Охотники за прошлым

– Да, да, – машинально ответил майор Крастынь. – Сейчас поедем... Старшина, – обернулся он к двери, – окажите лейтенанту помощь, вызовите врача, докладывайте мне... Крови нет?

– Нет, товарищ майор.

Майор заглянул в маленький «пикап» морских пограничников. Два аквалангиста сидели уже в гидрокостюмах, накрыв плечи короткими черными шинелями. Середину машины занимал жесткий надувной плот.

– Ледяной воды не боитесь?

– Нет, товарищ майор, – бойко отозвались оба.

– Мичман, отправляйтесь за мной.

Вскоре обе машины были на месте. Майор приказал подогнать грузовик с прожектором. Мичман, быстро разобравшись в обстановке, скомандовал:

– Приготовить плот!

Оба аквалангиста, действуя молча, но расторопно, вытащили полунадутый, иначе он не поместился бы в машине, плот. Положив, подкачали воздуха, взялись с двух сторон за «брагу» – так называется тонкая крепкая веревка, идущая вокруг спасательного плота или шлюпки, – поднесли плот к тому месту, где нарушитель границы вышел на берег. Мичман зажег фонарь, попросил выключить уже ненужный теперь слепящий прожектор. Один аквалангист вошел в воду, таща плот на буксире.

Море было тихим. И мгла над ним не была такой плотной, как в лесу. Розоватый отблеск далеких миров ложился на водную гладь, серебрились гребешки слабого прибоя, белели глыбы ледяной каймы. Евгений Артурович Крастынь, сын латышского стрелка, воевавшего за освобождение Якутии от белых, родился в таежной глуши. Но с малых лет он носил в своем сердце Янтарное милое море, как латыши называют Балтику. Ему пришлось служить на берегах двух океанов – Ледовитого и Тихого, – но там было совсем другое. Он понял это лишь под конец своей пограничной службы, попав в родные места отцов и дедов. Он не хотел, да и не смог бы объяснить, чем отличается Балтика от остальных морей и океанов. Сейчас, повернувшись лицом к морю, он просто пил малыми глотками тихий холодный воздух, в котором уже чувствовался апрель.

Майор был уверен, что аппарат моряки найдут, а что будет дальше, это уже дело других: у каждого своя служба. Волновало только неожиданное несчастье с замполитом. Что с ним? Упал, отравился в городе чем-нибудь или на него напали? Если напали, была бы кровь...

Неподвижно стоящего в темноте начальника заставы заметил мичман. Подошел к нему.

– Товарищ майор, вы бы пока погрелись в машине. Работа у нас затянется часа на полтора...

Поглядев на мичмана, чье круглое мальчишеское лицо сияло, несмотря на старание быть серьезным, майор скорее машинально, нежели любопытствуя, спросил:

– Думаете, мичман, это будет сложно?

– Так точно! – отчеканил мичман. Вопрос, заданный майором в такой, прямо скажем, уважительной форме, давал дорогу пространному объяснению, а именно этого и хотелось молодому моряку: ему впервые поручили руководство серьезной операцией.

– Если предположить, что нарушитель рассчитывал вновь воспользоваться подводным аппаратом для возвращения, тогда он не просто затопил свою «машинку», бросив где придется. Он постарался спрятать ее понадежней. «А как же гидрокостюм?» – хотел было спросить Евгений Артурович, но передумал: уж больно увлеченно рассказывал мичман. А тот продолжал:

– Поэтому думаю, что найти аппарат будет непросто. К тому же вода холодная, придется делать перерывы.

В этот момент с дюны скатился пограничник-связист.

– Товарищ майор, вас вызывает «Нева»! – Слово «Нева» на шифрованном языке службы означало «начальник отряда».

Евгений Артурович взял наушник, сдвинув шапку, приложил к уху.

– Слушает майор Крастынь.

– Евгений Артурович, слушай меня внимательно. Срочно организуй поиски по маршруту нарушителя. Ищите во втором лесу березу с развилкой в двух метрах от земли. В развилку вложен нейлоновый пакет. В нем должно быть двадцать тысяч рублей. Пакет – в оболочке, замаскированной под бересту. Найдешь, доложи немедленно!

– Есть, товарищ полковник!

6

Отдохнув с полчаса, майор Савин вызвал переводчика, приказал привести задержанного. Тот, видимо, провел время в размышлениях. Принял строгий вид, который мог означать решение больше ничего не говорить или, наоборот, сообщить что-то важное. Майор через переводчика спросил, не хочет ли задержанный закурить. Бергманис отказался – некурящий и несмело попросил чашку крепкого кофе.

