Сонет Серебряного века. Сборник стихов. В 2 томах. Том 1

1895

Перун

Чего-то ждет земля... Нет вечного шуршаньяМеж золотых хлебов; утих шумливый лес,И в душном воздухе нет песен, нет сиянья...Вдруг вихорь налетел... и вдруг исчез,И стала тяжелей истома ожиданья...Но где-то на краю чернеющих небесСверкнула молния, – порывом ликованьяВеселый грянул гром, и ветер вновь воскрес...И туча двинулась... несется ниже, ниже,Как будто льнет к земле... Все чаще и все ближеБлистает молния, грохочет громче гром...Царь – богатырь Перун, монарх лазурной степи,К любовнице спешит во всем великолепье —И к ней на грудь упал с нахлынувшим дождем.

Даждь-бог

Средь бледной зелени приречных камышейБелела дочь Днепра, как чистая лилея,И Даждь-бог молодой, любовью пламенея,С своих пустых небес безумно рвался к ней.Горячей ласкою скользил поток лучейПо телу дивному,– и, сладостно слабея,Она, предчувствуя объятья чародея,Еще боясь любви, уж радовалась ей!..Но стала вдруг кругом прекраснее природа;Свет ярче искрился и зной страстней дышал...Русоволосый бог с безоблачного сводаНа деву тихих вод, ликуя, налетал, —И мать своих детей, мать русского народа,Он, наконец обвив, впервой поцеловал!

Стрибог

Есть черная скала средь моря-океана:Там Стрибог властвует, и внуков-бегуновОн шлет оттуда к нам с дождями для лугов,С грозою, с вьюгами, с покровами тумана...Тот вторит хохоту Перуна-великана,А этот голосит тоскливей бедных вдов;От рева старшего гудит вся глушь лесов,А песни младшего нежней, чем песнь Баяна...Но на своей скале в равнине голубойГорюет старый дед, взирая вдаль сурово:Могучие уста закованы судьбой...А лишь дохнул бы он!—летели бы дубровы,Как в летний день в степи летит сухой ковыль,И от высоких гор стояла б только пыль!

Ярило

Идет удалый бог, Ярило-молодец,И снежный саван рвет по всей Руси широкой!Идет могучий бог, враг смерти тусклоокой,Ярило, жизни царь и властелин сердец!Из мака алого сплетен его венец,В руках зеленой ржи трепещет сноп высокий;Глаза, как жар, горят, румянцем пышут щеки...Идет веселый бог, цветов и жатв отец!Везде вокруг него деревья зеленеют,Пред ним бегут, шумят и пенятся ручьи,И хором вслед за ним рокочут соловьи.Идет он, светлый бог! – И села хорошеют!И весь лазурный день – лишь смех да песни там,А темной ноченькой уста все льнут к устам!

Навий день

Радуница

Ярило кликнул клич,– и зерна под землейПроснулись, и поля ковром зазеленели.К касаткам в дивный край, где зреет рожь зимой,Донесся вешний зов,– касатки прилетели!Промчался дальше он! И в этой мгле седой,Где в вечном холоде чудовищной метелиТоскует мертвый люд по горести земной,Он резко прозвенел, как ночью звук свирели!..И стала от него Морена вдруг без сил,И вихорь душ к земле и к жизни улетает,Назад к земле, где смерть Ярило победил,К земле, где в Навий день народ среди могилС радушной песнею покойников встречаетОт золотой зари до золотых светил.

Солнце и месяц

«Скажи-ка, Солнышко, сестрица дорогая,Скажи-ка, отчего вечернею поройИ ранним утром вновь, под яркою фатойКраснеешь ты всегда, как девушка земная?»Ой, как же не краснеть, как девушка земная,Мой белый богатырь, мой братец дорогой?Ведь полюбил меня красавец царь морскойИ вечно с шутками преследует играя!Пред ночью, перед днем я проходить должнаВдоль синих волн его... дорога мне одна!..То встретит он меня, ласкаясь с песней нежной,И хочет целовать, – то, спрятанный на дне,Вдруг пеною в меня он плещет белоснежной...И дерзкого, увы, так стыдно, стыдно мне!

