Дальний поход

Внимательно выслушав вернувшихся ясачных ватажников и поговорив с дружелюбно настроенным колдуном Енко Малныче, атаман Иван Егоров вечером собрал казачий круг. Собственно, главный вопрос там был один: снова отправлять людей на Печору-реку – а что еще делать-то? Послать на одном струге, да побольше людей – на побережье хоть один из затопленных стругов удастся поднять (кормщик Кольша Огнев заверял, что удастся) и дальше уже пойти, как и раньше планировали.

С этим все ватажники были согласны, понимая, что без пуль, ядер и пороха в колдовских землях делать нечего, лихим наскоком даже малое селение теперь не возьмешь – после недавнего набега сир-тя всегда настороже будут.

– А если колдуны и про этот наш новый ясак проведают, опять засаду устроят? – осторожничал старый, умудренный опытом, казак Василий Яросев.

– А ты, дядько Василий, спужался? – задорно выкрикнул кто-то из молодых… тут же получив смачную затрещину от Ганса Штраубе.

– Не спужался, – спокойно отозвался Яросев. – Просто, как вот и атаман наш, предлагаю побольше людей отправить.

– А здесь? Здесь-то кто останется?

– Да в остроге-то сиднем сидеть много ума не надо! – поддержал Василия Матвей Серьга. – Вон, помните, как-то хотели колдуны уже нас приступом взять. И что? Взяли? А без порохового зелья нам золота не добыть, тут и думать нечего. Так, в остроге, всю жизнь и просидим, набег наш давешний – не в счет, то от наглости больше.

– Острог-то острогом. Одначе, не кинулись бы колдуны на струг.

– На море не кинутся, а у берега с осторожкою будем. Не Афоню – отца Амвросия с собой возьмем, молитва хрестьянская да святой животворящий крест супротив колдовства черного дорогого стоит!

Встав, священник перекрестился и чинно поклонился кругу:

– Не посрамлю вас, дети мои. Не посрамлю.

– А и язм тоже пойду! – обиженно выкрикнул Афоня. – У меня с колдунами свои счеты.

– Так где ты там сыщешь-то, колдунов этих?

– Все одно!

Под стенами острога жарко пылали костры, уносились звездными искрами в светлое полярное небо, и теплый, дующий с суши, ветер приносил с собой запахи пряных трав и отдаленных пожаров. Слышно было, как невдалеке, на посаде, затянули негромкую песню девы сир-тя.

– Тако и сладим, – выслушав, поднялся атаман. – Струги отправим с воинами, как надо вооружим, дадим и порох, и пули. Я сам поход тот возглавлю, тебя же, Матвей, оставляю за себя, в остроге. До нашего возвращения сидите смирно, никаких вылазок не устраивайте. Любо ли вам то, казаки?

– Любо, атаман! – круг взорвался радостным гулом. – Любо!

– Тогда охочие люди пусть к десятникам своим подойдут. – Иван поднял руку, и круг постепенно притих, внимательно слушая своего вожака. – Сразу предупреждаю, всех не возьму, так что уж, казаки, без обид.

– То само собой, атамане.

– И о полоняницах-девах скажу – кто с имя живет, пусть в острог не водит ни в каком разе!

– И то правильно!

– Верно решил, атамане!

Мерцали костры. С посада доносились песни. Решив главный вопрос, простые казаки постепенно расходились – кто в острог, а кто – и к чумам, где ждали их трепетные и нежные пленницы.

Попробовали бы не ждать. Да не быть трепетными и нежными…

Митаюки-нэ узнала о принятом на круге решении одной из первых… да, честно сказать, и первой – сама это решение и готовила, призывала богов и духов, ворожила на голову атамана, на мысли его давила коварно, внушала, чтоб сам во главе похода встал, а мужа ее, Матвея Серьгу, главным в остроге оставил. И чтоб казаков взял, да не просто так, всех подряд, а кого надо – то есть кого в остроге не надо – обязательно священника взять и мелкого вражину Маюни. И Афоню тоже хорошо бы убрать, чтоб никого из шаманов креста ни острове не осталось. Вот тогда посмотрим, вот тогда…

Слава великой Праматери Неве-Хеге, на этот раз все прошло гладко – на круге приняли именно такое решение, какое проталкивала коварная Митаюки, не зря она колдовала, не зря брала рыбью кровь да и своей для ворожбы не жалела, всю ладонь ножом исцарапав, острой косточкой проткнув вену. Едва сама без крови не осталась, осунулась, даже муж то заметил, пожалел, приголубил – что-то, мол, ты такая бледненькая стала, не заболела ли часом?

