Колдовской мир - 3: Полет мести

— Прошу простить меня за вмешательство, — сказал он низким голосом так тихо, что Нолар пришлось наклонится к нему, чтобы расслышать его. — Меня зовут Пруетт, я один из травников Лормта. Мастер Вессел сказал мне, чтобы я нашел леди в кладовой, поэтому я здесь.

Вначале Нолар не могла понять, зачем Вессел послал к ней травника, но потом ее усталый мозг нашел объяснение.

— Мое путешествие! — воскликнула она. — Вессел подумал о запасе лечебных трав. Поразительно, как он ничего не забывает.

Пруетт наклонил голову в знак согласия.

— Вессел великолепный работник. Я уверен, что замок, который он покинул, когда ушел в Лормт, все еще сожалеет об его уходе. Если у тебя есть время, не осмотришь ли мой гербарий? Мы отметим растения, которые тебе понадобятся.

Убедившись, что Элгарет сидит в таком месте, откуда она видна поварам и те могут за ней присматривать, Нолар последовала за Пруеттом через двор в проход между зданием архива и развалинами длинной стены. Частично рухнувшая угловая башня завалила этот участок камнями, но почти все небольшие камни уже были убраны. Нолар оказалась в дощатом сарае, где висели и лежали, высушиваясь, множество растений.

— Мой прежний навес был разбит вдребезги, — пожаловался негромко Пруетт, впуская ее внутрь. — Но его оказалось несложно восстановить. Вессел предупредил, что вас трое. У меня есть кожаные сумки подходящего размера. Мне кажется, основное у тебя уже есть. Или тебе нужно пополнение?

Пораженная, Нолар стояла, разглядывая аккуратные связки, пучки и плетеные нити трав, подвешенные к потолку и стенам и разложенные по деревянным скамьям.

— Никогда не видела такого богатства, — восхитилась она. — Удивительное место, я с удовольствием провела бы здесь очень много времени, рассматривая травы и обучаясь. Но я не могу больше задерживаться, — добавила она с сожалением. Нолар пыталась вспомнить, какие запасы еще есть в ее скромной травяной сумке. — Я взяла бы немного дудника и, может, этот прекрасный клевер.

— Тебе понадобится мазь или сухие цветы? — спросил Пруетт, осторожно отделяя несколько пучков высушенных трав.

— Немного мази, если сможешь поделиться, — попросила Нолар. Ее внимание привлекли мелкие белые цветки на волосатом стебле. — Это горечавка? Я использую ее при кашле и лихорадке.

— Мы называем ее лихорадковой травой, — пояснил Пруетт. — А мята у тебя есть? Она полезна для натертой кожи, лечит от ожогов и небольших ран и порезов. Но, конечно, — предупредил он, — ее нужно настаивать, а не кипятить.

Нолар охотно приняла пакет сухих листьев и стеблей. Она вдохнула освежающий запах мяты и притронулась к высохшим фиолетовым цветкам.

— А можно немного свежей? — спросила она. — Мне раньше не приходилось видеть образцы, приготовленные лучше этих. А, вот и иссоп, он очень хорош от укусов насекомых. И фенхель, и горечавка. Большое спасибо.

— Этот прекрасный окопник я собирал сам, — похвастался Пруетт, протягивая ей вьющееся растение с большими листьями в прожилках и гроздьями желтых цветов, каждый на коротком стебельке. — Теперь река изменила течение, и его придется искать, дальше в полях, где почва влажная.

— И корни, и листья, пожалуйста, — сказала Нолар.

— Я слышала, его называют скользкий корень, что очень хорошо отражает его свойства.

— А также срастикость, потому что ей пользуются при переломах конечностей. В народе одно растение часто называют множеством имен. Когда находят новое применение растению, дают ему и новое название. Если не знаешь все эти названия, можно не догадаться об их применении. Кстати, из этих листьев тысячелистника можно изготовить очень хорошее вяжущее средство.

Нолар осторожно, чтобы не сломать, взяла листья, похожие на папоротниковые.

— Больше ничего в сумки не поместится, — пожалела она. — Я очень благодарна тебе, мастер Пруетт. Как тебе, наверно, сказал Вессел, я хочу вылечить свою тетю Элгарет, разум который повредился, когда Совет произвел Поворот гор. Мне не известны такие травы, которые помогли бы ей, но некоторые, конечно, будут полезны нам в пути.

Пруетт изящно поклонился.

— Пожалуйста. Если в пути встретишь неизвестное тебе растение, мы будем очень рады получить образец.

