ШЕСТОЙ ДОЗОР

— Средь бела дня, район Матвеевский.

— На женщин перешел, — сказал я. — Распробовал. Теперь стал с возрастом экспериментировать…

— Шестая жертва — Геннадий Ардов. Шестьдесят. Пенсионер.

— Пара, что ли, нападает? — предположил я.

— Может быть, и пара, — сказал Гесер. — Но женская особь там точно есть.

— Откуда информация? Кто-то выжил и рассказал? — заинтересовался я.

Гесер мой вопрос проигнорировал.

— Седьмая, на данный момент — последняя. Оля Ялова, школьница, пятнадцать. Кстати, скажи спасибо своему знакомому, Дмитрию Пастухову. Он ее обнаружил и доставил к нам по горячим следам… что было очень полезно.

Гесер собрал все бумаги, подбил ладонью края, сложил их в папку.

— Так что, кто-то из жертв выжил? — спросил я с надеждой.

— Да. — Гесер секунду помедлил, глядя мне в глаза. — Все выжили.

— Как — все? — Я даже растерялся. — А… но тогда… обращения?

— Нет. На них просто покормились. Немного. Последнюю девочку довольно сильно высосали, врач говорит о потере не менее литра крови. Но там все понятно — девочка шла к своему парню… и, видимо, у них намечался первый… э… коитус.

Как ни странно, но, говоря это, Гесер смутился. Впрочем, его смущение показал и использованный вместо слова «секс» медицинский термин.

— Понятно, — кивнул я. — Девчонка была вся в эндорфинах и половых гормонах. Вампир, какого бы пола он ни был, опьянел. Это еще повезло, что оторвался вообще… Я все понял, шеф. Сейчас я подберу команду и отправлю…

— Это твоя работа. — Гесер толкнул папку через стол. — Охотиться на эту вампиршу… или вампиров будешь ты.

— Почему? — поразился я.

— Потому что она или они так хотят.

— Они выдвинули какие-то требования? Что-то передали через жертв?

На лице Гесера появилась ехидная улыбка.

— Можно, конечно, сказать, что передали… Бери дело и иди. Кровь, если решишь работать классически, получишь на складе. Да… и позвони мне, когда до тебя дойдет.

— И вы мне что-то скажете умное, — мрачно сказал я, вставая и беря папку.

— Нет, я просто поспорил с Ольгой, сколько тебе времени потребуется, чтобы понять, Антон Городецкий. Она говорит про час, я — про четверть часа. Видишь, как я в тебя верю?

Из кабинета Гесера я вышел не попрощавшись.

А позвонил ему через полчаса, бегло просмотрев все документы, потом разложив их на столе и некоторое время вглядываясь в строки.

— Ну? — спросил Гесер.

— Александр. Николай. Татьяна. Оксана. Настя. Геннадий. Ольга. Следующую жертву звали бы, к примеру, Роман. Или Римма.

— Все-таки я был ближе к истине, — самодовольно сказал Гесер. — Полчаса.

— Интересно, как они собираются обойтись с «и кратким»? — спросил я.

— Они?

— Полагаю, что все-таки да. Их двое, парень и девушка.

— Вероятно, ты прав, — согласился Гесер. — Что до имени… В Москве немало иностранцев с необычными именами. Но знаешь, лучше бы нам не доводить дело даже до «цэ».

Я помолчал. Гесер не прерывал связь. Я — тоже.

— Что хочешь спросить? — раздался наконец голос Гесера.

— Ту вампиршу… пятнадцать лет назад… которая нападала на мальчика Егора… Ее точно казнили?

— Ее упокоили, — холодно сказал Гесер. — Да. Стопроцентно. Наверняка. Сам проверил.

— Когда?

— Сегодня утром. Я тоже первым делом подумал о ней. Проверь все, что у нас есть о возможности псевдовитализации упокоенных вампиров.

Вот теперь Гесер прервал связь. Значит, сказал мне все.

Все, что мне требовалось знать, конечно. А не все, что могло понадобиться, или все, что он сам знал.

Великие никогда не говорят все до конца.

И я тоже этому научился. Я тоже не сказал Гесеру все.

* * *

Госпиталь у нас размещался в полуподвале, на том же уровне, где и гостевые комнаты. Ниже были хранилища, тюремные камеры, прочие помещения повышенной опасности, требующие охраны.

Госпиталь никто и никогда специально не охраняет. Во-первых, он обычно пустует. Если кто-то из дозорных получает раны — целитель вылечит их за два-три часа. Если же не вылечит — то пациент скорее всего уже мертв.

