Правила Рамсфелда. Как выиграть в бизнесе, политике, войне и жизни

Когда речь идет о заполнении вакансии, нелегко найти «трудяг». Надо проводить активный поиск. Если вы ждете отличное резюме на своем столе, вы его не дождетесь. Дальновидные руководители стараются иметь в виду несколько человек еще до того, как надо заполнить какую-то ключевую вакансию. И первым делом надо хорошенько осмотреться в вашей собственной организации. Продвижение людей из имеющегося состава является хорошим знаком для нынешних и будущих сотрудников учреждения, свидетельствующим о том, что свои таланты всегда в цене, признаны и заслуживают вознаграждения. Но даже если вы найдете несколько первоклассных кандидатов внутри коллектива, по-прежнему есть смысл посмотреть кого-либо и на стороне, хотя бы по одной простой причине, чтобы убедиться в том, что там есть таланты, и понять, что такое вознаграждение на конкурентной основе.

К примеру, ваша компания ищет финансового директора. Поскольку вы предпочитаете выслушивать мнение других, вы, возможно, слышали, что одним из лучших финансовых директоров является Салли Смит из «Корпорации Акме»[7]. Прежде всего я мог бы позвонить Салли Смит, чтобы узнать, как у нее обстоят дела в настоящее время. Сто к одному, что она не захочет оставить свой нынешний пост, но нет ничего плохого в том, чтобы это уточнить. Но вполне очевидно, что она знает других на этом поприще, кто имеет хорошую квалификацию, даже, возможно, из числа лично ею подготовленных специалистов или тех, работу кого она отслеживает. Если вы обзвоните нескольких финансовых директоров с отличной репутацией и попросите их рекомендаций, по всей вероятности, у вас окажется одно-два имени, которые станут чаще всего возникать в разговоре то с одним, то с другим собеседником. Вот вам кандидаты на собеседование. А вот тут начинается настоящая работа.

В резюме не надо искать зашифрованный подтекст.

Я прочел сотни резюме за годы своей жизни, поэтому позвольте мне высказать некоторые суждения, которые вы не получите у специалиста по кадрам. При подготовке проекта резюме не пользуйтесь чьим-то шаблоном. Лучше хорошо продумайте, что вы пытаетесь совершить. Как сказал однажды Сэмюэль Джонсон, «то, что написано без усердия, обычно и читается без удовольствия».

Кроме того, подумайте о цели резюме: вопреки расхожему представлению резюме нужны не для того, чтобы найти работу. Целью резюме является ваше продвижение на следующий уровень. Оно призвано выделить вас, чтобы кадровик или наниматель решил, что есть смысл потратить время на личное собеседование с вами.

Существуют люди – карьерные консультанты, эксперты службы занятости, порой даже родители, – которые, исходя, по их мнению, из самых лучших побуждений, не хотят подчеркивать важность 100-процентной точности в каждом слове в заявлении на работу или резюме. Недавно человек с хорошими рекомендациями показал мне свое резюме. Он служил с отличием в американской армии, но его резюме звучало так, будто он был председателем Объединенного комитета начальников штабов. В нем говорилось, что он «руководил» тем-то, «создавал» то-то. Опытный наниматель поймет за наносекунду такое запудривание мозгов, и вряд ли оно ему понравится.

Когда мне было 29 лет и я баллотировался в конгресс, я встретился с автором передовиц «Чикаго Сан-таймс» в надежде получить поддержку газеты. Он задал мне ряд вопросов. Мне пришлось отвечать быстро и объяснить мое положение ему довольно подробно: кто я, с кем я беседовал, кто был за меня, кто был против, какова моя стратегия, каковы мои силы, в чем мои слабости? Затем этот старый тертый калач, автор газетных передовиц начал проверять все, что я ему сказал, сразу же после того, как я вышел из его кабинета.

В течение той же кампании по выборам в конгресс на мероприятии по сбору средств меня представили Артуру Ч. Нильсену-младшему, крупному руководителю деловых кругов Чикаго. Он сообщил публике, что я был летчиком-истребителем в ВМС США. Хотя я был летчиком морской авиации, но не был летчиком-истребителем. Когда я встал, чтобы выступить, то не знал, что мне делать. Я мог бы обойти эту нестыковку, не сказав ничего, что противоречило бы сказанному ранее, но тогда я поставил бы в неловкое положение моего друга и сторонника из-за сравнительно небольшой путаницы с фактами. А с другой стороны, мне не хотелось, чтобы у кого-то создалось превратное представление по поводу некоторых моментов моей биографии. Поэтому, превозмогая себя, я вежливо разъяснил его фразу, сказав, что я, конечно, мечтал стать летчиком-истребителем, но на самом деле был пилотом-инструктором. Если вы позволите чему-то подобному и дальше жить своей жизнью, это может испортить вам карьеру как в политике, так и в любой другой сфере.

Когда речь идет о написании резюме, я предпочитаю читать данные того или иного лица на одной страничке. По мере необходимости дополнительные страницы могут прилагаться, но первая страница должна выделяться. Я также обращаю внимание на дату, которая показывает, когда резюме последний раз пересматривалось, – признак того, что человек думал о том, чтобы резюме было в порядке и соответствовало ситуации на тот момент.

