Мисс Сорвиголова

Это была не зловещая старушка из сказки, а вполне себе современная молодая девица, но при виде ее у меня по коже пробежали мурашки.

– А это – моя помощница, – представила тренер. – Ее зовут Ракита Коростень.

– Что из этого – имя, а что – фамилия? – растерянно прошептала Женя.

Ракита Коростень была небольшого роста, крепко сбитой и выглядела лет на двадцать. На ногах у нее были высокие жокейские сапоги, в руках она держала хлыст, которым слегка постукивала по голенищу.

– Прям дрессировщица какая-то, – прошептал Рыжик.

– Вот-вот, – кивнула Ираида. – Или Баба-яга.

– Ракита разместит вас всех по комнатам и покажет столовую, а я прощаюсь с вами до завтра. Встретимся на зарядке! – сказала тренер и исчезла.

И мы остались один на один с угрюмой дрессировщицей. После уходя тренера она не стала веселее. И если тренер выглядела несчастной и усталой, то Ракита Коростень – угрюмой и свирепой.

– Короче, так, – произнесла она сердитым низким голосом. – Мое имя – Ракита, фамилия – Коростень, и чтоб не путать! И никаких фокусов, понятно? Теперь я за вас отвечаю. А сейчас я зачитаю вам правила нашей школы.

Она открыла айпад и загундосила:

– Запрещается: включать свет, читать и разговаривать после отбоя; пользоваться в комнатах спичками, свечками и другим открытым огнем; хранить в тумбочках продукты; оставаться в кровати после подъема; опаздывать на зарядку и тренировки; посещать столовую и кухню между приемами пищи; пользоваться айпадами и другими электрическими и электронными приборами в неустановленное время; покидать территорию базы, а также купаться без разрешения и сопровождения взрослых; спорить и пререкаться с тренерами и их помощниками.

– А что же тогда разрешается? – буркнула Ираида.

– Отмечаться в журнале убытий-прибытий и неукоснительно выполнять распоряжения начальства! – злорадно произнесла Ракита Коростень и захлопнула айпад. – И держать рот на замке!

Мы, конечно, здорово ее испугались, но последнее требование нормальному человеку выполнить было совершенно невозможно.

И первым его нарушил Рыжик.

– А когда мы будем кататься на лошадях? – спросил он.

– После того, как перестанете задавать глупые вопросы! – отрезала Ракита.

– А если не перестанем? Нас тогда что, отсеют? – с вызовом спросила Женя.

– Не сразу, – с ехидством проговорила Баба-яга. – Для начала заставят немножко потренироваться, чтобы мозги встали на место. А потом – вторая попытка, и, если и на этот раз не впишитесь, тогда… – И она провела ребром ладони по горлу.

– Да-а-а… Жесть. Суровые тут правила… – переглянулись мы.

– Суровые, но справедливые, – отрезала Баба-яга. – Вы думаете, мы допустим к лошадям всяких там оболтусов? У нас кони отборные – и наездники должны быть такими же.

– А они… злые? – испуганно пролепетала Майя.

– Кто? – угрюмо уставилась на нее Баба-яга.

– Ну эти… кони…

– Нормальные! – отрезала Баба-яга. – Я за ключами, ждите меня здесь и никуда не расходитесь!

С этими словами она развернулась и вышла из холла.

Несколько минут мы неподвижно стояли возле груды сумок и чемоданов, а потом Ираида произнесла:

– Если кони тут такие же, как эта Баба-яга, тогда я пакую вещи.

– И я! – пискнула Женя.

– И я, – вздохнула Майя.

Я бы тоже с радостью присоединилась к ним – тем более, что паковать ничего не надо было, ведь мы еще и не распаковались, – но после того, как я случайно уведомила о конной школе весь мир, обратного пути лично для меня не было.

Проба пера

Через несколько минут Баба-яга вернулась и бросила на стол связку ключей и толстый журнал, похожий на школьный – такие, как были раньше.

– Расселяйтесь! А потом запишитесь в журнал и укажите номера комнат.

– Это что, и есть журнал убытий-прибытий? – Ираида с интересом разглядывала толстый том. После этого открыла его и хотела вписать нас, но Майя опередила ее:

– Погоди! Дай я!

Она вытащила из рюкзака ручку и аккуратным четким почерком записала наши фамилии. А потом с заговорщическим видом перевернула ручку и маленьким ластиком все стерла.

– Вот! Теперь можно куда угодно и сколько угодно записываться, а потом, если что, стереть! Моя любимая ручка фирмы «Комус».

– Нормально, – кивнул Рыжик. – У меня тоже такая была, только я в школе посеял.

– А у меня вот что есть! – воскликнул Макар. Он вытащил из кармана жилетки ручку и тоже написал что-то в журнале – однако надписи не было видно.

– Шпионская ручка с бесцветными чернилами, – пояснил парень. – Если хотите прочитать – вот, в ультрафиолете, – и он направил на надпись тонкий сиреневый луч.

– Ракита – выдра! – хором прочитали мы.

– Круто! – восхитилась Майя. – Дай посмотреть.

