Они развернули лошадей и снова направились в заросли.

Пайк какое-то время ехал молча, потом вдруг сказал:

— Этот Тредвей жесткий делец. Ему явно не хочется платить нам. Но сдается мне, что он скоро раскошелится на две тысячи долларов. Мы еще не задействовали Шепа. Я решил его поберечь, пока мы не добрались до самой глухой чащобы.

— Да, там Шеп нам очень пригодится. Когда начинаешь выгонять коров, они забираются еще глубже в чашу. Туда уже на лошади не проберешься. Я думаю, Тредвею и в голову не пришло, что у нас есть собака.

— Если бы он знал об этом, — сказал Пайк, — то он ни за что бы нас не нанял.

Дальше мужчины ехали молча, пока не выбрались на поляну. Здесь паслись четыре быка и одна корова. Все животные без клейма. Кивнув в их сторону, Хопалонг спросил:

— Пайк, тебе не кажется странным, что они не клейменые?

— Да, странновато. — Пайк сделал глубокую затяжку. — Ты ехал сюда по дороге, как и мы?

— Да, я выехал сразу после вас, — ответил Хопалонг, пытаясь сообразить, что у Пайка на уме.

— Эти места очень засушливые, и животных на пастбищах «Бокс Т» не так уж много. Ты заметил?

— Да, конечно, — кивнул Хопалонг. — И знаешь, у меня уже возникают сомнения — так ли уж этот тип богат, как говорят? Его пастбище никуда не годится. И перевозками он последнее время не занимался. Похоже, у полковника туго с деньгами. А значит, этот скот ему сейчас нужен как никогда.

— Поэтому ты и не хочешь сразу их клеймить?

— Да, поэтому, — ответил Хопалонг. — Послушай, Пайк. Мы оба опасаемся, что Тредвей турнет Нас отсюда до того, как мы выгоним пятьсот голов. Чтобы не платить нам вовсе.

— Согласен. Мы оба этого боимся. И вообще… Во всем этом есть что-то подозрительное… Мне кажется, скот не клеймен потому, что кто-то не очень уверен в своем праве на него. И еще мне кажется, что этот кто-то выжидал, и довольно долго… Теперь ему понадобились деньги. Добрая половина стала не его, это ясно. А тут еще в город приехала девушка со своим управляющим — пытается разыскать старое ранчо «ПМ». Но оно исчезло бесследно — и дом, и скот, и сам хозяин. Поэтому мне кажется, нам надо подождать и посмотреть, что будет дальше. Во внешний загон мы поместим клейменых животных, но не очень много.

Работа была тяжелой. Они трудились без перерыва до полудня, но отловить удалось только шесть животных — скотина, почуяв опасность, уходила в глубь зарослей.

После полудня ковбои принялись ставить новый загон у лагеря. В ближайшие дни едва ли можно было ждать посетителей, а за это время им удастся перегнать сюда наиболее смирных молодых животных и несколько старых клейменых быков. Чтобы легче было гнать скот, они огородили дорогу к новому загону столбами. К концу дня часть ограды была почти готова. Кусты и деревья, росшие вдоль дороги, также служили ограждением. Все было сделано на скорую руку, но поскольку эти сооружения нужны были только на время, то и они сгодились.

Уже наступил вечер, когда, собрав инструменты, Пайк и Хопалонг направились к лагерю. Они страшно устали. Пайк с усмешкой сказал:

— Никогда бы не подумал, что ты способен на такую работу. Я-то решил, что ты объездчик.

— Я был им, — сказал Хопалонг. — Но на ранчо приходилось справляться с любой работой.

От долгого стояния у костра лицо Сары раскраснелось. Увидев мужчин, она улыбнулась.

— А у нас были гости, — сказала она. — Сейчас их нет, но они вернутся. Они хотели бы остаться здесь на ночь.

Мужчины молчали, ожидая дальнейших объяснений.

— Здесь была симпатичная девушка, по имени Синди Блэр, в сопровождении Рига Тейлора. Он ее управляющий. Помнишь, Пайк, мы встречали их в Качине.

Кэссиди облегченно вздохнул. Он уже подумал, что это пожаловали Тредвей с Саксом. Эти бы уж постарались что-нибудь разнюхать. Хопалонг хотел собрать больше пятисот голов скота в дальнем загоне, в зарослях. О таком Тредвей и не мечтал. Только так можно заставить его раскошелиться. Но пока что они были заняты обустройством загонов и мелким ремонтом. Правда, им удалось сделать больше, чем они предполагали, но скотины-то было отловлено совсем немного.

