Интересно, где она раздобыла лошадь? Следом за ней появились Стив Хукер, Текс Паркер и двое других, которых я не узнал. Не слишком ли много действующих лиц для одинокого парня с теннессийских холмов, даже если его фамилия Сэкетт? Здравый смысл подсказывал: надо убираться отсюда, и поскорее.

Сильвия сама по себе была пострашнее банды диких индейцев, связываться с ней не хотелось. Когда они найдут тело Эндрю, — а я подозревал, что его пока не обнаружили, — у них появится еще одна причина, чтобы разделаться со мной.

Золото тяжело достать, еще трудней удержать. Когда Натан Хьюм скупал слитки у мексиканцев в горах Сан-Хуан, он и не представлял, какая за этим потянется цепь событий. Старатели тех времен предпочитали тайно продавать драгоценный металл торговцам вроде Хьюма, чем отдавать его в казну испанского короля или мексиканского правительства, либо сборщикам губернатора Нью-Мексико. То, что начал Хьюм, продолжалось здесь и сейчас.

Сильвия и сопровождавшие ее всадники выехали на небольшой луг примерно в четверти мили от ручья и спешились. Похоже, они собирались разбить лагерь.

Я осторожно слез с дерева. Шея почти не поворачивалась, в голове продолжала биться тупая боль, но тело слушалось лучше. Забравшись в седло, я шагом повел коня через ивняк и пересек ручей, глубина которого достигала лишь восьмидесяти дюймов.

Остаток дня мы с Серым провели в поисках тупикового каньона, который, как мне было известно, находился севернее двойной вершины Кроличьих Ушей. Сведения, скажем прямо, весьма расплывчатые. В течение всего дня я старательно объезжал стороной лагерь Карнсов. Теперь, когда они объединились со Стивом Хукером и парнями из банды Коу, мое положение резко ухудшилось. Но все же я не был таким жестокосердным, чтобы злорадствовать по поводу того, что шайка Коу связалась с Сильвией. Когда эта дама найдет золото, она, без сомнения, постарается потихоньку отправить на тот свет всю свою компанию.

Если, конечно, найдет.

К ночи я постарался убраться подальше, взяв направление к северу от горы. Лагерь разбил на маленьком ручейке, впадавшем в Норт-Канейдиан. Поскольку до Кроличьих Ушей было миль семь-восемь, я посчитал себя в безопасности и развел крохотный костерок, который уместился бы у меня в шляпе. Приготовил кофе и сварил кусок мяса, которого у меня теперь было хоть отбавляй, потому что по дороге сюда я застрелил годовалого теленка бизона.

Только собрался налить себе кофе, как мустанг, пивший у ручья, вдруг вскинул голову и настороженно уставился в темноту противоположного берега. В мгновение ока я отскочил от костра, держа наготове взведенный винчестер.

— Полегче с винтовкой, сынок. Мне нужна помощь.

Голос показался знакомым, и пока я, затаившись во тьме, пытался вспомнить, кому он принадлежит, человек снова заговорил:

— Этот конь знает меня лучше, чем тебя. Я дал его тебе.

— Тогда выходи. Покажись.

— Погоди маленько. Меня ранили.

Решив выйти из темноты, я здорово рисковал, но голос действительно был знакомым, и только один человек знал, как мне достался жеребец. Потому спустился к ручью, перешел его и нашел старика, лежащим в траве на другом берегу потока. Подняв его, на руках отнес в лагерь. Он весил не более ста тридцати фунтов, даже в худшие дни я мог поднять втрое больше.

Мой спаситель, а это был он, оказался в плохом состоянии. В него несколько раз стреляли, а левая рука представляла собой окровавленное месиво, на распухших пальцах — ни одного ногтя. Такое не могло быть несчастным случаем.

— Команчи? — спросил я.

— Законопослушные граждане, — хмуро ответил он. — Иногда они хуже индейцев.

— Ты случаем не про Карнсов?

— Встречался с ними?

— Ага.

