Прекрасная Бомба (ЛП)

Я не был уверен в том, что она подразумевала под словами «по своему усмотрению», и я все еще был пойман в ловушку, находясь под ней, так что я просто позволил своим рукам вернуться на исходную позицию, на ее бедра, ожидая дальнейших инструкцией. Мое тело было натянуто как струна и готово на все, что бы она ни пожелала.

Она встала, подошла к противоположной стене и снова включила музыку. Я реально был чертовски счастливым подонком. У меня была самая горячая девочка во всем мире. Облизав губы, я уставился на ее упругую, идеальную попку, пока она не развернулась и не направилась уверенной модельной походкой в мою сторону.

Хлоя забралась на меня, широко раздвинув свои ноги. «Сними мои трусики».

Я потянул за тонкие ленточки и медленно стащил с нее трусики, отбрасывая их в сторону.

«Теперь положи тыльную сторону руки на свое бедро и выстави столько пальцев, сколькими ты бы хотел меня трахнуть» прошептала она.

Я моргнул «Что?»

Она рассмеялась и закусила свою губу, прежде чем медленно повторила: «Положи на свое бедро руку ладонью вверх и выстави столько пальцев, сколькими ты бы хотел меня трахнуть».

Дерьмо, она что серьезно? Не отрывая от нее взгляд, я опустил руку на свое бедро, развернул ладонью вверх и предложил средний палец: «Вот так пойдет».

Она посмотрела вниз и хмыкнула. «Хорошо, но мне нужен, по крайне мере, еще один. Мне необходимо приблизительное сходство с твоим членом».

«Ты реально собираешься трахать лишь мои пальцы? Мой член вполне готов тебя обслужить и не притворяйся, что эта возможность для нас менее предпочтительна».

«Ты собирался получить приватный танец от танцовщицы Вегаса» возразила она, приподняв бровь. «Твой член даже не был заинтересован пять минут назад».

Я вздохнул и закрыл глаза, выставляя три пальца.

«Как щедро» прошептала она, приподнимая свои бедра и скользя своей киской по моим пальцам. «Ты станешь потрясающим мужем, если будешь продолжать в том же духе».

«Хло…» застонал я, открыв глаза, чтобы наблюдать за тем как она медленно опускалась на мои пальцы. Она уже была мокрой и я, пристально глядел на ее обнаженное тело прикрытое лишь откровенным лифчиком, на ее гладкие бедра раздвинутые поверх темной ткани моих брюк.

Она обвила руками мою шею и начала двигаться на мне, поднимая и опуская свои бедра, потираясь клитором о мою руку. Снова, снова и снова. Я засаживал в нее пальцы, нуждаясь в этом трении. Я мог вдыхать ее аромат, витавший в воздухе, мог слышать каждый с трудом вырывающийся из нее звук. Между ее грудью выступили капельки пота, что заставило ее кожу блестеть. Я никогда не признаю, насколько же мне нравилось смотреть за тем, как она использует мое тело, доставляя себе удовольствие.

«Ты, черт подери, дразнишь меня» проворчал я, наслаждаясь усилением давления от веса ее рук обхвативших мои плечи. Один ее вид делал с моим телом нечто невообразимое, и я был абсолютно уверен, что смогу кончить, если она опуститься еще ниже и сильнее потрется бедром о мой член. «Похоже, я выберусь отсюда со стояком и с запахом твоей киски».

Вращая бедрами, она прошептала: «Не переживай».

И все же я заметил, что от звука моего голоса ее соски под миниатюрным лифчиком напряглись и отвердели. Она знала, как сильно я был возбужден, и ее не могло это не волновать.

Хлоя охнула, когда я крутанул пальцами и передвинул другую руку так, чтобы придержать ее попку, управляя движениями ее бедер. Я надавил большим пальцем на ее клитор, чувствуя, что приближаюсь к оргазму просто наблюдая за ней. Ее тело вобрало в себя мои пальцы слегка пульсируя и напрягаясь в предвкушении. Даже в странной, Богом забытой, окружающей нас комнате, я мог дать ей кончить за считанные минуты. Она была гребаным клубком противоречий: щедрая и дразнящая, серьезная и застенчивая. «Черт, ты погубишь меня, Хло».

