Потом мне удалось привлечь внимание крепкой женщины средних лет, и после довольно сумбурных объяснений она направила меня в местный бар.

Наконец я оказался перед открытым, темным дверным проемом без вывески, вошел внутрь, а когда буквально скатился вниз по ступенькам, то очутился в маленькой, полутемной комнате с дощатым полом, парой старых, темных столов со стульями и крошечной стойкой бара в углу. Позади нее, на полках были расставлены бутылки. Обстановка была почти домашней.

На шум вышел его хозяин и вскоре, заплатив шесть драхм, я получил бутылку тепловатого пива, которую тут же осушил залпом и заказал следующую.

Тут я вспомнил про приятеля нашего гида Нисиса, того самого, что говорил по-английски, и самым дружелюбным тоном спросил Николаса Димитри. Хозяин кивнул и позвал из задней комнаты подростка, которого быстро выставил за дверь.

Не успел я прикончить вторую бутылку, как паренек вернулся и привел с собой Николаса. Его внешность мало соответствовала облику местного жителя: высокий, почти моего роста, но только пошире в плечах, светловолосый мужчина ненадолго задержался у входа и направился ко мне.

– Ты говоришь по-английски? – сказал я вместо приветствия.

Он кивнул и затем медленно, словно подбирая слова, заговорил несколько гортанным голосом.

– Как дела? Меня зовут Николас Димитри.

На вид он был приблизительно моих лет, его лицо было покрыто темным загаром.

– Джек Клей, – ответил я, и мы обменялись рукопожатием.

– Не хочешь чего-нибудь выпить? – поинтересовался Николас.

На ум приходили только фразы типа: "Позволь-ка мне, старина" и что-то еще в этом духе, но не стоило так говорить с греком, да еще в его родном городе.

– Тебе нравится анисовая водка? – не дожидаясь ответа, спросил Димитри.

Вот это вряд ли, подумалось мне.

– Да, пожалуйста.

Возможно цены на пиво были ему не по карману, а анисовая в этих местах идет не дороже драхмы за рюмку. И вот уже мы с крошечными стаканами уселись за крайний столик и стали неспешно потягивать выпивку.

– Где ты научился так хорошо говорить по-английски? – спросил я для начала.

– В Германии, – он аккуратно поставил свой стакан на стол. – По национальности я – немец. Мне приходилось бывать в этих местах во время войны, а теперь живу постоянно. Мне здесь очень нравится.

Все оказывается не так уж сложно. Греческие островитяне довольно терпимы и гостеприимны. Во время войны им не пришлось вынести столько лишений как некоторым из их сограждан на материке.

Мы еще раз приложились к своим стаканам.

– Меня интересует потерпевший аварию самолет.

– Он здесь уже давно. Вокруг него деревья успели вырасти.

– Когда это случилось?

– Еще до того, как я обосновался в этих местах в тысяча... – похоже у него возникли трудности с датой, – девятьсот пятидесятом году.

– А может быть хозяину этого заведения, – на случай, если ему что-нибудь непонятно, я показал на стойку бара, – что-нибудь известно по этому поводу?

Николас повернулся к стойке бара и долго обсуждал этот вопрос с владельцем бара. Тот все больше пожимал плечами и указывал на север.

– По его словам летчик почти не пострадал и вскоре уехал.

– Это был англичанин?

– Похоже на то.

– При нем был какой-нибудь груз? – как можно более спокойным тоном постарался спросить я, и думаю мне это удалось.

В этом хозяин был абсолютно уверен. На борту самолета никакого груза не было, но по поводу личных вещей пилота он ничего определенного сказать не мог. В конце концов это было так давно.

Наступила моя очередь угощать анисовой.

– Это был твой приятель?

– Нет, – покачал головой я. – Просто я привез сюда из Афин хозяина этого самолета. Он давно его искал, – мне трудно было сказать более определенно, но кажется мои слова не слишком отклонились от истины. – Его родина – Пакистан.

Николас неспешно кивнул.

– Этот самолет прилетал сюда из Пакистана?

– Да, я был в роще и видел на нем эмблему этой страны.

Мой сосед нахмурился. На правой стороне лба у него появилось несколько небольших шрамов. Мои глаза уже привыкли к полумраку, и теперь на фоне загара они стали заметны.