Ну и во-вторых, любой целитель — это еще и очень квалифицированный убийца. Ведь стоит применить целительное заклинание «наоборот» — и результат будет фатален. Наших врачей защищать не надо, они сами кого угодно защитят. Как там говорил драчливый пьяный доктор в старой советской комедии? «Я врач! Я сломаю, я и вылечу!»

Однако сейчас, когда в госпитале был пациент, к тому же человек, пострадавший от Темного, у входа посадили охранника. Аркадий, недавно начавший работать в Дозоре, раньше был школьным учителем. В полном соответствии с ожиданиями окружающих он утверждал, что охотиться на упырей — куда легче, чем вести физику в десятом классе. Я его, конечно, знал — как и всех, обучавшихся в Ночном Дозоре за последние годы. Он меня — тем более.

Но у входа в госпитальный комплекс я, как положено, остановился. В соответствии с какими-то своими представлениями о подобающей форме для охранника Аркадий был в строгом синем костюме (что в принципе логично), но при этом еще и встал из-за стола (к счастью для охраны, паранойя у нас не достигла той степени, чтобы заставлять охранников стоять с заклинаниями на изготовку), осмотрел меня в обычном мире и Сумраке и только после этого открыл дверь. Все по инструкции. Я бы тоже так себя вел еще лет пять назад.

Страница 2 из 10

— Кто там с девочкой? — спросил я.

— Иван. Как обычно.

Иван мне нравился. Был он не просто целитель, а целитель-врач. Вообще-то у Иных человеческая специальность и магическое призвание совпадают редко, например, военные почти никогда не становятся боевыми магами. Но вот целители, как я по своей жене знаю, большей частью — врачи.

А врач он был хороший. Начинал еще земским врачом в конце девятнадцатого века. Работал где-то в Смоленской губернии. Там и был инициирован, стал Светлым, но с профессией врача не расстался. Был и в смоленском Дозоре, и в пермском, и в магаданском — жизнь его помотала. После Второй мировой даже осел в Австрии и там прожил десять лет — тоже работая врачом, потом жил в Заире, Новой Зеландии и Канаде. Потом вернулся в Россию и пошел в московский Дозор.

В общем, и жизненного опыта, и врачебного у него было хоть отбавляй. Да и выглядел он так, как положено врачу, — плотный, лет сорока пяти — пятидесяти на вид, седоватый, с короткой бородкой, в строгих очках, непременно в белом халате (в сумеречном образе — тоже) и со стетоскопом на груди. При виде его дети радостно кричали «Айболит!», а взрослые начинали честно выкладывать свой анамнез.

Единственное, чего он не любил, — это обращения по имени-отчеству. То ли за рубежом привык откликаться на «Иван», то ли была еще какая-то причина.

— Рад видеть, Антон. — Целитель встретил меня у входа в палату, выйдя из своего кабинета. — Тебе поручили?

— Да, Иван. — Я мимолетно подумал, что наш разговор какой-то очень формальный, будто сцена из дурного романа или паршивого сериала. Вот еще надо спросить, как чувствует себя девочка… — Как себя чувствует девочка?

— Уже неплохо. — Иван вздохнул. — Пошли, чаю выпьем, что ли? Она пока спит.

Я глянул сквозь стеклянную дверь. Девочка и впрямь лежала под одеялом, закрыв глаза. То ли спала, то ли делала вид. Проверять, даже незаметно для нее, магически мне показалось неправильным.

— Давай, — сказал я.

Чай Иван пить любил, причем самый банальный: черный с сахаром, лишь иногда с ломтиком лимона. Но чай этот был неизменно вкусен, каких-то необычных незнакомых сортов, но при этом без травок, которые так часто любят сыпать в чай пожилые люди.

— Я однажды встречал человека, который кидал в чай лепестки герани, — сказал Иван, наливая заварку. Он не читал моих мыслей, он просто был достаточно стар и опытен, чтобы понять, о чем я думаю. — Гадость была жуткая. К тому же эти лепестки его медленно отравляли.

— И чем кончилось? — спросил я.

— Умер, — пожал плечами целитель. — Машина сбила. Ты хотел расспросить про девочку?

— Да. Как она?

— Уже все в порядке. Ситуация была не критическая, доставили вовремя. Девушка молодая, крепкая. Поэтому я не стал переливать кровь. Усилил гемопоэз, поставил капельницу с глюкозой, провел успокоительное заклинание и дал валерьянку с пустырником.