Если претенденты не хотят, чтобы наниматель отбросил их резюме после первого взгляда на него, избегайте употреблять жаргонную лексику. Сотрудники министерства обороны США известны тем, что любят употреблять всякие сокращения. В Пентагоне я, бывало, сталкивался с такими резюме, в которых вы, если бы сами не работали на этом месте, не смогли бы разобраться в том, о чем они говорят и что значат всякие аббревиатуры типа КНШ, АиОП/ЛПТ, ККСКС, П-ПУХД, АПОИП, СОУСВУ, ШНВАОПЧ[8]. Я дважды был министром обороны – в двух разных столетиях, – но до сих пор не знаю, что означают некоторые из этих аббревиатур.

Управляющий делами сможет узнать, как некто будет работать, встретившись с кандидатами, втянув их в разговор, а также внимательно выслушав их ответы на его вопросы и их собственные вопросы ему. Интервью является вашей возможностью дать оценку претенденту, так сказать, прицениться и посмотреть, захотите ли вы проводить ежедневно по 8–10 часов вашего рабочего дня с ним, неделю за неделей. Иногда даже самый талантливый человек, тот, у которого резюме длиннее вашей руки, может оказаться не лучшим выбором для вашего учреждения. Важно для обеих сторон, нанимателя и претендента, понять это, и лучше раньше, чем позже.

Дику Чейни нравится шутить по поводу его первого собеседования со мной. Это было в далеком 1968 году, когда я был в конгрессе четвертый срок, а он был аспирантом и искал место стажера на Капитолийском холме. Я не помню нашу встречу так хорошо, как, по его утверждениям, он, но это дает мне повод задуматься, когда он вспоминает собеседование как «самое худшее» в его жизни. В тот момент я искал кого-нибудь с юридическим образованием, а он был подающим надежды ученым. Он не был лучшим вариантом для меня, и я дал ему это понять, вероятно, со всей присущей мне опытностью и деликатностью. Случилось так, что когда несколькими месяцами позднее я ушел из конгресса в исполнительную ветвь власти, то первым делом попросил Чейни пойти работать со мной, с чего началась наша многолетняя дружба.

Я часто начинаю собеседования, что весьма логично, с вопросов претендентам по пунктам их резюме. Ищу что-нибудь уникальное, проходящее красной нитью. Спрашиваю же я то, чего нет в их резюме. Что им нравится делать во внерабочее время? Что они читают? Спрашиваю их об их семьях. Ответы на такие вопросы могут показать, подходит тот или иной человек вашему учреждению, а это выходит за рамки того, что написано в резюме. Я обращаю внимание на то, что кандидат делает, когда находится вне работы. Мне больше нравятся люди, у которых есть личная жизнь вне работы – интересное хобби или свободное владение иностранным языком.

Моим первым собеседованием при поступлении на гражданскую должность было собеседование у конгрессмена Дэвида Деннисона. Тронуло как раз не то, что он, как и я, раньше занимался борьбой, или его брат, как и я, был не только морским летчиком, но также и инструктором летчиков-инструкторов. Наниматели всегда будут иметь свои собственные предпочтения и, да, даже свои собственные предубеждения. Меня всегда тянет к людям, которые были когда-то в движении бойскаутов Америки и достигли высшего звания Орла в этой организации, я симпатизирую тем, кто служил в армии или кому нравится заниматься спортом, кто любит читать. Опыт военной службы, в частности, говорит кое-что о человеке. Мне это говорит, что этот человек добровольно захотел служить в армии и, по всей видимости, на него возлагались, а он брал на себя значительные обязанности гораздо раньше, чем его сверстники в частном секторе.

Я также предпочитаю лиц, уверенных в себе, с энтузиазмом относящихся к тому или иному делу. Я встречался с некоторыми приходившими в кабинет претендентами, которые выглядели, будто у них только что умерла кошка. Кому захочется быть изо дня в день вместе с человеком, создающим гнетущую атмосферу на рабочем месте? Мой совет тем, кто собирается на собеседование, послушать голос в вашей голове, говорящий: «Улыбайся! Покажи, что ты полон сил! Будь живчиком!»

Во время разговора за нашим обеденным столом много-много лет назад наша дочь Марси расстроилась из-за того, что один из нас был не в радостном настроении. Дело было какое-то пустячное – даже не могу припомнить, о чем шла речь, – но это как-то омрачило настроение Марси. Ей тогда было всего семь лет. Она сказала: «От всех зависит, чтобы день был счастливый». Может быть, именно оттого, что это прозвучало из уст одной из наших малышек, но мне всегда виделась какая-то глубина в том, что она сказала. Если один человек выбивается из общего ритма, все ощущают это на себе. Если из двух в других отношениях равно подготовленных человек у одного есть чувство юмора, какая-то энергетика и оптимизм, то именно его я бы и выбрал. Держу пари, что большинство руководителей разделяют мое мнение.

Личные проблемы и трудности могут многое сказать вам о той или иной личности. Я пришел к выводу, что те, кому приходилось бороться и прокладывать свой путь наверх на ответственную должность, зачастую вырабатывают упорство, заставляющее их работать несколько усерднее и с большим желанием браться за трудные вопросы, чем те, кому все достается сравнительно легко.

Другим помощником, кроме Дика Чейни, которого я взял на работу в Департамент экономических возможностей, стал молодой человек по имени Рон Джеймс. Джеймс был из Айовы, но вырос с бабушкой в Ивенстоуне, штат Иллинойс. Он служил в армии, был парашютистом-десантником, а после воинской службы оказался в поисках работы в моем кабинете в конгрессе в Вашингтоне, округ Колумбия. Я заметил в нем напор и решительную настроенность на успех, которые позднее привели его к высотам службы в правительстве на должность заместителя министра армии США по трудовым ресурсам и резервистам.

