Узники игры

Я посмотрел на измочаленного Килона и решил не связываться. Забрал кинжал и спрятал его в соломе. Правильно, кстати, сделал. Потому что в тот момент, когда я закончил прятать оружие, дверь камеры открылась и внутрь вошли тюремщики все с тем же выпившим пузаном во главе. Оказывается, принесли бумагу и чернила для Ютаса. Оставив приспособления для письма и предупредив, что если Ютас без толку замарает бумагу, с него сдерут плетьми шкуру, охранники отбыли восвояси, а рыжий паренек, высунув язык, принялся строчить письмо своему купцу.

– Ютас, а родители у тебя есть? – поинтересовался я. – Напиши им, а не купцу.

– Сирота я. Отец работал капитаном на господина Ранглана. Два года назад корабль был захвачен пиратами Северного Архипелага. Вообще тирийцев они не трогают – у Тиры с ярлами договор и даже военно-морская база на одном из островов.

– Почему же тогда на судно напали?

– Господин Ранглан отказался дать мзду предыдущему префиру торговли – «я, мол, и так гильдии плачу за защиту». А префир обозлился и подговорил пиратов напасть на торговое судно купца. Ничего, конечно, доказать не смогли, хотя страховая гильдия даже военное судно послало захватить тех пиратов, что напали на отца. Хотели допросить их. Но ничего не вышло – те как сквозь землю провалились.

– Скорее сквозь воду, – пошутил я. – У вас тут страхование развито?

– Нет, только в Тире. В Империи и Дориане считают все это глупой тратой денег.

– Хорошо, а мать?

– Год назад заболела стылой лихоманкой и умерла. Как отец пропал, нам пришлось переехать из хорошего дома в трущобы у каналов. Мать шитьем зарабатывала, но совсем немного. В тот месяц наводнение случилось, пришла высокая вода и первый этаж дома затопило. Сыро, холодно, вот и подхватила болезнь.

– Так ты один в семье был…

– Да. Как мать помирать стала, подозвала к себе и говорит: «Иди к господину Ранглану, он отца помнит и тебя не бросит одного». Так и вышло. Пристроил меня к делу, выучил считать, писать…

– А дедушки, бабушки, тети, дяди?

– Отец сам родом из Баронств. Бежал в Тиру, когда дед предательски был убит. Он по поручению деда поехал в замок барона Г`Адира и там…

– Стоп, Ютас, а как твоя фамилия?

– Г`Астэн.

– То есть твой дедушка тоже Г`Астэн?

– Да.

– Ну, продолжай. Дедушка, стало быть, послал отца к Г`Адирам…

– А барон вероломно напал на мирное посольство. Отца ранили, но ему удалось сбежать и спрятаться. Возвращаться в замок нельзя – там уже хозяйничали враги, которых пустил внутрь предатель Гистон. Вот отец и направился в Тиру. В Тире принимают всех, но в городе аристократов нет…

Та-да-да-дам! В голове зазвенели колокольчики и перед внутренним взором выскочило очередное сообщение:

– Помогите Ютасу вернуть наследный замок и отомстить семье Г`Адир. Тип задания: необычный. Уровень сложности: средний. Условия выполнения: вариативны. Награда: вариативна. Принимаете? Да/Нет

А хоть бы и да! Жму на кнопку, и – ура! – сработало. Получен мой первый квест в игре. Так, глядишь, скоро и кнопка Escape заработает. Обменялись с гномом улыбками. Жизнь-то налаживается!

– Так вот, жить на что-то надо, и отец нанялся в Тире на военное судно, – тем временем бубнил Ютас. – Морским пехотинцем. Оружием-то он хорошо владел. За десять лет дорос до лейтенанта, закончил военно-морскую академию, сдал экзамен на чин капитана. Но военных капитанов много, корабля ждать долго. Нанялся к торговцу Ранглану. Ну, а дальше…

– Понятно. А что же родственники по линии матери?

