— Ну, — голос повара стал чуть добрее, — я делаю, что могу. Ведь там, позади, едут голодные ребята.

— Надеюсь, что-нибудь останется для голодного шерифа, — сказал Шанаги.

Он оглянулся и увидел, что в лощину въехали двое. Один из них, догадался Том, был Винс Паттерсон. Другой очевидно был старшим на перегоне.

Шанаги встал. Он давно уже решил, что не сможет выиграть драку с Паттерсоном. Один взгляд на владельца стада показал, что решение его было правильным. И в то же время он слышал, что Паттерсон был разумным человеком, хотя и упрямым.

— Мистер Паттерсон? — сказал Том. — Меня зовут Том Шанаги. Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? — удивился Паттерсон. Он ожидал предупреждения не появляться в городе или вызов на поединок. — Что означает ваша просьба?

Он спешился, сопровождавший его ковбой тоже. Этот второй был стройным, крепким человеком небольшого роста, но жилистым и… опасным. Шанаги тут же это почувствовал. Ковбой был ганфайтером, может быть нанятым специально для этой работы.

— Когда Риг не смог приехать, — сказал Шанаги, — я был вынужден взяться за это дело. Но Риг не был дураком, черт побери, и сразу понял, что есть нечто большее, чем простая драка между перегонщиками скота и городом.

— Что вы хотите сказать?

— Риг догадался — и я с ним согласен — что кто-то хочет использовать вас в своих целях.

Паттерсон замер. — Использовать меня? Будь я проклят, если меня кто-нибудь использует! О чем вы говорите?

— Вы имеете зуб на Хэнка Драко, и правильно. Я слышал, что вы собираетесь сжечь город, где убили вашего брата. Ну, этому-то я не очень поверил, потому что вы слишком разумный человек, чтобы наказывать множество невинных людей за то, что сделал один чертов дурак. Но есть такие, кто поверил, что вы попытаетесь выполнить угрозу и что город будет занят войной с вами. Вообще-то, в случае чего город, конечно, будет защищаться…

— Ну и что?

— А то, что эти люди решили во время драки украсть деньги, предназначенные для уплаты за ваш скот. Правда, я еще точно не знаю, кто они.

Паттерсон уставился на Шанаги, потом повернулся к повару. — Фред, налей нам, пожалуйста, кофе. — И обратился к Шанаги: — Садитесь. Я хочу поговорить с вами.

Усевшись, Паттерсон холодно осмотрел Шанаги с головы до ног. — Я вас не знаю.

— И не можете знать. Я приехал недавно, как наверное и каждый второй в этой округе. В городе решили, что я гожусь на должность шерифа.

— А что с Хэнком Драко?

— Он здесь, его сыновья тоже. — Подумав, Шанаги добавил: — Мне сказали, чтобы я его выгнал с должности, я так и сделал.

— Вы выгнали Хэнка Драко?

— Да.

— И он спокойно это воспринял?

— Ну, должно быть, это ему не понравилось.

Паттерсон пристально посмотрел на Шанаги, и Том знал, что его тщательно оценивает боец, который знал свое дело. Это было хорошо. Такие люди, как Паттерсон совершали меньше ошибок, чем самоуверенный юнец или будущий "крутой" парень, который хочет показать всем на свете, какой он плохой.

— Риг догадался, что готовится ограбление. Он поехал в Канзас-сити разобраться, и там с ним что-то случилось. Мне пришлось взяться за его работу.

Паттерсон не спускал с него взгляда. — Риг знал, что вы справитесь?

— Шанаги пожал плечами. — Вон там, у седла, ружье Рига.

Любым путем он должен завоевать доверие этого человека, чтобы тот поверил в его историю. Он обязан заставить Винса Паттерсона подумать и при желании помочь городу, по крайней мере удержать его от набега и мести. Том Шанаги решил использовать любые средства.

— Между прочим, мистер Паттерсон, меня просили передать вам пару слов.

— Пару слов? Кто?

— Одна очень симпатичная молодая леди просила передать вам привет и сказать, что она очень любит своего дядю Винса.