Признаюсь в оказании поддержки людям, которые задают умные вопросы. Менее терпеливо я отношусь к тем, кто спрашивает что-то, что должно было бы быть выяснено просто на сайте организации в Интернете. Одним из наиболее уместных вопросов претендента мог бы быть вполне очевидный вопрос: что вам требуется в претенденте на вакансию? Ответ может помочь человеку лучше понять, как он или она могли бы или не могли бы попасть в это учреждение.

У многих людей есть способность наблюдать за чем-либо и совершенствовать этот объект. Но немногие могут определить, чего не хватает.

Я всегда ищу довольно редкое качество в потенциальном коллеге по работе: способность определить, чего не хватает. Легко что-то критиковать и черкать красной ручкой – заниматься исправлением чего-нибудь. Значительно труднее выдвигать ранее не рассматривавшиеся идеи или каким-то другим способом помогать менять угол рассмотрения проблемы и ставить под вопрос сложившуюся ситуацию.

В компьютерной отрасли довольно много компаний продают сотовые телефоны. Но потребовался некий иной взгляд, чтобы решить, что мобильники могут также использоваться как мини-компьютеры, с Интернетом и электронной почтой в качестве ключевых компонентов. В сфере управления приходит новый тип президентов с соответствующими советниками для того, чтобы решить, надо ли прощупать возможности улучшения отношений с Китаем или изменить политику США в отношении Советского Союза.

Когда в 1999 году я был председателем комиссии США по оценке угрозы баллистических ракет, в ходе наших внутренних дискуссий возникла одна весьма глубокая мысль. Я даже не очень хорошо помню, кто именно из членов комиссии был ее автором, – она вообще никогда не могла бы родиться, если бы мы, группа людей с разными точками зрения, не сидели вокруг стола. В этом проявилось понятие «неизвестные неизвестности». В разведывательном сообществе, если уж на то пошло, собственно, почти как и везде, всегда возникают какие-то явления, которые могут вас удивить. Мы, например, знали, что нам не хватает определенной информации о том, как быстро китайцы размещают передовые системы противоракетной обороны. Но гораздо неприятнее всего – это когда вы не знаете, чего вы не знаете. Мысль о некоем сюрпризе – сюрпризе во всех отношениях – глубоко повлияла на мое мышление, когда я вернулся вновь в свой кабинет министра обороны. Это ощущение помогло мне подготовиться, по крайней мере в какой-то степени, к ударам 11 сентября и их последствиям. Этого не случилось бы, если бы я не окружил себя людьми, которые смотрели на вещи под разным углом – и которые могли подсказать, чего же там не хватает.

Те, кто считает, что они знают, но ошибаются и все же действуют без учета своих ошибок, самые опасные люди у власти.

Маргарет Тэтчер

Когда я ушел из министерства обороны в 1977 году, некоторые владельцы акций фармацевтической компании «Серл Фарма» ставили под вопрос мою кандидатуру на пост главы компании. Их озабоченности были вполне понятны, поскольку к тому времени у меня еще не было опыта руководящей работы в деловой сфере и абсолютно никакого опыта в фармацевтической промышленности. Тем не менее я осознавал эти важные факты и понимал, что мне придется опираться на первоклассных биохимиков, технических экспертов, а также на сильного руководителя подразделения научных исследований и разработок.

В связи с отсутствием у меня степени в области юридических наук я понимал, что мне также понадобится сильный юридический советник, который стал бы гарантом того, что наши решения и деятельность в целом находятся в правовом поле многочисленных законов и подзаконных актов десятков стран, в которых оперировала «Серл Фарма». Как новый президент компании я понимал потребность в команде, которая могла бы мне помогать двигать компанию вперед и вынесла бы на общий стол те навыки, которых не было у меня. Если бы я не высказался однозначно в самом начале, что у меня есть первоклассные специалисты на ключевые посты, компания действительно столкнулась бы с настоящими трудностями. К счастью, среди моих первоочередных дел было пригласить опытного адвоката Джона Робсона и Джима Денни, опытного эксперта по вопросам бизнеса и финансов. Наше трио приступило к созданию группы менеджеров высшего разряда на благо компании и ее акционеров.

У меня на глазах был пример отсутствия доверия, которое проявил национальный лидер, когда я встретил Джимми Картера в 1976 году, через несколько недель после его победы на выборах в президенты. Я покидал свой пост министра обороны, а избранный президент Картер хотел обсудить вопросы, связанные с министерством обороны США. У него был ряд вопросов. Один удивил меня. Он хотел знать, как президент получает корабль для того, чтобы попасть из одного места в другое.

Мне показался весьма необычным этот вопрос от выпускника Военно-морской академии США, однако я продолжил объяснение всех процедур. Главнокомандующий обычно издает приказ министру обороны, который пересылает его вниз по командной цепочке. Но Картер продолжал давить: «Откуда вы узнаете, что корабль в действительности отплыл?» Даже несмотря на то, что он служил в ВМС, у него, судя по всему, отсутствовало доверие к системе.

Помню, что я сказал ему: «Губернатор, министерство обороны – это такой бюрократический аппарат, при котором вам не следует сомневаться в том, что ваши приказы будут выполнены». Возможно, в других министерствах исполнительной власти не прореагируют немедленно на указание от президента, но не в Пентагоне. «С минобороны существует один риск, – добавил я, – который заключается в том, что вы можете потребовать от министерства сделать что-то, о чем вы впоследствии можете пожалеть».

Руководитель должен уметь опираться на опыт, суждения и оперативность своей команды. А это требует доверия.

