Господин Икс

В холле, где в элементах декора присутствовало много зеркал, лепнины и орнамента, выполненного красками под медь, золото, серебро, бронзу, меня поджидал хозяин дома. Это был мужчина лет сорока, выше среднего роста, широкий в плечах, крепкий, я бы даже сказал накачанный, начинающий лысеть. Он чем-то неуловимо был похож на свою сестру, но до ее красоты и царственности ему далековато. Если ту отличали правильные, четко очерченные черты лица, то у ее брата черты лица были резковатыми, даже грубыми: крупный с горбинкой нос, большой, с опущенными вниз уголками выпуклый рот, мясистые щеки, близко посаженные глаза. Не красавец, но с такими деньгами, какие, судя по особняку, имел Береговский, ему быть красавцем вовсе не обязательно. Любая женщина согласится быть возлюбленной такого папика. Хотя кто этих женщин разберет, иной раз красавицы и за уродов, а то и чудовищ выходят замуж.

Очевидно, Береговский принадлежал к той категории мужчин, кто постоянно ходит в костюме и даже спит в нем, потому что и в воскресный день у себя дома он был в элегантном темном в серую клеточку костюме.

— А вы из полиции? — спросил он, окинув мою персону изучающим взглядом. — Охранник сказал, что вы якобы пришли насчет событий, произошедших в субботу вечером. Я подозреваю, они касаются обстоятельств смерти адвоката Крутькова?

«Если уж быть изгнанным, то сразу, — подумал я с усмешкой, вспомнив, как сегодня меня уже выдворила из особняка Налётовых его хозяйка, как только узнала, что я частное лицо, — чем после того как сниму с себя верхнюю одежду, пройду в дом и начну говорить с Береговским. Лишние хлопоты — снимать верхнюю одежду, потом не солоно хлебавши снова одеваться». Так что я с ходу объявил:

— Все верно, я по поводу смерти адвоката, но я не из полиции.

— Вот как? — удивился Береговский, вскинув брови. — Кто же вы?

— Видите ли, — перешел я на доверительный тон, рассчитывая пробудить в собеседнике наилучшие человеческие чувства, — в связи с подозрением в убийстве адвоката Крутькова был задержан Артем Ялышев. У него старенькая больная мама-пенсионерка. Она считает, что ее сын не мог убить Крутькова, поэтому наняла меня негласно расследовать это дело и помочь снять подозрения с ее сына.

— Так вы частный сыщик? — на всякий случай уточнил Береговский.

— В общем-то да, — признался я и перевел дыхание — если сразу не выгнали, значит, есть надежда, что не выгонят и позже.

Хозяин дома качнулся с пятки на носок и с иронией спросил:

— А вы уверены в том, что Артем Ялышев ни в чем не виноват?

Я тоже могу быть ироничным и даже язвительным, но в определенных ситуациях. Сейчас не тот случай — обидится еще Береговский и раньше времени попрет из дому. Потому я ровным голосом сказал:

— Не уверен, но собственно говоря, для того и веду расследование, чтобы доказать виновность или невиновность Артема. Меня наняли, и я лишь выполняю свою работу.

Береговский сложил на груди руки и забарабанил пальцами по бицепсам.

— А если Ялышев ни в чем не виноват, то значит, подозрение падет на кого-то другого, присутствовавшего 15 октября в субботу на дне рождения Крутькова? — спросил он, буравя меня взглядом.

Я не стал отвечать прямо на поставленный вопрос.

— Если вы ни в чем не виноваты, — произнес я тоном рассудительного человека, — то вам нечего опасаться. Ответьте чистосердечно на несколько моих вопросов, и я уйду.

Раздумывая, Береговский поднял одну руку и потер ею подбородок с модной среди бомонда и в великосветских кругах щетиной, она была тщательно, по определенному контуру подбрита, наверняка ею занимался мастер высшей квалификации, какой-нибудь стилист-брадобрей, срубивший за свою работу не одну тысячу рублей.

Хозяин дома, приняв решение, опустил руку и сказал:

— Хорошо, проходите. Только у меня мало времени. Я скоро уезжаю.

— Мне хватит десяти минут, — произнес я обрадованно и стал снимать с себя куртку. Повесив ее тут же в прихожей в гардеробе, двинулся следом за Береговским в гостиную, расположенную на первом этаже.