Скотовод покраснел. — Похоже на Джейн. — Голос его стал мягче. Вы знакомы с Джейн?

— Я разговаривал с ней, — спокойно ответил Шанаги. — Я не знаю ее так хорошо, как хотелось бы, и наверное никогда не узнаю.

Паттерсон и его старший перегона внимательно поглядели на Шанаги, и он залился густой краской. — Она красивая молодая леди, а я всего лишь простой ирландский парень, который получил работу шерифа, только потому, что за нее никто не брался.

Несколько минут все молчали. Ковбой начал скручивать сигарету. Наконец, Паттерсон сказал: — Если за работу никто не брался, зачем же вы за нее взялись?

— Во-первых, потому что ее надо выполнять. Во-вторых, потому что мне кажется, я смогу ее выполнить. Я чертовски хорошо понимаю, что могу положить одного вашего человека, если повезет — двух или трех, но не смогу положить всех. Однако я рассчитывал на то, что сказал Риг.

— И что же он сказал?

— Что вы упрямый, твердолобый человек, но при этом честный и разумный. Он хотел сделать то, что сделал я: выехать вам навстречу и поговорить.

— А если я не послушаюсь?

— Тогда я буду защищать город всеми доступными средствами. Если выиграю я, то потеряю несколько прекрасных людей. Если выиграете вы, то погибнет хороший город, который только-только начал вставать на ноги. И тогда вам придется гнать стадо сто пятьдесят миль на другой рынок через земли, где нет пастбищ. И пока будет идти война, бандиты похитят деньги, и получается, что мы с вами им помогли. Я знаю, что вы честный человек, мистер Паттерсон, и как бы вы ни ненавидели наш город, вы не захотите помочь банде воров украсть деньги, которые предназначены для вас и ваших людей.

В долину вливалось стадо, и ковбой кинулся в седло, чтобы помочь развернуть его. Паттерсон задумчиво прихлебывал кофе, и Том Шанаги замолчал.

Наконец Паттерсон сказал: — Кто входит в банду?

— Мистер Паттерсон, — медленно сказал Шанаги, — я работаю над этим, но сейчас ничего не знаю. Кажется, мне удалось распознать троих, но где они прячутся и сколько человек участвует в деле, мне не известно. Знаю, что одна из них женщина.

— Женщина?

— Да, сэр. И наше преимущество заключается в том, что она считает нас сборищем идиотов.

— Может быть она права, — пробормотал Паттерсон. — Может быть так оно и есть.

— Я не собираюсь отдавать им эти деньги, сэр. Ни единого ржавого цента.

— Вы сказала, что нужна моя помощь. В чем она заключается?

— Здесь густая и сочная трава. Трава вокруг города и к западу и востоку от него не так хороша. Я хотел попросить вас, чтобы вы задержали… откормили стадо, пока я не разберусь с этим делом. Все, что мне нужно — это пара дней.

— Мне кажется, — добавил Шанаги, что у них все расписано по минутам. Они должны примерно знать, когда вы прибудете в город. Наверняка они собираются спокойно, быстро и умело начать операцию как только вы ворветесь в город, чтобы разнести его на кусочки. Пока вы воюете с горожанами, они забирают деньги и быстро сматываются. А потом мы за них будем отдуваться. Если вы задержите стадо здесь, то произойдет следующее: ваш скот откормится, их план сорвется, а у меня будет возможность поработать над делом. Лично я думаю, что если вы не появитесь вовремя, они что-нибудь предпримут.

Паттерсон снова наполнил их чашки. — Как вас угораздило впутаться в это?

— Сын Драко с приятелями собирались повесить Джоша Лунди, а за компанию и меня. Я убедил их не делать этого. И конечно, кто-то должен был занять место Рига Барретта.

— Где сейчас Хэнк Драко?

— Скорее всего на своем ранчо. Ваши отношения с Драко — не моя проблема. Мне он показался полукойотом-полушакалом. По-моему, он способен убить всякого, кто не может оказать сопротивление. Но если вы будете выяснять отношения, не делайте этого в городе.

— Вы диктуете мне законы?