– Мама, она из беженцев. Сорок лет назад ее родной город Читал-Нуиз, который тогда назывался Нальт, захватила Империя. Родилась в большой семье ремесленников. У дедушки была своя гончарная мастерская, мама стала его седьмым ребенком. Когда ей исполнилось шестнадцать, Император осадил Нальт. Три месяца легионы с воды и с земли штурмовали город, но жители стойко отражали все атаки. Все ждали, что вот-вот придет помощь из Дориана или Тиры. Но так и не дождались. На четвертый месяц к Нальту прибыл сам Владыка. Он сотворил страшную волшбу, и заговоренные лучшими магами стены рухнули. В город вошли легионы. Три дня горел Нальт. Дедушка смог ночью с семьей выбраться на берег Верингеи и купить место на торговой ладье, которая проплывала мимо. Вывезти всех денег не хватило, и сам он остался.

– Печальная история.

Мы помолчали каждый, вспоминая своих родителей. Как ни крутись – а мы оба с Ютасом сироты. Одни на всем свете. Хотя нет, у меня есть дядя. Впрочем, он так далеко, что считай его и нет.

– Стало быть, парень, твоя семья тоже пострадала от Эссуниона, – я впервые услышал басовитый голос Одноглазого. Атаман с трудом приподнялся на нарах и уставился на нас.

– Жнец тебя побери, верзила, – простонал сквозь зубы Килон. – Был у меня один глаз, теперь и тот еле видит.

– Я не верзила, я Эльвирт. – Мое спокойствие не могли поколебать никакие проклятия. – Запомни это и другим передай.

– Договорились, а меня можешь звать Одноглазым.

– Вот и познакомились.

– Я слышал, что ты плел на суде этой жирной крысе, – усмехнулся разбитыми губами атаман. – Решил закосить под психа? Умно! А зачем гнома приплел? Ему все одно каменоломни светили.

– Встречный вопрос, – решил я уклониться от объяснений. – Кто такой Эссунион?

Вся камера, кроме нас с гномом, грохнула от смеха. Смеялся одноглазый Килон, его подельники, уголовники. Даже Ютас и тот улыбнулся.

– Ну, ты и повеселил нас, Эльвирт, – утирая слезы из единственного разбитого глаза, сказал атаман, – давненько так не смеялся.

Я промолчал. Как там в Библии говорится? Нечего метать бисер перед свиньями.

– Или подожди, – широко раскрыл единственный глаз Килон. – Ты что?! Действительно не знаешь, кто такой Эссунион???

Тут на меня во все глаза уставились уже все сокамерники.

– Во-о-от оно как, – протянул атаман. – Действительно нездешние вы. Ну, слушай тогда.

Одноглазый удобно расположился на нарах, подоткнул под себя солому и принялся. рассказывать.

Триста с лишним лет назад к востоку от Поднебесных гор существовало небольшое государство Маатан со столицей Читал-Маат. Правил Маатаном король Руимон седьмой. Все было хорошо у Руимона – и высокие доходы от торговли по реке Бурунгея (Читал-Маат стоял на слиянии рек Медной и Бурунгеи), и шахты, где добывали медь, олово, красавица жена, дети, мирные соседи. Но однажды эта идиллия кончилась. Из южных степей пришла огромная орда орков. С ходу взяв пограничные крепости и Тар-Суран – второй по величине город Маатана, орки подошли вплотную к столице. Там не обошлось без предательства, Тар-Суран сдался без боя – кто-то ночью просто открыл ворота города.

Делать было нечего, и Руимон собрал войско, чтобы дать генеральное сражение. Две с половиной тысячи всадников – цвет маатанского рыцарства – и двадцать тысяч пехотинцев ополчения были вырезаны клыкастыми тварями меньше чем за полдня. Руимон, начав битву, совершенно не позаботился о разведке и выяснении тактики ведения боя орками. Последние были вооружены огромными луками-боло и первый час битвы притворно отступали назад, осыпая рыцарей стрелами. Вторая ошибка короля состояла в том, что он сразу бросил в бой тяжелую конницу в надежде разбить построения орков. Пехоте отводилась второстепенная роль – добить оставшихся в живых завоевателей. Однако клыкастые твари не стали подставляться под таранный удар бронированной кавалерии и в притворной панике рассыпались в стороны. Таранной сшибки не получилось, и постепенно конные рыцари были выбиты стрелами. Погибло около тысячи дворян, остальным удалось отступить. Третью и последнюю промашку король допустил, когда отдал приказ пехоте догонять погибающую конницу. Занятие само по себе глупое, а на поле боя еще и опасное. Порядки маатанцев растянулись на добрую лигу, и орки показали Руимону, что такое настоящий таранный удар. Собравшись в кулак, вожди клыкастой орды выставили вперед бронированную гвардию (доспехи были далеко не у всех орков) и ударили по растянувшимся порядкам людей. Всадники разрезали жидкий строй маатанцев так же легко, как ножницы режут бумагу. Началась паника, беспорядочное отступление, превратившееся в бегство.