Талант попадает в ту цель, в какую никто другой попасть не сможет. Гений поражает цель, которую никто другой даже не видит.

Артур Шопенгауэр

Термин многообразие вобрал в себя огромное количество неприятного багажа за последние десятилетия. Слишком часто он просто означает одну видимость – многообразие ради многообразия. Однако подлинное многообразие может стать важной силой в любой организации, если оно объединяет в единое целое разнообразные концепции, многообразие опыта, профессиональных знаний, подходов и разнообразного уровня подготовки. За исключением Эйнштейна или Моцарта, которые могли действовать по жизни в одиночку и создавать гениальные творения, большинство из нас может достигать главных целей, только работая совместно с другими. Даже Эйнштейн признавал, что многие из его открытий зависели от работы предшественников. Как напоминание этой истины он повесил у себя в кабинете портрет Исаака Ньютона.

Обычно Никсон принимал отличные решения по поводу разных назначений. Он набрал впечатляющую большую группу талантливых людей, включая людей с индивидуальными особенностями, различными стилем управления и уровнем образования, разными точками зрения.

Некоторые из самых лучших идей могут появляться из искр и мыслей, генерированных в ходе оживленных дискуссий за столом переговоров или во время беседы за обедом людей с противоположными точками зрения. Руководитель часто получает вдохновение от таких дискуссий – идеи, которые он не смог бы обнаружить в одиночку.

Ранее я упоминал неудачное решение президента Никсона в выборе своего вице-президента. Для него это был единичный случай. Обычно же Никсон принимал отличные решения по поводу разных назначений. Он набрал впечатляющую большую группу талантливых людей, включая людей с индивидуальными особенностями, различным стилем управления, образованием и разными точками зрения. Войдя в Овальный кабинет, вы могли встретить там Генри Киссинджера, решающего вопросы внешней политики, или остроумного Пата Мойнихэна, обсуждающего рынок труда. Или вы могли встретить агрессивно настроенного популиста и бывшего демократа Джона Конноли, которого президент обожал, полемизирующего о состоянии экономики с интеллектуалом Джорджем Шульцем, все внимание которого сосредоточено на политике, или с учтивым Артуром Бернсом. Никсону было очень легко – и он получал от этого большие преимущества – при наличии той энергетики, какая шла от ярчайших умов и соревнования их идей. В итоге он выдвинул некоторые из наиболее интересных, хотя в ряде случаев и противоречивых, политических инициатив, когда-либо исходивших из администраций в наше время. Речь идет о создании Агентства по охране окружающей среды (АООС), об окончании призыва на воинскую службу, о контроле над заработной платой и ценами, о целевых денежных субсидиях федерального правительства штатам и даже об экспериментах с образовательными ваучерами для общественных школ.

Помогает также наличие вокруг вас людей, которые не связаны корпоративными узами и не страдают бюрократической зашоренностью. Речь идет о личностях, имеющих способность размышлять и предлагать свое мнение по широкому кругу вопросов и способных повысить уровень разговора с элементарного трепа до умной беседы.

Я извлек ценный урок в этом смысле у президента Никсона, когда он попросил меня отправиться в Брюссель в качестве посла США в НАТО. Мне удалось взять с собой только двух человек. Одним была моя давняя помощница Леона Гуделл. Вторым – доктор Роберт Голдвин, декан колледжа Святого Иоанна в Аннаполисе, штат Мэриленд, известного также как школа «Великих книг». У Голдвина не было опыта работы в правительственных учреждениях и уж тем более в дипломатии. Однако он обладал одним из наиболее глубоких умов и широким кругозором среди людей, с которыми мне выпала честь вместе поработать. Беседа с Бобом давала свежий взгляд и знания, о наличии которых я ранее и не подозревал. Когда я вернулся в Белый дом с президентом Фордом, то вновь призвал Боба на работу, и он стал мозговым центром при президенте в составе одного человека и интеллектуальным компасом. В Белом доме он проводил семинары для президента с участием некоторых умнейших голов Америки. Организованные им дискуссии охватывали все: от образования до преступности и проблем голода. Если вам удастся найти своего Боба Голдвина, считайте, что вам повезло.

Как человеку, отдавшему несколько десятков лет службе на благо общества, мне нравилось окружать себя людьми, которые не всегда соглашались со мной. Это было полезно и вносило свежую струю. Среди моих друзей во время моей работы в конгрессе был левый антивоенный активист Ал Ловенштейн, который впоследствии сам избирался в конгресс на один срок. У Алларда было потрясающее чувство юмора, и, хотя мы не соглашались по очень большому количеству вопросов, нам нравилось проводить вместе время. Джойс и я, бывало, во второй половине дня по воскресеньям играли в теннис с Этель Кеннеди и ее друзьями. Я отношу к числу своих друзей известного историка Жана Эдварда Смита, который любезно согласился прочитать и редактировать первые варианты моих мемуаров. Порой он что-то набрасывал на полях, добродушно подчеркивая свое несогласие с кое-какими моими политическими воззрениями.

Никогда не нанимайте кого-то, кого не сможете потом уволить.

Какими бы выдающимися ни были квалификационные качества того или иного человека, потенциального работника не следует уговаривать или упрашивать занять вакансию. Руководитель не хочет сам выглядеть зависящим от своего подчиненного и не хочет, чтобы так думали другие. Это вредно для работодателя, нанимающегося и для самой организации.