Отпивая его маленькими глотками, о чем-то думал. Майор не торопил. Бергманис начал сам.

– По-моему, вы мне не верите. Ну, что ж... Помните, я говорил о деньгах, которые обещал тот религиозный деятель? Я привез эти деньги! Я спрятал их в лесу, пока бежал. Они в нейлоновом пакете, окрашенном под цвет березовой коры. Я сделал все точно, как мне приказали там. Сразу вы не найдете, – я путал следы. Теперь можете поверить в мою полную правдивость.

– Сейчас проверим, – спокойно сказал майор Савин. Тут же по телефону передал это сообщение начальнику погранотряда. И вот тогда-то полковник Бондаренко и вызвал на связь начальника заставы.

– Сколько же времени вы плыли? – И опять, как недавно о сестре, этот второстепенный вопрос вызвал волнение.

– Часов у меня не было. У меня вообще ничего не было, кроме денег.

– А... цветные открытки, две штуки?

– Какие открытки?.. Ах, те... Тоже они дали. Сказали, вроде бы на счастье. Все равно, дурак, попался.

– Ну, допустим, Рига на счастье... А Вильнюс зачем?

Бергманис молча пожал широкими плечами.

– Ну, хорошо, – терпеливо продолжал майор Савин. – Допустим, я вам поверил. Расскажите теперь, как вы ориентировались под водой? Судя по открыткам, вы предполагали возможность очень большой ошибки в курсе.

– Нет. Там так устроено, что в курсе ошибиться нельзя. У меня перед глазами все время был прибор, укрепленный на раме аппарата. На круглом темном поле – неподвижная светящаяся точка и качающаяся светящаяся стрелка. Надо было держать их все время на одной линии, и все!

– А руль глубины тоже был?

– Кто его знает, может, и был. То есть, конечно, был.

Допрос шел вяло. Оба – и следователь и допрашиваемый – думали о другом. Они ждали телефонного звонка.

И вот он раздался.

Майор Савин слушал спокойно, никак не выражая своего отношения к тому, о чем ему говорил полковник Бондаренко. В конце сообщения поблагодарил и положил трубку.

– Ну, что ж, Бергманис, – сказал майор Савин, поднимаясь из-за столика. – Ваши показания подтвердились. Деньги найдены. – И после маленькой паузы закончил: – Осталось найти аппарат.

– А вдруг вы его не найдете?

7

За окнами штаба погранотряда уже занялось робкое апрельское утро. После звонка о найденных деньгах прошло часа три. Полковник Бондаренко прилег у себя в кабинете на диван, накрывшись шинелью.

Его поднял телефонный звонок, зазвучавший особенно резко после долгой тишины. Полковник быстро вскочил. Докладывал майор Крастынь. Начальник отряда слушал, не перебивая, лишь иногда произносил: «Так... так...». Закончив разговор, попросил телефониста соединить с дежурным.

– Всех офицеров – ко мне! Позвоните майору Савину, пусть приезжает немедленно.

Через несколько минут в кабинете начальника отряда собрались офицеры. Среди них – начальник физподготовки отряда капитан Гусаров.

Стоя за столом, начальник отряда объявил:

– Товарищи офицеры! Подводный аппарат найден. Это тандем. Границу перешли два человека. – Подождав, пока смысл сказанного дойдет до каждого, он продолжал: – О втором нарушителе никаких данных нет.

Отдав необходимые распоряжения по организации и проведению поиска, полковник отпустил офицеров, попросив задержаться начальника штаба и капитана Гусарова.

– Взять собаку, обыскать место, где случилось происшествие с лейтенантом Палагутиным, это организуете вы, – сказал он начальнику штаба. – А вы, капитан Гусаров, берите машину и быстро доставьте сюда подводный аппарат.

К начальнику штаба подошел майор Савин.

– Мне думается, следует обратить особое внимание на верхнюю одежду подозрительных лиц... Вряд ли на втором нарушителе может быть тяжелая верхняя одежда.

– Учту, товарищ майор, – ответил начальник штаба. У самой двери майор Савин остановил капитана Гусарова.

– У меня к вам большая просьба. Прямо сразу, по телефону опишите мне устройство аппарата, отметьте, что вам, лучше нас знающему подводный спорт, особенно бросилось в глаза.

