бак. Дэн стрелял гораздо лучше. И не хотел объяснить, что я делаю неправильно. Наверное, из мелочной мстительности.

Резинка моей же рогатки все время норовила треснуть меня по пальцам, а камешки падали чуть ли не под ноги. Поорав от негодования, я протянула рогатку Дэну.

– Снаряды давай! – приказал он.

Без всякого огорчения, я занялась сбором камней подходящего размера и конфигурации. Перепачкавшись в придорожной пыли, как поросенок.

– А ты коврик выкинула? Я так и знал. Зря. Надо было рассмотреть, – вдруг заявил Дэн.

Ага. Толку-то рассматривать? Неужели он думает, что по срезу можно определить, чья рука держала скальпель? Как меня раздражает его снисходительная улыбка. Щас как взбешусь. Нет. Не буду. Не хочется.

Глава 3. Дьявол-Дьявол-где-ты-где-ты?

– А что ты собирался проверить? – напомнила я про прежнее намерение Дэна.

И тут он меня здорово удивил. Снял рюкзак. И ну доставать из него очень странные предметы. Сначала – салфетку. Я даже решила, что он прямо тут, на перекрестке будет кушать. Потом вынул половину черной свечи. Какие-то бубенчики. Палочки ароматические. Тетрадку. И еще что-то мелкое – в сумраке не разглядеть.

– Ты что? – ошалело спросила я.

– Дьявола вызывать будем, – специально ледяным голосом сообщил Дэн и зажег свечку, водруженную в центр салфетки.

Добило меня то, что по ее краям были вышиты какие-то странные значки. Я сразу представила, как он их сам вышивал, предвкушая мой ужас.

– На перекрестках вызывают Легбо. Или других духов перекрестка, – мой голос прозвучал неискренне.

Рассказывать, что для меня этот самый Легбо ни разу не явился, я не стала. Сволочь он, мог бы и показаться на минутку. Я ведь очень старалась, угощения ему носила, все делала, как вуду учит, а толку ноль. По-честному, мне теперь непонятно, чтобы я стала делать, если бы он мне явился, пусть даже в виде петуха. Наверное, сказал бы ему «Привет, как дела?». На большее бы у меня ума не хватило.

– Нужно лечь и смотреть в небо, – громко сказал Дэн, поняв, что мои мысли снова шастают черт знает где.

– Тебе надо, ты и ложись в эту грязь. Я не стану. И ты не ложись – вдруг машина поедет и раздавит тебя? Хотя – ложись, пусть раздавит, я тебя вместо коврика у порога положу.

– Не хочешь – не надо. И прекрати болтать – не мешай мне, – Дэн был разочарован.

Похоже, он действительно предполагал, что мы будем возлежать на пыльном перекрестке, вызывая Дьявола. Ну и пусть ворчит – плевать я хотела на его недовольство.

– А на кой ты его вызывать будешь? Выпросить что-то хочешь? – из вредности спросила я.

Отвечать мне не собирались, и я отошла на пару шагов, что поглядеть как оно все произойдет. Если у него получится – хоть Дьявола увижу. Как он попрет Дэна в Ад. Нет. Он посмотрит на Дэна, вот так пожмет плечами и свалит. Нет. Он сначала даст ему подписать договор, чтоб заполучить душу. Вот бедолага – и что он с этой замысловатой душой делать станет? Интересно, он и, правда с рогами и хвостом? Вряд ли. Он весь такой симпатичный, но опасный. Соблазнительный такой. И вонючий. Он ведь из Ада – ему положено сероводородом вонять. Хотя, если он такой многомогущий – с чего бы ему дурно пахнуть? Сейчас не то, что тогда, в средневековье. Небось, носит костюм шикарный и на майбахе ездит. Нет – на роллс-ройсе. Так солиднее. Нет. Ему скорость должна нравится. На Кенигсеге гоняет. Хотя к чему ему дешевые понты? Он старый. Ему подойдет что-то антикварное. Допотопное. С массивными крыльями, выразительной мордой и кучей хрома.

Совсем рядом глухо вскрикнула сова. Я чуть позвоночник себе не сломала – так вздрогнула. И почему в темноте так слух обостряется? Подняла голову, пытаясь понять – отчего так темно стало. Небо темное, а должно быть молочно-серым. Наверное, облака собрались, особенно плотные. Как одеяло над полем накинуто.

Дэн, явно стесняясь своих действий, зажег ароматические палочки – комаров тут же поубавилось, и принялся звенеть бубенчиками. Мне даже смеяться расхотелось. Ходит кругами, бормочет и бренчит. Небось, сова просто офигела от такого зрелища.