Знаю примеры, когда наниматель считал себя обязанным выполнять разного рода обещания или переделывать что-то ради человека, кого он хотел бы принять на работу или назначить на какую-то должность. Подчас это выглядело так, будто начальник и подчиненный поменялись местами. Такого рода взаимоотношения редко срабатывают. Они могут завершиться таким положением, когда обещается много, а нарушить обещание весьма и весьма сложно в случае изменения обстоятельств, как это довольно часто происходит в жизни.

Кладбища мира полны незаменимых людей.

– Шарль де Голль[9] —

Вполне понятно для подчиненного, которого хотят взять на работу, выпросить себе особые условия или попросить дополнительное время на принятие решения. Однако если руководитель оказывается в такой ситуации, когда приходится буквально «вывернуться наизнанку», чтобы исполнить все желания потенциального претендента, ему будет лучше все же найти кого-нибудь другого. И позже, по всей вероятности, он будет рад тому, что сделал.

Не начинайте подумывать о том, что вы незаменимы или непогрешимы, и не допускайте, чтобы так думали другие.

Каждый руководитель, каким бы способным ни был, должен знать, что он не является незаменимым. Любого может сбить грузовик, а если важные решения принимают одна-две персоны, то высший руководитель оказывается несостоятельным. Подготовка к плановой замене на ключевых постах является важной ответственностью для главы любого учреждения. Наличие способного заместителя и сильной команды руководства высшего звена не только обеспечивает поддержание наверху здорового баланса между работой и личной жизнью, но и обусловливает подготовку людей, которые могут продолжать дело после вашего ухода. Стив Джобс потратил много времени в компании «Эппл», создавая команду, которая могла бы продолжить его дело, когда возникнет необходимость. Когда Джобс умер, некоторые аналитики боялись, что акции компании резко обрушатся. Но в связи с тем, что у него была способная команда руководителей и стабильный план кадровых изменений, переход был осуществлен в плановом порядке, а акции компании поднялись на 60 процентов за полугодие после его смерти. Если же руководители ведут себя так, будто их совершенно не волнует, что случится с учреждением после их ухода, то совету директоров пора составлять графики собственного реформирования.

Ошибки в кадровой работе – это ошибки нанимателя, а не подчиненного.

Как многие другие, находившиеся на ответственных постах, я вынес из своего собственного опыта понимание того, что плохие кадровые решения могут иметь весьма плачевные последствия. Когда такое случается, а это, несомненно, может случиться, ваша задача, какой бы неприятной она ни была, признать ошибку и предпринять шаги по ее исправлению – и как можно быстрее. Не тяните с этим. Ошибки, особенно кадровые, не проходят со временем.

Одной из моих больших ошибок на посту министра обороны была та, что я в течение довольно длительного срока мирился с менее чем удовлетворительным руководством армии США. Министр (секретарь) армии оказался некоторой проблемой. Том Уайт, бывший бригадный генерал армии США, по-видимому, рассматривал свою работу как доведение до моего сведения взглядов армии, вместо того чтобы доводить до армии взгляды президента (и мои). Короче говоря, он все понимал не так, как надо. Он почти не оказывал поддержки программе действий главнокомандующего по превращению вооруженных сил США в более боеспособные силы быстрого развертывания. Когда президент и я решили отменить заказ на 155-мм гаубицу (неуместно названную «Крусейдером», или «Крестоносцем») стоимостью 11 миллиардов долларов и весом 40 тонн, для транспортировки которой были также необходимы два больших грузовых самолета, министр Уайт и армия начали кампанию против нашего решения. Тут чаша моего терпения лопнула. Я вызвал министра в кабинет в апреле 2003 года. Встреча была прохладной и краткой. Я потребовал от него рапорт об отставке, и он незамедлительно вышел вон.

Оглядываясь назад, следует признать, что я совершил серьезную ошибку, рекомендовав президенту человека, который был кадровым офицером армии, на руководящую гражданскую должность. Когда вы пытаетесь изменить устоявшееся в организационном плане учреждение, не имеет никакого смысла ставить кого-то из этой же структуры на руководящую должность. Эти люди очень долго были частью той же культуры и имеют личную заинтересованность в сохранении старого стиля работы, им нелегко сохранить объективное восприятие для того, чтобы перестроить его деятельность.

Людей увольняют по разным причинам. Существуют такие, кто, даже будучи вполне способными, ослабляет всю команду. Есть еще другие, кто внес свой вклад в каком-то смысле, но больше этого не делает из-за смены личного состава или расклада в компании. Подчас таких людей вообще не следовало бы принимать на работу с самого начала.

Потеря работы не радость для любого человека, но факт остается фактом, для начальника большая проблема, когда человек уходит. Некоторые руководители вообще не могут заниматься увольнениями. Даже президенты порой поручают эту неприятную миссию своим подчиненным. Хорошему начальнику нужно заставить себя сесть с подчиненным с глазу на глаз и объяснить ему, зачем нужны перемены. Кроме того, это еще и признак уважения.

Потеря работы почти всегда удар для работника и его семьи. Но это не так уж редко в нашем мобильном обществе конкуренции. Порой, уволив кого-либо, кто, возможно, не очень-то вам подходит, вы на самом деле оказываете ему определенную услугу. Когда у людей наступают перемены, они могут сделать переоценку своих способностей и навыков и найти нишу там, где они могут принести больше пользы, как бы страшно это дело ни выглядело на момент увольнения.

