— Как дела в Конфьюжене? — спросил Кобэрн.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Сегодня утром мы наняли нового шерифа и двоих заместителей. Его зовут Хик Саттон.

Кобэрн невесело рассмеялся.

— Долго он не проработает. Выбрал не тот город.

— Вы знаете его?

— Конечно. Он вор и вымогатель. Берется за работу шерифа и пользуется властью, чтобы потрясти игроков. Если это удается, он переходит на легальный бизнес. Если кто-нибудь отказывается, с ним происходит несчастный случай или его убивают… в спину.

— Не верю.

В комнате воцарилась тишина, и, когда Фелтон поднял глаза, он увидел, что Кобэрн пристально смотрит на него.

— Вы, Фелтон, прожили достаточно, чтобы знать, что сказали глупость.

Фелтон чуть не взорвался, но вспомнил, где находится и что сказал.

— Я не то имел в виду, Кобэрн, — сказал он. — Только не думайте, что я вас боюсь.

— Я знаю, что вы не боитесь, и не вижу причины, по которой вы должны меня бояться. — Матт Кобэрн встал. — Лори, я поеду проверю тех бычков в каньоне Уайлдкэт.

У двери он задержался.

— Рад был видеть вас снова, Фелтон.

Когда дверь закрылась, Фелтон отпил кофе, чтобы скрыть раздражение. Он свалял дурака.

— Вам налить еще кофе? — спокойно спросила Лори Шеннон.

Фелтон отодвинул чашку и взглянул на нее.

— Кажется, все было очень глупо.

— Я знала людей, которых застрелили и за меньшее, — сказала Лори. — И, насколько я знаю Матта Кобэрна, он не прощает оскорблений.

— Я не хотел его обидеть, — сказал Фелтон, — но он хочет сам получить работу шерифа, поэтому, естественно, настраивает меня против Саттона.

— Не думаю, мистер Фелтон. И мне известно, что Матт Кобэрн не хочет быть шерифом. У него нет ни малейшего желания возвращаться в город. Он хочет поехать в Калифорнию, но я стараюсь отговорить его, чтобы он остался здесь и построил себе ранчо в горах.

— Ранчо? Он?

— А почему бы и нет? Он вырос на ранчо и провел несколько больших перегонов скота. Он разбирается в людях, коровах, лошадях и пастбищах. Между прочим, за два дня я узнала от него о ведении хозяйства на ранчо больше, чем за всю жизнь.

Фелтон все-таки чувствовал себя обиженным. С какой стати Матт Кобэрн остановился именно здесь? Он перевел разговор на мясо, затем заговорил о хозяйке и узнал, что она родилась в Ирландии, но выросла в Пенсильвании и Орегоне.

Дом отличался размерами и удобствами, непривычными для этих мест: четыре комнаты, к которым можно при желании пристроить еще две. Во дворе — большой сарай и коррали, поблизости от которых был родник. Сверху с ледника стекал ручеек. Место было выбрано тщательно, строения красиво спланированы и удобно расположены.

Наступал вечер. Фелтон с неохотой поднялся.

— Утром я отошлю скот с Фрименом и Джошем.

— Кобэрн работает у вас? — спросил Фелтон.

— Сейчас он ни на кого не работает. Он помогает, поскольку живет у меня, но делает это по собственной воле. Несколько дней назад он выручил меня в достаточно трудной ситуации, к тому же ему нравится, как я готовлю. — Последнее она добавила с улыбкой.

Матт Кобэрн въехал во двор, когда Фелтон садился в седло.

— Прошу прощения за свои слова, — сказал Фелтон. — Мы потеряли шерифа, и Саттон заменил его.