О том, что творила коварная дева в головах простых казаков и самого атамана, знали еще двое – старая ведьма Нине-пухуця… и гость Енко Малныче, колдун и изгнанник.

Он-то и поджидал атамана у башни.

– Постойте, господин. Поговорить с вами хочу.

– А, Енко, – вежливо улыбнулся Иван. – Да не забыл, не забыл я про ваше дело. По пути отряжу казаков да отца Амвросия, думаю, вам там недолго. На струге с нами пойдете… вот только зверь ваш…

– Ноляко по берегу побежит, не отстанет. – Гость почтительно наклонил голову и тут же вскинул глаза. – Но я сейчас не об этом. О сир-тя поговорить хочу – надо. Только там, где б никто…

– Понял. В башню следом за мной поднимайтесь. Кудеяр!

– Слушаю, господине! – подскочил молодой казак.

– Сторожи, чтоб никто сюда не вошел… А вы, прошу, господине…

Поднявшись по узким приставным лесенкам на вершину воротной башни, атаман отпустил часового перекусить и опершись на стену, бросил взгляд вдаль, на маячивший за узким проливом берег, ближе к морю – пустынный, а чуть дальше подернутый сиреневой дымкой непроходимого колдовского леса. Солнце сир-тя уже скукожилось и сияло тусклым ночным светом, настоящее же светило медленно катилось по кругу с противоположной стороны острога.

– Сначала спрошу, что вы думаете о нападении на ваши струги? – встав рядом, негромко поинтересовался гость.

Конечно же, Иван не верил ему ничуть, но предполагал как-нибудь в дальнейшем использовать и сейчас оказывал все подобающее гостеприимство. Все ж таки – именно он вывел ясачных казаков к острову! К тому же изгой, за какой-то проступок его там, у себя, осудили, изгнали… и этим обязательно нужно было воспользоваться… быть может, чуть позже.

– Думаю, это могла быть старуха, которую мы когда-то спасли от костра, – задумчиво произнес атаман. – То-то я ее в последнее время что-то не вижу. Сбежала, что ли… или померла от старости.

– Такая помрет, как же! – Енко Малныче усмехнулся, пригладив растрепавшиеся волосы. – Думаю, однако, напрасно подозревать лишь ее одну.

– Кто-то еще? – встрепенулся Иван. – Жены?!

Гость повел плечом:

– А если все проще? Соглядатай верхом на летучем драконе. Хорошему колдуну ничего не стоит услышать ваши мысли на расстоянии четырех-пяти верст. Тем более находясь в небе, где никто и ничто не мешает.

– Мог и услышать, – согласно кивнул атаман. – Все ведь готовились в отплытию, знали… Как и, черт побери, сейчас!

– Нет, друг мой. – Колдун внезапно расхохотался. – Сейчас не так! Я заглушил все мысли воинов… а сейчас глушу ваши. Так что ни соглядатай, ни старуха Нине-пухуця, ни… кто бы то ни было еще не в состоянии их услышать, разгадать.

– Заглушил… – задумчиво протянул Иван. – Что ж, благодарю и даже не спрашиваю зачем.

– Охотно отвечу, – снова засмеялся гость. – Вы нужны мне. Смею заверить – очень и очень нужны. Как верно, и я вам. А обоюдная польза – основа крепкой дружбы, ведь так?

– Может, и так. – Атаман покачал головой и, чуть подумав, спросил: – А вот эта ваша способность – мысли глушить. И другие сир-тя так умеют?

– Вот еще! – Енко Малныче возмущенно дернул шеей. – Далеко не все! У нас-то в Хойнеярге совсем немногие, а славный Хойнеярг – пусть не столица, но все-таки город! И не всегда он слушает столицу, и далеко не во всем.