Едва они сели за ужин, как услыхали стук копыт и увидели Синди и Рига. Синди тут же направилась к костру, а Риг принялся расседлывать и привязывать лошадей. Синди взглянула на Хопалонга и улыбнулась.

— Рада вас видеть, — проговорила она. — Если в прошлый раз я была с вами слишком резкой, то прошу прощения. Это я сгоряча, узнав, что вы работаете на Тредвея…

— Забудьте об этом. — Хопалонг подвинулся и освободил ей место на бревне. — Что происходит в городе?

— Да ничего особенного. Там все еще пытаются выяснить причину смерти старика-старателя, но, видимо, признают это несчастным случаем. Но весь город говорит об этом. И о вас тоже.

— Обо мне? — Хопалонг внимательно посмотрел на нее. — А что именно говорят?

— Говорят, вас видели вместе. Незадолго до его смерти…

— Мы говорили о прошлых временах, — сказал Хопалонг и поспешил сменить тему.

Уже несколько минут спустя они весело болтали. Синди оказалась не только необычно привлекательной девушкой, но и весьма здравомыслящей. К тому же она неплохо разбиралась в ведении хозяйства на ранчо. Хопалонг принялся рассказывать о жизни в Техасе; Синди и Риг с интересом слушали. Неожиданно он замолчал, словно вспомнил что-то важное.

— Пивей… Он ведь знал Пита Мелфорда.

— Что? — Синди удивленно посмотрела на Хопалонга. — А, это тот старик, который разбился?

— Да. Я говорил с ним, но успел узнать совсем немного. Он знал, что у Пита Мелфорда было здесь ранчо. Но что он знал еще, мне так и не удалось выяснить. В салун вошел Тредвей и прервал наш разговор. Старик уставился на него, точно увидел привидение. Тредвей выманил Пивея на улицу, сказал, что кто-то хочет его убить. Вот такой вышел у нас разговор. А потом старик выпал из окна.

— Вы думаете, Тредвей убил Пита?

— Может, убил, а может, и нет, но держу пари, что он знал его и сильно недолюбливал.

— Значит, Тредвей видел вас вместе? — вступил в разговор Пайк. — Не очень-то это хорошо, дружище.

Хопалонг пожал плечами.

— Мне тоже так кажется. Если Тредвей по каким-то причинам хочет сохранить в тайне память о Мелфорде, то ему не понравится мое присутствие в этих краях. — Чуть понизив голос, он добавил: — Ваше — тем более. — И кивнул в сторону Синди и Рига. — Помнишь, Тейлор, того типа, которого я спугнул, когда он целился в тебя. Он ведь не случайно там оказался. Кто-то навел его на твой след.

А в это время в большом доме на ранчо «Бокс Т» сидел за столом Билл Сакс. Напротив него расположился босс. Во взгляде Билла сквозило любопытство. Вот уже три года он работал надсмотрщиком у Жюстина Тредвея, а до этого он, по приказу Тредвея, жестоко расправился с бандой головорезов. Так что Сакс неплохо знал сидевшего перед ним человека. Тредвей был умен, жесток, хладнокровен, беспощаден к тем, кто переходил ему дорогу. Сакс знал, что это опасный человек. Знал он и другое: если возникнет необходимость. Тредвей не колеблясь выстрелит в спину. Билл Сакс многое знал о Тредвее. Но он никогда не подводил и не подведет хозяина — такое он дал себе слово.

— Полковник, парни недовольны. Они требуют денег, говорят, ты им задолжал за четыре месяца.

— Они получат свои деньги. Пусть не волнуются, — отрезал Тредвей. — Камерон и его человек уже работают. Они выгонят это стадо или часть его. У меня уже есть покупатель, он дает по двадцать долларов за голову. Так что я сполна расплачусь с парнями.

— Но они не очень-то верят в это, — возразил Сакс. — Помнишь, что получилось, когда мы попытались выгнать этих бестий из зарослей.

— Камерон уже работает в зарослях. Ведь он — ковбой, как я понял. Он выгонит стадо.

Сакс заерзал на стуле.

— Да, может, и выгонит. Но у наших парней другая идея. Твой долг — это само собой. Но им нужны деньги, большие деньги.