Руимон с отрядом телохранителей сумел уйти от погони и, добравшись до столицы, начал готовить город к осаде. Король понимал, что ситуация у людей стала пиковой. Вторгнись орки в центральные и северо-восточные области Дангора, человеческой цивилизации по эту сторону Поднебесных гор пришел бы конец. Поэтому Руимон направил гонцов за помощью во все соседние государства.

Тем временем за много тысяч лиг от Маатана происходили события не менее интересные и судьбоносные. Маг-отшельник по имени Эссунион, живший в пещере на Огненной горе, нашел артефакт невиданной силы.

– Это ересь! – вдруг громким криком прервал рассказ Одноглазого один из уголовников – Нас всех сожгут за это!! Третья заповедь Спящего бога запрещает хулить Бессмертного Императора, Воплощение Бога в Дангоре.

– Ладно-ладно – примирительно поднял руки атаман, – я уважаю вашу веру. Впрочем, как и всякую другую. Просто я хочу рассказать этому человеку обе версии, официальную и неофициальную. Договорились?

Уголовник что-то негромко и невнятно пробормотал, но прямо возражать не стал.

– Ну, так вот, – продолжил Килон, – Эсунион обнаружил магический предмет огромной силы. Его знаний хватило понять, обладателем какого сокровища он стал. Эссунион бросил свою пещеру и отправился в путь. Окрестности Огненной горы были довольно плотно заселены гномами, а ниже в предгорьях вообще процветало государство гномов и людей – Линатан. Уж не знаю как, но гномы узнали о находке. Старейшины догнали Эссуниона и потребовали вернуть артефакт, утверждая, что это их святая, гномья реликвия – Правый глаз Бога Ура.

– Точно правый? – подивился я такой точности. – Не левый?

– Правый, правый – заверил меня Одноглазый – Что-то у них там не срослось, произошел гнилой базар, и Эссунион впервые применил магический предмет, шарахнув этим самым глазом по гномам. По слухам, он убил разом 200 коротышек! В доспехах и с оружием.

– Ты лжешь! И будешь гореть в аду за это!! – подскочил на ноги все тот же уголовник.

– Снок, уйми придурка, – приказал Одноглазый одному из своих ватажников. Бородатый разбойник, на котором я отрабатывал боксерскую тройку, подскочил к уголовнику и ткнул того кулаком в живот. Тот захлебнулся на полуслове, а затем, получив кулаком в челюсть, успокоился окончательно. Глаза его потускнели, и он потерял сознание.

– Я продолжаю, – почесал брюхо Килон. – Дальше следы Эссуниона теряются, но спустя месяц в Читал-Маате объявился волшебник огромной силы. Он объединил вокруг себя самых стойких защитников столицы, научил своих сподвижников пользоваться стандартными заклинаниями островных магов и бросил армию в бой против орков. И сюрприз, сюрприз! Орки были наголову разгромлены. Очевидцы утверждают, что Эссуниону было достаточно один раз ударить заклятием по вождям клыкастых, а его маги довершили разгром. После победы Эссунион провозгласил себя Императором всех людей и Сыном Спящего бога. Основал новую религию, новое государство – Империю Драконов, новую армию, конклав магов, ну и еще до кучи всего нового. Старый король Руимон был по-тихому прирезан в своей спальне, королева и наследники задушены, а оставшиеся после битвы в живых аристократы пущены под нож. Для этого дела новоявленный Император даже изобрел специальный аппарат – падающий тяжелый косой нож. Аристократа кладут на специальный поддон, поднимают веревкой нож вверх, хряк! И он отрубает голову. Палач отдыхает.

«Бог мой. Гейм-дизайнеры притащили сюда гильотину!» – мелькнула в моей голове мысль.