Казки отчалили еще ночью, точнее – полярным днем, когда низкое желтое солнце бегало по небу по кругу, и было все равно – что день, что ночь. Вспенили воду весла и узкий корпус судна на выходе от причала едва не черпанул волну – слишком уж перегруженным оказался. Что и говорить, на этот раз снарядились как следует – взяли порох, ядра, пушки – тяжелые тюфяки и легкие фальконеты, гаковницы, да и самих казаков хватало – почти три дюжины человек, включая самого атамана и отца Амвросия! Это почти столько же, сколько осталось в остроге, естественно, не считая женщин.

За рулевым веслом сидел Кольша Огнев, упрямо решивший вернуться и довести начатое дело до конца, жена его, Авраамка, провожая мужа, долго шла берегом, махала платком. Да все женщины провожали, и жены, и пленницы, многие из которых уже успели привязаться к новым… ну, пока что не мужьям, но там видно будет… Еще поглядим, кто вскоре хозяином в остроге будет… или не в остроге… Митаюки-нэ в последнее время говорила загадками, смущая девиц. И была очень рада, увидев на струге колдуна Енко! Пусть, пусть убирается, авось по пути потонет!

– Не утону, не надейся! – словно пощечину, хлестко, Енко Малныче послал коварной деве свой прощальный привет.

Митаюки ойкнула, схватилась за левую щеку, едва не упав, хорошо, супруг, невенчанный, оставленный нынче за атамана, Матвей Серьга поддержал за талию, встревожился:

– Ох, люба! Ты то бледная, то падаешь… По здорову ли все?

– По здорову, по здорову, – закусив губы, отмахнулась девушка.

Когда-то ведь сама соврала, что беременна, так что особых вопросов не возникало – подумаешь, бледная! Может, и в самом деле понести, крепче привязать к себе мужа ребенком? Нет, рано еще, рано! Вот… вот исполнится все, что задумано, вот тогда…

Закрыв глаза, прогнала Митаюки-нэ опасные мысли – вдруг да подслушает пришлый колдун?

Не подслушал колдун, струг уже далековато был, да Енко и не старался подслушивать, занятый беседой с отцом Амвросием и Афоней.

– Вот скажите, отче, – ваш амулет, крест – очень большой, а у других – маленький, и под одеждою спрятан. Почему так?

– Потому, что я – священник! – с достоинством отвечал святой отец. – А Афонасий – первый помощник мой.

Зачем Афоню взяли, хоть и просился? Ведь в остроге теперь вообще некому требы справлять! А затем взяли, зачем и Маюни, зачем и сам атаман сей дальний поход возглавил – хитрая Митаюки-нэ постаралась, исподволь свои мысли внушив, недоброжелателей-врагов убирала.

Никто об том не догадывался, даже Енко Малныче – потому как о том и не мыслил, все думы его другим были заняты – оберегов заклятье прорвать да народную землю вернуться.

А там… А там поглядим, что будет!

– Обе-е-ед!

На носу, на камбузе, где от сложенной из обмазанных глиной камней печки давно уже тянуло вкусным дымком, артельщик Кудеяр Ручеек замахал половником:

– Обе-е-ед! Подходи, кто свободен.

Свободны были почти все, пользуясь слабым, но попутным ветром, судно неспешно шло под парусом, длинные весла были аккуратно сложены вдоль бортов, и казаки с любопытством посматривали на тянувшийся слева низкий каменистый берег.

– Сейчас ближе подойдем, – рядом с атаманом уселся с мискою кормщик. – Приглядим удобное место.

– Это верно. – Иван покивал, облизав ложку и повернул голову к Енко: – Интересно, как там ваш зверь? Не отстал, не заблудился?

– Не заблудился, – улыбнулся колдун. – И не отстал. Ноляко выносливый и быстрый.

– А многие у вас на таких ящерах ездят? – Отец Амвросий пригладил бороду, выбрасывая за борт крошки.

Енко Малныче повел плечом:

– В Хойнеярге – я один. Может, где-то кто-то еще – не знаю. Шлемоголова приручить трудно.

– А Хойнеярг-град – большой ли?

– Говоря по-вашему – пять тысяч душ.

– Да уж, не малый. Все колдуны живут?