Прометей

Уж ночь близка. – И, хоть Казбек сияет ясный,Белея девственной вершиною своей,В долинах гуще тень, и коршун средь лучейНад ними высоко кружится странно-красный...От солнца ли?.. Увы, судьбе, как ты, подвластный,Он кровью, может быть, весь обагрен твоей,О, дивный мученик, великий Прометей!И, сытый, до зари покинул пир ужасный!Откуда путь его? к какой скале седой,Титан, прикован ты?.. Нет! тайны роковойНе выдаст никогда тюремщица-природа!И нам не знать, с каким терпеньем вещий взорВеками долгими глядит от этих горТуда, где, знаешь ты, забрезжила свобода!

Японская фантазия

Апрельская лазурь, как озеро без дна,Сквозь ветви белые цветущих слив ясна,И треугольником последняя станицаУсталых журавлей в лучах чуть-чуть видна.К Зеленой Пагоде вся ринулась столица;Но тут, под тенью слив, Нипонская княжна,Забыв, что бонзы ждут, что ждет императрица,Глядит, как в синеве плывет за птицей птица.Откуда их полет? – не из страны ль духов,Из этих яшмовых, волшебных островов,Которых царь придет, любви живая сила,И унесет ее средь молний и громов?..Зачем же медлит он? – Душа по нем изныла!Гадальщица давно, давно его сулила!

1895

Декабрь

Снег, только снег кругом, – на сотни верст кругом!И небо серое над белою землею!Чудовищная тишь. Не борется с зимоюПрирода севера в потопе снеговом, —Без грез о будущем, без грусти о быломСтремясь беспомощно к мертвящему покою.Но маленькой чернеющей змееюТам поезд вдалеке скользит в дыму седом,Скользит, свистит, исчез!.. и нет нигде движенья,И шума нет нигде... и, жаждя лишь забвенья,Равнины сонные готовы вновь заснуть, —Быть может, радуясь, что богатырка-вьюгаЕще надолго к ним с восторженного югаВолшебнице-весне закроет синий путь.

1895

Наливка

За хатою вишняк едва зазеленетьУспел, как весь покрылся он цветами.Казалося, цветы воздушными рядами,Как бабочки, в лучи стремились улететь.Но наступал Июнь, и гуще стала сетьТрепещущих теней меж гладкими стволами,И свежий, сочный плод под легкими листамиЧудесным пурпуром стал дерзостно алеть.Затем... Затем годов промчались вереницы,И вишен сок бродил в тиши своей темницы,Как в сердце молодом кипит и бьется кровь.Теперь свободен он – и лучше, крепче, краше,Пьяней и веселей, он солнце видит вновь —И вот его, мой друг, я пью за здравье ваше!

1895

К...

Не верь, не верь толпе! Не умер Аполлон.Да! Старый мир погиб, и затопляет ЛетаРуины славные, где зову нет ответа;Пустынною скалой чернеет Геликон...Но в их святой пыли наш новый мир рожден!Ужели божеством спасительного светаВ чудесном зареве грядущего рассветаНа радость новых лет не пробудится он?Жизнь бьет ключом теперь, но, робкие невежды,Не видим мы еще поэзии надеждыВ эпической борьбе природы и труда.Явись, о вещий бог! Не зная сожалений,Не веря смутным снам и грезам без стыда,Ты новый гимн найдешь для новых упоений!

1895

Андрей Шенье

О, если бы во дни, когда был молод мир,Родился ты, Шенье, в стране богов рассвета,От Пинда синего до синего ТайгетаБыла бы жизнь твоя – прелестный долгий пир!При рокоте кифар и семиструнных лирВенчали б юноши великого поэта,И граждане тебе, любимцу Музагета,В родимом городе воздвигли бы кумир.Но парки для тебя судьбу иную пряли!И ты пронесся в ночь кровавых вакханалийПо небу севера падучею звездой!..Как греческий рапсод, ты страстно пел свободу,Любовь и красоту бездушному народуИ умер перед ним, как греческий герой.