Боже мой, мне никогда не доводилось видеть таких размеров помещение в частном доме! Здесь было наверняка не менее ста пятидесяти квадратных метров. Скорее это и не гостиная, а зал, разделенный на несколько зон, и каждая соответствовала определенному предназначению: в одной стояли кресла, диван и домашний кинотеатр, в другой стол и стулья, в третьей был бар, в четвертой — танцпол. Мы расположились в «барной» зоне в двух массивных креслах.

— Водка, коньяк, виски, вино? — предложил Береговский как заправский бармен.

Я поднял вверх руки.

— Спасибо, за рулем!

— Я так и понял, — признался Петр Николаевич в том, что предложил мне выпивку исключительно из вежливости, и произнес: — Я вас слушаю.

У меня чесался язык, сказать: «Это я вас слушаю!» — но я сдержался от соблазна иронизировать, шутить, и проговорил:

— Петр Николаевич, расскажите, пожалуйста, вкратце, что происходило на дне рождения у адвоката Крутькова в целом, а в частности, когда вы пришли и когда ушли.

— Хотите проверить алиби? — усмехнулся хозяин дома.

«Все нынче грамотные, — подумал я насмешливо, — знают про алиби и как его проверяют». Вслух же выдал:

— И его тоже.

Перед тем как заговорить, Береговский зачем-то потрогал свой нос, словно проверяя его целостность, и начал свой рассказ:

— Валерий Васильевич давний друг моей семьи. Вы, наверное, уже знаете, что у меня есть сестра Анна Николаевна Налётова, в девичестве Береговская, а у нее есть муж. Супруги тоже присутствовали в ту субботу на дне рождения у Крутькова. Я доверял Валерию Васильевичу, ибо он зарекомендовал себя как прекрасно знающий свое дело адвокат. Он успешно управлялся с моими делами, превосходно провел мой бракоразводный процесс, и я был с ним на равной ноге, охотно приглашал его в гости и так же охотно ходил в гости к нему. И в этот раз я принял его приглашение прийти на день рождения. Со мной была моя девушка София, с которой мы встретились заранее и к двадцати ноль-ноль подъехали к дому Крутькова. Мы с Софией приехали последними — в квартире у Валерия уже были моя сестра с мужем, Артем Ялышев и эта странная Ангелина Кудесникова.

— Почему странная? — я знал, что имел в виду Береговский, называя Ангелину странной, просто хотел убедиться, что понимаю вложенный в это слово хозяином дома смысл правильно. И не ошибся.

— Вы ее видели? — в свою очередь спросил Береговский.

Мне оставалось в ответ лишь хмыкнуть.

— Вот и я о том же, — насмешливо взглянул на меня Петр Николаевич. — Крашенные в разный цвет волосы, пирсинг на языке и губе, некая эксцентричность в поведении и манере разговора.

— Стили-ист, — проговорил я в оправдание девушки, но хозяин дома пропустил мои слова мимо ушей и продолжал:

— Я, признаться, был удивлен появлению этой дамы в нашем обществе.

«Нуда — гусь свинье не товарищ», — поддакнул я мысленно. А Береговский словно прочитал мои мысли и подтвердил:

— У нас разный социальный уровень и в обыденной жизни я бы с этой Ангелиной не водился бы. А тут еще Крутьков всех нас удивил, мягко говоря, необычным поступком. Он сделал этой самой Ангелине предложение.

Действительно, поступок был необычным, более того, странным, я знал об этом, но тем не менее спросил:

— И что же в нем необычного?

— Ну как что? — недоверчиво посмотрел на меня Береговский, словно не верил, что я не понимаю, о чем идет разговор. — Он известная личность — фигура, а она какая-то гопница или панк, не знаю уж как лучше назвать ее. Это ж явный мезальянс. Да и знал-то он ее всего месяц. — Береговский закинул ногу на ногу и сел более непринужденно. — Признаюсь вам, Игорь Степанович, пошел я к Крутькову только ради того, чтобы проявить дань уважения, и не рассчитывал пробыть в доме адвоката долго. Однако вечер удался, было весело, интересно, вкусная еда. Мы с Софией задержались и ушли чуть раньше, чем остальные, примерно в 23.45.

Мужик Береговский был нормальным, не то что его сестрица, высокомерная мегера. Напряжение, которое я испытывал в начале нашей встречи, пропало, я почувствовал себя свободнее и тоже принял непринужденную позу.

