— Что вы имеете в виду?

— Положим, Скант Лутер вообще не станет обращать на вас внимания. Ему не нужно приходить сюда и отрывать вас от дел. Теперь за эту станцию отвечаете вы. А что, если он просто угонит ваших лошадей или подожжет сено? Скант Лутер не дурак. Его могут повесить за приставание к женщине, и он об этом знает. Конечно, он может на это пойти, но только если поблизости никого не окажется. Тогда легко все свалить на индейцев или придумать что-нибудь в таком роде.

Конечно же, Темпль Бун прав. Сначала Мэри подумала, что Лутер захочет отомстить ей лично, но если она будет прятаться в доме, он сделает все что угодно снаружи.

— Спасибо, мистер Бун. Вы правы. У нас не много оружия, но…

— Мэм, вообще-то у меня есть револьвер, — вмешалась в разговор Мэтти. — Не очень большой по размеру, но, когда он под рукой, чувствуешь себя увереннее.

— А конюшню и корраль предоставьте мне, — предложил Бун. — Я никуда не еду, и моя лошадь тоже там стоит.

— Я не могу просить вас об этом, мистер Бун. Вас могут убить.

— Нет ни одного мужчины к западу от Миссисипи, которого не могут убить, мэм. Я видел людей, которых насмерть забодал бык или затоптали в давке, которых сбросила лошадь и тащила за собой, потому что нога застряла в стремени. Человек может упасть со скалы, на него может свалиться кирпич или упасть дерево, или он может оказаться под завалом в своем руднике. Есть сто способов убить человека, которые не имеют ничего общего ни с оружием, ни с индейцами, ни с разбойниками. Тут суровью места, мэм.

— Но это касается только меня.

— И меня тоже. Я буду спать снаружи, и тот, кто будет шляться тут по ночам, обязательно меня разбудит.

— Вы наживете себе врагов.

— У меня они есть, попадаются то тут, то там. Иметь врагов для мужчины неплохо. Излечивает от беспечности.

Когда Бун вышел на улицу, Мэри закрыла дверь и задвинула засов. Потом подошла к столу и села. Мэтти принесла ей еды и кофейник.

— Поешьте, мэм. Ночь будет длинной.

— Да, конечно. А где Пег?

— Она очень устала. Я устроила ей постель из тех вещей, что вы везли наверху дилижанса. Она уже крепко спит.

— Кто он, Мэтти?

— Темпль Бун? Не думайте о нем, мэм. Он из тех, кто сегодня тут, а завтра там. Все время кочует. Возможно, вы никогда его больше не увидите.

— Он странный человек.

— Да уж, что есть, то есть.

Мэри устала. Она была голодна, но не было сил даже поесть. Она подкрутила фитиль, прошла в комнату, где спала Пег, и прилегла рядом с ней.

Завтра ее ждет уйма дел. Сначала убрать тут грязь, которую оставил после себя Скант Лутер, потом организовать, и как можно эффективнее, обслуживание дилижансов, кормежку пассажиров и отправку их в путь. Хорошо бы посмотреть на какую-нибудь другую станцию по Тропе Чероки, поучиться, как там все делается.

В темноте человек по имени Бун был всего лишь еще одной тенью среди множества теней, отбрасываемых конюшней, корралем и домом через дорогу. Слышны были только звуки, издаваемые лошадьми, и его слух машинально отделял эти слабые шорохи от других, готовясь воспринять иные звуки, если они вдруг появятся. Он сидел на углу корраля, там, где сгущались тени, поставив ружье между ног и прислонив дуло к плечу.

Долгое время стояла тишина, только слабый ветер шелестел листвой, но был он такой легкий, что не помешал бы слышать самые осторожные шаги.

Затухающие угли в камине отбрасывали неяркие красноватые блики, притушенная лампа горела слабым желтоватым светом. На улице шелестели листья, и Мэтти, ворочавшейся на своей кровати, снился шум морского прибоя, разбивающегося о песчаный берег Керри.

Мэри Брейдон проснулась совершенно неожиданно. Глаза ее широко открылись, но она лежала неподвижно, настороженно прислушиваясь.