— Конечно, я буду посматривать в дороге, — пообещала Нолар, — но по опыту пути сюда из города Эс боюсь, что трав и деревьев будет мало, особенно в горах.

Пруетт печально покачал головой.

— Я уже получил несколько таких сообщений от наших местных фермеров, которые ходили на ближайшие вершины. Возможно, придется восстанавливать растения из наших запасов. Мы надеемся, что более крепкие виды, особенно те, которые вырастают из корнеплодов, переживут зиму и катастрофу.

Нолар перевязала сумку.

— Надеюсь вернуться с не меньшими запасами, чем те, что ты мне дал.

— Тогда благополучного пути вам и скорого возвращения, — пожелал Пруетт, провожая ее к выходу из сарая.

— Удачи и тебе во всех твоих делах, — тепло ответила Нолар. — Мне очень хотелось бы стать твоей ученицей. Но меня привлекают и свитки мастера Морфью. И вероятно, если бы я могла здесь остаться, я бы разрывалась между вами двумя.

— Может быть, когда твой поиск закончится, ты захочешь присоединиться к нам в Лормте, — спокойно предположил Пруетт.

Нолар осмотрела большой двор.

— Сейчас я должна следовать более сильному зову. Не знаю, куда он меня приведет, но должна узнать его источник. Однако здесь, в Лормте, что-то кажется мне… — она помолчала, удивившись слову, которое пришло ей в голову, потом закончила: — кажется настоящим домом.

Пруетт посмотрел ей в глаза, потом с приглушенным «Подожди!» бросился назад в сарай. Вернулся он с пучком цветов, которых Нолар раньше никогда не видела. На тонких стебельках сидели цветки с девятью лепестками; концы лепестков чисто белые, но к середине они постепенно становились лазурными и наконец темно-синими, как вечернее летнее небо. Принимая цветы, Нолар ощутила легкий приятный аромат.

— Как красиво! — воскликнула она. — Но что это?

— Это очень редкий цветок, — объяснил Пруетт. — Насколько мне известно, они растут только в одном месте, недалеко отсюда в горах. Пастух, который принес мне это растение, назвал его «полдень и полночь», но я его называю «цветок Лормта». Не знаю, можно ли его использовать для лечения, но он долго сохраняет запах. Он напомнит тебе Лормт.

— От всего сердца благодарю тебя за такой красивый подарок и добрые пожелания, — растрогалась Нолар. — А теперь я должна идти. — Ей так хотелось остаться и поучиться у Пруетта! Бесконечно слушать его негромкий терпеливый голос. Девушке пришла в голову странная мысль: если бы растения могли говорить, у них, вероятно, был бы голос Пруетта из Лормта. Но минуты радости тут же сменились тревогой и ощущением, что необходимо спешить. Осколок камня тянул Нолар в дорогу. Она не может больше задерживаться в Лормте: нужно ехать на юго-восток.

Тем временем на Деррена произвели сильное впечатление крепкие горные пони, которых он увидел в обширных конюшнях Лормта. Он попросил четырех — трех для людей и четвертого для перевозки припасов. С помощью Вессела Деррен отобрал необходимое и принялся все упаковывать и увязывать. И, завязывая последние узлы, почувствовал, что ему почему-то не хочется уезжать отсюда. Хоть он все дни был занят тяжелой физической работой, ему было хорошо и спокойно. Казалось, время здесь течет медленно, оно на нем как будто не сказывается. «Должно быть, все дело в ученых, которые день за днем изучали древние рукописи, — размышлял Деррен. — У них более широкий взгляд на жизнь, они помнят события стольких лет, что нынешние ссоры между герцогами и волшебницами кажутся всего лишь легкой рябью на поверхности обширного пруда прошлого Эсткарпа».

Деррен встряхнулся. Что это с ним? Пагубное воздействие этого места вызывает в нем опасную успокоенность. Чем быстрее он уйдет от этих отупляющих стен, тем лучше. Деррен заставил себя не думать о Лормте и сосредоточился на предстоящем путешествии. Приходится признать, что его пугает волшебный камень, найденный Нолар.

Колдовство — это сфера страшных волшебниц Эсткарпа, и хоть Нолар сказала, что у нее нет подготовки волшебницы, она получила Послание. А теперь завладела обломком древнего камня, который Морфью признал принадлежащим Силе. Что если Нолар приведет их к камню-родителю, и с его помощью волшебница Элгарет придет в себя? Деррену придется просто бежать, пока волшебница не обратила на него внимание.