— Вы с Софией сразу же поехали к себе домой? — задал я, наверное, не очень корректный вопрос, потому что Петр Николаевич посмотрел на меня с осуждением, очевидно посчитав, что я бесцеремонно вторгаюсь в его личную жизнь, однако интеллигентный человек до конца остается интеллигентным. Он справился со своим недовольством и ответил, правда несколько натянуто:

— Нет, София живет с родителями, и я отвез ее к ней домой, а сам поехал к себе.

Мы подошли к самому важному моменту нашей встречи, собственно говоря, к проверке алиби Береговского, ежели, конечно, таковое имеется, и я, затаив дыхание, спросил:

— В котором часу вы приехали домой?

На лице Береговского отразилась работа мысли, он явно что-то прикидывал и высчитывал в уме. Затем ответил:

— Примерно в ноль — ноль пятнадцать.

— Вы как-то можете это подтвердить? — спросил я мягко, дабы не обидеть крутого бизнесмена тем, что его слова требуют подтверждения.

Но хозяин дома не обиделся. Он заговорил тоном человека, которому абсолютно безразлично, что я подозреваю его в причастности к убийству адвоката, ибо он знает, что это несусветная чушь и запросто может доказать свое алиби.

— Я думаю, — он уставился на меня своими близко посаженными глазами, — что время, в которое я вернулся домой, может подтвердить мой охранник Евгений. Это его обязанность следить за домом, знать, кто, когда приходит и уходит, и тому подобные вещи.

— Я могу с ним поговорить? — тут же ухватился я за возможность проверить слова Береговского на деле.

— Без проблем, — сказал он, как о пустяке, уже невнимательно меня слушая, и глянул на наручные дорогие часы. Хозяин дома явно посчитал, что он уделил мне достаточно времени, чтобы ответить на все мои вопросы, которые, право, не стоят такого пристального внимания с моей стороны.

— Вы можете пройти в комнату охранника и поговорить с ним. Я его предупрежу. — Петр Николаевич достал из кармана пиджака миниатюрное переговорное устройство и, активировав его, бросил несколько слов охраннику:

— Женя, к тебе сейчас зайдет мужчина, — потеряв ко мне всякий интерес, он смотрел на меня пустым взглядом. — Ответь, пожалуйста, на все его вопросы. — Отключив переговорное устройство, Береговский поднялся. — А теперь, извините, мне пора.

Я тоже вскочил и рассыпался в благодарностях. Еще бы, такой крутой человек снизошел до разговора с обычным тренером ДЮСШ, более того, ответил на интересующие его щекотливые для хозяина дома вопросы.

— Это вы меня простите за то, что отнял время. — Я пожал протянутую Береговским руку. — С вами очень приятно иметь дело.

Петр Николаевич улыбнулся:

— Всего доброго! Извините, провожать вас не пойду.

— Я найду дорогу, — проговорил я, чуть ли не шаркнув ножкой, развернулся и двинулся к выходу.

Глава 6. Охранник Береговского

Выйдя из особняка, я отправился к воротам, рядом с которыми и находилась комната охранника. Круглолицый угрюмого вида Женя с перебитым боксерским носом уже поджидал меня на пороге своей комнаты и пригласил войти. Помещение было независимое, никак не сообщавшееся с основной частью дома. Наверняка сейчас, во времена информационных технологий и всеобщей компьютеризации, каждый знает, что представляет собой рабочее место охранника — это рабочий стол, видеорегистратор, монитор, и возможно не один, плюс телефон, по которому можно в случае необходимости связаться с полицией. Пост охраны в доме господина Береговского не составлял исключения. Здесь были все вышеозначенные предметы, необходимые для качественного несения охранником службы. Мониторов имелось несколько, и краем глаза я увидел, что они отображают картинку, подаваемую с камер, установленных на улице перед воротами, на площадке перед домом и в фойе самого дома. Но кроме рабочего места, учитывая, что охранник в этой комнатке жил, здесь у него стояла кровать, обычный телевизор, микроволновая печь и имелись еще кое-какие предметы, необходимые для более-менее комфортной жизни в условиях, скажем так, почти что автономного существования, ибо охранник наверняка находился в этой комнате безвылазно. Однако не думаю, что всю жизнь. Скорее всего, у него был сменщик.

— Мы можем присесть, Евгений? — спросил я, переступая порог во владения охранника и прикрывая за собою дверь.

