Дом на берегу ночи

— А как ты узнала, что она пропала?

— У меня Ольга была, испуганная, сказала, что Лика пропала. Я ответила ей, что понятия не имею, где она. Повторяю, Оля была очень напугана, просто не в себе… Ведь у нее ближе Лики тоже никого не было. Шли дни, телефон Лики молчал, и тогда уже я поехала к Ольге, быть может, она что-то узнала. И вот тогда она сказала, что Лика уехала. Я еще удивилась, спросила, куда. Было лето, каникулы, и если бы Лика собралась куда-нибудь, то обязательно рассказала бы мне. Если же она отправилась куда-нибудь с Власовым, то уж как-нибудь намекнула бы или даже попросила меня ее прикрыть, как это случалось прежде.

— И что сказала Ольга?

— Ольга сказала, что Лика уехала. Я спросила: куда? Она сказала, что к родственникам, в другой город. И очень быстро свернула разговор. Я предположила, что Лика действительно уехала, но перед этим ее тайна раскрылась, и они с сестрой серьезно поссорились. Понимаете, Ольга — она очень светлый человек, а тут… Она выглядела очень странно, такой взгляд потухший, убитый… Так выглядит человек, которого предали. Я бы так его охарактеризовала. И разговаривать о Лике она явно не была расположена. А что, подумала я, сейчас лето, Власов мог увезти ее куда-нибудь на Мальдивы, в Испанию, Италию… Мало ли прекрасных мест на земле… Словом, я в душе даже как-то порадовалась за Лику, пусть, подумала, мир посмотрит, пока есть возможность… Все-таки она с Власовым.

Ну, а потом, уже в сентябре, когда она не пришла в школу, девчонки и рассказали мне, что у Лики закрутился роман с сожителем сестры, и что она с ним уехала, и даже адреса никому не оставила. Что сестра сначала ее разыскивала с милицией, а потом, видимо, Лика написала ей или позвонила… Вот такая история.

— Значит, ты ее пять лет не видела? Так? — спросила Римма.

— Ну да.

— А Ольга?

— А она потом тоже уехала. Но не с концами, я слышала, она сейчас в Москве, вышла замуж за какого-то известного ученого и очень счастлива. Может, они вместе с Ликой там и живут… Лика же мне сама говорила, что собирается в Москву.

— Номера телефона, адреса Ольги у тебя нет?

— Нет!

— Если услышишь что-нибудь о Лике, Ольге, позвони мне, хорошо, Танечка? — Римма протянула ей свою визитку.

Внутренняя дверь открылась и в приемную вышла женщина лет пятидесяти с платьем в руках. Платье было вечернее, черное, в блестках.

— Таня, сейчас Пушкова должна прийти за платьем, не забыла?

— Спасибо, Ниночка! — поднялась ей навстречу Татьяна, принимая из рук платье и проворно надевая его на безголовый портновский манекен. — Отличная работа!

Римма с Машей тоже оценили новое платье. Похвалили его, поблагодарили за беседу и распрощались.

— А вы чего приходили-то? — вдруг воскликнула Татьяна. — Зачем вам Лика? Ольгу ищете?

— Да… Да… — неуверенно пробормотала Римма, стараясь не смотреть на Татьяну.

— Приходите к нам! Я вам скидки сделаю! — крикнула им Татьяна уже с крыльца.

— Ты заметила, что она говорила о Лике в прошедшем времени? — сказала в машине Маша.

— Заметила. Ну и историю она нам рассказала…

— История, конечно, интересная, пикантная…

— Но что удивительно, — сказала Римма, — я ничего об этом не слышала. Представляешь, как конспирировался Власов, как осторожничал? А ничего с собой поделать все равно не мог. Влюбился, может?.. Но как можно было встречаться с девочкой, школьницей, будучи мэром города? Любое неосторожное движение, любое предательство со стороны окружения, и все — он вылетит из своего кресла, как пробка!

