— Если это был ваш сын, — произнес Шанаги, — скажите ему, чтобы не делал то, что не надо. Я занимался своим делом, пусть занимается своим.

— Мой сын — мой помощник. И тот человек, которого ты ранил.

— Помощник? Вам нужны помощники, чтобы наводить порядок в городишке такого размера? — Шанаги оторвался от наковальни и выпрямился. — Если это так, то вы мало на что годитесь.

— Что такое? — Драко угрожающе провел лошадь вокруг него. — Ты хочешь сказать, что я мало значу?

— Мистер, — ответил Шанаги, — если бы я один не смог навести порядок в этом крохотном городе, я бы ушел с работы. И еще: на вашем месте я бы рассказал вашему сыну, что вешать человека без суда — это убийство, и неважно кто это делает.

Шанаги думал, что достал Драко, в то же время понимая, что рискует. Но к неожиданному повороту событий он приготовился. С детства Тому приходилось сталкиваться и вступать в споры с подростками, а потом и со взрослыми, многие из которых были крутыми и неуступчивыми, другие же только думали, что были крутыми. Драко ему нравился не больше, чем его напыщенный сын, но Том никогда не уходил от драки. Он давно понял, что стремление уладить спор миром такие люди, как Драко расценивают как слабость, а это приносит еще большие неприятности.

Так или иначе, ему было все равно. Через несколько часов он будет в поезде, направляющемся в Нью Йорк, где и без того его ждало немало неприятностей.

— А ты не выбираешь слова, — сказал Драко.

— Мистер, мне надо работать. Если вы приехали, чтобы затеять ссору, слезайте и начинайте без проволочек. Если не ищете неприятностей, поезжайте себе дальше, пока целы.

У Шанаги в руке был легкий молоток, и он знал, что можно им сделать. Он давно уже выучился очень точно метать топор или молоток. Прежде чем Драко успеет положить руку на оружие, Том метнет молоток и тут же кинется на Драко. Это была рискованная затея, но он рисковал всю жизнь.

Драко заколебался, потом развернул коня. — Мы еще увидимся! — заорал он и умчался.

— Давай, давай, — крикнул вдогонку Шанаги. — В любое время, в любом месте.

Когда Драко скрылся из вида, кузнец облегченно вздохнул. — Я думал, он тебя застрелит.

— Меня? С молотком? Я бы двинул ему прямо промеж глаз.

— Это хорошо, что ты уезжаешь, — сказал кузнец, — хотя я буду жалеть. Ты отличный работник. У тебя, должно быть, в Нью Йорке девушка, если ты туда так рвешься.

— Девушка? Нет у меня никакой девушки. — Однако это напомнило ему о молодой женщине в сером дорожном костюме.

— Кстати о девушках… — начал Шанаги, потом описал ее кузнецу. — Вы не знаете, кто она?

— Точно не могу сказать, хотя знаю, что она не с поезда, как ты думаешь. Она приехала верхом и очень рано, поэтому вряд ли ехала издалека. — Он помолчал. — Она красивая. Понравилась?

— Не слишком. Хотя любопытно, кто она и где нашла мужчину, с которым разговаривала.

Они вернулись к работе. В полдень Шанаги повесил кожаный фартук и вымыл руки. Вытирая их, он думал о девушке, Драко и Барретте.

— Послушайте, — спросил он, — этот Барретт, за которым послали, что если он не покажется?

— Черт знает, что будет. Винс Паттерсон жестокий человек, и как мы слышали, он гонит скот в сопровождении целой армии. Кроме войны, у нас нет способа остановить его. Он знает, сколько у нас человек, и привет еще больше.

— А Риг Барретт смог бы его остановить?

Кузнец пожал плечами. — Кто знает? Если бы кто-нибудь и смог бы, то только он. Риг бывал здесь раньше, и они это знают. Он крутой человек, и Винс понимает, что если начнется пальба, то кто-нибудь умрет. Кто-нибудь и так может умереть, но если стреляет Риг, то это уже не игра. Мы надеемся, что он будет здесь, ведь только он сможет остановить Винса. Барретт известное имя.