Свеча умудрилась сделать ночь темнее. Луна брела где-то за лесом, но выглядывать не спешила. Стрекотали сексуально озабоченные кобели кузнечиков. Изредка прерываемые тихим писком тайных мышей. Дьявол тоже не торопился показываться. Наверное, его бубенчиками не соблазнишь.

Вытерпев минут двадцать, я высказалась.

– Ты бы хоть кровь себе пустил. И позвал бы его погромче, – раздраженно посоветовала я и завыла, – Дьявол-Дьявол-где-ты-где-ты?

Ответа не последовало. Кузнечики навострили свои слуховые органы, которые около попы расположены, оценили степень опасности и дружно заткнулись.

Луна выкинула фортель, просунув единственный луч сквозь далекие деревья, и осветила макушку Дэна, так, что теперь у него волосы стали как нимб.

– Ты теперь как апостол. Или опездэл. Но нимб у тебя супер какой классный!

Дэн злился, считая что я его отвлекаю и паясничаю. Он продолжал бессистемно бряцать бубенчиками, тряся их в руках, и медленно входил в состояние прострации. Наверное, процесс пошел как надо – нимба у него уже не было, а вот лицо стало сильно потусторонним. Я решила напугать его, засветить мелким камнем промеж глаз и посмотреть, как он отреагирует. Но не успела – он вдруг кинулся на землю, роя пыль. Даже свеча чуть не погасла.

Ну вот – позвали, и он пришел, пришел и тут же вселился в Дэна. Сейчас освоится в его тощем теле, поймет, что голодный и ринется выгрызать мне горло, чтоб принести в жертву. Но я без боя не дамся. Может, пенделя дать ему да валить с этого перекрестка, пока он не очухался?

Пыль немного осела, но Дэн по-прежнему не вставал с колен. Руки шарили в пыли, и я слышала, как он тихо ругается.

– Ты что ползаешь там? – осторожно поинтересовалась я с безопасного расстояния, но прикидывая, как половчее пнуть тощий зад.

– Тварь косорукая! Кура слеподырная. Лучше бы тебя в детстве удавили!

Не стану я его пинать – вон как озверел, просто обезумел. Пыль снова клубами летела в разные стороны, выбелив лицо и волосы Дэна, отчего он смахивал на потустороннего монстра, извалянного в муке.

– Прекрати обзываться, – я решительно отступала к велику.

Еще пару шагов и он будет совсем рядом. Надеюсь, что у меня скорость будет больше, чем у перевоплощенца.

– Бубенчик посеял. Помоги найти, – стонущим голосом взмолился Дэн, сев на дорогу.

Не зная, смеяться или нет, я поползла рядом. Оказывается, трогать пыль, вперемешку со всяким хламом, довольно занятно. Тактильные ощущения еще те. Пыль – она сначала липнет к пальцам, а потом кажется шелковистой. Даже приятно. Главное – не видишь ничего, только чувствуешь. Ну и чихать охота.

– А как он хоть выглядит, бубенчик твой? – отбрасывая очередной камешек, затесавшийся в пыли, спросила я.

– Не покажу. Тебе нельзя его видеть.

И тут нас осветили фары грузовика. Он сначала далеко был, а потом как-то сразу рядом оказался. Мы едва отпрыгнуть успели. Ноги цапнули колючки придорожной травы, и я выругалась. Грузовик издал оглушительный рев и умчался, обвоняв нас выхлопом. Даже не хочу думать, что про нас подумал водитель.

– Вот тебе и Дьявол, – высказалась я, когда ко мне вернулись слух и зрение.

– Не шути так. Есть вещи, с которыми не стоит шутить.

Вооружившись огарком свечи, Дэн прошелся по дороге, со стоном поднял расплющенный чертов бубенчик. И под мое хихиканье, выбросил его куда-то в поле. За бубенчиком последовали и остальные погремушки.

На этот раз онемели не только кузнечики, но и мыши.

Над полем царила не замутненная тишина. В ушах снова зазвучала музыка. Галлюцинация – в поле рояля точно быть не может.

– Ты ничего не слышишь? – спросила я.

Дэн оглушительно чихнул.

– А что я должен слышать?

Все ясно – музыка только в моей голове.

– А что ты слышала? – обеспокоенность была искренней.

– Демонический смех и призывный вой грешников, – огрызнулась я.

Если я не ошиблась, на рояле играл неловкий ученик, пытаясь изобразить семь сорок. Эта мелодия катастрофически не соответствовала моменту.