«Ты считаешь, я уже близка к разрядке?» Наши глаза ни разу не нарушили зрительный контакт, и я передвинул руку вверх, очерчивая кончиками пальцев строение ее ребер.

«Да» прошептал я.

«Тебя по-прежнему заводит мысль, что ты так быстро можешь заставить меня это испытать?»

Я кивнул, и моя рука скользнула выше, к ее плечу, к ее шее. Мои пальцы прижались к ее яремной вене, нестерпимо желая почувствовать бешеную гонку ее пульса в тот момент, когда она кончит. «Мне нравится сознавать, что больше никто не сможет сделать тебя такой влажной».

Ее карие, карамельного цвета глаза потемнели, и их заволокло пеленой желания. «Мне нужно, чтобы ты хотел меня каждую секунду» прошептала она, затаив дыхание. «Ты – единственный, кому я когда-либо позволяла обладать собой подобным образом».

Слово «обладать» зажгло искру в моей груди и наполнило необузданностью, которую я больше не мог сдерживать. Ее губы были так близко к моим, что я мог уловить запах корицы от ее дыхания, а также аромат незнакомых духов. Реальность того, как далеко она зашла в том, чтобы меня одурачить, подлило масло в огонь, и я наклонился вперед, распадаясь на части; мой поцелуй был резким и карающим, изголодавшимся от желания почувствовать и вкусить ее.

Она слегка отстранилась и спросила меня в изумлении: «Ты хочешь, чтобы меня услышали?»

«Я хочу, чтобы тебя услышал весь клуб».

Ее пальцы погрузились в мои волосы на затылке, а ее бедра дрожали и неистово вращались над моей ладонью, всё глубже заманивая в свои глубины.

«О, Боже…». Закусив губу, она изогнулась, и я припал к ее шее, посасывая, покусывая, владея каждым ударом ее сердца.

Я чувствовал биение ее пульса напротив своих губ, чувствовал каждый ее выдох, несмотря на прерывистое дыхание, чувствовал, как она напряглась надо мной и сдавила в себе мои пальцы, когда кончила. Она хрипло выкрикнула мое имя, и ее голос послал вибрацию через мой язык, прижатый к ее горлу.

Хлоя замерла, ее удовлетворенное и расслабленное тело прижалось к моему. Она подняла обе руки, обхватила ими мою шею и мягко надавила на мой пульс большими пальцами, затем наклонилась, посасывая и затягивая в себя мою нижнюю губу, и быстро и жестко ее укусила. Я проурчал от удивления, не будучи уверен в том, как это на мне отразится, но на секунду я подумал, что кончу в штаны от такого укуса.

«Это…» выдохнула она, отодвигаясь «было невероятно».

Осторожно приподнявшись с моих пальцев, она встала на дрожащие ноги. Я наклонился вперед, чтобы поцеловать влажную кожу между ее грудей и потянул ее руку к головке моего члена, скрытого в брюках. «Ты так прекрасна, когда кончаешь, Хло. Посмотри, как ты меня завела».

Она сжала меня, медленно поглаживая.

Мои глаза закатились от удовольствия, и я попросил: «Я хочу, чтобы ты сейчас встала на колени. Возьми меня в рот».

Но к моему абсолютному ужасу, она убрала руку и направилась в угол комнаты поднять свои трусики.

«Что ты делаешь?» прохрипел я. Она завязала крошечные атласные ленточки на каждом бедре, сняла халат с крючка на стене, набросила его на плечи и, улыбнувшись, спросила: «Ты в порядке?».

Я пристально на нее посмотрел. «Ты это серьезно?»

Она вернулась ко мне, поднесла мою левую руку к своим губам, и мой безымянный палец проскользнул между ее зубами и глубже, попадая в плен ее бархатистого язычка. А затем она выпустила его, и, подмигнув мне, прошептала: «Я серьезно».

Мои руки дрожали от напряжения, мой член пульсировал от действий ее рта, а также от ее слишком короткого, нежного посасывания. «Тогда, я не в порядке, Хлоя. Ни капельки».