1895

Чехарда

Царю тринадцать лет. Он бледен, худ и слаб.Боится пушек, гроз, коней и домового,Но блещет взор, когда у сокола ручногоЗабьется горлица в когтях зардевших лап.Он любит, чтоб молил правитель-князь, как раб,Когда для подписи уж грамота готова;И часто смотрит он, не пророняя слова,Как конюхи секут сенных девиц и баб.Однажды ехал он, весной, на богомольеВ рыдване золотом – и по пути, на всполье,Заметил мальчиков, игравших в чехарду...И, видя в первый раз, как смерды забавлялись,Дивился мальчик-царь: и он играл в садуС детьми боярскими, но те не так смеялись.

1895

* * *

Родился я, мой друг, на родине сонета,А не в отечестве таинственных былин, —И серебристый звон веселых мандолинМне пел про радости, не про печали света.На первый зов мечты я томно ждал ответаНе в серой тишине задумчивых равнин, —Средь зимних роз, у ног классических руин,Мне светлоокий бог открыл восторг поэта!Потом... не знаю сам, как стало уж своимВсе то, что с детских лет я почитал чужим...Не спрашивай, мой друг! Кто сердце разгадает?В моей душе крепка давнишняя любовь,Как лавры той страны, она не увядает,Но... прадедов во мне заговорила кровь.

1895

Петр Якубович

Из Сюлли-Прюдома

Затерявшийся крик

Игрой мечты ушел я в глубь вековИ вижу юношу: болезненный, печальный,Возводит он с толпой других рабовХеопсу мавзолей пирамидальный.Вот он несет на согнутой спинеЧудовищный гранит.Дрожащая походка...Глаза глядят страдальчески и кротко...И страшный крик раздался в тишине!Тот крик потряс весь воздух, строй эфира,Дошел до звезд – и там, за гранью мира,Все вверх идет в пространстве вековом.Он ищет божества и правды бесконечной...Прошли века. Гигант остроконечныйНад деспотом стоит в величии немом!

1880

Раны

Со стоном падает в сражении солдат.Его возьмут, забрызганного кровью,В больницу отвезут и рану заживят.И в ясный день поддельному здоровьюОн верит, как дитя... Но с запада сыройПодует ветер вдруг, и в облаках туманаПотонет солнца блеск, – и вновь заныла рана!И веры нет в душе его больной!Так прихоть времени всесильна; так, порою,На месте, где душа поражена судьбою,Я плачу, воскресив забытую печаль.Слеза, печальный звук, одно пустое слово,Иль тучка в небесах, – как луч, осветят сноваПогибших лет затерянную даль!

1880

Крылья

Ребенком, крыльев я у бога все молилИ рвался к небесам неопытной душою.Там все торжественной дышало тишиною —Мой детский вопль туда не доходил.Желанием борьбы, желанием простора,Широкого, как мир, душа была полна...Прошли года – и что ж? По-прежнему ясна,Заманчива лазурь для любящего взора.Но нет в душе моей старинного огня!О, кто ж ты, демон зла, карающий меня,Сильней дающий мне познать ярмо бессилья?Жестокий! Для чего ты дал спине моейГнетущие к земле громадностью своейИ все трепещущие крылья?..

1880

Могила

Его сочли бездушным мертвецом.Но он проснулся. Рот окостенелыйХотел кричать, но крик его несмелыйБыл заглушен каким-то потолком.И в странной пустоте, холодной и бездонной,Без звуков, без лучей, лежит он одинок,Тревожно слушая... Испуганный зрачокПронизывает мрак безжизненный и сонный.Кругом царит загадочный покой...Вот хочет он привстать... и – ужас! – головойУдарился о доски гробовые!Усни и ты, душа моя,Не плачь, не рвись в небесные края,Чтоб цепи не почувствовать земные!

1880

На башне

На башне, в поздний час, ученый наблюдал,Как звездный хор торжественно и смелоСвой вечный путь в пространство направлял;А утро в бесконечности белело.Он вычислял... Средь золотых мировКомета встретилась внимательному взору,И грозному он молвил метеору:«Ты вновь придешь чрез столько-то веков!»Звезда придет, веленье исполняя,И обмануть не сможет никогдаНауки вечной, в вечности блуждая!Пусть человечество исчезнет без следа:На башне бодрствовать упорно и тогдаТы будешь, Истина святая!