Он не считал себя трусом, но и не был уверен, что устоит, даже вооруженный, против волшебницы. При мысли о такой ситуации его охватила дрожь. «Нет, — решил он, — нужно реально смотреть на вещи. Вероятность того, что они найдут этот легендарный камень Коннард после стольких лет забвения, ничтожно мала».

«К тому же, — подбадривал он себя, — после Поворота все прежние горные тропы стали непроходимыми». Мешало надоедливое воспоминание. Нолар сказала, что камень притянет ее к себе, несмотря на все преграды. Обеспокоенный, Деррен постарался забыть эти слова. Они все равно не смогут добраться до этого злосчастного камня.

Дело простое: он поведет этих женщин на юг в горы, сколько они смогут пройти, потом, когда они убедятся, что поиски бессмысленны, передаст их первым же надежным людям, с которыми они смогут вернуться в Эсткарп. А сам направится в Карстен. Деррен испытывал тяжелое предчувствие, что его любимые леса уничтожены, но пообещал себе, что, по крайней мере, сможет отдать все свои силы их восстановлению, чтобы земля снова стала такой, какой он ее помнит: зеленой, цветущей, полной жизни.

Деррен услышал приближающегося Вессел а задолго до того, как увидел. Тот с кем-то разговаривал.

— Я вижу, ты нашла Пруетта, вернее, он нашел тебя. Я попросил его об этом и узнаю его сумку. Очень умный человек Пруетт. Никто не может вспомнить, когда он здесь появился. И все знает о растениях, из которых готовят чай или лекарства. А, вот и ты, мастер Деррен. Я говорю госпоже Нолар, насколько надежный и знающий у нас травник.

Нолар передала Деррену прочную кожаную сумку.

— Боюсь, еще один приличный груз в дорогу, — виновато промолвила она. — Но в пути нам эти травы понадобятся, а мастер Пруетт дал мне удивительно разнообразные средства для лечения множества болезней и ран.

— Надеюсь, нам они не понадобятся, — ответил Деррен, прикрепляя сумку за седлом пони. — Но разумней будет все-таки прихватить их на всякий случай. Ты не передумала отправиться немедленно, леди? — добавил он, глядя на солнце и оценивая, сколько еще светлого времени осталось.

— Я попросил повара приготовить для вас обед. Вы можете съесть его сейчас или захватить с собой, — вставил Вессел.

Нолар не смогла сдержать улыбку.

— Дорогой Вессел, похоже, ты ничего не забываешь. Мне кажется, лучше покормить Элгарет перед дорогой. Я позабочусь об этом, мастер Деррен, если ты отведешь пони к воротам.

Деррен кивнул.

— Я поищу добавочный мех для воды, а потом присоединюсь к вам в кладовой.

К полудню все было готово к отъезду. К удивлению Нолар, проводить их пришел к воротам Морфью.

— Ночью был еще один оползень в горах, — сообщил он. — Мастера Квена и Дуратана срочно вызвали помочь семье, ферма которой погибла. Я надеялся, что Квен повидается с вами до вашего отъезда, но теперь придется мне рассказать ему о камне и показать свою копию рукописи. Он будет ждать с нетерпением, я уверен, когда вы вернетесь с новостями о камне-родителе.

Нолар наклонилась и пожала ему руку.

— Ты говоришь об успехе; пусть это будет добрым предзнаменованием.

— Пусть ваша дорога будет легкой, — напутствовал Морфью, — и пусть освещает ее солнце.

— Мне кажется, дороги вообще не будет, а погода ухудшится, — скептически заметил Деррен, — но мы пройдем так далеко, как только сможем.

— Мы будем ждать вашего возвращения, — крикнул Морфью, когда пони выходили за ворота.

Ночь они провели недалеко от Лормта, но Нолар испытывала облегчение от того, что она уже в пути, приближается к камню Коннард. Она постоянно ощущала теплое прикосновение осколка в кармане. Девушка подумывала о том, чтобы подвесить его на шею, но осколок слишком велик и носить его как подвеску неудобно.

Первый же день пути продемонстрировал преимущества пони. Как и предсказывал мрачно Деррен, даже остатки тропы вскоре исчезли, и приходилось пробираться по местности, изуродованной Поворотом. Какими бы сильными и смелыми ни были лошади, они не смогли бы пройти по крутым склонам, по которым спокойно проходили пони. Лишь на самых опасных участках приходилось спешиваться и вести животных на поводу. Пони Элгарет оказался особенно осторожным и умным в выборе безопасного пути. Обычно Деррен вел своего пони впереди, затем следовал пони Элгарет, а дальше вела свое животное Нолар.