— Слышал. Знаете, Фелтон, все эти города похожи. Они рождаются в насилии и часто от насилия умирают. Иногда они продолжают существовать, но порядок там восстанавливает тоже насилие. Когда темные личности понимают, что не могут выиграть, они уходят. Честные остаются, и город растет. Судьба таких городов зависит от богатства месторождений и развития промышленности. Но первым делом в городе надо навести порядок, а Саттоны никогда не приносили ничего, кроме грабежей, убийств и террора. Однако, — добавил он, прежде чем Фелтон успел что-то сказать, — я бы не стал о них слишком беспокоиться. Когда они попробуют собрать деньги, их ждет сюрприз. Может, им и удавалась эта штука в других городах, но они еще не познакомились с Натаном Блаем, Бакуолтером или Ньютоном Клайдом.

— Что вы хотите сказать?

Кобэрн улыбнулся.

— Увидите — узнаете. Эти Саттоны подлые, насквозь прогнившие и опасные типы — как раз таких Натан Блай ест на завтрак.

Дик Фелтон возвращался в Конфьюжен прохладным вечером, который скоро сменился ясной звездной ночью. Он направился не по главной тропе, а выбрал обходную, которая вывела через гребень сразу на участок. Дэн Коэн окликнул его, когда Фелтон поднимался по склону.

— Это я, Дэн. Все нормально?

— В городе творится черт знает что. Саттоны убили Лопеса… ну того, который открыл салун в конце улицы. Лопес выбежал на улицу за Саттоном, а его сынки поджидали Лопеса с винтовками. У него не оставалось ни одного шанса.

— И что потом?

— Саттоны решили, что город у них в руках. Джо с Сэмом отправились к Блаю собирать дань. Блай рассмеялся им в лицо, а они потянулись за оружием. Оба мертвы.

— А что Хик Саттон?

— Пегготи Гормен и Кид Кэртис взяли его на мушку, отобрали оружие, а потом Большой Томпсон избил его. Это было ужасно. В конце концов они прикололи ему на зад звезду шерифа и выгнали из города, избивая лассо и кнутами.

Дик Фелтон так и сел. Он оказался неправ, а остальные — правы. Он был слишком упрям, чтобы допустить мысль о том, что все обернется так плохо. Он вырос в обществе, где граждане уважали закон и порядок. Конечно, ходили всякие истории о старых добрых временах, когда все было по-другому, но ничего подобного этому. Здесь безраздельно правило насилие.

Он считал этот город своим.

Следуя за старым траппером, он привел сюда остальных, и вместе они нашли золото, однако с того времени все шло не так. Больше того, две победы придали бандитам уверенности.

Он был готов защищать свой участок вместе с Коэном и Зеллером. Трое их работников вооружились и приготовились к драке, но защищать участок — это одно, а защищать город — совсем другое.

На холм поднялся Ньютон Клайд. «Уэллс Фарго» еще не имела своей конторы в городе, поэтому ему нечего было защищать. Бакуолтер, Гейдж и другие боялись оставить свои дела в городе. У них не было единого фронта — лишь отдельные островки обороны.

— Кобэрн — наш человек, — с убеждением сказал Клайд. — Я никому так не доверяю, как ему. Гейдж и Бакуолтер думают так же.

— Почему он? Почему только Кобэрн?

— Фелтон, со всем уважением к вам скажу: вы не продержитесь на улице и часа. Я тоже. Здесь нужен человек с особым складом ума и специальной тренировкой. Помимо всего прочего, он должен знать, против чего идет. Эти шахтерские города отличаются от ковбойских городов в Канзасе. Люди, против которых мы идем, — совсем не техасцы, предпочитающие поединки на револьверах. Эти бандиты будут стрелять в спину, они жестокие и подлые убийцы. Не крутые ковбои, прогоняющие стада, чтобы выгодно продать их. Эти люди пришли сюда убивать. В городе немало хороших людей и отличных шахтеров. Они честные трудяги, но каждый из них за себя. Сейчас по моим подсчетам в городе около трех тысяч человек, и, по меньшей мере, половина из них — худшая в мире мразь. Я видел троих бывших заключенных из шайки Сиднея Дакса с Побережья Варваров. Еще двое сидели в тюрьме Юма, и еще по крайней мере человек двенадцать разыскивают за разные преступления.

— Кобэрн собирается в Калифорнию, — сказал Фелтон. — Вряд ли он возьмется за эту работу.