Первым делом я наполнил кружку черным горячим кофе и протянул ее старику. Он дрожал от слабости, и ему нужно было взбодриться. Он пил кофе, держа кружку в правой руке, а я тем временем поставил подогреть воду, чтобы промыть ему раны.

— Похоже, все родственники кинулись за золотом Натана Хьюма, — сказал я.

— У меня на него больше прав, чем у всех остальных вместе взятых.

— Больше, чем у Пенелопы Хьюм?

— Неужто и она здесь?

— Здесь, если ее еще не прикончили. Вчера она спасла меня. Хорошая девушка.

Выпив кофе, старик лег, и я промыл ему пару пулевых ран, ни одна из которых не была серьезной. Правда, он потерял много крови. Я всегда возил с собой несколько перевязочных пакетов — человек, скрывающийся от закона, не может обратиться к врачу. Перевязал его, как смог, и занялся рукой.

Ногти ему сорвали несколько дней назад, но, ползая по кустам, мой гость повредил и порвал нежную кожицу на пальцах.

— Ты, должно быть, не хотел поделиться с ними каким-нибудь секретом?

— Не смешно. Я знаю, где спрятано золото и где находится тупиковый каньон.

— Странно, что они оставили тебя в живых.

— Они связали меня по рукам и ногам, затащили в дом и подожгли его, а сами уехали. Я был без сознания, они и не думали, что мне удастся выбраться. Стало быть, я их одурачил.

— Ты тоже, как и все, решил отправиться за золотом?

— А чего ты от меня хотел? — Несмотря на все невзгоды, старик не думал сдаваться. Он этого не умел, и, едва придя в себя, как матерый бык попер вперед. — Я еще мальчишкой работал с Натаном и знаю, где закопано золото, но пока жива была вдова, считал, что у меня нет на него прав. Конечно, за золотом охотились, но не ведали, где искать. Я представляю, как рассуждал старик Хьюм, и уверен, что смогу найти клад. Натан мой двоюродный или троюродный брат, я единственный родственник, который на него работал. Много раз ходил в горы Сан-Хуан на встречу с торговцами золотом. Эти Карнсы ничего не знали обо мне, пока ты не побывал возле их фургона. Тогда они и увидели клеймо на жеребце «НХ» — клеймо старика Хьюма. Вот и догадались, что я где-то поблизости. Ты тоже попал в ловушку — теперь они хотят разделаться и с тобой.

— Почему же ты не выкопал золото?

Он искоса взглянул на меня.

— Ты еще не видел того места и наверняка не слышал, что о нем рассказывают. Ни один индеец не остановится на ночь в этом каньоне и лишь немногие осмеливаются зайти в него. Они говорят, там живут злые духи. Что ж, может так оно и есть.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут?

— Гарри Мимс. Но я не смог пробраться в каньон не из-за каких-то там привидений, а из-за команчей. Пару раз они угоняли у меня лошадей с припасами, а еще пару раз чуть было не сняли скальп. Однажды мне повезло, и я дошел до каньона. Но тут-то они на меня и напали и захватили вьючных лошадей. Команчи с таким азартом занялись дележом добычи, что мне удалось улизнуть. Я прятался, пока вокруг не стало поспокойней. Две недели добирался до Лас-Вегаса, а когда туда попал, у меня не хватило денег даже на еду. Пришлось наняться убирать салун, потом стал барменом. Только через шесть месяцев разжился деньжатами, чтобы купить новых лошадей и снаряжение. И это при том, что играл и выигрывал.

— А как ты попал сюда сейчас?

— На лошади, как же еще? Они нескольких украли, остальных разогнали, но лошади возвращаются домой, я поймал парочку, оседлал и приехал. Это заняло много времени, но вот я здесь.

Мимс улегся, отдыхая. Он потерял много сил и был в плохом состоянии. Страшно подумать, что испытал этот старик.

— Что ты собираешься делать?

— Дурацкий вопрос! Конечно, выкопать золото или по крайней мере не дать им выкопать его. И клянусь Господом Богом, я убью Ральфа Карнса.

— А как насчет девушки?