Точно такие же ручки – шпионская и со стирающимися чернилами, только немного другой модификации, – лежали у меня в рюкзаке. Я достала их, и мы принялись сравнивать достоинства и недостатки обеих моделей, так что вскоре вся первая страница была испещрена невидимыми надписями. Ох, и досталось же Раките! С кем ее только не сравнивали: с мымрой и чучелом, с бегемотом и гориллой. Интересно, что бы она почувствовала, прочитав все это?

Мы так увлеклись, что не заметили, как за нашими спинами возникла она сама.

– Это что еще за посиделки? Почему не расселились?

Мы обмерли, лишь Рыжик не растерялся.

– Мы в журнал записываемся! – как ни в чем не бывало сообщил он.

– Полчаса? – Ракита с грозным видом поигрывала хлыстом.

– Ну, мы никак не можем решить, нам по алфавиту или как?

– Так. Дайте-ка сюда журнал, а сами – марш по комнатам, быстро!

И тут вдруг я вспомнила про совет Ольги Никитиной.

– Мы чур в последнюю справа! – воскликнула я и потащила девчонок за собой.

Приют амазонок

Комната и вправду оказалась что надо – светлая, чистая, с четырьмя кроватями, возле которых стояли тумбочки, и с двумя большими окнами. В проеме между окон стоял стол, под ним – четыре табуретки. У стены примостились два шкафа, в углу – раковина с краном. Все это было очень похоже на летний лагерь, в котором я была после шестого класса, поэтому навеяло легкую ностальгию.

– Не пять звезд, конечно, но на крайняк сойдет, – одобрили мой выбор девчонки.

– Пусть называется Приют Амазонок, – предложила Ираида. А Майя сказала:

– Сашуля, это ты нам апартаменты выбила, так что первая койку выбирай!

Я не стала ломаться и заняла местечко у окна – отсюда открывался великолепный вид на лес. Подойдя к койке, я с размаху плюхнулась на нее и убедилась, что Ольга была права: кровать и вправду не заскрипела!

Распаковавшись и развесив вещи, мы с радостью улеглись на койки поверх покрывала.

– Эх, сейчас бы телевизор! – задумчиво проговорила Ираида. – Или сковородку жареной картошки.

– Нет, лучше ноутбук с инетом, – возразила Женя. – Или хотя бы холодильник!

– Да, без холодильника – жесть, – согласилась Ираида и вытащила из сумки большой пластиковый контейнер: – Налетай, девчонки! Не пропадать же добру!

– Интересно, а куда парней поселили? – задумчиво проговорила Майя, вытаскивая из коробки эклер. – Я на разведку сбегаю, хорошо?

Одним махом проглотив пирожное, она соскочила с кровати, но выйти не успела – путь ей преградила возникшая в дверях Ракита.

– Чего это вы тут разлеглись? Обедать! Немедленно! И чтобы я вас на покрывалах больше не видела! И еду на столе в комнате чтобы больше не видела!

Интересно, у списка «нельзя» есть конец? Или он так и будет пополняться все новыми и новыми пунктами?

Слоник, Дюймовочка и Пчелка

После обеда мы прочно обосновались в холле. Идти куда-то было лениво, двигаться – тоже. Не сиделось лишь неугомонной Ираиде, и она уговорила Рыжика поиграть в пинг-понг. Остальные же начали просто так кидаться шариками.

Я уединилась в кресле под фикусом, решив уделить время своему дневничку.

«Обед принес приятный сюрприз, – написала я под стук шариков. – Это вполне симпатичный «второй кит» – повар по имени Тема. Темноволосый невысокий толстяк оказался весельчаком и отличным кулинаром: за куриную лапшу и котлеты с картошкой даже моя бабушка поставила бы ему 5 с плюсом! К тому же у него для всех нашлась добавка, и он пообещал оставить нам на вечер два полных чайника, а назавтра испечь булочки с корицей, после чего мы все в него единодушно влюбились».

А потом я вспомнила еще кое-что и приписала: «Он тоже пользуется детским кремом».

После этого я решила описать своих новых подруг.

«Ираида – чудесная девочка, типичный Лев. В ней столько оптимизма и позитива! Как будто это не один человек, а сразу десять. И размеры у нее такие же, как у десяти человек. И самоуверенности на десятерых! В общем, она огромная, как гора, и заводная, как вулкан. Взгляд у нее такой безмятежный, как будто самая большая в мире проблема – это съесть очередное пирожное. Но, наверное, для человека такого размера и роста и не может быть других проблем. Она как бы смотрит на мир свысока и снисходительно, как Большая медведица. Правда, больше ей подходит прозвище Слоник. Рядом с ней тепло и уютно, как около печки, и – безопасно, как за каменной стеной. Одевается она в H&M и «Страдивариусе» и смотрится очень стильно. И еще от нее очень приятно пахнет жидким мылом Marioka. Я очень рада, что у меня появилась такая новая подруга!»

Рядом с этой записью я нарисовала портрет Ираиды в виде слоника.