Мне оставалось только гадать по поводу судьбы этих двух ящиков, но поскольку местных жителей мало волновали останки старой "Дакоты", а иначе их давно сбросили бы в море, то даже появление человека в форме и его расспросы никого не интересовали. Мой новый приятель тоже ничего не сказал по этому поводу.

– А где сейчас тот человек, которого ты привез сюда из Афин? – спросил он вместо этого.

Мне оставалось только честно признаться, что я не знаю. Тогда Димитри позвал парнишку, что-то объяснил ему тот снова исчез.

– Я тоже схожу и поищу его. Жди меня здесь, – сказал он и ушел вслед за ним.

Мне захотелось пива, но предстоял еще довольно нелегкий взлет, и я ограничился бутылкой лимонада. Он оказался таким же теплым и слишком приторным. Почти любая выпивка, которую тебе удается раздобыть в этой стране оказывается слишком сладкой. Единственные порядочные напитки здесь можно найти только в американских барах типа "Короля Георга".

Полумрак в баре сгустился, а по мере того как на улице становилось прохладнее, комната стала наполняться народом. Я закурил и посмотрел на часы. Стрелки показывали половину шестого и лодка уже должна была оказаться в районе масляного пятна. Если через пару часов они не вернутся, то нам предстояло провести эту ночь на Саксосе. В этом случае мой гонорар оставит в бумажнике моего работодателя. Хотя точнее было бы сказать у Хертера. Ведь именно он и носит с собой деньги, да и все остальное, включая мисс Браун, тоже. Держу пари, что последнее я сделал бы лучше. Но нет, Хертер пошире меня в плечах. Тогда остается побиться об заклад, что все остальное для этой красотки я мог бы сделать лучше, чем он.

С этой счастливой мыслью меня и сморил сон. Я растянулся на шатком скрипучем стуле возле недопитого стакана лимонада и тлеющей сигаретой на столе.

Когда я проснулся, то увидел улыбающиеся лица бармена, Николаса и мальчишки, набоб хмурился, а мисс Браун просто смотрела на меня. Мой сон продолжался довольно долго, мышцы мои онемели, во рту пересохло.

– Мне говорили, что ты задавал слишком много вопросов, – набросился на меня Его Превосходительство.

В ответ я пробормотал нечто невразумительное, что можно было интерпретировать как согласие.

– Вопросы здесь задаю я. Тебя наняли вести самолет, и ты должен был оставаться там, в долине.

– Вы меня не нанимали, – возразил я. – Хертер нанял меня, а мисс Браун посоветовала остаться у разбитой "Дакоты".

Мой гонорар таял с каждой секундой.

Он свирепо посмотрел в мою сторону, потом отвернулся и жестом отозвал Николаса в сторону. Мисс Браун наградила меня долгим, холодным взглядом и присоединилась к нему. Мне оставалось только закурить сигарету и попытаться смыть остатками лимонада привкус моего недавнего сна. Этот процесс тоже требовал времени и усилий.

В самом дальнем углу (футах в восьми от меня) набоб сосредоточенно повторял мои вопросы и даже получал ответы, правда уже не столь вежливые. В силу своего происхождения у него совсем не было практики в искусстве опроса населения, так что противная сторона иногда совсем игнорировала его домогательства. Только улыбки и живое участие мисс Браун подталкивали Николаса на продолжение беседы.

Наконец они пришли к общему мнению, что пилот разбившейся "Дакоты" уехал в Афины и увез с собой какие-то вещи. Все это вполне вероятно могло оказаться правдой и даже всей правдой, но ручаться за это трудно: ведь это была их "Дакота" на их острове, а мы были пришельцами из другого мира. Жители городов. С этими мыслями я встал из-за стола и вышел на свежий воздух.

На улице уже стало прохладно и даже резкие отсветы белых стен стали приглушеннее и мягче. Люди стояли группками, судачили на порогах домов, но все как по команде повернули головы в мою сторону. Вот что значит форма. Я почесал затылок, чтобы показать человеческую сущность своего содержания, но это оставило их безучастными. Мне пришлось присесть на чей-то порог и убивать время, наблюдая за игрой маленького котенка.

Наконец на улице появился Его Превосходительство вместе с Николасом. Они направились к первой же группе людей, и набоб приготовился впитать в себя квинтэссенцию общественного мнения по вопросу десятилетней давности, затем появилась мисс Браун, посмотрела по сторонам и направилась ко мне. Я встал на ноги, котенок ненадолго бросил свою игру и посмотрел на нее.