— Зачем и то и другое?

— Ну, она сильно была напугана. — Иван позволил себе улыбнуться. — К твоему сведению, большинство людей, на которых кормится вампир, пугаются… Основная опасность была в большой кровопотери, шоке и морозе. Она могла потерять сознание, упасть где-нибудь в темной подворотне и замерзнуть насмерть. Хорошо, что вышла к людям. Хорошо, что ее привезли к нам — меньше работы по зачистке. А так — здоровая крепкая девочка.

— Полицая не обижайте, — попросил я. — Это наш полицай. Хороший!

— Я знаю. Водителю память подтер.

— Водителю можно…

Пару минут мы просто гоняли чаи. Потом Иван спросил:

— Что тебя тревожит? Банальность же. Вампир с катушки слетел. Но хоть не убивает никого…

— Там есть одна странность, — уклончиво сказал я. — Если без деталей — у меня есть основания полагать, что это один знакомый мне вампир.

Иван нахмурился. Потом спросил:

— Это… Константин Савушкин?

Я вздрогнул. Ну да. Конечно. История с той вампиршей и случилась давно, и шума особо не наделала. Светлана, Высшая, затмила собой парочку незадачливых вампиров и едва не сожранного ими пацана. А вот про Костю, ставшего Высшим и едва не обратившего в Иных всех людей в мире, знал каждый Иной.

— Нет, Иван. Костя погиб. Сгорел. Совсем другая история, другой вампир… вампирша. Скажи, ты не сталкивался с тем, чтобы вампиры оживали?

— Они и так ожившие мертвецы, — спокойно сказал целитель.

— Ну да. В какой-то мере. Но вот чтобы упокоили вампира — а он ожил?

Иван задумался.

— Кажется, что-то слышал, — неохотно признал он. — Поспрашивай в архиве, быть может, в прошлом что-то случалось… Кстати, о прошлом. Я тут один сериальчик посмотрел, про коллегу своего. Про Мишку.

— Какого Мишку? — спросил я.

— Ну, про Булгакова же! — сказал Иван таким тоном, что стало понятно — он говорит о человеке, знакомством с которым очень гордится.

А я и не знал, что Иван был близок со знаменитым писателем. Может, он причастен к тому, что Булгаков начал писать всяческую мистику и фантастику?

— Похож?

— Есть что-то, — к моему удивлению, сказал Иван. — Занятно сняли, никогда такого от бриттов не ожидал! Молодой паренек играл — начинающий, наверное, но очень старался. С таким удовольствием Мишку вспомнил! А вот другой сериал глянул…

Ему хотелось поговорить — и не о вампирах. На работе он явно скучал.

Конечно, есть всякого рода иные болезни — от сумеречной ангины (и не надо смеяться, там правда очень холодно!) и до постзаклинательной депрессии (связана с резким перепадом магической энергии у Иного). И еще есть обычные, человеческие болезни, которые он тоже лечил. Но все-таки целителю второго уровня в нашем офисе не так уж и много работы. А по доброй воле врачей навещают редко.

— Извини, пойду я, девочку навещу, — сказал я, вставая. — Спасибо за чай… Так что, можно отпускать?

— Конечно, — кивнул Иван. — Если хочешь, я сам почищу ей память.

Это было дружеское предложение. Шикарное. Стирать память, да еще молоденькой девчонке, — очень стыдно. Даже ради ее же блага. Ведь, по сути, такой чисткой мы что-то убиваем в человеке.

— Спасибо, Иван, — кивнул я. — Но я, наверное, сам. Не буду перекладывать…

Он кивнул. Он тоже все понимал.

Оставив Ивана в кабинете (Или как это у врачей называется — приемная? ординаторская?), я пошел в палату.

Девочка Оля Ялова уже не спала. Сидела по-турецки на кровати и смотрела на дверь, будто ожидая, кто войдет. Выглядело это так похоже на предвидение, что я насторожился и посмотрел на ее ауру.

Нет. Увы, но нет! Человек. Ни малейшего потенциала Иной.

— Здравствуй, Оля, — сказал я, придвигая стул и садясь перед ней.

— Здравствуйте, — вежливо сказала она. Чувствовалось, что она напряжена, но старается выглядеть как можно спокойнее.

В принципе ничто не выглядит более умиротворяюще, чем юная девушка, одетая в пижаму чуть большего размера, чем требуется.