Потом мы торжественно сожгли тетрадь, в которой прежний Дэн записывал свои тайные изыскания. Черная обложка чадила, а красные зашифрованные знаки, пожираемые огнем, извивались как живые.

– Тлен и пепел, – с этим напутствием, Дэн запинал вызывательное имущество в канаву.

После чего торжественно сообщил, что теперь с прошлым покончено. Не знаю, насколько он был серьезен, на лице смесь облегчения и сомнений. Наверняка, теперь ни за что не расскажет, что значило все это представление. Остается подозревать его в тайных ритуалах и коварных мыслях. И он все это делал всерьез, я не сомневаюсь ни минуты. Жаль, что в тетрадку не удалось заглянуть.

Грязь с рук пришлось вытирать об одежду. Пыльное лицо Дэна светилось при луне как фосфорное. Когда он моргал глазами – оно смотрелось как самка покойника. А когда открывал рот – как воплощение вурдалака. Я не выдержала этого зрелища, сняла майку, и пока он ошалело таращился на меня, вытерла его физиономию. Майку теперь придется стирать, зато не так страшно смотреть на своего лучшего друга.

Растертая в пальцах мелкая ромашка пахла горечью жаркого лета.

На душе установился особенный покой, который запомнится надолго.

Очень хотелось подружиться с совой. Мягкой, теплой, с внимательным взглядом, она будет сидеть у меня на левом плече и иногда покусывать меня за мочку уха, чтоб привлечь внимание, а я буду чувствовать кожей щеки совиные перья и любить ее до слез.

Покинув «наш» перекресток мы чинно покатили навстречу рассвету в сопровождении двух проклятых мышами сов. Которым нужна была лишь дорога и те, кто стремился ее перебежать.

– Странные птицы. Кажется, что у них совершенно нет шеи, а ты становишься старым и скучным как все взрослые, – неожиданно для себя самой заявила я.

– Старым?

– Ну, кто бы сомневался! – обвиняющим голосом обрадовалась я, – Тебя даже не задело, что я назвала тебя скучным!

Дэн поразмыслил. Недолго. Сбросил скорость. Пожевал нижнюю губу. Оскалил зубы. И стал похож на покойника, умершего мучительной смертью. Мерзкая привычка, между прочим. И он точно знает, как меня она бесит. Гадство это – уродовать лицо кошмарными рожами. Состроит харю и вглядывается в меня – наслаждаясь моими вытаращенными от испуга глазами.

– Я вызываю тебя на дуэль, – спокойствие и уверенность меня убедили в том, что Дэн не шутит.

Он остановился на обочине и задумчиво оглядел флору канавы. Выбрал самый крупный прошлогодний камыш. И сломал его. Камыш был похож на мрачный бенгальский огонь громадного размера.

– Ты что, в детстве никогда не дралась на дуэли? – деловито спросил Дэн, отгоняя камышом утренних комаров.

Слишком поздно я сообразила, в чем дело. Решила оторваться на максимальной скорости. Но ветер был не на моей стороне, хотя дул мне в спину. И первый подлый удар по хребту превратил меня в кучу пуха, мчащуюся по дороге. Больно не было, было обидно. Я и не подозревала, что компактный камыш содержит в себе набивку для трех пуховых одеял. И все это богатство досталось мне одной.

Обломав об меня камышину, Дэн азартно метнул ее напоследок как копье. Промахнулся. Ну ладно! Сейчас устроим ответные боевые действия.

Интересно, куда девается мое хваленое чувство юмора, когда я становлюсь смешной?

После получасовой драки мы оба были как два йети. Белые и пушистые котэ. Дэн явно поддался, иначе я бы ни за что не добилась такого классного результата.

– Ну, отряхивайся, и поехали домой.

По какой-то странной причине, на нем пух не задерживался, зато ко мне прилип как к родной.

Город дремал. Солнце уже сделало его розовым, отчего он смахивал на нарумянившуюся благородную старуху. Мелкие грузовые машины и утренние автобусы портили приятное впечатление. Компании, отгулявшие ночь, брели как понурые зомби. Одинокий фотограф с лицом аутиста передвигался по кривой траектории, выискивая чтобы такого сфоткать. На форточках окон сидели бесчисленные коты всех мастей и характеров.

По привычке и из любопытства, Дэн проводил меня до самой квартиры. У которой вместо привычного коврика лежал пучок выдранной с корнем крапивы. Чахлой и пыльной. Мертвой, но злой. Скорее всего, его запихали в дверную ручку, а потом он взял да и вывалился.

– Теперь ты сам видишь! – сдавленным шепотом сообщила я.