1882

Данаиды

Не ведая покоя, ежечасноОни бегут с кувшинами толпойТо к бочке, то к колодцу, но – напрасно!Им не наполнить бочки роковой.Увы! Дрожат слабеющие руки,И, онемев, не движется плечо...Пучина страшная! Конец ли нашей муке?Неумолимая, чего тебе еще?И падают они, идти уже не в силах...Но младшая из всех в сестер своих унылыхУмеет прежнюю уверенность вдохнуть.Так грезы и мечты бледнеют, разлетаясь,А юная Надежда, улыбаясь,– О сестры, говорит, пойдемте снова в путь!

1899

Из Шарля Бодлера

Цыгане в пути

Провидящий народ с огнем во взорах смелыхВ путь тронулся вчера в немую глубь степей,Закинув за спины малюток загорелых,Прижавши их к сосцам цветущих матерей.Мужья идут пешком вблизи телег скрипучих,Где семьи скучены, с кинжалом при бедре,Задумчиво следя цепь облаков летучих,Умея тайный смысл постигнуть в их игре.Сверчок, завидев их из глубины зеленой,Одетых пылью трав, заводит гимн влюбленный.К бездомным странникам Природа-мать нежней:Струится светлый ключ из почвы каменистой,В пустыне стелется ковер цветов душистый —Для них, читающих во мгле грядущих дней!

Между 1885 и 1893

Мятежник

Разгневанный Ангел, орлом с высотыНизринувшись, мощной рукою хватаетЗа чуб нечестивца и грозно вещает:«Я – ангел-хранитель! Раскаешься ль ты?Знай: должно любить без гримасы печальнойУбогого, злого, хромого, слепца,Чтоб вышить из этой любви без концаДля ног Иисуса ковер триумфальный.Любовь такова... Полюби же теплей —И будет блаженство наградой твоей,Блаженство, которое ввек не наскучит!»И Ангел добра, прибегая к бичу,Рукой исполина отступника мучит.А тот отвечает одно: «Не хочу!»

1898

Великанша

В те дни, когда цвела Природа красотой,Чудовищных детей в восторгах зачиная, —Я б жить хотел у ног гигантши молодой,Как кот изнеженный, ярма забот не зная;Следить, как, ужасы в забаву превратив,Растет она душой и зреет мощным станом,Угадывать страстей бунтующих порывВ глазах, увлажненных всплывающим туманом.Величьем форм ее я услаждал бы взор,По склонам ползал бы ее колен огромныхИ в час, когда бы зной, пора желаний томных,Ее, усталую, по полю распростер,В тени ее грудей дремал бы я небрежно,Как у подошвы гор поселок безмятежный.

1901

* * *

Часто с любовью горячей, со страстью мятежнойРвусь я к тебе, моя милая... Строго,Властно царит надо мною твой образ... Так нежноТак беззаветно люблю я, так много!Столько сказать я тебе, как сестре и как другу,В эти минуты хочу... Все сердечные раныРад обнажить, чтоб развеять туманы,В сердце смирить беспокойную вьюгу!Что за дитя – человек!.. Повстречавшись, сурово,Кратко и холодно мы говорим и порою,Сами не зная зачем, ядовитое слово В сердце друг другу вонзаем с тоскою...Слезы глотая, ломаю я руки...Муки любви, вы, безумные муки!

1883

* * *

Поэтов нет... Не стало светлых песен,Будивших мир, как предрассветный звон!Так горизонт невыносимо тесен,И так уныл тягучей жизни сон!И граждан нет... Потоки благородных,Красивых слов, но... лишь бесплодных слов!В ненастный день не больше волн холодныхРокочет у скалистых берегов!А между тем – все так же небо сине,Душисты рощи, радужны цветы;В пучине звезд, в толпе людской, в пустынеВсе столько же бессмертной красоты.И так же скорбь безмерна, скорбь людская........................................................

30 августа 1896

Семен Надсон

Сонет

В альбом А. К. Ф.