— Да, сэр. Вы диктуете законы на своем ранчо. Я делаю это в городе. То, чем вы занимаетесь за пределами города, — не моя забота. Меня наняли охранять порядок не во всем штате Канзас, а только на территории города.

Винс Паттерсон допил кофе и взглянул на свое стадо. Некоторые коровы уже лежали, другие щипали траву. Несколько его ковбоев ехали к костру. Скоро сядет солнце.

— Вы переночуете с нами? — спросил Паттерсон.

— Если позволите, сэр.

Паттерсон внимательно посмотрел на Тома. — Вы всегда разговаривает так уважительно?

— Шанаги усмехнулся. — Нет, сэр. Но вы джентльмен, а это тот аргумент, против которого не годятся ни мои кулаки, ни мой револьвер.

Паттерсон с минуту не сводил с него взгляда, а затем рассмеялся. Ладно, черт возьми, оставайтесь на ночь. Утро вечера мудренее. — Он протянул руку. Никаких обещаний я давать не буду, но, дьявол вас побери, Шанаги, вы мне нравитесь.

Глава 10

К лагерю медленно подъезжали ковбои — одни, чтобы лечь спать, другие, чтобы после быстрого ужина вернуться к стаду. Приблизившись к костру, все задумчиво рассматривали Шанаги, вначале замечая шерифскую звезду, затем городскую узкополую шляпу.

Один отчаянный парень, бросил через костер взгляд на Тома и сказал: Это не шляпа, а сплошное искушение. Ее когда-нибудь сбивали с тебя выстрелом?

Шанаги сдвинул шляпу на затылок и весело улыбнулся. — Пока нет. Может быть из страха, что я не буду знать, в кого метили — в меня или шляпу.

Ковбой зачерпнул похлебки. — В любом случае, это пустая трата свинца. Я покупал револьвер не для того, чтобы стрелять по шляпам.

Шанаги минуту ел в молчании, а затем заговорил: По-моему городского шерифа надо оценивать по количеству улаженных неприятностей, а не по количеству людей, убитых в поединках. После того, как я получил работу, первым делом постарался узнать, сколько в городе оружия и сколько человек умеют с ним обращаться. Оказалось, что у нас тридцать семь винтовок: девять "пятидесяток" для бизонов, две снайперские винтовки Бердана, пять винчестеров, семь "спенсеров" 56-го калибра и четырнадцать винтовок разных систем — от Хокена до Балларда. Кроме того у каждого мужчины и почти у каждой женщины есть револьвер.

Потом я начал считать тех, кто умеет стрелять. Пятеро жителей города во время Гражданской войны служили на той или другой стороне снайперами, а девять — просто воевали. У нас есть один старый охотник с гор и шесть ветеранов стычек с индейцами. В городе только два человека не участвовали в перестрелках, но они дымятся от желания доказать, что они ничем не хуже других.

Задолго до того, как я приехал, поселению грозило нападение индейцев, поэтому город выстроили без "слепых" зон обстрела. Все хранят оружие заряженным на случай всяких неприятностей. Большинство горожан любят свой город и хотят жить спокойно. Они считают, что у таких команд, как ваша, должны быть деньги, они хотят торговать со скотоводами. Жители настроены очень дружелюбно. Я всего-навсего бродяга и не вижу, почему город им так нравится, но он для них дорог. Когда вы, ребята, к нам приедете, я хочу, чтобы вы оставили оружие в салуне Гринвуда.

Какой-то рыжий ковбой хмыкнул — немного мрачновато. — Шутите, мистер? Я никому не отдам свой револьвер.

— Ну и ладно, — беззаботно ответил Шанаги. — Я вам все это говорю, чтобы вы знали. Понимаете, меня беспокоите совсем не вы, а двое-трое наших горожан, которые чуть что — нажимают на курок. Взять этих снайперов, я замучился их убеждать, что это не война до победного конца. Они согласились не стрелять и сидеть тихо, но если кто-нибудь из гостей от полноты чувств надумает разрядить свой револьвер в чистое небо, главная улица превратится в кровавую бойню. Ведь все эти парни и девушки будут сидеть за деревянными или кирпичными стенами и обстреливать открытое пространство, где и спрятаться-то негде.