— Что за идея?

Сакс колебался, зная, как опасно предлагать что-либо такому человеку, как Тредвей. Ведь у полковника имелись свои идеи, И он был очень хитер.

— Жалованье рабочих в шахте Таггарт… — проговорил Билл Сакс.

Тредвей подобрался, к лицу его прилила кровь.

Жалованье, о котором говорил Сакс, составляло более тридцати тысяч долларов, и он, как, впрочем, и все остальные, прекрасно знал срок выплаты этих денег.

Тридцать тысяч! Если поделить их на шесть частей, то и тогда каждому достанется по пять тысяч, а он, как организатор, может потребовать большей доли. Тредвей молчал, обдумывая предложение. Да, это был выход, прекрасный выход.

— Идея неплохая, — проговорил он задумчиво. — Если, конечно, обстряпать это дело аккуратно.

Сакс немного успокоился. Однако подозрение, которое прежде дремало в его сознании, вновь возникло после слов Тредвея — полковник слишком легко согласился на новое преступление.

— Парни считают, там будет тысяч двадцать, — сказал Сакс.

Тредвей колебался. Он прекрасно понимал, что надо произвести на Билла впечатление своей осведомленностью, показать, что он знает гораздо больше своих работников.

— Тридцать тысяч, — невозмутимо проговорил он. — Я в курсе.

Тредвей быстро соображал, просчитывая, прокручивая в голове все возможные комбинации.

— Что ж, если все предусмотреть, то может получиться. Только уверены ли твои парни, что их план ограбления сработает?

— Какой? — Сакс уставился на Тредвея. Неужели босс и здесь их опередил? Неужели он исподволь навел их на эту мысль?

— Ущелье Мертвая Лошадь, — усмехнувшись, ответил Тредвей. — Но каждый раз, когда дилижанс проезжает это место, старый Том Бернсайд устраивается на скале над ущельем с винчестером в руках независимо от времени года.

Билл Сакс облизал пересохшие губы. Ведь это же их план: напасть на дилижанс в ущелье Мертвая Лошадь. Выходит, все они — просто сосунки по сравнению с этим матерым волком.

В этом ущелье было одно-единственное укрытие, но и оно не спасало от пули стрелка, засевшего на скале.

Однако кто мог предположить, что эту скалу облюбовал Бернсайд?

— А зачем ему там торчать? — спросил Сакс. — Что-то не пойму я…

— Том Бернсайд — свекор Паттерсона, — сказал Тредвей. — Когда Том ушел в отставку с поста помощника шерифа в округе Кочайз, Паттерсон пригласил его жить в свой дом. Том не соглашался. Тогда Пат предложил ему работу — охранять ущелье. Хоть какое-то занятие для отставника… Но старикан спит и видит налет на дилижанс в этом месте — вот тогда бы он смог всем доказать, на что способен. Старик изучил там каждый дюйм и знает, где лучше засесть, чтобы держать под прицелом все ущелье.

Билл Сакс вроде бы уже совсем успокоился, а тут этот проклятый старикашка. Если парни узнают о Бернсайде, то они пошлют все к черту. Он уважительно взглянул на Тредвея.

— Босс, но если не в ущелье, то где?

— Сразу за перелеском, у Пикет-Фок. Дорога пересекает речку и дальше идет лесом. Сразу за речкой, справа от дороги, есть старая балка. Ее почти всю замело песком. А если пройти от дороги ярдов на шестьдесят, то там, у берега, в глубоком овраге можно спрятать лошадей. Все залягут в траве, все, кроме одного.

— А что же он, этот один?

— Он пойдет по дороге навстречу дилижансу. Когда подойдет поближе, покажет письмо, — мол, надо отправить. Дилижанс остановится, чтобы взять письмо, вот тогда-то наши парни и окружат его. Это прекрасная возможность сделать все без единого выстрела.

Сакс восхищенно взглянул на полковника. Да, босс человек с головой, вне всякого сомнения… Кучер может ждать нападения где угодно — в ущелье, в лесу, но только не на открытом месте. Причем все будет выглядеть очень естественно — люди часто останавливают дилижанс, чтобы попросить кучера привезти на обратном пути кое-что из провизии или отправить письмо. Короче, верное дело.