Сначала не было слышно ничего, кроме бульканья кипящего чайника на огне. С того места, где она лежала, Мэри увидела в слабом свете притушенной лампы, как приподнялась дверная щеколда. Приподнялась и опустилась. Потом на дверь навалились, но она не поддалась.

Мэри Брейдон отбросила одеяло и свесила ноги на пол, нащупывая шлепанцы. Потом встала и надела платье.

Что там говорила Мэтти? Все можно использовать как оружие. Хотя много воды выкипело, чайник был наполовину пуст, кофейник — тоже.

Кто-то пытается проникнуть в дом. Скант Лутер? Возможно. Или Темпль Бун? В конце концов, что она о нем знает? Почему он остался? Действительно ли он хотел помочь или просто…

Мэри подождала, прислушиваясь. Какая она глупая! Возможно, это просто Бун пришел выпить чашку кофе — на улице-то, должно быть, холодно. Если бы кто-нибудь подошел к станции, он бы наверняка услышал.

Мэри посмотрела в окно. Ставни были закрыты. Она подошла к камину, добавила в чайник воды, закрыла его крышкой и пододвинула поближе к угольям.

Мэри подумала о своем ружье. Если бы оно не было таким длинным! Ей нужен револьвер, что-то такое, что нельзя выбить у нее из рук. И все же если она сможет достаточно быстро выстрелить…

Ее муж говорил, что слышал о человеке, который стрелял из ружья с талии, но получится ли это у нее? Да еще ведь нужно попасть в цель! Конечно, на таком рас стоянии…

Мэри села за стол перед своим кофе — кофе остыл. Как глупо! Она забыла подлить себе в чашку кипятку, прежде чем ставить кофейник на огонь.

Почему бы снова не пойти спать? Скорее всего, это просто был Бун. Во всяком случае, ничего не произошло. А может быть, ей все только показалось? Нет. Она видела, как поднялась щеколда!

Мэри так устала, так устала. Никто не может войти, когда на двери такой засов. Почему бы ей не лечь спать?

Вернувшись в спальню, она снова легла. С того места, где она лежала, ей была видна дверь. Глаза ее закрылись.

Подул ветер, и сухие листья понеслись по твердо утоптанной земле двора.

Человек по имени Бун открыл глаза. Он не спал, только прикрыл глаза, слегка отдыхая, но чувства его были настороже. Он ничего не слышал, однако почувствовал какое-то беспокойство, а он знал, что нужно доверять своим ощущениям. Обычно они исходили из подсознания, которое регистрировало то, что не отмечало сознание. Лутер — злой и жестокий человек, он не привык, чтобы ему перечили. Бун беззвучно сменил позу, взяв ружье в руки. Затем посмотрел на дом. Неплохо бы выпить чашку кофе, но если он пойдет туда, то может напугать их, а у этой девушки-ирландки есть револьвер.

Бун поправил револьвер у пояса и потуже запахнул пиджак. Прохладно, очень прохладно. И с какой стати он ввязался в это дело? Оно же его не касается! Если женщина захотела приехать сюда и получить эту работу, ей следует ожидать неприятностей.

Хотя, кроме всего прочего, она очень хорошенькая. И настоящая леди. Любой это поймет. Как она смотрит, как подбирает юбки, как двигается…

Одна из лошадей тихонько заржала, выражая свою тревогу. Бун перехватил ружье и внимательно осмотрелся, ища какую-нибудь тень. Некоторые из этих лошадей были полудикие, отбракованные, они не годились для упряжки. Такие лошади, как все дикие животные, очень чувствительны.

Ничего… никаких звуков… вот только…

Всего лишь слабый шорох, словно трется обо что-то грубая материя. Обо что? О перекладины загона? Может быть.

Бун мысленно выругался. У него невыгодная позиция для быстрого движения. Встать сейчас — значит, произвести шум, хотя бы самый тихий, а если это Скант Лутер, то он пришел не один.

Потом совсем близко — он даже испугался — послышался слабый шепот:

— Она заперла дверь на засов.