– Теперь по просьбам зрителей, – Одноглазый глянул в сторону побитого сокамерника, – излагаю официальную версию. Двести с лишним лет назад Спящий Бог во имя любви к человечеству бла… бла… бла… и во спасение от орков проснулся в человеке по имени Эссунион, даровав ему огромную силу, чтобы уничтожить богомерзких тварей, огромную мудрость, чтобы использовать силу во благо человечества, и бессмертие, чтобы … ну не знаю для чего. Воплощение случилось в день летнего солнцестояния на Огненной горе. С тех пор Огненная гора – святое место для всех имперцев, и туда раз в году совершается масштабное паломничество. Совершить раз в жизни паломничество на Святую гору – обязанность любого эссуниата. Эй, убогий, – Килон харкнул в сторону уголовника, – ты был на Святой горе? Не был. Я так и думал. Ну так вот, значит, Эссунион – Сын Спящего Бога. Других богов нет, и верить в них грех. Что там еще, Снок, посмотри, наш защитник веры уже очнулся?

– Очнулся, Килон! Добавить ему еще?!

– Не надо! Эй, Сунан, что ты можешь сказать о своем любимом боге?!

Уголовник с некоторым трудом сел на нарах, а затем нудным голосом наизусть продекламировал:

– Есть только Спящий Бог и Бессмертный Император – Сын и Воплощение Его.

– Император – владыка всего сущего на земле, да подчинится ему без возражения каждый.

– Не хули Спящего Бога и его Сына. Оболгавший Свет нашего мира да будет сожжен.

– Не лги, не убий, не укради, не возжелай и не согреши с супругой или супругом ближнего своего.

– Раз в жизни помолись на Святой горе. Да сойдет на тебя благодать Спящего Бога.

– Раз в день молись Спящему Богу, ходи в храм Сына его и исповедуйся во всех грехах.

– Почитай мать и отца своего, уважай учителей и старших.

– Спящий Бог сотворил землю, – продолжал монотонно бубнить Сунан, – небо, людей, эльфов и гномов. Но эльфы возгордились и стали сами творить живых существ. Орки, гоблины и тролли были сотворены богомерзкими эльфами, и обязанность любого верующего в Спящего Бога и его Сына бороться с искажением замысла Творца. Гномы же попытались убить Сына Бога после воплощения и теперь наказаны тем, что рассеяны по всему миру и находятся в рабстве до скончания времен. И грядет последний Суд, когда Бог и Сын Его воссядут вместе на небесный престол и отделят грешников от праведников. И каждому воздастся по делам его, и праведники отправятся в вечную жизнь с Богом, а грешники, а также все искажения плана Творца будут гореть в вечном огне.

– Все примерно так и есть, – не без сарказма закончил за Сунана Одноглазый. – Эсунианство стало государственной религией Империи, после орков ход дошел до гномов. С Глазом и легионами Эсуниан быстро расправился с Линатаном, превратив всех гномов, до которых смог добраться, в рабов. Потом подмял сопредельные страны, а лет пятьдесят назад попытался завоевать Дориан. Но тут вышел полный облом. Доринанцев поддержали островные маги, и расширение Империи на север было остановлено. Разве что Читал-Нуиз удалось захватить. Теперь Император нацелился на юг – хочет окончательно решить орчью проблему. Вот такой сейчас расклад, парни.

Н-да! Крутая каша у них тут заварилась. Бессмертный маг, Правый глаз, орки, легионы, еще какие-то островные маги. Без бутылки не разберешь.

В камере наступила тишина. Я попытался уложить политическую карту этого мира в своей голове. С одной стороны – бессмертный маг, владеющий невиданным артефактом и желающий подмять все под себя. С другой – Дориан, островные маги. А еще эльфы, орки и прочая нечисть. Только я решил посоветоваться с Масумото, каково его видение этой ситуации, как лязгнул засов, и дверь камеры распахнулась.

– Все на выход!! – раздался зычный голос нашего тюремщика. – Хватит! Наотдыхались! Вас ждут не дождутся каменоломни!

* * *

Бумц, хрясь. Еще разок. Бумц, хрясь. Я передвинул зубило и ударил молотком – бумц, вгоняя его в камень, убрал руку и тут же туда упал удар молота вожака лесовиков Килона – хрясь! Ага, кажись, пошла трещина. Так, еще правее. Бумц, хрясь.

Дзинг! О, а вот и ачивка. Админы игры порадовали меня новым сообщением:

Получен опыт: +18 Опыта, до следующего уровня осталось 72

Получены улучшения навыков:

+10 % навыка специальности Горное дело.

+10 % параметра характеристики Сила.