Позже, когда Шанаги подошел к открытой двери, чтобы остыть на легком ветерке, он посмотрел вдоль улицы на город и с удивлением покачал головой.

Это же ничто. Просто скопище хижин, хибар и каркасных домиков посредине пустой равнины и все же люди готовы были драться за этот городишко. Он вынул свои тяжелые серебряные часы и посмотрел на время. До прихода поезда оставалось еще несколько часов.

Кузнец вышел и встал рядом.

— Здесь совесем немого, — сказал Шанаги.

— Это все, что у нас есть, — ответил кузнец. И это дом.

Дом! "Сколько лет у меня не было собственного дома", — спросил себя Шанаги. Он вспомнил каменный коттедж на краю болот в Ирландии, вспомнил утренние прогулки в тумане, когда он ходил на верхние пастбища, чтобы привести лошадей. Как давно это было! Он повернулся, чтобы не видеть пыльную улицу и пошел обратно к горну.

Однако мысли о доме изменили его настроение. Он закончил сваривать обод колеса и вернулся к петлям, но вдруг почувствовал себя потерянным и одиноким, когда на память ему пришли зеленые холмы Ирландии и долгие беседы со своим отцом у кузнечного горна. Его отец, вдруг понял он, был странным человеком — полупоэтом, полумистиком.

— Человек, — сказал однажды его отец, — должен быть как железо, а не как сталь. Если сталь слишком нагреть, она становится хрупкой и ломается, в то время как железо — это великая сила, мой мальчик. Но все-таки его можно ковать и менять его форму, если правильно бить молотом и правильно нагревать. Хороший человек именно такой по характеру.

Интересно, каким был Риг Барретт?

Шанаги взял пробойник и сделал дыры в петлях, думая о Барретте. Кузнец остановился, выпрямившись и положив руку на поясницу.

— Этот Барретт, — сказал Шанаги, — расскажите мне о нем.

Кузнец помолчал, раздумывая. — Он не был большим человеком, — наконец сказал он. — Во время войны с Мексикой ездил с техасскими рейнджерами, дрался с команчами, провел караван по тропе Санта Фе. Мальчиком на Востоке, говорят, гонял то ли индюшек, то ли свиней на рынок по дороге в 100 или больше миль. Он раз или два перегонял скот. Все знают, что он честный человек и не потерпит никого на своей дороге. Мы думали, что если кто-то и сможет вразумить Винса Паттерсона, то только он. Кузнец посмотрел на Тома. — Ты хороший помощник, почему бы тебе не остаться? Что у тебя в Нью Йорке такого важного?

— В Нью Йорке? Черт возьми, это мой город! Я… Шанаги замолчал. Кого он дурачит? Нью Йорк не был его городом. Может быть, его уже забыли. В сельском городишке, таком как этот, если человек пропадал, как например, Риг Барретт, о нем помнили. Там, в Нью Йорке, если кто-то из ирландских громил уходил или терялся, другой занимал его место и никто о нем не вспоминал.

Но о нем может вспомнить Маккарти. Может подумать даже Моррисси.

— Вот что, — неожиданно сказал кузнец, — ты хороший парень. Если не хочешь работать на меня, я могу продать тебе половину интереса в кузнице.

Шанаги улыбнулся. — Не стоит. Мне не очень нравится ваш городишко, к тому же я выходец из большого города. Я люблю огни и толчею. Кроме этого, если разговоры о Винсе Паттерсоне правда, то городу, может быть, осталось не так уж много жить. Тот человек, который разговаривал с молодой женщиной… Этим утром я услышал часть их разговора. У меня создалось впечатление, что он считает, что Риг здесь не объявится.

Кузнец стоял лицом к горну, но при этих словах резко обернулся. — Что это значит?

— Ну, — неуклюже ответил Шанаги, — я точно не могу сказать. Может они говорили о ком-то другом, но мне показалось, что они говорили о Риге. Я думаю, они уверены, что он не приедет.

Кузнец снял фартук. — Будь здесь, Шанаги. Мне нужно увидеть одного человека. — Он удалился почти бегом.