— Говорю же, берем Л9шадей и уходим. Это приличная часть табуна.

— Дьявольщина! Ты что думаешь, я прощу ей хлыст? Мы пойдем туда! Этот чертов засов ничего не значит. Я жил тут достаточно долго и могу справиться с этим засовом. Как вы думаете, что я делал, когда Бак напился там, внутри? Извлек его через запертую дверь? Но я ведь туда вошел, верно?

— Мне это не нравится, Скант. А как насчет этого парня, Буна?

— Ну, он-то давно уехал. Чего ему тут делать?

— Может, она ему приглянулась. Он ведь глаз на нее положил, разве нет?

Они отошли. Бун протянул руку, чтобы схватиться за перекладину загона и быстро подняться. Сначала он хотел выстрелить, но впереди был дом, пуля могла пройти сквозь деревянную стену и ранить одну из женщин или эту маленькую девочку. Человек с ружьем должен не только думать, в кого он стреляет, но и рассчитывать, куда может попасть пуля, если он промахнется — ведь почти любое ружье имеет радиус действия в милю.

Вот если бы пробраться через загон и выйти у них с тыла.

Бун поставил ногу на нижнюю перекладину, потом на следующую, стремительно перебросил через ограду свое тело и приземлился на ноги на мягкую почву загона. При этом его ботинки издали тихий, приглушенный звук.

Кто-то наступил на гравий и хрипло прошептал:

— Что это?

— Лошадь, черт бы ее побрал! — раздраженно произнес голос Лутера. — Просто лошадь переступила.

Бун, словно привидение, пересек корраль. Теперь они были у дома. Лутер сказал, что умеет открывать засов снаружи. Но как?

Возможно, в двери есть щель, через которую можно просунуть палочку или жесткую проволоку и отодвинуть засов Конечно, когда засов упадет, будет слышно, но они окажутся внутри еще до того, как спящие в доме успеют прореагировать.

Бун колебался. Что делать? Рискнуть и перепрыгнуть через ограду загона или же выстрелить, оставаясь под прикрытием корраля? Нет, лучше иметь свободу передвижения. И он решил перемахнуть через забор. Одному из них что-то послышалось, а кроме того, они приближаются к дому и надо предвидеть все случайности.

Мэри Брейдон беспокойно ворочалась в полусне. Платье, которое она не сняла, закрутилось вокруг ног, и это ее раздражало. Она приподнялась, чтобы освободиться от него, и услышала слабое царапанье в дверь.

Вскочив на ноги, Мэри застегнула платье. Звук шел от двери.

«Что же делать? — испуганно подумала она. — Что можно сделать? «

Вдруг засов — совершенно невероятно! — стал двигаться. Он отошел назад и с шумом упал на пол. В тот же миг приподнялась защелка, и в комнату ввалились мужчины. Ни секунды не раздумывая, Мэри схватила кофейник и одним быстрым движением выплеснула на них обжигающий кофе.

Один из мужчин вскрикнул и начал тереть глаза, словно хотел их выдавить. Другой развернулся и бросился к двери, стараясь побыстрее выбраться наружу. У двери он споткнулся и упал. Скант Лутер перешагнул через него и вошел в комнату. Бросив теперь уже пустой кофейник, Мэри схватила щетку, но замахиваться не стала — она вспомнила, что когда-то давно говорил ей майор. И как только Лутер приблизился к ней, она сильно ударила его концом палки от щетки.

Удар пришелся в солнечное сплетение, и Лутер замер, задыхаясь. Мэри ударила снова. Он попытался было ухватиться за щетку, но получил еще один удар в лицо, который распорол ему щеку. Снаружи послышался выстрел, потом другой. Лутер был уже у двери, когда Мэри ударила его снова, на этот раз самой щеткой.

В дверях своей комнаты появилась Мэтти с револьвером в руках.

Мэри Брейдон стояла чуть живая от страха.

— Они убрались, мэм, — сказала Мэтти. — Вы им задали жару!

На улице слышались шаги бегущих людей, потом стук копыт, замирающий в ночи.