— Ты говорил с ним?

— Да. Сегодня у Лори Шеннон. По-моему, он все еще там.

— Тогда нам лучше послать за ним. Никто, кроме него, не справится с этой толпой. Здесь, на холме, вы только слышите, что происходит, а я там живу. Вчера пустили в ход ножи, потом двоих надули в карты и выгнали, угрожая револьверами. Человек, выигравший большие деньги в «Самородке», не дошел до конца улицы: его ударили по голове и ограбили. Около двадцати бандитов ограбили прииск в полумиле отсюда. Они вломились, взяли на мушку Петерсона с сыном, вычистили золотосборники и взяли все, что смогли найти в хижине, даже винтовки, патроны и еду. И уехали с радостными воплями.

— Я не верю, что городом можно управлять только с помощью оружия, — сказал Фелтон. — Должен быть другой способ.

— Тогда придумай его, — сказал Клайд, — но не забудь написать завещание перед тем, как возьмешься за дело. Поверь, Томпсон — не самый опасный. В городе есть с дюжину таких же и с полдюжины похуже.

— Как насчет этого Калвина Белла?

— Он хорошо владеет оружием — может, так же хорошо, как Матт, хотя я сомневаюсь. Но он жестокий парень. Его можно нанять как убийцу, и он с тем же успехом будет работать против закона. А на Матта можно положиться.

— Белла можно перекупить?

— Нет, он не такой. Он остается с теми, кто заплатил.

— Ну и как насчет него?

— Чтобы добраться сюда, ему потребуется неделя. И еще одно: он ненавидит Матта Кобэрна. Нет, он не тот, кто нам нужен.

— За неделю эта банда может уничтожить все, что мы создали, — сказал Коэн. — Послушай-ка.

Снизу, с улицы, донеслись крики, раздались одиночные выстрелы. «Странно, — подумал Фелтон, — как быстро можно научиться отличать выстрелы пьяного гуляки от тех, что приносят несчастье».

— Значит, Кобэрн, — сказал он. — Пригласите, его, если сможете, я не возражаю.

Было решено, что за ним поедут Фелтон и Ньютон Клайд.

— Нелегко будет его уговорить, — сказал Фелтон. — Кобэрн говорил убежденно… к тому же он мог уже уехать.

Верил ли он в то, что говорил? Или больше доверялся чувству, а не разуму?

Глава 5

Городок Конфьюжен купался в теплом солнце. Беспрестанно раздавались звуки молотков и пил. Конфьюжен строился. Старатель, расположившийся ниже по ручью, за одну промывку получал золота на тридцать пять долларов. Два опытных шахтера из Вирджиния-Сити обнаружили серебро на вершине хребта в четверти мили вверх по каньону.

В салунах только и говорили о руде, больших открытиях. Каждый старатель по натуре оптимист, каждая яма для него — золотая жила. В Гамильтоне какой-то золотоискатель взял на три миллиона долларов драгоценного металла из шахты семидесяти футов шириной и глубиной не более двадцати восьми футов. Двое старателей сложили домик из обломков скал для защиты от холодных ветров и обнаружили в его стенах золотую руду на пятьдесят семь тысяч долларов.

В Калифорнии нашли самородок чистого золота весом более сотни фунтов. Не было ничего невозможного и даже невероятного.

Каждый дилижанс выгружал в Конфьюжене все новые партии старателей: некоторые собирались искать золото в окрестных холмах, некоторые — вынимать его из карманов старателей. Одни приезжали с кирками и лопатами, другие — с краплеными картами и оружием.

Салуны попадались на каждом шагу, во всех стояли рулетки либо карточные столики, а часто и то, и другое. Здесь встречались люди, жившие во всех старательских лагерях: от Вирджиния-Сити, штат Невада, до Вирджиния-Сити, штат Монтана. Они сидели за всеми покрытыми зеленым сукном столами: от Мазер-Лоуд в Калифорнии до Черри-Крик в Колорадо. Они знали по имени всех городских «вождей»: тех ганфайтеров, которые правили городами, прежде чем погибнуть от более быстрого или более удачливого револьвера. Фермер Пил, Джон Булл, Эльдорадо Джонни, Сэм Браун, Том Лэхи, Синий Дик и Морган Кортни — звали их по-разному, но конец был один.