Они не успели тронуться, как по капоту машины хлопнула ладонью женщина, та самая, что принесла Татьяне вечернее платье.

— Можно, я сяду в машину, не хочу, чтобы меня увидели… — попросилась она, не дожидаясь ответа распахнув заднюю дверцу и усаживаясь. — Вы меня извините, но мне надо вам что-то рассказать. Вы из полиции?

Римма с Машей переглянулись, соображая, что лучше сказать, чтобы не спугнуть женщину, явно собиравшуюся им что-то сказать.

— Ладно, можете не отвечать… Все и так ясно. Я случайно услышала, о ком вы говорили… Я приготовила платье и подошла уже к двери, как услышала голоса. Меня зовут Нина, Нина Яковлевна Карпова, я соседка Татьяны, живу через стенку. Я хорошо знаю и ее родителей. И Лику тоже знала, она часто заходила к Тане, они же вместе в школе учились. То, о чем рассказала вам Татьяна — чистая правда. Лика действительно жила с Власовым, они тайно встречались сначала на квартире, в городе. А потом он перевез ее за город, там как раз заканчивалось строительство его нового дома. Мой муж — паркетчик, он работал у него. Он мне много чего рассказал…

— Вы знаете, где Лика?

— Нет, я не знаю, где она. Но у меня есть определенные подозрения. Понимаете, содержать такой большой дом, пусть нас и четыре семьи, — дорого. И когда надо менять крышу и заниматься облицовкой дома, мы все складывались… У Евсеевых никогда денег не было, и они собирались брать кредит, как мы и Павловы, наши соседи через стенку… Так вот — никакого кредита Евсеевым брать не потребовалось. И я знаю, откуда у них появились деньги.

— И откуда же? — спросила Римма, догадываясь, куда клонит соседка Татьяны.

— Лика дала Тане на хранение крупную сумму, а еще она привезла ей на такси несколько сумок с вещами. Я заглянула вечером к Евсеевым, вроде как за солью, так ее мать, хорошая женщина, простая, добрая, Вера, сказала мне, что Таня весь вечер не выходит из своей комнаты, вещи какие-то перед зеркалом примеряет, шубы… Что Лика была, привезла ей, вероятно, все это добро на продажу или спрятать… Или все это вообще чужое. Мы с ней еще голову ломали, откуда все это, чье…

А через неделю Евсеевы внесли свою долю за ремонт, кредит они не брали, это я точно знаю. Я, конечно, спросила Веру, откуда деньги, мы с ней были в нормальных отношениях… Так она, краснея, врать-то не умеет, сказала мне, что им родственники помогли. А потом родители Татьяны и вовсе исчезли. И Лика тоже исчезла. Ну, потом-то Вера мне позвонила и сказала, что они дом в деревне купили, что кур развели, гусей, что им нравится деревенская жизнь. Паша, ее муж, устроился к одному фермеру, помогать, и тот ему хорошо платит. Ну а Вера — по хозяйству, огород и все такое…

— Получается, что Татьяна разрулила все таким образом, чтобы освободить квартиру? А деньги, вы полагаете, она потратила Ликины?

— Да уверена просто! Лика добрая девочка была…

— Постойте! — перебила ее Маша. — Почему вы говорите о ней в прошедшем времени?

— Да потому, что неспроста исчезла Лика. Это Татьяна постаралась. Не стану грех на душу брать, но дело тут нечистое. И никто, главное, девочку не ищет. Распустили слух, будто она сбежала с Виктором!

— Вы и его тоже знаете?

— Он встречался с одной моей хорошей знакомой, Розой Хусаиновой, мозги ей пудрил, пока не заставил ее продать свою квартиру и отдать ему деньги, выдумал, что у него долги, что бывшая жена больна раком… Сволочь, одним словом! Так вот, когда я узнала, что сестра Лики встречается с ним, хотела ее предостеречь, а потом, думаю, — не мое это дело, пусть сами разбираются, тем более что мы с ней и не были знакомы… Но уж поверить в то, что Лика сбежала с этим прохвостом? Нет, это просто невозможно! Думаю, что это Татьяна сама все и придумала!