Не мне писать в альбом созвучьями сонета —Отвык лелеять слух мой огрубелый стих.Для гимна стройного, для светлого приветаНи звуков нет в груди, ни образов живых;Но вам я буду петь... С всеведеньем пророкаЯ угадал звезду всходящей красотыИ, ясный свет ее завидя издалека,На жертвенник ее несу мои цветы.Примите ж скромный дар безвестного поэтаИ обещайте мне не позабыть о том,Кто первый вам пропел в честь вашего рассветаИ, как покорный жрец, на славные ступениВ священном трепете склонив свои колени,Богиню увенчал торжественным венком...

1881

* * *

Я не зову тебя, сестра моей души,Источник светлых чувств и чистых наслаждений,Подруга верная в мучительной тишиНочной бессонницы и тягостных сомнений...Я не зову тебя, поэзия... Не мнеТвой светлый жертвенник порочными рукамиВенчать, как в старину, душистыми цветамиИ светлый гимн слагать в душевной глубине.Пал жрец твой... Стал рабом когда-то гордыйцарь...Цветы увянули... осиротел алтарь...

1881

* * *

Ах, довольно и лжи и мечтаний!Ты ответь мне, презренье ко мне не тая:Для кого эти стоны страданий,Эта скорбная песня моя?Да, я пальцем не двинул – я лишь говорил.Пусть то истины были слова,Пусть я в них, как сумел, перелил,Как я свято любил,Как горела в работе за мир голова,Но что пользы от них? Кто слыхал их – забыл...

1882

Константин Фофанов

Сонет

Горят над землею, плывущие стройно,Алмазные зерна миров бесконечных.Мне грустно, хотел бы забыться спокойноВ мечтаниях тихих, в мечтаньях беспечных.Молиться теперь бы—молиться нет силы;Заплакать бы надо – заплакать нет мочи —И веет в душе моей холод могилы,Уста запеклися и высохли очи.Уныла заря моей жизни печальнойИ отблеск роняет она погребальныйНа путь мой, без радости пройденный путь.И сетует совесть больная невольно...О, сердце, разбейся! Довольно, довольно!..Пора бы забыться, пора бы заснуть!

Сонет

Вторую ночь я провожу без сна,Вторая ночь ползет тяжелым годом.Сквозь занавесь прозрачную окнаГлядит весна безлунным небосводом.Плывут мечты рассеянной толпой;Не вижу я за далью прожитогоНи светлых дней, взлелеянных мечтой,Ни шумных бурь, ни мрака голубого.Там тишина; там мрака даже нет,Там полусвет, как этот полусветВесенней ночи бледной и прекрасной.И грустно мне, как в первый день любви,И смутное желание в кровиТревожит сон души моей бесстрастной.

1880-1887

Сонет

Лучезарные грезы кружат и плывут надо мной;Сон бежит от очей; жжет холодное ложе меня.Я окно распахнул: душный воздух тяжел пред грозой,В белой ночи чуть блещет мерцанье почившего дня.Дальний лес на лазури темнеет зубчатой стеной,Пыль дымится вдали, слышен топот тяжелый коня.Лучезарные грезы плывут и плывут, как волназа волной...Опалили огнем, подхватили, как крылья, меня,—И несут, и несут! Как пловец, утомленный борьбойС непокорной стихией, весло упускает, стеня,—В бездне бездн опустил я оковы заботы земной,Чад раздумья, тревоги и бред отлетевшего дня.И не знаю – то жизнь ли, смеяся, играет со мной,Или смерть, улыбаясь, над бездной качает меня?..

1889

Сонет

Когда задумчиво вечерний мрак ложится,И засыпает мир, дыханье притая,И слышно, как в кустах росистых копошитсяПроворных ящериц пугливая семья;Когда трещат в лесу костров сухие сучья,Дрожащим заревом пугая мрачных сов,И носятся вокруг неясные созвучья,Как бы слетевшие из сказочных миров;Когда, надев венки из лилий и фиалок,Туманный хоровод серебряных русалокХохочет над рекой, забрызгав свой убор;Когда от гордых звезд до скромных незабудокВсе сердце трогает и все пугает взор,—Смеется грустно мой рассудок.

1891