В дверях появился Темпль Бун с ружьем в руке. Он подошел к столу и поднял теперь уже пустой кофейник.

— Что за дьявольщина! А я как раз собирался выпить чашечку крепкого кофе!

Глава 3

Мэри проснулась, когда еще царил полумрак. Она лежала не двигаясь, уставившись в потолок, и пыталась прикинуть, что ее сегодня ждет.

Нужно вставать и браться за работу, а что касается всего остального, придется пережить и это, как пережила она свою первую ночь здесь. Слухи о том, что М. О. Брейдон оказался женщиной, к этому времени уже наверняка дошли до Марка Стейси, начальника дорожного отдела. Управление станцией — не женское дело, это первое, что он подумает. Однако Мэри уже приняла на себя соответствующие обязанности и уволила Сканта Лутера.

Ни один мужчина не смог бы сделать это лучше.

Но когда Стейси приедет, — а это случится довольно скоро, — он должен найти тут лучшую станцию на тропе. Не одну из лучших, а самую лучшую. Станция должна быть аккуратной, чистой, с хорошей едой и готовой к обслуживанию, когда бы ни подъехал дилижанс.

Упряжь необходимо сменить, стойла вычистить, всю грязь, которую оставил после себя Скант Лутер, убрать.

Сколько у нее времени? Два дня? Возможно, даже неделя. Есть и другие станции, а Стейси — человек занятой.

Сначала — станция, потому что они будут кормить пассажиров, получать и отсылать почту и другой возможный груз, и это первое, что заметит Стейси. Кроме того, горячая еда — то, о чем налево и направо станут рассказывать пассажиры.

Они уже начали уборку, но это всего лишь капля в море. Еще так много предстоит сделать!

Затем нужно произвести инвентаризацию съестных припасов, посмотреть, что есть и что может понадобиться. Необходимо внимательно осмотреть конюшню и отметить, что предстоит сделать. И в этот момент Мэри подумала о своем отце.

— Слава Богу, папа, — прошептала она чуть слышно, — что у тебя не было сына.

Отец, наверное, был бы шокирован, услышав такое, но будь у него сын, Мэри никогда бы не научилась делать то, что она умела. Ему нравилось, когда она по утрам ездила с ним верхом, и она научилась обращаться с лошадьми, содержать конюшню, даже пользоваться хлыстом.

«Когда-нибудь все это станет твоим, — говорил отец, — и тебе не вредно знать, как всем этим управлять. А если ты выйдешь замуж за одного из тех, что вертятся вокруг, тебе будет просто необходимо это знать. И еще, дорогая, веди свои дела сама. Сама распоряжайся деньгами. Не позволяй никому этого делать, пусть они даже считают, что могут справиться с этим лучше. Всегда держи свои деньги в своих руках!»

К счастью, Маршалл был с этим согласен. Еще до свадьбы он подбадривал ее: «Управляйся сама со своей собственностью. Нашим детям нужно будет с чего-то начинать, не важно с чего. А я буду помогать тебе».

Война не входила в их планы. Они не ожидали, что красивая плантация погибнет: строения будут сожжены, заборы сломаны, скот угнан налетчиками.

На кухне она села и составила список предстоящих дел. И только потом умылась и оделась.

Когда Мэри вернулась на кухню, у Мэтти уже кипел кофейник и она готовила завтрак.

— Я нашла немного ветчины, мэм, и яиц.

— Мэтти, не хочу пугать тебя, но держи свой револьвер под рукой.

— Хорошо, мэм. Но меня не так легко испугать. Я выросла с четырьмя старшими братьями, и мне приходилось драться за все, пока они не выросли и не научились уважать меня. — Мэтти наполнила чашку Мэри. — Бывали и очень беспокойные времена, мэм, много раз мне хотелось иметь револьвер, но его у меня не было.

Послышался стук в дверь, и, когда Мэри отворила, там стоял Уот, а за ним — Темпль Бун.

Мэри сидела, глядя в свою чашку. Нет, это нужно сделать, она должна еще раз поговорить с ними, потому что они нужны ей. Она не справится одна.

— Уот, ты не хотел бы поработать у меня? Здесь?