— В смысле?

— Да нет уже Лики в живых!

— Вы предполагаете, что ваша хозяйка, Татьяна Евсеева, убила свою подругу Лику, чтобы присвоить себе все ее деньги и вещи?

— Татьяна всегда была нищая как церковная мышь. А тут вдруг и деньги появились, и шубки, и брильянты… Вот вы бы пришли к ней с обыском, взяли бы Ольгу, и она бы подтвердила, что большая часть вещей, меха и драгоценности, принадлежали Лике.

— И вы хотите сказать, что она, убив Лику, стала бы спокойно носить все эти вещи?

— Ну, она, я думаю, не сразу стала их носить. А после того как узнала об отъезде Ольги. Кто еще-то мог знать, какого цвета шубка у Лики или сколько каратов в сережках? Да никто! Ну не Власов же! Они уж точно нигде бы не пересеклись. Вы поймите, Лика и сама не надевала все это, она же в школе училась. Думаю, она копила все это, уносила в свою норку… А когда почувствовала, что с Власовым пора заканчивать…

— А почему пора заканчивать? — спросила Римма.

— Да потому что у него на носу были выборы! Может, конечно, она начала шантажировать его тем, что все расскажет жене… знаете, как это бывает, когда женатый мужчина встречается с молодой. Думаю, что у Лики был план — выкачать побольше денег с Власова, а потом уехать с сестрой в Москву. Просто начать жить с чистого листа.

— Скажите, если окажется, что Татьяна действительно виновата в смерти Лики, вы готовы будете дать свидетельские показания в суде?

— Да где угодно! Она нехороший человек. Изображает из себя интеллигентную дамочку, успешную и при этом очень добрую, но на самом деле она очень хитрая и жестокая. Посудите сами, она выгнала, по сути, своих родителей в деревню. Думаете, они так уж хотели отсюда уезжать?

— А как называется эта деревня, знаете?

— Конечно, знаю. Докторовка. Там они поселились. Я их, кстати говоря, навещала там. Все-таки Верочка моя подруга. Не скажу, чтобы дом был плохой, я человек объективный. Дом очень хороший, добротный, даже удобства в доме есть, ванна, все чин-чином. И участок огромный, они там еще лук выращивают на продажу. Но все равно, это не Калина с нашими магазинами, кино, театром… Правда, Евсеевы никогда в театр и не ходили, но все равно… Да вы поезжайте к ним и сами обо всем расспросите. Это же здесь, недалеко, двадцать пять километров по красноярскому тракту. Спросите, спросите, кто им дал деньги на ремонт дома и откуда у Татьяны появились деньги на переоборудование квартиры в ателье. Она же школу заканчивала, когда тут уже вовсю ремонт шел. Украла она Ликины деньги, вот что я вам скажу. Ладно, мне пора. Думаю, что она меня все-таки не видела… К ней Пушкова, жена замглавы администрации пришла, за платьем. Татьяна сейчас денежки считает… Ободрала ее как липку…

Нина убежала. Римма посмотрела на Машу:

— Ничего не хочешь сказать?

— Она так складно все это рассказывает… Думаю, что нам надо найти Ольгу Черешневу, сестру. Она-то точно все знает о Лике. Да только где ее искать?

— Как где? В Москве! Скажу Андрею, он найдет. Хотя я совсем не уверена, что история Лики каким-то образом связана с нашей историей, с Федором. Мы же вообще действуем, как слепые котята. Методом «тыка», что называется. Просто она — одна из исчезнувших жителей города.

— Ну и пусть… буду рада, если она никак не связана с нашим делом, но мы хотя бы сможем пролить свет на ее убийство… Если, конечно, Лику действительно убили.

— А Татьяна-то как изменилась! Она действительно было очень тихой скромной девочкой, я же тебе рассказывала. Она даже от роли Снежной королевы отказалась…

— Отказалась, да мы не знаем, какие чувства она, некрасивая девочка-подросток, испытывала, когда отдавала Лике роль.