«Я чувствую себя фантастически» сказала она, сладко улыбаясь. «Надеюсь, ты насладишься остальной частью своего мальчишника».

Я откинулся назад, наблюдая за тем, как она затягивает пояс халата на своей талии. Моя кожа горела и зудела, мое тело лихорадило от возбуждения. Все то время, что она одевалась, она наблюдала за мной, наслаждаясь моей потребностью в ней.

Я изо всех сил пытался скрыть свою реакцию, решив притвориться, что все прекрасно. Крики только бы оставили ее довольной собой, а вот прохладное отношение всегда срабатывало намного лучше, когда Хлоя вела себя как поддразнивающая сука. Но когда мой лоб разгладился, она ухмыльнулась, даже не удивившись.

«Что будешь делать после этого?» спросил я. Отчего-то, мне даже в голову не приходило, что она будет делать, когда уйдет. Она улетит домой?

Пожав плечами, она пробормотала «Не знаю. Пообедаю. Может быть, схожу на шоу».

«Подожди. Ты здесь с кем-то?» Она посмотрела на меня, поджав губы и пожимая плечами.

«Какого хрена, Хлоя? Ты, по крайней мере, скажешь, где остановилась?»

Она осмотрела меня с ног до головы, позволив своим глазам чуть дольше задержаться на ширинке моих брюк, прежде чем, улыбаясь, ответила: «В отеле». Она расправила плечи, изогнула бровь и промурлыкала: «О, и с Днем святого Валентина, мистер Райан».

После этого, она вышла из комнаты в коридор.

Глава 2

Макс Стелла

Похоже, Беннетт Райан был на грани того, чтобы распрощаться со своим обедом и выблевать его на стол.

«Я пас. Приватные танцы – это не моё».

Его брат Генри наклонился вперед, явно шокированный его ответом. «Как незнакомая и на редкость горячая женщина, отплясывающая у тебя на коленях, может быть не твоим? Ты ведь темпераментный мужик?»

Беннетт пробормотал что-то в свое оправдание. На самом деле, я не мог его осуждать, черт возьми, я ведь тоже не собирался позволять какой-то незнакомой девчонке извиваться на моем члене. Но он понятия не имел, что ждало его в приватной комнате. Я должен был стащить его с этого проклятого кресла и отправить в уединенную комнату, так как нам необходимо было начать эту ночь по всем правилам.

«Чепуха» сказал я ему, помахав Джонни, который стоял около коридора ведущего к приватным комнатам. «Это твой мальчишник, и приватный танец является обязательным атрибутом».

Джонни приподнял подбородок в знак приветствия и завершил разговор со службой безопасности, прежде чем стал пробивать себе дорогу в мою сторону, делая это чертовски медленно. С каждой проходящей секундой мое нетерпение набирало обороты. Чем дольше ко мне добирался Джонни, тем дольше меня ждала моя девочка, и тем больше времени отводилось Бену для того, чтобы набраться мужества и решиться.

Когда Джонни все-таки остановился передо мной, его лицо осветила понимающая улыбка. «Эй, Макс. Чем могу помочь?»

«Думаю, мы готовы начать праздник».

Джонни кивнул, засунув руку в карман. «Хлоя в комнате Нептун, это в Синем коридоре, слева от сцены».

Я кивнул, выжидая, но он не торопился выкладывать всю информацию. В конце концов, я не выдержал: «А Сара?»

«Она в Зеленой комнате, это в Черном коридоре, справа от сцены» сказал Джонни. Он слегка наклонился и добавил: «Расположил её, как она и просила».

Я замер, засовывая руку в карман, чтобы скрыть инстинктивно возникший кулак. «Она попросила, чтобы ты ее расположил?» Что это значит, черт подери?

«Ленточка здесь, ленточка там». Джонни наблюдал за мной, ухмыляясь, настолько его позабавила моя реакция.

Я осмотрел темную комнату, усеянную клиентами, сидящими на черных кожаных диванах или прислонившихся к отполированному до блеска темно-серому мраморному бару. Я мог ощутить свой пульс сквозь стиснутые зубы, и это, наверняка, придавало мне нетипично угрюмый вид.