– Садитесь, – предложила она с улыбкой и тут же последовала своему совету. Я присел рядом. В ее руке была незажженная сигарета. Мне с трудом удалось избежать вывиха, пока я искал спички и затем пришел ей на помощь.

– Спасибо, – она выдохнула дым в сторону. – Ты разозлил Его Превосходительство.

Вместо ответа я кивнул.

– Тебе не стоило этого делать, – мягко заметила она. – От него зависит твой гонорар.

– Никто же не просил меня оставить мозги дома.

Она приятно улыбнулась.

– Ему очень не нравится, когда посторонние повсюду обсуждают его дела.

– Он абсолютно не умеет спрашивать; слишком долго купался в деньгах и не умеет общаться с людьми.

– Ну, а ты, конечно, можешь, – похоже, эта мысль ее позабавила.

– Народ это я, а он нет.

– А со мной ты мог бы иметь дело?

Я с удивлением посмотрел на нее. Полуоткрытый, словно улыбающийся рот, большие спокойные глаза.

Мой рот тоже открылся, равно как и глаза, правда далеко не такие спокойные как у моей соседки. Я был слишком близко, чтобы уловить исходивший от нее запах женщины и мне захотелось обнять эту девушку. Для островитян это будет самое памятное событие со времени гибели "Дакоты", но и десять лет спустя ни у кого не будет сомнений в подробном описании происшедшего. Но я не доставил им этого удовольствия.

– Могу попробовать, – не спеша процедил я. – За обычную плату, разумеется.

Она усмехнулась.

– Нам потребуется некоторое время, чтобы рассмотреть это предположение, – спокойно ответила мисс Браун и с удовольствием глубоко затянулась сигаретой. Я вспомнил про котенка. Теперь он сидел и явно пытался вспомнить, как кошки моют за ушами.

– Ты что, всю жизнь ты нанимаешься к кому-нибудь пилотом?

– Это моя профессия, ведь я летчик, – я тоже извлек сигарету и закурил. Удивительно, но мои руки не дрожали.

– Ты знал Кена со времен войны?

– Верно. Транспортная авиация.

– Он был хорошим пилотом, ты не считаешь?

– Одним из лучших.

– Так что же он натворил: такой дурацкий полет и эта нелепая катастрофа.

Краем глаза я посмотрел на нее. Она казалась искренне расстроенной.

– Возможно, удача оставила его. Рано или поздно это ждет каждого. Некоторые при этом еще и погибают.

– Но что его заставило сделать такой опрометчивый шаг?

– Это был ваш пилот, – пожал плечами я.

– До вчерашнего дня я не видел его десять лет.

– Он тебе ничего не говорил о своих неприятностях или что-нибудь в этом роде?

– Вчера вечером? Нет.

– А ты не видел его сегодня утром перед вылетом?

Я отрицательно покачал головой. Такая манера отвечать не создает никаких моральных проблем.

– Наблюдал за его взлетом. У него заглох один двигатель.

Мисс Браун нахмурилась, бросила под ноги окурок и растерла его носком туфли.

– Ты волнуешься за него, – сказал я.

– Да, – казалось ее печальных глазах вот-вот выступят слезы. – А ты?

– Я давно уже не переживала за своих коллег по профессии. Если он мертв, то он мертв, – отброшенная щелчком сигарета перелетела через улицу и разбилась искрами о стену дома, а котенок, услышав шаги, сделал прыжок словно непобедимый ковбой, покоритель Дикого Запада из голливудского боевика.

Я почувствовал на себе ее взгляд.

– Ты жесткий человек, – мягко сказала она и положила руку на мое запястье. – Только не будь жестоким, другим ты мне нравишься больше, – девушка слегка сжала мою руку и улыбнулась. – Пойду посмотрю, что там удалось выведать Али.

Она встала и пошла вдоль по улице.

Я долго смотрел ей вслед. Наконец она улыбкой поприветствовала очередную небольшую группу жителей поселка, сплетничавших по какому-то поводу, и исчезла за углом дома.

Я зашипел на котенка. Он снова встал в позу ковбоя перед смертельным поединком и устало наблюдал за моими действиями. Я широко развел руками.

– У меня нет оружия, – признался я.

Бедняга Джек Клей. У Николаса был пистолет, у Кена тоже, но у крутого капитана Клея не было. И он упал сраженный пулей бравого котенка. Какая жалость! Бедняге просто не повезло.