Затем я написала о Майе. «Майя – прекрасная девочка. Она типичный Близнец – открытый, общительный, любопытный, и все про всех знает. Не удивлюсь, если и про меня она знает больше, чем я сама! Майя выше меня, но не намного – наверное, такой я стану через год. Она худая и стройная, с изящной женственной фигурой. Ее шикарным каштановым волосам, яркому макияжу и длиннющим ногтям больше подошли бы гламурные каблуки и платье, но джинсы Zara и джемперочки из Pull&Bear тоже ничего, миленькие. А еще у нее бархатные карие глаза, очень красивая улыбка и ямочки на щеках. Ее запахи – Calvin Klein и Rexona. В школе ее зовут Пчелка, и это прозвище ей очень подходит!»

Майю я нарисовала в виде пчелки, парящей над цветочком.

А про Женю я написала: «Эта маленькая миленькая Дева ниже меня – такой я была в прошлом году. Но в ней чувствуется железный характер – она из тех, кого зовут «Железной кнопкой». И в то же время она добрая, чуткая и доверчивая. Мне очень нравится ее жилетка со значками! Все значки так или иначе связаны с лошадиной темой – не удивительно, что Женя оказалась тут, в школе верховой езды. Если Ираида медленная и спокойная, как густой сироп, то Женя – быстрая и подвижная, как ртуть. Но в ней тоже чувствуется надежность. На нее можно положиться! И внешне она очень симпатичная, хотя это не сразу бросается в глаза, потому что она маленькая, худенькая и невзрачная. У нее светло-русые прямые волосы до плеч и светло-серые, почти бесцветные, глаза. Имхо, этой серой мышке не помешало бы немного косметики – совсем чуть-чуть, чтобы подчеркнуть глаза и линию губ, и тогда она стала бы просто неотразимой! И с одеждой можно было бы поэкспериментировать – слишком все стандартно, без изюминки, хотя маечки из American Eagle и куртка из Бершки ничего. Вот! Именно этого Жене и не хватает – изюминки! Чего-нибудь сумасшедшего, выразительного, броского, чтобы цепляло глаз или задевало нос. От нее пахнет только стиральным порошком Luxus professional и дезодорантом Nivea».

Женю я наградила прозвищем Дюймовочка, и изобразила спящей в скорлупке грецкого ореха.

Я еще немножко посидела над дневничком, подперев голову рукой, а потом написала: «А что, интересно, думают обо мне мои новые подруги? Какой кажусь им я – Сашуля Алешина, по прозвищу Алеха?»

Я попыталась представить себя со стороны: девчонка как девчонка, ничего особенного, не высокая, не маленькая, не толстая, не худая, не умная, не глупая – в общем, такая же, как все. И это уже было хорошо: еще год назад я ужасно комплексовала из-за своего роста – была самой маленькой в классе, и вообще похожей на мальчишку! А теперь вот выровнялась, и сразу видно, что я Ж, а не М.

Я нарисовала себя сначала в виде Золушки, но мне не понравилось, и я стерла. Потом я нарисовала себя в виде Русалочки – и снова не то, пришлось опять стереть. Так и осталось на месте рисунка пятно, потому что я так и не придумала, на кого больше всего похожа.

А потом в холле снова возникла Баба-яга в образе Ракиты.

– А сейчас по расписанию – тихий час! – сообщила она со злорадным торжеством. – Так что заканчивайте игры и марш по комнатам!

Нашему возмущению не было предела. Чтобы нас, как малолеток, загнали на тихий час! Да я уже в средней группе детского сада бунтовала против этого!

Мы единодушно выразили бурный протест, но Ракита стояла насмерть.

– Это режим, утвержденный официальными органами. И не вам его нарушать! Недовольные будут наказаны.

Это был какой-то истукан, а не человек! Волны нашего возмущения налетали на нее и бессильно откатывались, как от каменного утеса.

Пришлось смириться. Тем более, что нам и вправду очень хотелось спать.

– А в журнале убытий-прибытий надо отмечаться? – невинным голоском поинтересовалась Женя.

– Не стройте из меня дуру! – рявкнула Ракита.

– Самокритично, – одобрительно кивнула Ираида и забрала у Рыжика ракетку.

– Через пять минут проверю! – заявила Ракита и вышла.

А я достала ручку со стирающимися чернилами, открыла журнал и нарисовала толстую-претолстую Бабу-ягу, под которой написала «Ракита».

Дюймовочка взяла у меня ручку, посмотрела на рисунок, добавила Бабе-яге усы и подписала: +1. То же самое проделали и остальные: каждый подходил к журналу, приплюсовывал себя и пририсовывал к портрету что-то еще. В итоге Ракита обзавелась бородавкой на носу, курительной трубкой, повязкой через глаз и пластырем на лбу.

Некоторое время мы с удовлетворением рассматривали рисунок, а потом положили журнал на стол и отправились к себе в комнату.

Черный всадник

Очутившись в Приюте Амазонок, мы тут же улеглись поверх покрывал.

– И что я тут делаю? – задумчиво произнесла Слоник.

– А я? – вторила ей Женя. – Каким ветром меня сюда занесло, не понимаю.