Гарри Мимс с минуту молчал, потом посмотрел на меня.

— Сэкетт, я знаю, что она заслуживает смерти не меньше Ральфа, но я не могу заставить себя убить женщину. Хотя в этой компании она хуже всех. Когда дело дошло до пыток, Сильвия придумала вырывать ногти, и сама взялась за дело.

Я подумал, что знакомая мне девица на такое способна.

Через некоторое время Мимс уснул, и я укутал его одеялами. Он не сказал, где его лошади и снаряжение, наверное, оставил их на другом берегу в кустарнике. Пешком ему не удалось бы добраться до моего лагеря.

Смерть вдовы Натана Хьюма в Виргинии послужила началом веселого представления здесь, в западной части Техаса. Все, кто знал о золоте Хьюма, одновременно кинулись на его поиски. Мне как всегда повезло — очутился в самом центре заварушки со стариком на руках, который отчаянно нуждался в помощи и уходе, и возможно с девушкой, если удастся ее отыскать.

А индейские истории? Я никогда не смеялся над тем, что рассказывали мне индейцы. Говорят, что они суеверны, однако за их верованиями и предрассудками часто стоит простой здравый смысл. Однажды в Мексике индейцы перестали посещать одно из селений, потому что в нем якобы живут злые духи. А позже выяснилось, что там люди часто болели оспой, и суеверие оказалось своего рода карантином. Дикари считали, что злые духи вызывают оспу. Может, и в этом тупиковом каньоне было что-то необычное.

Найдя лошадей Мимса — их было четыре: две вьючные и две под седлом, — я вернулся в лагерь, пил кофе и смотрел, как угасает пламя в костре. Затем, когда взошла луна, перенес свои одеяла в ночную темень под деревья, откуда видел старика, угли костра и где меня не заметил бы любой незваный гость, обнаруживший наш лагерь.

Несколько раз просыпался и вслушивался в ночь. Наконец перед рассветом решил больше не засыпать. Мне и прежде не раз приходилось бодрствовать сутками. А тут все же удалось немного поспать. Долго я лежал, думая о других ночах, когда вот так же лежал без сна, слушая темноту. Все время скрываться от людей и закона — жизнь трудная и безрадостная.

Внезапно что-то привлекло мое внимание. Вначале это был даже не звук, а так, легкий шорох, будто невдалеке кто-то осторожно пробирался. Но кто?

В костре тлело лишь несколько красноватых углей. Возле него лежал завернутый в два одеяла Гарри Мимс, слышно было его слабое дыхание.

Я осторожно откинул край одеяла. Мокасины на ночевке всегда рядом. Держа в правой руке револьвер, левой натянул их, затем поднял маленький камушек и запустил им в Мимса. Камешек попал ему в плечо, и мне показалось, что дыхание его на секунду стихло. Мимс проснулся? Я чувствовал, что старик проснулся и теперь лежал, готовый действовать, если человек в его состоянии может действовать.

По-прежнему кругом было тихо, но тишина стала другой. К северу от нашего лагеря умолкли даже ночные животные. Затем вновь донесся легкий шорох, но теперь я угадал происхождение звука: так трется ветка о джинсы идущего человека. Кто-то приближался, возможно, не один.

Мягко и бесшумно я поднялся и отступил на шаг под ветви дерева. Теперь, даже если пришелец заметит мою постель, у меня будет время, чтобы принять решение.

Револьвер я убрал в кобуру и достал нож.

На близком расстоянии нож удобней, а главное, действует бесшумно.

Глава 10

Я ждал в темноте с острым ножом в руке, держа его низко, лезвием вверх.

В ручье журчала вода, на легком ветру тихо перешептывались тополя. До меня доносился еле заметный запах костра, тонкий аромат трав и цветов. Кто бы там ни приближался, он двигался умело и осторожно.

Ноги устали, но я не решался изменить положение. Тот, кто так беззвучно крадется в темноте, наверняка тоже настороженно прислушивается, стремясь уловить даже самый слабый треск или шум, звучащий диссонансом в органичном хоре голосов природы. Умение вслушиваться и определять слушающих — качества неразделимые.