Некоторые из наиболее успешных людей в мире сталкивались с такого рода разочарованиями. Генри Форд сталкивался с банкротством в пяти разных случаях, пока он в конечном счете не основал автомобильную компанию, носящую сейчас его имя. Уолта Диснея увольняли из газеты, поскольку у него «отсутствовало воображение». Альберта Эйнштейна исключали из школы. Авраам Линкольн оказался неудачным бизнесменом и несколько раз проваливался как политический кандидат, перед тем как стать президентом. Люди, обладающие настойчивостью, упорством и решимостью, учатся напрягать все свои силы и занимаются тем, что переделывают и улучшают свою жизнь.

Глава четвертая. Стратегический подход

Стратегия, возможно, одно из наиболее часто употребимых слов в английском языке. Оно также может быть одним из неправильно используемых слов. Нам всем приходилось сидеть на заседаниях, на которых кто-нибудь говорит: «Нам нужна стратегия по этому вопросу» или «Давайте составим стратегический документ». Так же часто люди за столом кивают в знак согласия, хотя, возможно, даже у них нет общего понимания значения этого слова.

В годы проведения избирательных кампаний политики всех мастей разыгрывают перед нами спектакль, говоря о своих стратегических планах на то, на это. Зачастую же случается так, что кандидаты путают какую-то благородную цель – например, «дадим нашим детям образование мирового уровня» – со стратегией ее достижения. В Пентагоне я часто слышал громкие слова, типа «оперативно-стратегическая связь», когда то, что фактически обсуждалось, имело, если уж на то пошло, мало общего со стратегией или даже со связью. На дверях некоторых кабинетов висели надписи со словом стратегия. Мне никогда не было понятно, что же происходило в этих кабинетах. «Стратегия» требует гораздо большего, чем просто объявления о том, что у вас таковая имеется.

Если вы движетесь по инерции, вы катитесь вниз.

Отец Джойс, Л. У. Пирсон

Стратегия – это общий план действий, предназначенный для достижения главной цели. Это процесс, в соответствии с которым цели выстраиваются по своим приоритетам, ресурсы располагаются в соответствии с определенным порядком, предназначенным для достижения этих целей. Тактика в таком случае используется для претворения в жизнь указанной стратегии. Стратегия не начинается в определенный момент и не заканчивается в другой. Она невозможна без планирования и оценки, требует различных взаимных увязок и решений по мере реализации. Она предполагает усилия, размышления и время.

Некоторые управленцы не любят тратить время на стратегическое планирование. Существует тенденция, когда организации отменяют его в пользу требований текущего момента. На это есть веские причины. Срочное зачастую берет верх над важным. У руководителей есть много других дел, которыми они могут заниматься. Они тратят бесчисленное количество часов ценного времени для того, чтобы реагировать на приоритеты, определенные другими людьми. Они тратят свое самое ценное, слабо продвигая собственные приоритеты.

Попробуйте вспомнить, что было всего несколько недель назад. Сколько времени вы потратили, отвечая на электронные письма в вашем почтовом ящике или участвуя в заседаниях, которые созывались по инициативе других? Сколько времени вы затратили, отвечая на звонки и разговоры о чьих-то еще приоритетах?

Без соблюдения дисциплины и учета времени, затраченного на стратегическое планирование, возможны две вещи. Ваше учреждение будет подвергаться ударам под воздействием внешних событий и будет вынуждено реагировать на это. Или же оно будет действовать на автопилоте, двигаясь по инерции политических мер и планов, принятых за несколько месяцев или лет до этого.

Дайте своим сотрудникам установку на проверку принимаемых решений. В противном случае их действия могут оказаться напрасными.

Без определения четких целей и согласованных приоритетов любое подразделение или отдельный сотрудник учреждения могут позволить себе добиваться собственных намерений. В результате одни подразделения учреждения неизбежно будут работать, вступая в противоречие с другими. Крупные, устоявшиеся организации обычно не очень восприимчивы к стратегическому управлению сверху, что настоятельно требует от руководства четко формулировать приоритеты и стратегические цели.

Если вы заняты только своей входящей электронной почтой, значит, вы работаете на приоритеты других.

Когда каждый час на протяжении всего дня к вам приходят электронные письма и поступают телефонные звонки по всем линиям связи, легко закопаться во входящей почте и забыть о главных целях или уделять им гораздо меньше внимания. Задача руководителя сделать так, чтобы организация работала на его или ее исходящую почту. На любых управленческих должностях, которые мне приходилось занимать, я ежедневно выдавал десятки вопросов и просьб сотрудникам аппарата, чтобы команда работала над согласованными нами приоритетами. В Пентагоне эти записки стали известны как «снежинки», поскольку белые листы бумаги одна за другой приходили в разные службы, расположенные в здании. Вплоть до сегодняшнего дня я каждую неделю рассылаю десятки записок и писем. Я также храню досье-«напоминалку» с копией своих записей, чтобы помнить, когда я должен получить ответы от адресатов или мне следует напомнить им дать мне знать – разумеется, в мягкой форме.

Есть дополнительное преимущество в том, что над вашими входящими работают другие. Рассылка записок по организации дает возможность сотрудникам в конечном счете понять, что начальник думает и над какими проблемами он или она задумались. В таком случае подчиненные могут самоорганизоваться и быть полезнее, чем они могли бы быть при иных обстоятельствах. В больших учреждениях важно, чтобы у сотрудников на всех уровнях имелось четкое представление о стиле работы и мышлении тех, кто стоит наверху.

Если вы не знаете, куда вы идете, любая дорога приведет вас туда.

