Улан [СИ]

Вполне вероятно — маленьких, “умирающих” сёл полным-полно, так что вот… Поколебавшись немного, идти он решил вслед за ускакавшими всадниками — близился вечер и парень надеялся, что они едут куда-то в свой лагерь. Через пару километров он почуял неприятный запах — воняло тухлятиной.

Ускорив шаги, экстремал решил проскочить неприятный участок побыстрей. По обочине не получалось — заросшая больно, так что прибавим-ка шагу… Прибавил — и через пару десятков метров наткнулся на самых настоящих висельников, болтающихся на крепких ветвях.

Несколько полуголых фигур уже основательно разложились и было видно, что погибли они не от петли — их чем-то зарубили.

— Что за хрень!? — тихо сказал оторопевший Игорь недовольным воронам, тяжело взлетевшим с поеденных тел.

Глава третья

Блевать он не стал — сталкивался в жизни и не с такими вещами, но и сказать, что воспринял ситуацию равнодушно — тоже нельзя. Особых мыслей не было, кроме как скрыться подальше, а то мало ли — ещё на тебя это убийство и повесят… Пока ломился в лес, мыслей не было, но вот потом начался отходняк и в голову полезло такое…

В первую очередь — забавы “Новых русских”. Дико звучит? Так руфер и его приятели экстремалы не понаслышке знали о… всяком, в общем. Затем полезли мысли о провале куда-нибудь в прошлое или параллельный мир.

Как ни странно прозвучит, но особо он не испугался — слишком устал. Поэтому отойдя на пару километров от дороги, Игорь нашёл более-менее подходящее место для ночлега и лёг спать на голодный желудок. Не впервой — из-за постоянных приключений это было частенько, да и кроме того — были опыты с голоданием и год назад он спокойно продержался неделю, продолжая при этом ходить в школу и тренироваться.

Утром поел земляники, коей по лесу было просто невероятное количество. Калорий, конечно, маловато — но витаминчики. Выбрался на дорогу и шёл у обочины, постоянно оглядываясь и прислушиваясь.

Через часок послышались странные звуки и парень рыбкой метнулся в кусты. Мимо проехала телега и возничий был таким… аутентичным, короче. Как назывался его костюм, Игорь понятия не имел, но вот материал был откровенно домотканым даже на глаз, лошадёнка — низкорослой и бочкообразной, но главное — колёса. Они были деревянные…

— Попал, — резюмировал парень спустя несколько минут, снова выбираясь на дорогу. Костюм ещё ладно… Но вот таких лошадей сейчас не осталось — парень достаточно прилично разбирался в лошадях — всё тот же отчим постарался. Ну и деревянные колёса — в качестве сувениров их ещё можно было приобрести, но ездить на них — крайне маловероятно. Да и все детали телеги — деревянные.

Пару километров спустя лес стал заканчиваться и Игорь удвоил свои усилия по маскировке. Насколько он понимал, вблизи населённых пунктов народ в лесу встречается достаточно часто.

Вышел к окраине и… да — село, с деревянными домами, деревянной церквушкой (или часовней?) и лаем собак. Зрение у парня были не орлиное, но заметно больше ста процентов — газетный шрифт мог читать метра за три. Ну и увидел — таких же “аутентичных” крестьян.

Что делать? Да особо нечего — либо вести разведку дальше, либо идти сдаваться. В своих способностях разведчика Игорь закономерно сомневался — это не город, где он смог бы вести слежку немногим хуже оперативника — проверено. Деревня, да ещё и… древняя (?), имела свои особенности. В частности — собаки здесь своих знали “в лицо” и запах чужака могли почуять ой как далеко…

Так оно и случилось — то ли ветерок подул, то ли ещё что, но вскоре раздался громогласный лай и к руферу понеслась стая собак. К его облегчению — исключительно мелких, да и напасть они не спешили. Пара особо наглых шавок получила по хребту, но остальные держались на почтительно расстоянии.

Размеренными шагами парень шёл к деревне, держа свой посох в руке горизонтально. Постепенно начали подтягиваться вездесущие дети — не подходя ближе, чем метров на тридцать. Потом из ворот начали выглядывать женщины, а затем и появились крепенькие такие мужички, возникшие будто из ниоткуда.

Никаких действий они не предпринимали — просто смотрели. Парень остановился и начал ждать. Осенять себя крестным знамением и произносить что-то вроде “Я свой”, он не спешил, прекрасно понимая, что не знает толком — куда он попал и как могут среагировать поселяне на крест. Может быть, они тут староверы или ещё что…

Насмотревшись на него, крестьяне неторопливо сняли шапки и поклонились — не слишком низко. Игорь тоже поклонился в ответ, но почему-то как на татами — не отрывая глаз от “противника” и не сгибая спины.