Внезапно я заметил тень на земле там, где ее прежде не было. Мне пришлось как следует присмотреться, чтобы понять, что глаза меня не обманывают. Я шагнул вперед и услыхал свое имя, произнесенное шепотом:

— Мистер Сэкетт!

Это была Пенелопа.

Я так обрадовался, что не придумал ничего лучшего, как заорать:

— Где вы были?

Она не ответила, но быстро подошла ко мне.

— Кто там у костра?

— Гарри Мимс. Вы о нем слышали?

— Слышала. Разбудите его. Нам нужно уходить, прежде чем рассветет.

— Что случилось?

— Вы знаете человека по имени Том Фрейер? Или о Нобле Бишопе?

— Они тоже тут?

— Их наняла Сильвия. Не знаю, где она их откопала, но судя по всему, нам нельзя терять времени.

— Феррара с ними?

— Такой худощавый, смуглый? Я не знаю, как его зовут. Они приехали в лагерь прошлым вечером. Вас, похоже, знают.

Еще бы им не знать! Однако дела — хуже не придумаешь. К западу от Миссисипи не было более опасных людей, чем эта троица.

— Вы правы, — сказал я. — Нам лучше уходить.

Мимс сидел. Когда мы подошли к костру, он тяжело поднялся, опираясь на здоровую руку.

— Я все слышал. Давайте убираться отсюда, и поживей. Заберем золото, и ищи ветра в поле.

Чтобы скатать одеяла и привести лошадей, понадобилось несколько минут. Пенелопе предложили запасную лошадь Мимса, так как своей у нее не было.

Мы вывели коней к ручью и отправились. Мимс возглавлял кавалькаду, поскольку был уверен, что знает, как быстрее выйти к тупиковому каньону.

Мне не нравилось даже само название — «тупиковый». Это означало западню — каньон только с одним входом и наверняка отвесными стенами. Он изначально таил в себе опасность. Впрочем, опасностью здесь уже был наполнен воздух. Я снова пожалел, что у меня не хватило здравого смысла унести ноги, пока бешенная гонка за золотом Хьюма не достигла своего апогея.

Пенелопа ехала рядом.

— А вы молодец, — сказал я. — Не каждый смог бы так ловко подобраться к лагерю.

— Я выросла в виргинских лесах и охотилась на оленей с десяти лет.

«Так какого же дьявола она прикидывается беззащитной? — подумал я. — В лесу ориентируется не хуже меня и стреляла неплохо, вытащила меня из беды».

— Вы спасли мою шкуру, мэм, спасибо, — выдавил я из себя смущенно. — Не привык, чтобы мне помогали женщины.

— Не за что, — ответила она.

— Где Лумис? — спросил я.

— Где-то здесь. Я его потеряла.

Мне показалось, что она об этом не жалела. Может, уже разгадала его игру? Но почему она пришла ко мне? Почему уверена, что я не захвачу все золото и не скроюсь с ним? Я встревожено посмотрел на нее. Не исключено, что я вообще ее недооценивал. Однако в одном я был убежден: Пенелопа совсем не похожа на Сильвию Карнс.

Затем я вспомнил о Ферраре, Фрайере и Нобле Бишопе и почувствовал неприятный холодок. Мне не хотелось связываться с любым из них, а со всеми тремя — и подавно.

Нобл Бишоп был ганфайтером. Ходили слухи, что он убил в поединках двадцать человек. Если уменьшить число вдвое, все может оказаться правдой… во всяком случае, человек десять он убил при свидетелях. Сколько уложил выстрелом в спину, сказать трудно, хотя такие штучки скорее в характере Фрайера, чем Бишопа. Что же касается Феррары, то он всегда полагался на нож.

Это были известные наемные убийцы, люди, готовые на любое насилие ради денег. Сильвия, без сомнения, прознала о них через Хукера или его дружков и тут же наняла.

Гарри Мимс быстро вел нас через лес, словно видел в темноте. Когда он остановился около устья каньона, мы подъехали ближе.