Том Шанаги удрученно покачал головой. — Одно хорошо — в это время года улица сухая и пыльная, а потому легко впитывает кровь.

Ему никто не ответил, и Том в молчании доел похлебку. Выплеснув из кружки кофейную гущу, он направился к своим одеялам.

Винс Паттерсон все это время сидел в сторонке и прислушивался к рассказу Шанаги. Он чиркнул спичкой о брюки, прикурил сигару и подошел к Тому. — Это была идея Рига? — мягко спросил он.

— Да, и идея правильная. Народ в городе нуждался в организации, но они будут заниматься своими делами, как обычно, если ничего не случится.

— Но это может оказаться блефом.

— Да, сэр. Может. Но если выяснять, то это может обойтись слишком дорого. К тому же все карты у меня на руках, в том числе и козыри.

— Козыри?

— Которые сравняют наши шансы. У вас преданные, крепкие парни. Если в городе начнется заварушка, может что-нибудь случиться со стадом, тогда половина ваших ребят должны будут кинуться к нему на помощь.

— А что может случиться со стадом?

Шанаги пожал плечами. — Ну, несколько дней назад в наших местах появились индейцы киова. По крайней мере, так утверждают ветераны. Я-то не отличу одного индейца от другого. Это киова к северу отсюда напали на поуни, получили по носу и немного обиделись. Мы их накормили, и я предложил, чтобы они остались поблизости и держались подальше от чужих глаз. Я также сказал, что если они услышат пальбу, их будет ждать много трофеев.

Паттерсон внимательно смотрел на него.

— Каких трофеев?

— Если они услышат пальбу, они разгонят ваше стадо.

Паттерсон выругался.

— Да, сэр. Разгонят по всей прерии.

Паттерсон снова выругался. — Но у нас в руках вы, шериф. Вы бы потеряли одного-двух, пытаясь взять меня, но это ничего не изменит. Мой план сработает без дополнительных команд. Теперь я им вообще не нужен. В последнее время в городе стало скучно. Никаких серьезных драк, и ребята стали беспокойными, вроде как на взводе, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Вы, кажется, подумали обо всем.

— Я старался. Я слышал, что ваши парни преданы вашему клейму. А город — это мое клеймо. Меня наняли сделать работу, и я делаю все, что в моих силах.

Через некоторое время Шанаги лежал на одеялах и смотрел на звезды. Он, конечно, солгал. Его планы не были такими тщательными, как он дал понять. Однако планы были хорошие, и он бал намерен воплотить их, как только вернется… если вернется.

Если он избежит неприятностей и своими выдуманными историями спасет несколько жизней, все будет хорошо. По крайней мере он вселил в ковбоев некоторое сомнение. Никому не хотелось быть застреленным. Пусть то, что он сказал, не было правдой; это было возможным, а правда это или нет, знал лишь он один.

Шанаги поднялся6 услышав в лагере оживление. Посмотрев на большие серебряные часы, он увидел, что еще не было и четырех утра, но лагерь уже проснулся. Том выбрался из-под одеял, надел шляпу, потом брюки и сапоги.

Никто не обращал на него внимания, и Том подошел к костру за завтраком вместе с остальными. У костра сидел Паттерсон. Он взглянул на Шанаги, коротко кивнул ему и продолжал есть.

Воздух был чистым и прохладным, он пах пылью и коровами. В стороне ковбой, вскочив в седло, позволил своему мустангу выбрыкаться, прежде чем начать работу. Все ели молча. Шанаги взял кружку и направился за кофе.

Рыжий ковбой ему усмехнулся. — Шериф, ты рассказываешь интересные сказки, но мы подумали, что ни одна из них не стоит и кучки лошадиного навоза.

— Знаешь, что я вырежу на твоем надгробии? — спросил Шанаги.

— Что?

— "Он просил, чтобы ему показали; мы ему показали".

— Эй, — сказал Рыжий, — это неплохо. Я видел, как хоронят с куда меньшими почестями.