Вначале сохранялась ясная погода, но по мере того как путники поднимались в горы, становилось все холоднее. Нолар с благодарностью вспоминала Вессела, который настоял на том, чтобы они взяли с собой теплую одежду. Пока она жила у Остбора, ей приходилось наблюдать несколько случаев серьезных обморожений, когда пастухов и охотников заставала в горах буря. Часто, несмотря на все усилия лекарей, жертва лишалась пальцев, рук или ног. Поэтому несколько раз днем и ночью девушка проверяла Элгарет, заботилась, чтобы ее лицо было защищено от цепенящего ветра.

На третий день их пути, началась снежная буря. Деррен немного проехал вперед в густом снегопаде и провел группу в пещеру, недавно образованную сдвинувшимися плитами. В пещере хватило места для людей и животных. Разогревая еду на костре, Нолар еще раз поблагодарила Вессела за предусмотрительность. Он настоял на том, чтобы она захватила древесный уголь на случай дождя или снега, когда нельзя будет найти сухих дров.

Буря задержала их на целый день, но как только небо прояснилось, Деррен отыскал удобный спуск в долину, в которой снега было гораздо меньше и двигаться было легче. Нолар сказала, что, может, теперь их путь станет приятнее, но Деррен только покачал головой и что-то неразборчиво хмыкнул. И вскоре она поняла, почему Деррен не поддержал ее необоснованный оптимизм. «Приятнее» оказалось средним между непроходимым и едва проходимым. Землетрясение значительно затруднило дорогу по долине. После того как ее пони споткнулся в третий раз, Нолар спешилась и повела животное. Поразительно, но пони Элгарет продолжал осторожно идти вперед, даже не тряся свою равнодушную всадницу.

Когда остановились на ночь, Нолар подумала, что никогда так не уставала. Деррен набрал ветвей хвойных деревьев, сорванных бурей, и устроил нечто вроде плетня, под защитой которого можно было слегка укрыться от ветра. Он растирал пони, сидя спиной к костру, а Нолар пыталась напоить Элгарет травяным чаем. И на этот раз уже убедилась, что не ошиблась в прошлый раз. Она ясно увидела искру в волшебном камне Элгарет. Убедившись, что Деррен не видит, Нолар достала из кармана осколок и поднесла к камню волшебницы. В полутьме было заметно зеленоватое свечение камня, которое, однако, тут же исчезло. Нолар внимательно посмотрела в лицо Элгарет. Есть ли следы сознания в здоровом глазу? Изменилось ли выражение ее лица? Пришлось признать, что ничего подобного не произошло, но, может, со временем… Что-то происходило с камнем волшебницы, и к этому имел отношение осколок Нолар. Стоит ли рассказать об этом Деррену? Нолар сунула приятно теплый осколок назад в карман. «Нет», — решила она. По какой-то причине Деррен как будто… боится. Да, это правильное слово: он боится волшебницы. Нолар принялась вспоминать все его предыдущие слова и замечания. Почему пограничник боится волшебницы? И Нолар с замирающим сердцем пришла к единственному возможному выводу: Деррен не пограничник, как утверждает сам. Но почему он говорит неправду? Потому что хочет, чтобы его принимали за пограничника. Потому что на самом деле он враг Эсткарпа, которого Поворот застал по эту сторону южной границы. Нолар ощутила холод, сильнее, чем от леденящего ветра, который обжигал ей лицо. Деррен сказал, что его мать родом из Карстена, вспомнила Нолар. Теперь она была уверена, что Деррен, вопреки своей внешности Древнего, сам карстенец. И тем не менее… не испытывала к нему ненависти. На протяжении всего трудного перехода многие лиги он защищал ее и беспомощную Элгарет. Они полностью были в его руках. Он мог обидеть их, даже убить, если бы захотел. Однако он этого не сделал. Нолар сухо улыбнулась про себя. Если бы только можно было посоветоваться с Остбором, с Морфью или даже с Пруеттом. Она неожиданно сунула руку под плащ и извлекла все еще ароматный букетик цветов Лормта.

— Что это? — поинтересовался Деррен, поворачиваясь к костру.

— Редкий цветок, который дал мне мастер Пруетт, — промолвила Нолар, держа растение так, чтобы он видел цветы.

— Я никогда таких не видел, — удивился Деррен, — а я всегда обращаю внимание на цветы.