"Что же ты наделал?" — спросил себя Шанаги. — "Ты и твой глупый язык. Ты ничего не знаешь, только предполагаешь. И почему они так беспокоятся?"

Однако факт оставался фактом — горожане беспокоились. Что бы ни замышляли девушка с мужчиной из ресторана, им было не все равно, что произойдет с Ригом Барреттом. Они не хотели, чтобы он приехал сюда, когда появится Винс Паттерсон. Шанаги вынул большие серебряные часы. До прихода поезда оставалось еще несколько часов. Проблемы города, если эту кучку домов можно было назвать городом, его не касаются.

Он взял другую пару петель, положил их на наковальню и начал все сначала. Ему нравилось держать в руке кузнечный молот, нравилось работать над металлом, распознавая его температуру по цвету — от ярко-желтого до темно-красного.

Шанаги подошел к двери и окинул ее взглядом. На ней стояли две пролетки и фургон, у коновязей ждали несколько оседланных лошадей — обычное зрелище, предположил он, в это время суток.

Неожиданно на улице появился человек, по имени Джордж, которого Том видел в ресторане. Он взглянул направо и налево, потом медленно двинулся по улице, заглядывая в магазины, останавливаясь здесь и там. Дойдя до кузницы он остановился, вынул из кармана тонкую сигару, прикурил и взглянул на Шанаги.

— Где кузнец? — спросил он.

— Где-то здесь.

— Скоро вернется?

— Скоро. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Джордж улыбнулся. Его зубы были белыми, улыбка приятной. Но улыбался он одними губами, глаза при этом оставались холодными и расчетливыми.

— Я не знал, что у кузнеца есть помощник.

— Иногда есть.

— Вы из этих мест?

Шанаги пожал плечами. — Из этих мест здесь нет никого. Это новый город, мистер. Каждый, кто здесь живет родом из других мест. Как и вы. А вы откуда?

Джордж бросил на него резкий, тяжелый взгляд. — Я думал, что это вопрос, который на Западе не задают.

— Вы же меня спросили.

— А? Ну да, спросил. Я из Начеса, что на Миссиссиппи.

— Город игроков, — прокомментировал Шанаги. — По крайней мере Начес-андер-хилл. Говорят там полно темных личностей и мошенников… и больше картежных шулеров, чем где-то еще.

В глазах Джорджа появился тяжелый, неприятный блеск. — Похоже, вы много знаете о Начесе. Вы там были?

— Слышал о нем.

— Вы слышали слишком много.

Вдруг Шанаги почувствовал прилив сил. Он не знал почему, может быть в предвкушении хорошей драки или просто потому, что ему не нравился Джордж.

Том посмотрел на него и улыбнулся.

Джордж рассержено повернулся, но не сделал и двух шагов, как Том заговорил.

Он не знал, что заставило его это зделать. Гораздо умнее было бы оставить все как есть, но слова сами слетели у него с языка.

— В действительности не так уж важно, приедет Риг или нет, — сказал он. — Все уже готово.

Глава 6

Джордж остановился так резко, что чудом не упал носом в пыль. Он медленно обернулся, и некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Шанаги чувствовал, что не понравился Джорджу, но тон этого человека оставался спокойным. — Я не ослышался? Вы что-то сказали про Рига?

— Риг Барретт, — сказал Шанаги, — осторожный человек. Никогда не полагается на случай.

Он не представлял, о чем говорил, но их с игроком, или кто он там, была взаимной, и Шанаги считал, что его замечание было сделано только с целью разозлить Джорджа. Тем не менее, в их разговоре было больше, чем простая игра словами, потому что горожан беспокоил Винс Паттерсон, а Том подозревал, что Джордж каким-то образом связан с тем, что должно было произойти.

Большинство людей, которых он знал в Нью Йорке, сделали преступление своей профессией. В Бауэри, Файв Пойнтс и нижней части Бродвея таких было много и почти все верили, что все честные люди — глупцы. Они, как правило, были сверхоптимистичными в том, что касалось их будущего, верили, что им не может не повезти. И они не понимали, что рискуют жизнями или, по крайней мере, несколькими годами свободы за деньги, которые ни в коей степени не могли заплатить за будущие потерянные годы, за будущие потерянные удовольствия.