— Отличный план. — Сакс открыл банку с табаком и принялся сворачивать самокрутку, одновременно обдумывая предложенный Тредвеем план. Шахтерские деньги можно было получить гораздо быстрее, чем деньги за коров, выловленных в зарослях. И дело не только в этом. Сумма, вырученная за стадо, — ничто по сравнению с тем кушем, который они могут отхватить.

— Полковник, а как будем делить?

Тредвей положил руки на стол.

— Делить? Треть мне, остальное парням,

— Треть?! — воскликнул Сакс. — Босс, да ты с ума сошел! Ведь ты в этом не принимаешь никакого участия… Парни не согласятся!

— Тогда забудь об этом разговоре, и делайте все сами. Но имей в виду: я не сказал тебе всего, что знаю, и если вы будете действовать самостоятельно, то либо попадете под пулю, либо угодите за решетку. Или одна треть, или я выхожу из игры — вот мои условия.

Сакс, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

— Я должен переговорить с ребятами. Они рассчитывали на твое участие и твою помощь, но думали, что все деньги мы поделим поровну.

— Они исходили из суммы в двадцать тысяч? Но ведь так и получится. Я прошу только те десять тысяч сверх двадцати, о которых вы знали. Если окажется меньше десяти, я соглашусь и на это. А будет больше — поделим поровну.

— Вообще-то справедливо… — размышлял Сакс. Осведомленность Тредвея спасла их от пули Тома Бернсайда; к тому же неизвестно, о чем полковник умолчал… Тредвей был в хороших отношениях со— всеми заметными людьми в округе. Например, он часто обедал у Паттерсона, управляющего шахты.

— Я поговорю с ними, — пробормотал Сакс. — Думаю, они согласятся. — У двери он остановился. — А как насчет Камерона, босс? Подозрительный тип. Тебе не кажется, что он хитрит?

— Понятия не имею, что у него на уме, — признался Тредвей. — Этот парень для меня загадка.

— А как там у них идут дела?

— Не мешай им еще дня три-четыре. А потом поезжай и посмотри, что Камерону удалось сделать. Какое-то время они будут заняты, и это хорошо. Потому что я не хочу, чтобы Камерон разгуливал по городу. Он, похоже, что-то вынюхивает.

— А кто убил старика Пивея, как ты думаешь? Уж не Камерон ли?

— Сомневаюсь. — Тредвей в упор взглянул на Сакса. — Кто тебе подбросил эту мысль?

— Люди поговаривают. Их видели вместе. Правда, никто не придает этому особого значения.

Тредвей кивнул:

— Да, сомнительно, что это его рук дело.

Билл Сакс вышел за дверь. Жюстин Тредвей в задумчивости откинулся на спинку стула. Так-то оно лучше… Он не собирается лезть под пули. Он будет руководить. Руководить, и тщательно продумывать каждый свой шаг.

Тредвей уже принял решение относительно Камерона и его помощника с женой. Мысль работала ясно и четко. Они сделают свою работу и никогда не выйдут из зарослей. Сам-то он уже давно не бывал в этой чащобе, но зато знал кое-что важное… Нет лучшего места, чтобы спрятать труп. Уж кому об этом знать, как не ему?

В течение следующих нескольких дней Хопалонг с Пайком работали не покладая рук. Это была тяжкая, изнурительная работа, и они выполняли ее, несмотря на жару, пыль и колючки зарослей. Ветки хлестали их по лицу, шипы рвали на них одежду и оставляли ссадины на щеках. Хопалонг, наведавшись в город, купил еще две лошади для работы в зарослях. К концу пятого дня в загоне у лагеря было тридцать животных с клеймами «Бокс Т», а в дальнем загоне паслись шестьдесят две коровы — все без клейм. Начало — неплохое, но они знали: дальше станет еще труднее.

В середине шестого дня Хопалонг и Пайк остановились на краю небольшой поляны, где пасся всего лишь один бык, огромный, черной масти, весивший около тонны. Он лишь изредка наклонялся к траве, внимательно наблюдая за ними, и в каждом его движении чувствовались сила и мощь.

— Воинственный парень, — заметил Пайк, ухмыляясь.

Тяжелая работа сблизила двух мужчин. Они понимали друг друга с полуслова, так могут понимать друг друга только люди, съевшие вместе не один пуд соли.

— Что ты думаешь об этом месте? — спросил Кэссиди. — Тебе не кажется, что здесь был загон Бена Харди?

Пайк покачал головой.