+10 % параметра характеристики Ловкость.

Сколько этих уведомлений перевидал – только толку с них ноль. Интерфейс стал работать получше, но по-прежнему не позволял узнать свой общий уровень, ветки развития персонажа, уж не говоря о чате, аукционе или жалобной книге.

Так что… Бумц, хрясь… Работа не затейливая, но уж больно тяжелая – рубить камень. Рубить камень нас обучили через плеть, удары и пинки. Тут главное, пока набираешься опыта, – не покалечиться. Я видел, как двух заключенных, которых пригнали вместе с нами, сделали инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Один лишился руки полностью, другому ампутировали кисть. По наивности я подумал, что их амнистируют, но закон здесь оказался намного более суров, чем на Земле. Спустя две недели я встретил одного из них, работающего при кухне, – он тащил ведро с помоями.

Вот так и развлекаемся целый день на жаре с коротким перерывом на обед. Время тут считают так. Сутки делятся на 50 кэнов, то есть один кэн равен примерно 30 нашим минутам, если, конечно, считать, что время здесь идет, как на Земле. Кэн в свою очередь состоит из 100 саатов, по 17 секунд один саат. Насчет дней в месяце и месяцев в году я еще достоверно не выяснил, но кое-что узнал. В каждом месяце – вроде бы тридцать пять суток, всего десять месяцев. Вот они. Дракон и Единорог – условно летние, Братья, Песочные часы – осенние, Дерево, Осьминог, Трезубец – зимние. Первый день Трезубца – день зимнего солнцестояния. Этот день считается концом старого года и началом нового. Потом идут Медведь, Орел и Спящий Эльф – весенние месяцы. Кроме того, существует какая-то взаимосвязь между текущим месяцем и созвездием, в котором восходит Солнце.

Сзади замаячил надсмотрщик с кожаным бичом – надо ускориться. Здесь на каменоломне все просто. Медленно работаешь – получаешь по шкуре бичом. Плохо работаешь – опять бичом. И так за любую провинность. Мне-то плевать, у меня шкура непробивная, но напарника подставлять нельзя. Килон и так уже получил сполна. Случилось это в первый же день работ на каменоломни. А попали мы сюда вот как.

Из камеры нас привели в кузницу, где на всех надели кандалы. После чего сковали общей цепью. Первым в связке поставили меня, затем шел Килон, ватажники, уголовники и последними – Ютас с гномом. Примерно в районе обеда нашу компанию, не покормив, вывели под конвоем из Тар-Агроса на государственный тракт – ту самую широкую мощеную дорогу, которой я восхищался. Сопровождали нас всего двое охранников.

Пока шли по городу, я успел внимательно осмотреть Тар-Агрос. Замок явно перерос свое назначение укрепленного пункта на границе с Лесной Маркой. То тут, то там распахнули свои двери трактиры и гостиницы, прямо на мостовую ремесленники выставляли поделки своих мастерских, в городе явно ошивалось много невоенного люда – чиновники в фиолетовых мундирах, сельские жители, жрецы в красно-черных рясах… На пути нам встретилась свадебная процессия. Невесту в золотистой фате, закрывающей лицо, везли на белой лошади, а позади шли родственники и гости. Все были уже навеселе и распевали громкие песни, аккомпанируя на инструментах, напоминавших лютни и флейты. Город был построен сплошь из камня – двух-трехэтажные дома с настоящими стеклами, крыши крыты красной черепицей, небольшие площади с обязательным фонтаном посередине, узкие извилистые улочки. Что любопытно, в городе явно была централизованная канализация и водоснабжение – никаких отбросов и фекалий на мостовой я не заметил. Все очень чисто подметено и убрано. Вода подавалась по деревянным трубам, и похоже, что в этом мире открыли концепцию водонапорной башни. Интересно, а как они подают туда воду? Не электрическими же насосами…

Путь до каменоломен занял два дня. Ближе к вечеру второго дня дорога стала постепенно спускаться, пока наш скованный отряд не оказался в глубокой котловине, со всех сторон окруженной холмами. Впереди висело густое облако пыли, из которого доносился перестук молотков, шум падающих камней и приглушенные крики. Чем ближе мы подходили, там четче я слышал отдельные возгласы боли.