– Нет, отче, – покачал головой колдун. – Я же вам говорил – настоящих колдунов не так уж и много. Кто-то ведовать немного умеет, кто-то мысли читать, кто-то зверям-птицам приказывать… У кого способности большие – те в доме молодых воинов под особым надзором, да с детства еще. В тринадцатое лето пора приходит детям становиться взрослыми – тем, у кого способности есть, надобно песок золотой намыть – столько, чтоб на статую мужского бога хватило, хотя бы на небольшую. Ну, у кого совсем мало – те вместе идут к кузнецам, в складчину. Золотоносные реки далеко, в зарослях, где всякой зубастой твари хватает. Вот и проверяется – колдун ты или нет! Не сумеешь с тварями справиться – сожрут.

– Да уж, – атаман задумчиво посмотрел вдаль. – Кудесником у вас не прикинешься. А золота на реках много?

– Настоящих колдунов мало – потому и хватает, – прищурил глаза Енко. – А так… кто его знает – много или мало? Никто ведь не считал. Вам, думаю, хватит… Хотя я бы не торопился взять и уйти. Острог бы оставил, людей… мало ли.

– Наверное, мы так и поступим. – Иван согласно кивнул. – А вы, уважаемый Енко, почему… Оп!

– Почему я вам все столь откровенно рассказываю? – с легкостью продолжил колдун. – Да потому что вы все уже и без меня знаете… и все, что вам нужно, узнаете – у вас пленницы, девы сир-тя… и жены сир-тя тоже имеются. Зачем же мне зря все скрывать? Тем более раз уж вы мне помогаете.

– Енко, – дождавшись, когда священник отойдет, Егоров понизил голос. – Вы сказали, что поставили на берегу обереги против людоедов и ящеров. Значит, ни тех, ни других мы там не встретим?

– Нет, – уверенно покивал колдун. – Времени уже много прошло. Менквы не такие тупые, как кажутся – если видят, что не пройти, зря ошиваться не будут, уйдут с берега вглубь, в тайгу, там им добычи хватит. Что же касается трехрогов – те да, безмозглы… но, думаю, от холода подохли давно.

– От холода? – атаман удивленно скинул брови.

– Это вам там тепло, – снова рассмеялся Енко. – А трехрогам, зубастым драконам, длинношеям и прочим – холодно, особенно когда ветер с моря подует. Не любят они холода, мрут как мухи.

– Это понятно, что мрут.

Поменяв курс, судно повернуло к берегу, и дальше казаки уже пошли на веслах, высматривая удобную для высадки бухту. Енко Малныче перебрался на нос, встал рядом с Маюни и каким-то молодым казаком, нетерпеливо раздувая ноздри. Юный остяк попятился, недружелюбно покосившись на колдуна, казак же деловито ткнул в воду шестом, проверяя, нет ли на пути камней да мелей. Проверил, потом быстро обернулся:

– А тут, похоже, можно причалить!

– Я тоже мыслю, что можно, – согласно кивнул кормщик. – Ты как, атамане?

Иван убрал за пояс подзорную трубу:

– Можно так можно. Причаливаем.

Струг осторожно ткнулся носом в песок, с кормы тотчас же сбросили якорь, а на мелководье, подняв тучу брызг, полетели сходни. Вокруг, по берегам небольшой мелководной бухты, густо росли кустарники и заросли карликовой березы, а примерно в полверсте от воды глухой стеной поднимался смешанный лес, согреваемый жаром колдовского солнца.

Чья-то проворная тень, выскочив из кустов, бросилась к стругу. Казаки схватились за копья и луки…

– Не надо стрелять! – выбежав на берег, Енко Малныче поднял вверх руку. – Это мой конь, Ноляко… Ноляко, Ноляко… к ноге, живо.

Пегатый звероящер, словно верный пес, подскочил к своему хозяину и, вытянув шею, ткнулся головой в бок.

– Смотри-ка, – смеялись ватажники. – И впрямь, лошаденка верная!

– Такая лошаденка, Ондрейко, тебя самого сожрет!

Иван подошел к гостю, улыбнулся:

– Прощаться будем, пора. С вами отец Амвросий пойдет, Афоня и еще пара воинов. Идти-то недалеко?

– Недалеко. – Колдун пристально вгляделся в лес и прислушался. – Думаю, по-вашему – версты три будет.

– А соглядатаев, стражников там нет?