— Правда? — с любопытством спросила Нолар. — А почему?

— Там, где есть дикие цветы, леди, можно найти и другие существа, — объяснил Деррен, помешивая угли короткой веткой. — В кишащем жизнью лесу есть что-то вроде… — он поискал нужное слово, — что-то вроде равновесия. Если хватает воды и пищи, достаточно убежищ для зверей, лес содержит и все остальное. К тому же некоторые цветы растут только в таких местах, где либо много, либо мало воды. Если знаешь, это, сумеешь отыскать водоем. Я знаю и о лекарственных свойствах некоторых растений, но ты о травах знаешь гораздо больше.

— Ясно, что ты высоко ценишь лес и все, что в нем растет и живет, — сказала Нолар.

Деррен посмотрел на нее через костер.

— Я жил в лесу, леди. И хорошо знаю его во все времена года.

— А в этом лесу ты бывал раньше? — спросила Нолар. — Когда он был лесом, — печально добавила она, глядя на пни и сухие ветви, покрывавшие опустошенную долину.

— Нет, — с горечью ответил Деррен. — Слишком далеко на восток от наших мест, и сюда я никогда не заходил, но мне печально это видеть. Я вспоминаю свои родные горы, вижу их склоны и ущелья, где бродили мы с отцом. И боюсь туда возвращаться. — Он указал на окружающую их долину. — Сужу по тому, что мы видим здесь. А ведь районы, которые пострадали больше других, мы еще не прошли. Боюсь, что и там все изменилось не в лучшую сторону или разрушено, если вообще сами долины еще существуют. — Он перешел на низкий шепот. — Я думаю, это будет самое страшное. Невозможно все вынести, хотя под грязью и мусором земля еще существует, и, возможно, со временем дожди и ветры очистят ее и она снова увидит свет. Но очень боюсь, что все, что я знал, исчезло навсегда. Сама земля неузнаваемо изменилась. И если не осталось ни одного старого ориентира, я словно окажусь не в своих родных холмах, а в чужой стране. За одну ночь — одну только ночь! — все, чем мы жили, на что рассчитывали, отнято у нас.

— Я испытала что-то подобное, — негромко проговорила Нолар, когда Деррен смолк. — Из-за своего лица я никогда не знала ни теплоты семьи, ни дружбы. Пока случайно не встретила Остбора, я была отчуждена от мира. И когда он умер, мне показалось, что мой обретенный надежный мир распался вместе с ним. Я не знаю, что нас ждет: никто не знает будущего. Но думаю, ты прав в своих опасениях за свою родину лесов. Поворот изменил жизнь всех нас, потому что изменил мир, в котором мы живем. Но я верю, что время залечит все раны. И такой человек, как ты, знающий и любящий лес, может ускорить его выздоровление. Не могу больше ничем тебя утешить, но верю, что последние мои слова — правда.

Деррен удивленно посмотрел на нее, потом выпалил:

— Тебе видно тоже не безразличен лес, раз ты беспокоишься о нем!

Нолар кивнула.

— Да, потому что я проводила редкие счастливые часы до встречи с Остбором именно в горном лесу… И хоть тебе трудно в это поверить, скажу тебе, что волшебницы — некоторые из них — разделяют твои чувства боли и утраты от разрушений, которые они вынуждены были вызвать.

Деррен колебался. Он как будто хотел что-то сказать, но после короткой паузы занялся костром.

— Я ценю твои слова, — выговорил он наконец сдержанно, и Нолар не стала его расспрашивать.

Позже в тот же вечер, лежа без сна, Деррен яростно спорил сам с собой. Женщины из Эсткарпа — его враги; единственная причина, почему он терпит их общество, — страх, что его раскроют, если он останется один. Так говорила одна его часть, а вторая возражала, что здесь, в дикой, бездорожной местности, такой опасности не существует. В этих суровых горах вряд ли найдется желающий его допрашивать. Почему бы тогда не бросить волшебницу и ее спутницу и не уйти в Карстен? «Потому что я обещал сопровождать их», — возразил самому себе Деррен. Потому что без него в этой глухой и опустошенной местности они погибнут. Если он оставит их здесь без помощи, это все равно, что убьет их. Они могут даже замерзнуть во сне. «Они твои враги, — подбивал его внутренний голос, — а ты заботишься о них!» «Но они не причинили мне никакого вреда, — горячо возражал он. Ради свой чести я должен доставить их в Эсткарп. Мне не обязательно возвращать их туда самому — мы можем встретить кого-то, кому можно доверять, и тогда уже я отправлюсь домой». Деррен плотнее завернулся в плащ и постарался отбросить терзающие его сомнения. Прошло много времени, прежде чем он уснул тревожным сном.