– Есть позвонить по телефону. Вы будете здесь, у полковника?

– Пока буду здесь.

Капитану Гусарову ехать на заставу не пришлось. Майор Крастынь сам доставил аппарат в штаб отряда.

Два пограничника внесли его в кабинет полковника Бондаренко.

Крастынь выглядел плохо. Под глазами черные круги, лицо осунувшееся.

– Зачем приехал, майор? – Начальник отряда, тоже порядком утомленный после бессонной ночи, посмотрел на майора с участием. – Прислал бы эту штуку с прапорщиком, а сам отдохнул бы. Столько часов на ногах...

– Спасибо, Сергей Александрович... Но мне пришел в голову похожий случай. Это было на Дальнем Востоке. Нарушитель границы прикинулся крестьянином-бедняком, ищущим защиты от притеснения своих властей. Вышел на наши посты и сразу стал спрашивать «насяльника». А второй шел за первым буквально след в след, чтобы в темноте пристроиться к нам и, прячась за нашими спинами, выйти из опасной для него зоны. Расчет оказался точным – собаки отвлечены, мы тоже заняты первым нарушителем. Тогда, правда, у них из этого ничего не вышло, а вот сейчас, боюсь, повернулось иначе.

Полковник не согласился с этим.

– Говорить о чем-то определенном рано. Пока поездов не было. Всех, кто будет садиться на поезд «Калининград – Рига», тщательно проверим. Городские машины чужого человека с собой не возьмут, да и много ли их выехало ночью? Две-три... Проверим. Явки в пограничном населенном пункте тоже не должно быть: слишком уж рискованно, да и людей здешних мы всех знаем. А если спрятался где, – полковник уже не называл того, кто мог спрятаться, имея в виду, что все поняли и так, – если спрятался – долго не просидит, выйдет.

Но майор Савин опять подошел к Крастыню:

– А это интересно. Случай на Дальнем Востоке. Вы считаете, что и вчерашний нарушитель шел след в след за первым?

– Видите ли, мы нашли аппарат метров на сто левее того места, где он предположительно должен был находиться. Я попробовал представить в уме то, что было. Вот первый аквалангист вышел на берег, вот он попал в луч прожектора. Этот луч сквозь слой воды мог увидеть и второй нарушитель. Выждав, пока прожектор передвинется, второй осторожно выставил из воды голову. И увидел, что луч идет в одну сторону, в правую, а первый нарушитель в тени высоких дюн, бежит в другую, влево. Тогда второй опустился на дно и направил аппарат тоже влево. Здесь он мог совершенно случайно увидеть – или даже наткнуться на них – сваи старого причала. Использовав неожиданно счастливый момент, чтобы отделаться от аппарата, ткнув его между сваями, второй взобрался на гребень дюны по тому же бурелому, по тем же сухим корням, что и первый, только начал двигаться, скажем, пятью минутами позже. Я думаю, что первый нарушитель неспроста так долго метался по лесу. Он делал проход для второго в предполагаемой сигнальной системе.

Видя, что его слушают с интересом, майор Крастынь продолжал:

– Поведение второго нарушителя можно считать большой дерзостью. Риск был очень велик, так как минут через пятнадцать граница была снова закрыта. Я даже уверен, что ему не удалось бы проскользнуть, если бы...

– Если бы... – повторил майор Савин, вслушиваясь самым внимательным образом в каждое слово.

– Если бы он шел в штатском... Но будь на нем маскировочный белый костюм с капюшоном, а на ногах хоть что-то напоминающее валенки...

– ...тогда в темноте, держась от всех на некотором расстоянии, он мог бы сойти за пограничника, – закончил за начальника заставы майор Савин.

– Вот этого я и боюсь.

– Задача второго нарушителя, – с досадой сказал полковник Бондаренко, – облегчилась тем, что в операции участвовали пограничники двух застав. Не все они знали друг друга в лицо... Да, – продолжал он, размышляя, – это вполне могло быть белым балахоном. Тем более, что под ним легко скрыть шкуру аквалангиста. До удобного момента... Кстати, второй гидрокостюм так пока и не найден?

Никто не ответил. Лишь майор Савин продолжал шагать по кабинету, оценивая услышанное вслух.

– Валенки, пусть даже бутафорские, балахон, шапка – ведь это надо где-то разместить, а нарушители не на моторке приехали.

– И даже не на резиновой лодке, – попытался пошутить полковник Бондаренко.