Перифраз Льюиса Кэрролла

Если у вас нет стратегии, то у вас нет и дорожной карты. А в результате вы не можете объяснить людям в вашей организации, что они должны делать для достижения согласованной цели. К тому же вы не в состоянии измерить и определить прогресс на пути достижения намеченной цели. Короче, без стратегии вы, вероятнее всего, движетесь к провалу.

Стратегия, на мой взгляд, имеет четыре этапа:

Этап первый: Наметьте цели.

Определение правильных целей и приоритетов – решающий первый шаг в развитии любой стратегии и для военных, и для правительственных организаций, для бизнеса и для некоммерческих организаций. У меня нет сомнений в том, что Джордж Маршалл хорошо оценивал способности большого числа своих бесчисленных лейтенантов, служивших под его командованием, но его точка зрения была гораздо шире: когда вы тратите время и свои мысли на определение правильных целей, остальная часть плана логически вытекает из этого.

Если вы выбрали верные цели, стратегию может написать даже лейтенант.

– Генерал Джордж Маршалл —

Определение и установление приоритетов для организации является самой трудной частью стратегического планирования, поскольку требуется определиться с приоритетами разных интересов. Как однажды сказал британский премьер-министр Тони Блэр, «искусство руководства заключается в умении сказать «нет», а не «да». Или, как сказал однажды Стив Джобс, «люди полагают, что быть в центре внимания – значит говорить «да» вещам, на которых вам надо бы сосредоточить внимание. Но это все совсем не так, как представляется. Это означает говорить «нет» сотне других имеющихся идей». Вы не можете быть одновременно хорошим для всех. Определение целей означает, что вы решили, что не собираетесь делать, что важно во всех отношениях, ровно так же, как и решение по поводу того, что будете делать.

Если вы не можете сформулировать свои первые три предпочтения, значит, у вас вообще нет приоритетов.

В ходе многих заседаний я, бывало, спрашивал старших сотрудников, в чем состоят их главные приоритеты. Это может быть какой-то нерешенный вопрос, особенно когда вы этим интересуетесь на начальных стадиях. И если они выпаливают сразу шесть или восемь «высших приоритетов», это тоже может говорить о чем-то.

Тот, кто защищается со всех сторон одновременно, не защищен ни с одной стороны.

– Сунь-цзы —

Задача заключается в том, чтобы в сжатой форме изложить все ваши цели в виде трех-четырех основных проблем. Если их больше, у вас будет мало шансов достичь этих целей.

Уже через какой-то промежуток времени мои вопросы стали такой рутиной, что порой, когда я проходил по коридору, кто-то начинал улыбаться и вызывался назвать свои приоритеты, даже не дожидаясь моих вопросов.

Лучше всего чаще спрашивать: «Почему?»

Если вы когда-нибудь сталкивались с детьми, вы, вероятнее всего, часто слышали, как они задают взрослым один за другим вопросы, которые начинаются со слова «Почему?». Как бы ни было утомительно отвечать этим «почемучкам» вновь и вновь, в этом можно увидеть полезную технику для руководителей в их стремлении определить цели на стратегическом уровне.

Будучи в фармацевтической фирме «Серл Фарма», я принял решение заморозить дивиденды компании ее акционерам. Почему? Моя мотивировка заключалась в том, чтобы направить больше средств из дивидендов на фармацевтические исследования и развитие. Почему? Только за счет увеличения расходов на НИОКР у нас появлялся шанс разработать новые виды фармацевтической продукции и превратить нашу компанию в фирму с перспективами долгосрочного роста, высокой стоимостью балансовых запасов – все на благо акционеров. Почему? Потому что они выиграют от прироста курсовой стоимости бумаг фирмы (а прирост капитальной стоимости облагается налогом по меньшему курсу, чем дивиденды).

Стратегической целью «Серл Фарма» было превращение в фармацевтическую компанию, опирающуюся на более успешные результаты от НИОКР. (И это сработало. На протяжении восьми лет моей работы в качестве главы компании стоимость акций «Серл Фарма» выросла более чем на 500 процентов, а ежегодные доходы – более чем на 450 процентов.)

Чтобы попасть в категорию стратегической, цель должна иметь далеко идущие последствия, которые кардинальным образом могут повлиять на направление в работе организации. Цели или задачи гораздо меньшего масштаба или последствий могут быть важны и полезны при продвижении к самой главной цели, но вряд ли они в действительности будут стратегическими.

В бизнесе стратегической целью может стать стремление удвоить удельный вес товара на рынке сбыта за четыре года. Стратегической целью фармацевтической компании могло бы быть дальнейшее развитие, получение одобрения Комиссии по контролю над лекарствами и питательными веществами, выпуск на рынок трех главных новых видов продукции в течение восьми лет.

Для члена кабинета министров в правительстве США стратегической целью могло бы стать сокращение времени ответов Департамента по делам ветеранов (ДДВ) на запросы наших ветеранов до 30 дней. (Сейчас ответ ДДВ на запросы из разных районов страны непростительно занимает в среднем 375 дней.)

Цели, сроки достижения которых не определены, необходимы в некоторых случаях, но по мере возможности все же устанавливайте конкретные сроки. Некоторые сроки неизбежно будут корректироваться, но установление четких сроков и конечной точной даты исполнения кратко– и среднесрочных заданий заставляет вас сосредоточиться, сотрудников – соответствующим образом планировать свое время.

Цели также должны быть реалистичными. Легко устанавливать не сопровождаемые никакими реалистичными директивными указаниями цели, типа «Нанести поражение противнику», «Выиграть войну» или «Увеличить до максимального уровня доходы при минимализации расходов». Все это, может быть, желаемые результаты и благие намерения, но цели крайне неясны, они не предлагают того, что следовало бы сделать для их достижения.