Медленно, очень медленно продвигались они на юго-восток. Нолар обнаружила, что постоянно прислушивается, в надежде услышать знакомые крики птиц или животных, но над сожженной землей висела немая тишина. Немногие встреченные ими птицы и животные были стервятниками, но даже они казались неестественно медлительными, все еще ошеломленными Поворотом. Деррен тоже заметил это, потому что однажды утром, когда они спугнули двух стервятников, сидевших на туше горного козла, он нахмурился и остановил пони.

— Я опасался, что мы встретим очень много трупов диких животных, — сказал он, — но должен заметить, что их меньше, чем я ожидал.

Нолар повернулась в седле, разглядывая узкий проход, которым они вышли из одной долины в другую.

— Явно не хватает птиц. В наших горах в это время года я услышала бы и сову, и гусей, и маленьких глупышек-чибисов. Они часами перекликались бы. Но здесь встречаются только вороны и другие любители падали. Можно подумать, что все остальные просто бежали от катастрофы и еще не вернулись.

Деррен заставил пони отойти в сторону, чтобы Нолар могла подъехать ближе для разговора.

— Я слышал, леди, что животные умеют предчувствовать предстоящие землетрясения. Может, они бежали еще до Поворота. Я знаю, что олени за дни и даже за недели до катастрофы уходили, но потом возвращались, когда опасность миновала.

— Очень надеюсь, что это правда, — вздохнула Нолар. — Видеть, что вся эта огромная местность почти лишена жизни, и печально, и тяжело.

Деррен беспокойно принюхался и посмотрел на низкие тучи.

— Возможно, скоро пойдет дождь, леди. Надо пересечь эту долину и поискать убежище в скалах.

Его предсказание вскоре сбылось: первые тяжелые капли дождя упали, когда они еще не поднялись на противоположный склон. Горные пони закрутили головами, когда дождь превратился в ливень. Тревога Деррена все усиливалась. Он только повернулся, чтобы предупредить Нолар, как склон впереди и над ними превратился в груду катящихся камней и земли. Оползень обрушился на них, как отвратительная, серо-коричневая волна, не дав возможности бежать или увернуться.

Только что Нолар пыталась уберечься от холодного дождя, а в следующее мгновение ее вместе с пони понесло вниз, на равнину. Одновременно девушка испытала множество ощущений: оглушающий шум, забивающая горло пыль вместе с проливным дождем, камни били ее по телу, стало трудно дышать. Она смутно помнила, что потеряла своего несчастного пони и покатилась вниз по склону, погрузившись в мелкий щебень и землю, временами высвобождаясь и продолжая неудержимо сползать вниз. Остановившись наконец, потому что ноги ее застряли в земле, Нолар сначала даже не поняла этого. Голова ее кружилась, она ловила воздух широко раскрытым ртом. Неужели она сломала себе что-нибудь? Девушка осторожно пошевелила руками, потом высвободила ноги. Болели мышцы, тело ее все в синяках и ссадинах, но руки и ноги целы. Благодаря прочной одежде, которую дал Вессел, Нолар отделалась всего лишь царапинами на лице и руках. Можно считать, что ей повезло. И тут она вспомнила о волшебнице.

— Элгарет! — отчаянно закричала Нолар и тут же замолчала: вряд ли волшебница услышит ее и ответит. Поблизости зазвенела упряжь, это пони встал на ноги. Потом, более глухо и дальше, стон.

— Деррен? — Нолар в тревоге ждала ответа. Снова услышав стон, она направилась вверх по склону. Камни не давали идти быстро, но Нолар продолжала упорно подниматься, пока не увидела на фоне почвы темно-зеленую куртку Деррена. Молодой человек лежат на правом боку, головой вниз по склону. Нолар испугалась: она увидела, что вода, стекающая ручейками с него, окрашена кровью. — Деррен? — снова позвала она. — Ты меня слышишь?

Деррен попытался приподняться, опираясь на правую руку, но снова упал с приглушенным криком.

— Не смотри, леди! — отчаянно воскликнул он. — Это не для девичьих глаз!

Нолар подползла к нему.

— Мое лицо — тоже не очень приятное зрелище, но пока я жива, я буду здесь. Может быть, я сумею остановить кровотечение. У тебя повреждена нога?