— Но Лика даже не занималась у нас, Таня ее сама привела, можно сказать, за руку!

— Хотела продемонстрировать тебе, какая она хорошая, на какие жертвы способна ради спектакля. Знаешь, далеко не каждая девочка была бы способна на такое.

— Ладно, поехали к Андрею. Нам теперь есть что ему рассказать. Может, и у него уже есть информация. Думаю, они уже встретились с Пахомовым. Да, ну и дела… Маша? Ты чего? Плачешь? Пока еще ничего неизвестно! Успокойся! Да я уверена, что Лика здесь не при чем! Возьми себя в руки и позвони Федору. Скажи ему, как ты скучаешь по нему, как любишь… Если любишь человека, то должна ему верить. Верить в то, что он просто не мог так поступить… Что это какое-то чудовищное недоразумение. Может, все-таки вернуться домой и поговорить с самим Федором?

Но Маша замотала головой:

— Нет. Я сама должна все узнать, — проговорила она сквозь слезы, — и если окажется, что он виновен, тогда я с ним и поговорю. Вот так.

13. Зоя. 2014 г

— Макс, устал? — Зоя склонилась над кроватью своего четырехлетнего сына, поцеловала его в теплую щеку. — Малыш…

Еще недавно в квартире было шумно, собрались гости — и взрослые, и маленькие друзья и подружки Максимки, чтобы поздравить его с днем рождения. Выбрался из своей деревни и тяжелый на подъем папа Стас, приехал с подарком — с красивым красным электромобилем, который едва поместился в прихожей. Макс, захлебываясь от радости и удовольствия, все пытался прокатиться на нем, и малыши тоже по очереди усаживались в него, восхищались, похлопывали на мужской манер Макса по спине, поздравляли, а сами явно, неприкрыто, по-детски наивно завидовали такой игрушке. Некоторые потом подходили к своим мамам и шептали на ушко: и я хочу такую машину.

Зоя накрыла два стола — взрослый в гостиной, детский — в кухне. Для малышей Зоя приготовила куриные ножки с картофельным пюре, испекла огромный торт с клубникой, приготовила домашнее мороженое и сварила ягодный компот. Для взрослых закуска была посолиднее — мясо, салаты, крепкие напитки и пирожные.

Стас, посидев с гостями за столом, извинился, сказал, что у него много работы, и уехал, поцеловав жену.

— Ты молодец, так все организовала! Думаю, что и Максу понравился наш подарок! — сказал он уже на пороге, искренне радуясь празднику. — Ты — умница, очень тебя люблю! Ты даже не представляешь, как я рад, что у нас есть сын. А как он похож на меня! Ты заметила? Он даже смеется так же, как я! У меня для него еще один подарок, но я подарю его позже, когда вы вернетесь в Абрамово. Это краски, кисти, уголь… Думаю, что пора уже заниматься с ним живописью. Ты видела его последние рисунки? Он чувствует форму, цвет… Ну, ладно, Зоенька, я поехал. Сама знаешь, у меня работы — выше крыши. Ах да, чуть не забыл! А подарок мамочке?

Он достал из кармана коробочку, раскрыл ее, и Зоя увидела перстень с маленькими изумрудами.

— Надо же, чуть было с ним не уехал!

У Зои нервы не выдержали, даже слезы выступили, настолько она была растрогана и счастлива. Она надела на палец перстень и какое-то время разглядывала его, не решаясь взглянуть в глаза мужу. Вопрос, который мучил ее все эти последние пять лет, вновь повис в воздухе. Знает ли он, что Макс — не его сын? Или же он такой рассеянный человек, погруженный в свою работу, что до сих пор не смог сложить два плюс два и понять, что она забеременела не от него. Что по срокам ну никак не выходит, что он отец мальчика. Или же он все знает и простил ее?