Капитан Гусаров, осматривавший аппарат, повернулся и посмотрел на полковника.

– Разрешите доложить результаты осмотра?

– Докладывайте.

– У французского исследователя подводных глубин Кусто уже имеются сконструированные им акватандемы. Но там аквалангисты плывут рядом, держась за одну, общую дугу. Этот же тандем – специальной конструкции, места аквалангистов расположены одно за другим. В таком варианте второй аквалангист ничего не видит, кроме находящегося перед ним партнера. Но, с другой стороны, эта конструкция более обтекаема, имеет меньшее лобовое сопротивление. При таком размещении пловцов эффективность двигателя увеличивается. На аппарате – два двигателя, их можно включать синхронно – для скоростного рывка и порознь – для обычного движения. Оба двигателя снабжены отличными глушителями остроумной конструкции... Это уж явно защита от эхолота... На заднем участке рамы, примерно под животом у второго пловца, имеется багажник, вернее, место с пружинными захватами, сам багажник отсутствует. Думаю, что при соответствующей подготовке пловцов на таком тандеме можно преодолеть под водой двадцать – двадцать пять километров, конечно, если хватит воздуха в баллонах. Вместо воздуха может быть кислородно-гелиевая смесь...

Опять зазвонил телефон. Докладывал дежурный. Понимая интерес присутствующих, полковник Бондаренко повторял слова дежурного вслух:

– Положение с поисками нарушителя... На поезд «Калининград – Рига» сели пять человек, документы у всех в порядке, внешность не вызывает сомнений... При посадке в автобус «Бергю» задержан гражданин без документов. Следовавшая с ним гражданка, имеющая документы, заявляет, что это ее муж... Идет выяснение...

– Я хочу провести следственный эксперимент, – сказал майор Савин полковнику Бондаренко. – Вы должны мне помочь.

– Все, что нужно, будет сделано, – ответил полковник.

– Аппарат пусть остается там, где стоит. Но его надо бы замаскировать чем-нибудь. Закрыть газетами, а лучше тканью...

– Можно взять со склада зеленую столовую клеенку, – предложил полковник.

– Отлично. Закутайте получше, но так, однако, чтобы маскировку можно было убрать одним рывком. Это сделает солдат по моему знаку. Поставьте солдата вот здесь. Порепетируйте с ним, чтобы не начал возиться в нужный момент. А второго, – майор Савин обвел глазами кабинет, – второго, самбиста, причем опытного, поставьте к окну. Пока вы это делаете, я съезжу, доложу начальству, попрошу разрешения на эксперимент. Думаю, что разрешение будет. Да, кстати, из офицеров оставьте капитана Гусарова.

Майор вернулся через час. С переводчиком и задержанным, которого сопровождали два сотрудника.

Задержанного посадили на заранее приготовленный стул, прямо против стола, хозяйское место за которым занял на сей раз майор Савин. Полковник Бондаренко стоял рядом. Офицер-переводчик подошел к Бергманису, капитан Гусаров опустился на стул возле книжного шкафа. Кроме них, в кабинете было два сержанта-пограничника – у замаскированного аппарата и у окна. Майор Савин отпустил своих сотрудников. Бергманис с любопытством и некоторой настороженностью осматривался вокруг. В основном он чувствовал себя неплохо, – перед тем как ехать сюда, ему вернули все личные вещи, отобранные вчера – шерстяное трико, нижнее белье, – и дали побриться электрической бритвой.

– Итак, – обращаясь к задержанному, начал майор Савин, – вы продолжаете утверждать, что являетесь Зигурдом Яновичем Бергманисом, братом Гунты Яновны Бергмане, по мужу Силмане, что это имя не присвоено вами и не дано теми, кто посылал вас?

По мере того, как майор говорил, особенно после того, как он назвал имя сестры и ее фамилию по мужу, лицо допрашиваемого все шире расплывалось в радостной улыбке.

– Ну, а как же!.. Конечно же... А вы, значит, уже успели проверить?

– Как видите... А теперь прошу ответить еще на один вопрос. Прежде, чем отвечать, подумайте: от этого во многом будет зависеть ваша дальнейшая судьба... Сколько человек было на подводном аппарате?

– Я... один... – с некоторой растерянностью ответил допрашиваемый, почуяв неладное. Майор постучал шариковым карандашом по столу – знак для сержанта, и клеенка, укрывавшая аппарат, была немедленно сдернута.

– Посмотрите туда, – сказал майор, указывая карандашом.