Отступивший в глубину комнаты Евгений указал своими маленькими глазами на один из стульев, находящихся в помещении. Я сел на один стул, Евгений — на другой. Он ничего не говорил, молча смотрел настороженным взглядом на меня, ожидая, когда я заговорю.

— Насколько я понял, Петр Николаевич попросил вас ответить на все мои вопросы откровенно, — проговорил я тоном наидобрейшего человека, стараясь расположить к себе сурового охранника. Но это было не так-то просто. Бывший военный не привык подчиняться частным лицам, но за большую зарплату приходилось, и он хоть и неохотно, но ответил:

— Спрашивайте!

Я начал издалека:

— Вы один охранник в доме Береговского?

Евгений шмыгнул своим перебитым боксерским носом и ответил:

— Не один. У меня есть сменщик.

Как в воду я глядел, предполагая о сменщике. Однако Евгений мог бы дать более распространенный ответ на поставленный вопрос, сказать хотя бы, какой у них график работы. Но, по-видимому, молчаливость была в крови у Евгения или же он был вышколен армией, а может быть, и Береговским — давать только конкретные ответы на поставленные вопросы. Что ж, придется смириться с его манерой вести разговор и задавать вопросы почаще.

— Когда вы меняетесь со сменщиком? — спросил я в лапидарном стиле, и в лапидарном же стиле мне ответили:

— Через каждые пятнадцать дней.

Нет, никак не хотел охранник идти на контакт. Ладно, продолжим.

— 15 октября была ваша смена?

— Да.

— В котором часу на прошлой неделе в ночь с субботы на воскресенье вернулся ваш хозяин?

Этот мой вопрос заставил Евгения задуматься. Очевидно, охранник боялся своими словами как-то навредить хозяину. Пришлось подтолкнуть мысли Евгения в нужном мне направлении.

— Если вы попытаетесь хитрить, Евгений, то окажете Береговскому медвежью услугу. Он, отправляя меня к вам и давая вам наказ отвечать на все мои вопросы честно и прямо, наверняка надеется, что вы так и будете поступать. И не поставите его своими неправильными ответами в глупое положение. Поверьте, вашему хозяину нечего скрывать.

Прежде чем ответить, Евгений пошевелил своей мощной челюстью, видимо, он точно так же медленно шевелил мозгами, принимая решение что ответить, и, к счастью, принял его в мою пользу.

— Ноль — ноль пятнадцать, — выдал он.

«Вне сомнения, военный, — хмыкнул я про себя, — только они с такой точностью называют время, ибо там, у себя в армии, привыкают жить строго по распорядку. «Рота, подъем! В семь ноль пять построение на утреннюю зарядку!» «Командирам подразделений в девятнадцать сорок пять доложить о готовности!» «В двадцать два пятнадцать начать штурм высоты Безымянная, и в двадцать два тридцать пять доложить о ее взятии!»

— Вы можете это как-то подтвердить?

Мое требование было, конечно же, глуповатым, так как я требовал пресловутую справку о справке, ведь охранник уже подтвердил время возвращения Береговского, названное им самим. Но вдруг, пока я шел от дверей особняка до дверей комнаты охранника, хозяин дома позвонил Евгению и попросил его подтвердить алиби на определенное время? Хотя, честно говоря, я еще понятия не имел, в каком именно часу было совершено убийство адвоката. Однако мое требование не вызвало у охранника отрицательной реакции. Он неопределенно пожал плечами и повел своими густыми бровями в сторону аппаратуры видеонаблюдения.

— Да вон на видеорегистраторе можно посмотреть, когда пришел Петр Николаевич, — произнес он как само собой разумеющееся.

Признаться, я с самого начала, как только увидел в доме Береговского охранника, подумал, что в доме такого крутого мужика обязательно должно быть видеонаблюдение и должна сохраниться запись, но вот дадут ли мне на нее взглянуть — вопрос! Чтобы не показать, запросто можно найти отговорку, например: у видеорегистратора маленький объем памяти и хватает ее всего на три дня, а с прошлой субботы уже прошло больше недели или что запись по неосторожности уничтожили, но не дадут посмотреть только в том случае, если рыльце у хозяина особняка в пушку. Если же он ни в чем не виноват, запись наверняка сохранилась, и мне ее покажут.

— Будем смотреть, — улыбнулся я Евгению.

Он, ничего не ответив, пересел с табуретки в кресло за рабочий стол и взялся за мышку. Я тоже переместился со своим табуретом поближе к охраннику. Евгений заработал мышкой, выбирая курсором на экране монитора нужный день и время.