В сущности, какая теперь разница, когда у них все наладилось, и тот факт, что он живет отдельно, в деревне, никак не мешает им сохранять супружеские и дружеские отношения? Стас с воодушевлением, свойственным творческим и романтичным натурам, принял известие о ее беременности, был настолько рад, что предложил Зое переехать в деревню, чтобы заботиться о ней. И пусть его забота заключалась лишь в частых вопросах «Как ты сегодня, дорогая?» или «Тебя, зайка, снова тошнит?», Зое все равно было приятно, тем более что в деревне ей оказалось легче переносить тоску по Павлу и переживать свою обиду на него.

После их последней встречи она целую неделю ждала от него звонка, едва сдерживаясь, чтобы не позвонить самой, после чего решила, что нечего мучить себя ожиданиями телефонного сигнала (эту мелодию она запомнит на всю жизнь и будет теперь каждый раз вздрагивать, услышав ее), и сменила сим-карту и сигнал. Уволилась, собрала вещи и переехала в Абрамово, на дачу к Стасу. Заняла небольшую комнату на самом верху и целыми днями приводила в порядок дом, посадила цветы, травы, а в свободное время растворялась в Интернете, смотрела кино, увлеклась вышиванием лентами. Стас никогда не ограничивал ее в расходах, радуясь тому, что его работа приносит хорошие деньги. Зоя уже перед родами нашла себе новое занятие — шила лоскутные одеяла.

Однажды к ней пришла соседка, увидела сшитое ею пестрое, очень красивое одеяло и попросила продать его. Зоя, отлично ориентируясь в ценах на лоскутные одеяла (поскольку в процессе обучения она познакомилась в Интернете с настоящими мастерицами, занимающимися этим профессионально), назвала довольно-таки высокую цену, предполагая, что соседка откажется. Но соседка купила, в этот же вечер принесла деньги, а на следующий день ей заказали еще одно одеяло. И Зоя с увлечением принялась за работу. Стас, видя, с каким удовольствием Зоя занимается шитьем, предложил ей занять веранду, заказав большой стол для раскроя и маленький — для швейной машинки.

Стас работал в своей мастерской, Зоя — на веранде, встречались только на кухне да в спальне. Павел был окончательно забыт, супруги ждали рождения сына…

Рожала Зоя в городе, первые месяцы провела в городской квартире, Стас ее часто навещал, помогал ей с ребенком, гулял с ним и даже гладил белье. Забегала и Катя, которая к тому времени уже выкупила парикмахерскую и могла позволить себе уйти с работы, чтобы навестить подругу. Обе поначалу ломали голову, подозревает ли Стас Зою, собирается ли он спросить ее, кто отец маленького Макса, но потом как-то успокоились, жизнь потекла размеренно, благополучно.

— У тебя Стас — золото, береги его! — говорила Катя, радуясь тому, что жизнь Зои наконец-то устроилась.

…Она закрыла за Стасом дверь и вернулась к гостям.

— А сейчас горячее! — сказала она, и Катя бросилась на кухню помогать ей носить тарелки с жарким.

— Смотри, что мне подарил Стас! — Зоя показала ей перстень.

— Вот это да… красота какая! Изумруды! Очень красиво! Зойка, как же я за тебя рада!

— Ну, а ты-то как?

— У меня все в порядке! Кредит решили не брать, постепенно закуплю новые кресла, инструменты… Не хочу снова попасть в кабалу, своими силами выкрутимся.

— Как с клиентами?

— Тоже все хорошо. Так что, когда надумаешь вернуться…

— Нет, Катя… У меня теперь проблем с деньгами нет, сама знаешь. Ой, Катя, я же приготовила тебе подарок! Подожди минутку!

Зоя принесла большой пакет, открыв который, Катя увидела красное, очень красивое стеганое одеяло.

— Это покрывало. Видишь, какое толстое… Это тебе, подружка!

— Но я не могу его принять, это очень дорогой подарок…

— От души, Катя, — сказала она и вдруг тихо произнесла: — Я видела его.