Я находился в противоречии: с одной стороны, съедавшее меня любопытство от возникшего между ними доверия, с другой – необходимость знать, что именно он видел и в каких местах к ней прикасался. Изредка, в Красной Луне, Сара оказывалась в связанном положении, и каждый раз её связывал именно я. «Она позволила к себе прикоснуться?»

Джонни смотрел на меня, покачиваясь на пятках и широко улыбаясь. «Да».

Он не съежился под моим пронизывающим взглядом, он ждал, понимая, что я всё равно переполнен благодарностью, несмотря на охватившую меня вспышку ревности. За последние девять месяцев или около того, Джонни сделал для нас очень многое. Даже сквозь дымку раздражения я понимал, что этим вечером для меня, Сары и Хлои он сделал не просто одолжение, он выделил нам самые ценные комнаты в своем переполненном клубе.

Я посмотрел на него и улыбнулся. «Ладно. Спасибо, приятель».

Джонни похлопал меня по плечу, кивнул кому-то позади меня и пробормотал: «Развлекайтесь, Макс. У тебя есть час до следующего представления в Зеленой комнате». Затем он развернулся и направился в сторону Черного коридора, того, где я обнаружу связанную Сару.

Меня охватило зарождающееся в груди неистовое желание. Натяжение – то, что я испытывал в начале каждого матча по регби… но сейчас, это чувство было гораздо глубже и распространялось от груди до кончиков пальцев, отзываясь в каждой конечности горячей пульсацией. Мне необходимо добраться до нее, дать ей то, что она так отчаянно просила и для чего отправилась в Вегас.

Когда я сказал Саре, что единственные выходные, в которые мы сможем устроить мальчишник Беннетта, приходятся на Валентинов день, её первой реакцией был смех и напоминание о том, что она ненавидела День святого Валентина. Её бывший вечно его портил и, в конце концов, она перестала придавать большое значение этому празднику, что не могло не радовать. Мы праздновали наши отношения практически каждую ночь в моей постели, и, разумеется, каждую среду в закрепленной за нами комнате, в Красной Луне. По сравнению с этим, День святого Валентина был ничтожной отметкой в календаре.

Вторая, довольно продолжительная, реакция Сары на наш мальчишник состояла в том, чтобы подойти ко мне чуть ближе, провести руками по моей груди и попросить разрешения приехать в Вегас. «Обещаю, я не испорчу вечеринку», прошептала она, распахнув свои глазки и загадочно сочетая нерешительность и похоть. «Выходные для парней будут идти, как и планировалось; я просто хочу поиграть в Черном сердце».

Прежде чем найти хоть одно подходящее слово, я наклонился ее поцеловать, и этот поцелуй превратился в разряд тех, после которых её руки оказались в моих волосах, а мои губы на её груди. Всё это привело к жесткому и быстрому сексу на моем кухонном столе. Чуть позже я свалился на неё, тяжело дыша напротив влажной кожи её шеи: «Да, черт возьми, ты можешь приехать в Вегас».

Сменив выражение своего лица на нечто более спокойное, я опустился в кресло и взял свой напиток, чувствуя на себе пристальный взгляд Беннетта.

«Что это было?» спросил он, наблюдая, как Джонни скрылся за черной натянутой веревкой, преграждающей путь в Черный коридор.

«Это» ответил я «было обсуждение комнаты, которую для тебя готовят».

«Для меня?» Беннетт прижал руку к груди, упорно сопротивляясь. «Повторяю, Макс, я пас».

Я застонал, бросая на него скептический взгляд. «Ни черта подобного».

«Похоже, ты серьезно».

Мы еще немного поспорили, пока он не сдался. Какое-то время он рассматривал свой стакан с водкой, а затем осушил его. На лице отразилась полная боевая готовность.

«К черту». Он поставил стакан, поднялся с кресла и решительно направился в сторону коридора.

Это всё, что я мог сделать, прежде чем дать дёру. Имя Сары отзывалось эхом в каждом биении моего сердца. Я безумно её любил. Неудивительно, что этот мальчишник был в какой-то степени и моим, ведь я пытался сделать ей предложение такое количество раз, что это уже граничило с абсурдом. Так или иначе, я знал, она видела всё на моем лице в тот момент, когда я собирался попросить её остаться со мной на выходные, выйти за меня замуж, переехать ко мне… а затем передумал. Безусловно, она тут же спросила, о чем я задумался, и вместо слов «я не почувствую себя полноценным человеком, пока мы не поженимся» - произнес, как она прекрасно выглядела.