К пятнадцатому дню существования Конфьюжена в городе произошло семь убийств, девять ограблений и два нападения на дилижансы. Никто не потрудился посчитать количество обворованных пьяниц или простых драк — на кулаках, ножах или с оружием, — которые не закончились смертью.

Прииск «Находка» оказался богатым. Здесь нашли золото, натолкнулись и на серебро, как в Комстоке и Сан-Хуане.

— Я вывезу ваше золото, — сказал Ньютон Клайд, — если охранником будет Матт Кобэрн.

Но никто так и не поехал на ранчо «ЛШ» узнать, там ли еще Матт. Фелтон и его партнеры опасались покидать такое количество добытого золота, его постоянно охраняли. Ходили слухи, что за короткое время на прииске намыли золота на тридцать тысяч долларов.

Тем временем в городе бесчисленные салуны и игорные палатки строили вперемежку с магазинами, кузницей, оружейной мастерской, двумя открытыми день и ночь танцзалами и разнообразным жильем и конторами.

Фургоны и всадники все еще стекались в город. Ограбления и убийства на дороге были частыми — во всяком случае, так говорили. Никто даже не выезжал, чтобы проверить большинство заявлений.

Матт Кобэрн разведывал восточные склоны горы Фортификейшн. Целыми днями он мотался по каньонам Снэйк, Фортификейшн и Уилсон-Крик — по красивейшим иззубренным горам. Две ночи он провел в одиноких хижинах, остерегаясь индейцев-ютов. Наконец он повернул в сторону «ЛШ».

Когда Матт въехал во двор, Лори Шеннон поливала цветы. Она выпрямилась, ладонью прикрыв глаза от солнца.

— Наконец-то! Я уже стала волноваться.

— Разведывал окрестности, — ответил он. — Мне нравятся эти края.

— Входи. Кофе на столе, я испекла свежие пончики.

Он уселся за кухонный стол, накрытый клетчатой красно-белой скатертью, и смотрел, как она наливает кофе и ставит тарелку с пончиками. Он закинул ногу на ногу, положил шляпу на колено и обежал глазами фарфор и полированную медь на стенах. Теплая, уютная комната.

— Я знал ковбоев, которые проезжали по шестьдесят-семьдесят миль, только чтобы попробовать свежие пончики, — сказал он. — Мы их называли «медвежий след».

Они болтали о пастбищах, скоте и горах, пока вечерние тени не прокрались по склону горы и не заполнили долину. Лори встала зажечь лампу.

— Надо почистить стекло, — произнесла она, — и обрезать фитиль.

Потом Лори села и сказала:

— В Конфьюжене неприятности. Слишком грубый и крутой народ подобрался в городе.

— В Пайоше было хуже. Там похоронили семьдесят пять человек, прежде чем кто-то умер естественной смертью. Все эти города, которые возникают на пустом месте, переживают период насилия, но когда выгоняют негодяев, все приходит в норму. Я знаю таких людей, — размышлял Кобэрн, — или их тип. Главное, отличать действительно опасных от тех, что просто выпускают пар, или от юнцов, которые зарабатывают репутацию ганфайтера, но которые на самом деле не хотят умирать. — Несколько минут он молчал. — Мне все это надоело. Хочется иметь свое ранчо.

— Хочешь сказать, что я не напрасно с тобой спорила?

Он улыбнулся.

— Некоторые бродяжничают ради бродяжничества, а некоторые ищут место, где можно пустить корни. Последнее, кажется, про меня.

— Так ты выбрал это место?

Он взглянул на нее.

— Ты сама за меня выбрала.

Она чуть покраснела.

— Я не прочь, чтобы ты остался рядом. Меня иногда беспокоят индейцы.