Человек по имени Джордж был одним из них, твердо убежденных, что он умнее всех остальных. И даже когда кто-то будет использовать его в своих интересах, он будет уверен, что сам использует противника. Но кто же эта девушка? Какую роль она играла в происходящем?

— Риг Барретт? Не думаю, чтобы я его знал. — Левая рука Джорджа расстегнула пиджак. — Он отсюда?

— Я думал, вы его знаете, — без обиняков ответил Шанаги. — О нем все знают. Здесь ждут неприятностей, когда погонят скот, и считают, что Риг их уладит. То есть, если он сюда приедет. Лично мне кажется, что Риг просто выжидает, а когда будет надо, вот тут-то он и появится. Ведь Риг не тот человек, чтобы кого-то подвести.

Джордж пожал плечами и отвернулся. — Иногда бывает, что человек не в силах что-то сделать.

Шанаги снова поднял свой молот и подошел к горну. Посмотрев на разогревающуюся там заготовку, он положил молот, взял щипцы и вынул заготовку из огня.

— Такой человек как Риг, — произнес он, — если не сможет приехать сам, обязательно пришлет кого-нибудь вместо себя.

Джордж ушел, не обратив внимания на его замечание, и Шанаги, рассмеявшись, продолжил работу. Он пробивал дырки в петлях, когда через улицу перешел мужчина и остановился в дверях.

— Где Карпентер?

— Карпентер?

— Кузнец.

— А! Я не знал, что его так зовут. Просто называл кузнец.

Мужчина кивнул. — Многие так и делают. — Он прошел в кузницу, протягивая руку. — Меня зовут Холструм.

Шанаги протянул свою. Она была черной от гари. — Извините. Меня зовут Том Шанги. Я просто пришел помочь на несколько часов.

— Рад, что вы к нам заехали. Нам нужны хорошие люди.

— Драко все еще шериф?

— Да.

— Тогда лучше выгоните его, если именно за ним охотится Винс Паттерсон. Вам бы надо найти человека, за которым встал город.

— Риг Барретт выгонит Драко. Тогда не будет никакой драки. Нам не нужны драки.

— А если Риг сюда не доберется?

Холструм помолчал, обдумывая эту не слишком приятную мысль. Потом с непроницаемым лицом посмотрел через улицу. — Я это сделаю. Это нужно сделать перед тем, как прибудет Винс Паттерсон. Может быть если убрать Драко, это будет означать конец неприятностям, а если нет — пусть их решает Драко. Он сам заварил эту кашу.

— Предположим, — задумчиво сказал Шанаги, — Риг оставил кого-нибудь вместо себя?

— Нет. Никто, кроме него, не решит этой проблемы. Возможно Хайкок…* [* — реальный исторический персонаж, знаменитый ганфайтер] Не знаю.

Шанаги прошел обратно к мехам и начал раздувать их, поднимая температуру пламени. — Никто не знает, что может случиться, мистер Холструм. А вдруг Барретт не приедет? Вам лучше поскорее избавиться от Драко и выбрать другого шерифа.

Холструм покачал головой. — В этом-то все дело. Здесь есть смелые парни, но ни у кого нет опыта в таком деле. В случае чего все наши возьмутся за оружие, но нам не нужна драка. Если будет стрельба, будут убийства. Чем сильнее стрельба, тем больше убийств. Это работа для Рига Барретта. — Он помолчал. — Нам не нужны неприятности, потому что кроме стада Винса придут другие стада, это сулит хорошие сделки. Город наш молодой, нам необходимы эти сделки.

Холструм тоже подошел к горну и стал смотреть на горящие угли, на то, как нагревается железо. — Покупатели скота приедут в город на полуденном поезде, они будут покупать приходящие стада. За следующие несколько недель за скот будет уплачено двести-триста тысяч долларов, и скотоводы расплатятся с ковбоями. Многие из них будут покупать одежду, еду, выпивку в наших магазинах. Эти деньги поставят город на ноги. Мы сможем построить церковь и школу.