— Позвольте я сам, — я взялся за провод от мышки и мягко, но настойчиво потянул ее из руки охранника. — Я умею пользоваться, не беспокойтесь.

Евгений хоть и был недоволен тем, что я распоряжаюсь за его рабочим столом, мышку все же выпустил, и я продолжил заниматься тем, чем несколько мгновений назад занимался охранник, — поиском нужного мне дня и времени видеозаписи. Я на самом деле умел управляться с видеоаппаратурой, потому что без нее сейчас никуда, а по роду своей сыскной деятельности мне частенько случалось сталкиваться с работой системы видеонаблюдения, так что худо-бедно приходилось осваивать. Решил я найти сам интересующее меня место видеозаписи, опасаясь того, чтобы охранник не подтасовал факты — не прокрутил мне какой-либо иной кусок записи, на котором был запечатлен возвращающийся домой Береговский. Я «полистал» дни в одну и другую сторону от интересующей меня даты, потом остановился на позапрошлой субботе 15 октября, выставил 00 часов 00 минут и включил прокрутку. На экране монитора отразилась ночная хорошо освещенная улица перед воротами дома Береговского. Картинка была неподвижной, но не из-за того, что это была фотография, просто в тот момент перед домом ничего не происходило. Счетчик же времени внизу монитора работал, указывая на то, что запись велась. Пялиться в пустой экран монитора в течение пятнадцати минут до интересующего меня времени глупо, поэтому поставил запись на ускоренную перемотку. Пока мотал, на экране по улице проехали в одну и в другую сторону две машины, и вот наконец к дому подкатил «Ленд Крузер». Я отмотал чуть назад и врубил на обычный режим просмотра записи. «Ленд Крузер» черного цвета подкатил к воротам, остановился, ворота автоматически открылись, очевидно, водитель, сидевший в автомобиле, нажал на пульт дистанционного управления, машина въехала за ворота, и они закрылись. Цифры внизу монитора указывали дату 16 октября и время 00.15. Я переключил запись на ведшуюся с камеры, установленной уже внутри двора, выставил интересующую меня дату и время и поставил на «воспроизведение». Теперь в другом ракурсе было видно, как ворота раскрылись и «Ленд Крузер» въехал во двор. Затем ворота закрылись, и из автомобиля вышел Петр Береговский. То, что это он, сомневаться не приходилось — его фигура, фактура, осанка и прочие нюансы, приметы указывали на то, что приехал в автомобиле именно хозяин особняка. Захлопнув дверцу машины, он упругим, размашистым шагом делового, уверенного в себе человека прошел к крыльцу и, поднявшись на него, исчез в доме. На всякий случай я, опять-таки в ускоренном режиме, промотал запись на несколько часов вперед. «Ленд Крузер» так и находился на своем месте, а Береговский из дома не выходил.

Удовлетворенный результатами просмотра, я оставил в покое мышку и повернулся к угрюмо сидевшему в кресле Евгению.

— А вы сами в тот момент, когда приехал хозяин, где были?

Охранник бросил на меня исподлобья взгляд, помялся, а потом выдавил:

— Спал.

— Вот как?! — удивился я. — Извините, Евгений, но зачем такой охранник, который спит и понятия не имеет, кто входит в дом, а кто из него выходит?

Охранник покривил в ухмылке рот и ответил:

— Ну, во-первых, должен же я когда-то спать. Во-вторых, дом находится на охранной сигнализации, и если бы случилось несанкционированное проникновение на территорию особняка, сработала бы система защиты. В данном случае, как вы видели, приехал хозяин, открыл своим пультом дистанционного управления ворота, въехал и закрыл их. А в-третьих, у нас не режимный объект, за которым круглые сутки положено наблюдать. Применимо к нашему случаю — дом не крепость и оборонять ее не требуется. Нужно лишь при необходимости вызвать с помощью тревожной кнопки группу быстрого реагирования. Так что у нас не очень строго. Для Петра Николаевича главное, чтобы в доме все время кто-то находился и в случае чего мог присмотреть за хозяйством. Иной раз он меня даже сам отправляет куда-либо по делам. И 15 октября вот посылал с утра в магазин за покупками… И все же я стараюсь проводить хозяина, когда он уезжает, и встречать, когда он возвращается, — этикет требует. Но в тот день неважно себя чувствовал и уснул довольно рано, хотя и выпил чашку кофе.