Довольно часто приходилось напоминать себе, что мы вместе всего лишь шесть месяцев – почти девять, если учитывать нашу изначальную договоренность – но Сара слишком настороженно относилась ко всему, что имело отношение к супружеству. Она даже придерживала свою квартиру, но, честно говоря, я не понимаю, из-за чего она так волновалась. В течение одного или двух месяцев мы рассчитали и согласовали наше время обитания в двух квартирах. Мой дом был больше по размеру, лучше оснащен, а в моей спальне было самое подходящее освещение для того, чтобы фотографировать её именно так, как я любил. Вскоре она проводила в моей постели каждую ночь. Она бы могла стать моей навсегда, но – черт возьми – мне пришлось напомнить себе, что с этим не стоит торопиться.

После того как Беннетт ушел, я поставил стакан на стол и посмотрел на Уилла и Генри, чувствуя, что настал подходящий момент.

«Господа» начал я «пожалуй, я пойду и получу свою порцию потрясающего танца от какой-нибудь пташки».

Они едва отвели взгляд от танцовщиц на сцене. Я мог уйти, не беспокоясь, что они посмотрят в какой коридор я направляюсь, они все равно были не в состоянии о чем-либо думать.

Коридор слева от сцены вел к отдельным комнатам, названным в честь планет. Эти комнаты, в основном, предназначались для приватных танцев, как и та, в который на данный момент находился Беннетт. На мой взгляд, единственной занимательной особенностью этого вечера было то, что он получит свой танец от Хлои.

Ну, а комнаты справа от сцены, просто помеченные цветом, предназначались для совершенно иной цели. Никто не мог туда войти, за исключением сотрудников клуба и избранной клиентуры. Там же была отгороженная секция для клиентов, которые платили за особое право наблюдать за сексуальными актами. Во многом, такие клубы как Красная Луна в Нью-Йорке и Черное сердце в Вегасе, удовлетворяли потребности состоятельного населения, неистовых вуайеристов.

Как я и подозревал, мои приятели не могли оторвать взгляд от танцовщиц, даже когда я встал, обошел наши кресла, и проскользнул сначала в дальний конец комнаты, а затем устремился к противоположной стене. Хоть они и не смотрели в мою сторону, я не должен был привлекать их внимание, прямиком направляясь к Черному коридору.

Я продвигался вдоль стены, приближаясь к человеку практически с меня ростом, одетому в черный костюм и с наушником в ухе. Кивнув, он отцепил массивную шелковую веревку и дал мне пройти за плотный бархатный занавес.

У меня был полный доступ. Ни одного моего товарища по преступлению не должны были сюда пропустить, независимо от того насколько влиятельны или красноречивы были братья Райан. Я заставил Джонни пообещать, что они не наткнуться на меня и Сару.

Я был с ней в Красной Луне так много раз, что теперь мне даже не нужно было заглядывать в другие комнаты. Я знал, что там можно обнаружить.

В Красной комнате мужчина хлестал голую женщину, в то время как другой держал над её грудью свечу, с которой стекал горячий воск.

В Белой комнате рука мужчины, до запястья, исчезла в женщине, распростертой на столе.

В Розовой комнате я мельком увидел трех женщин, занимающихся сексом с одним мужчиной.

Толстый ковер заглушал мои шаги. В отличие от Красной Луны, здешние односторонние окна, благодаря которым можно было заглянуть в каждую комнату, были меньше, хотя при этом их было гораздо больше. Каждое окошко давало возможность увидеть представление во всем разнообразие, увидеть иную панораму одной и той же сцены: стандартный вуайеристский прием. За последние несколько месяцев я узнал, что исполнители – смелые и одержимые фетишем – редко изображали что-либо выходящее за рамки выразительного, бесчувственного траханья. Согласно Джонни, большинство клиентов хотело видеть необычные половые акты, то, что они не найдут в телевизорах или в своей спальне.