Нырнув в облако, наш отряд оказался перед воротами каменоломни. По обеим сторонам створок стояли деревянные сторожевые вышки. Сверху на нас хмуро глядели вооруженные стрелометами стражники. Высокие каменные стены были наверху утыканы острыми штырями. Я пригляделся к стене, и у меня мороз по коже пробежал. То здесь, то там в каменной кладке виднелись вмурованные кости и черепа. Вот торчит наружу берцовая кость, а вот выше чья-то нижняя челюсть с остатками зубов. Я в шоке толкнул рукой атамана:

– Гляди, это что еще такое?!

– Подожди с десяток саатов, – мрачно ответил атаман, – еще не такое увидишь!

Минуту спустя створки тяжелых ворот стали расходиться. Охранник крикнул: «Двигай ногами, отребье!» – и мы пошли словно в пасть голодного зверя. По крайней мере у меня было такое ощущение. За воротами нас ждали четверо дюжих надсмотрщиков, которые тщательно нас обыскали. Слава богу, я не стал брать с собой кинжал – да и куда бы мне его прятать? Всей одежды – старые штаны Хмурого, снятые с пугала, и разваливающиеся лапти, которые соорудил нам еще Ютас. Следующий этап – походная кузня. Мрачный кузнец расковал нас, и не успели мы обрадоваться, как тут же заковал обратно в здешние фирменные кандалы – длинные ручные и короткие ножные, максимум на полшага. Затем нас отвели на местную площадь.

Еще на подходе я услышал свист плетей – это два мордоворота с засученными рукавами лупцевали спину седого гнома. Лица его я не видел, но оценил, с какой стойкостью он терпит истязание. Как ни старались садисты, им не удавалось добиться от коротышки ни звука. Уже располосовали спину до костей, сами забрызгались с ног до головы, а он все молчит и молчит.

За экзекуцией наблюдала большая группа гномов, выстроенная в правильные ряды, и худощавый мужчина начальственного вида. Весь в черном, с серебряной звездой на груди. Грубые, рубленые черты лица в сочетании с жестким и злобным взглядом говорили о том, что его душа черна так же, как и его одежда. Казалось, что от его пронзительного взгляда не укроется ни одна мелочь. Мужчина в черном внимательно осмотрел нашу группу, уделив особенное внимание мне и гному. После этого махнул мордоворотам рукой, и те прекратили полосовать спину гнома. Коротышка с трудом поднял голову, и я увидел на его губах черную пену – во время пытки он грыз землю!

Я с трудом сглотнул слюну и отвел взгляд от страшной картины, но спустя несколько мгновений снова впал в шок… Быстро пробежав по многочисленным баракам, мой взгляд остановился на приземистом пузатом здании круглой формы. Сначала я не понял, в чем прикол. Ну, дом как дом. Двухэтажный, большой, с крыльцом и странным кругообразным знаком на крыше. Украшения на стенах какие-то. Потом картинка сфокусировалась, и я разглядел стены. Они были сложены из отполированных черепов. Ни одного камня – только тысячи и тысячи пустых глазниц и проваленных носов. Но это еще не все. Окна обнимали скелеты, они же являлись главным элементом декора на крыльце и крыше. Судя по строению, это были останки гномов. И уж совсем пустяком на фоне всего этого выглядел висящий над входом герб, сложенный из берцовых костей.

– Костиница! – выдохнул Одноглазый. – Храм на костях. Про него во всей Империи знают. Пять тысяч гномов пошло на отделку здания.

– Тра-та-та, – выматерился по-русски от души я.

– Молчать! – расслышал наш разговор начальник. – Ты! – Палец уткнулся в Килона. – Пять шагов вперед.

Атаман поиграл желваками и остался в строю. Разбойник решил пойти на принцип и тут же за это поплатился. К нему сразу подскочили охранники и вытащили вперед. Затем повалили на землю и принялись пороть плетьми.

– Хватит, – миролюбиво произнес худощавый своим подчиненным. – Я полагаю, Одноглазый усвоил урок.

Мордовороты прекратили лупцевать Килона, оставив того валяться рядом с гномом. И тут я сделал глупость, о которой чуть не пришлось пожалеть. Набравшись наглости, я вышел из строя и протянул руку атаману. Тот ухватился за нее и поднялся на ноги. Приобняв ватажника, я помог ему вернуться в строй. На все это охранники смотрели с тупым удивлением, а мужчина в черном лишь покачал головой.