В одном анекдоте, приписываемом временам Первой мировой войны, офицер союзнических войск спрашивает своих подчиненных о том, что надо делать с немецкими подводными лодками, топящими торговые суда. Ответ одного офицера поступил незамедлительно. «Сэр, прежде всего надо вскипятить океан, – якобы сказал он. – Это заставит все субмарины всплыть на поверхность». Когда к нему пристали с вопросом, как это могло бы быть сделано, он, дескать, ответил: «Вношу предложение. Детали и способ реализации идеи за вами».

Легче куда-то попасть, чем откуда-то выбраться.

В то время как Соединенные Штаты планировали военные операции против «Аль-Каиды» в Афганистане в первые дни после теракта 11 сентября, мы в администрации достигли соглашения по вопросу о том, какой стратегический результат нам надо было бы получить. По крайней мере в самом начале нашей целью было защитить американский народ путем нападения на радикальные исламистские террористические организации, убившие почти три тысячи американцев, и устранения талибанского режима, ставшего прибежищем многих террористов из «Аль-Каиды».

Я не помню, чтобы с самого начала у нас было намерение – выраженное открыто или обсуждавшееся в частном порядке, – осуществить крупномасштабную бессрочную оккупацию этой бедной, не имеющей выхода к морю, охваченной войной страны или установить там демократию американского типа. Строительство нации не входит в функции американских военных, их не готовили для этого и не вооружали соответствующим образом. Хотя это и достойная цель, подобные действия могли бы связать наших военных по рукам и ногам, привели бы к риску попадания афганского народа в зависимость от американской поддержки или в конечном счете его стремлению сбросить то, что они могли бы воспринимать как иго оккупации.

Со временем администрация пришла к другому выводу. Я не помню, чтобы Совет национальной безопасности провел окончательное определяющее заседание для рассмотрения последствий и издержек долгосрочного и крупномасштабного военного присутствия или принятия финального решения на этот предмет. Если вспомнить, то цели постепенно менялись из года в год – классическое тому определение «размывания задачи миссии». Сейчас, спустя более десяти лет, сохраняется ощутимое военное присутствие США и НАТО в Афганистане.

Касается ли это страны или какой-то организации, руководители в любом случае должны отдавать себе отчет в том, что если они оказались вовлечены в некое амбициозное и сложное предприятие, то давление и побудительные мотивы расширить и углубить его будут расти. Однако есть пределы возможного для любой организации. Неспособность понять эти пределы может осложнить или даже погубить первоначально поставленные цели.

Не бойтесь увидеть то, что вы видите.

– Рональд Рейган —

Вскоре после вступления в должность 40-го президента страны Рональд Рейган удивил некоторых выдающихся дипломатов в своем окружении, когда он, повернувшись к советнику по вопросам национальной безопасности Ричарду Аллену, заявил: «Мое представление об американской политике в отношении Советского Союза очень простое, некоторые могут даже сказать упрощенное. Его суть: мы побеждаем, они терпят поражение». На первый взгляд это прозвучало как бравада или продуманные пафосные строки опытного актера. А на деле это оказалось поистине новой, большой, смелой и амбициозной стратегической целью – целью, которая коренным образом шла вразрез с преобладающей концепцией мышления в западных дипломатических кругах.

Некоторые деятели во внешнеполитических кругах – ряд из них потратил многие годы в стремлении достичь какого-то примирения с советской империей – в смущении потрясали головами. Многие из находящихся на левом фланге, особенно в администрации Картера, полностью подпали под воздействие идеи паритета США, или сосуществования, с Советским Союзом. До Рейгана фактически ни один из президентов США не выражал убежденность в том, что однажды наступит день, когда Советы окажутся, как он памятно выразился, «на свалке истории».

Большая часть того, что было сделано администрацией Рональда Рейгана в плане проведения его линии в период «холодной войны», соизмерялось с его единственной точно сформулированной целью. В течение первых лет своего президентства он откладывал переговоры с Советами, в результате чего смог восстановить потенциальные возможности вооруженных сил нашей страны. Когда пришло время начать переговоры с Михаилом Горбачевым, он был решительно настроен на их проведение с позиции силы. Он предпринял шаги для поддержки движений сопротивления в коммунистических странах. Он разработал, дал старт и осуществил на практике систему противоракетной обороны, которая, как посчитали Советы, делала бы их ядерный арсенал менее эффективным.

Он атаковал Советский Союз не с помощью оружия, а путем изложения смелой и красноречивой правды, заявлений, которые кое-кто из критиков высмеивал как «без надобности провокационные» и «опасные». Несмотря на разные доводы против, его решение назвать Советский Союз «империей зла» было расценено как способствующее продвижению вперед в деле реализации его четко выраженной основополагающей цели. Оно стало четким сигналом советскому руководству о том, что при его администрации не будет «бизнеса, как прежде». Со временем его слова и дела содействовали возникновению кризиса доверия внутри самой советской системы и придали стимул действиям противников советской империи.

Потом, уже с позиции силы, Рейган выступил с инициативами, приведшими к фундаментальным переменам в отношениях США с Советским Союзом. Он поддержал их движение к большей открытости, гласности и экономическим реформам. И он наблюдал за тем, как внутренне нежизнеспособная система рухнула в конце концов из-за своих внутренних противоречий. Рональд Рейган, бывший актер, над которым все потешались, оказался самым значительным стратегом XX столетия.