— Здравствуй, барин, — с достоинством сказал один из крестьян, — заплутал поди?

— И вам здравствовать, — так же неторопливо отозвался парень, — есть немного.

— Оголодал поди?

— Не слишком, но от еды отказываться не стану, — с лёгкой улыбкой ответил он.

Улыбка стала своеобразным катализатором и окружающие ощутимо расслабились, заулыбавшись в ответ. Повели его к одной из изб — вопреки представлению Игоря, отнюдь не маленькой. Дома были пусть и деревянными, но здоровенными. Подойдя поближе, стало ясно почему — под одной крышей были объединены все хозяйственные постройки, да и часть двора была перекрыта[4].

Вошли — достаточно просторная горница метров на двадцать пять квадратных, с печкой — и снова его школьные знания “мимо кассы” — печка стояла не посередине комнаты, а у стенки. Насколько он мог понять, значило это, что жилая часть дома достаточно велика. В дом прошли не все — сам хозяин (тот самый мужик, что поздоровался с ним). да ещё двое столь же уверенных в себе крестьян. Перекрестившись на почерневшие доски в углу, главный зычно скомандовал:

— Любава, всё что есть в печи — на стол мечи!

— Мне б умыться для начала, — вежливо попросил руфер. Полили над какой-то лоханью — и водичка туда лилась откровенно грязная.

В печи оказалось не так уж много — гречневая каша, молоко и какой-то пирог с непонятной зеленью — но всё очень вкусное, кстати. Мужики ели неторопливо, но так… — истово, пришло в голову Игорю. И кстати — много. Сам он не то что поклевал, но съел раза этак в три меньше, чем любой из них.

— Чтой-то ты, барин, малоежка, — задумчиво сказал старший, — или объесть меня боишься?

— Привык, — пожал плечами парень.

Знакомиться начали только после еды — главный и правду оказался главным — старостой. Звали его Антипкой, а двух его братанов[5] — Егоркой и Мишкой.

— Игорь Владимирович, — представился парень и после небольшой паузы, — Русин.

Лица у мужиков внезапно стали деревянными и речь их потекла уже без прежней живости, появилась странная нотка.

— “Да они что, лебезят передо мной” — удивился попаданец, — “С чего бы?”

Что он такое ляпнул, гадать можно было долго, а спрашивать напрямую… На фиг — однозначно.

Из осторожной беседы выяснилось, что живут они при “Матушке Елизавете, неподалёку от стольного града Питербурху”. Обед и неловкая для обеих сторон беседа заняли часа полтора, после чего послышался дробный конский топот и вскоре в избу бесцеремонно ввалился какой-то военный.

— Вот, господин капрал, — с явным облегчением встал староста, — из-за кордона гость. Непонятный…

Военный молча стоял, рассматривая меня, я столь же молча сидел, рассматривая его.

— Гефрейт-капрал Новгородского уланского полка Егор Репин, — коротко представился он.

— Игорь Владимирович Русин, — столь же коротко ответил парень.

Снова молчание и снова непонятное ощущение, что капралу неловко. И что в этот раз? Имя не такое? — гадал попаданец.

— Извольте проехать со мной в расположение, — слегка поклонился улан и вышел из избы.

— Благодарю за обед, — слегка поклонился парень крестьянам и вышел вслед за ним.

С капралом было ещё двое военных и запасная лошадь — видимо, для него. Поправив стремена под свой рост и проверив подпругу, Игорь привычно вскочил в седло.

“Расположение” оказалось временным военным лагерем для двадцати пяти человек, а капрал[6] был здесь старшим. Хм…, а Игорь-то думал, что старшим должен быть сержант или там унтер… Столь же неловкий разговор и внимательные взгляды солдат. Кстати — забитыми или голодными они не выглядели и вели себя с большим достоинством. Даже откровенно неуклюжий молодняк гонялся беззлобно и “отеческих” ударов в “фанеру” не наблюдалось. Максимум — что-то вроде “голова куриная”, после чего этот самый молодняк краснел и бросался исправлять ошибки.

Лагерь этот сворачивался: как понял Игорь, военные выполнили свою задачу — очистить окрестности от неких “татей”. С десяток пленных они везли на телегах — были это мужички откровенно уголовного вида, так что парень понял, что “тати” — это попросту разбойники. Кого удалось захватить живым — тех ждал суд и каторга. Хм…

— Именно каторга, а не виселица какая? — осторожно осведомился попаданец.

— Матушка Елизавета никого не казнит, — назидательно поднял палец молодой солдатик, приставленный к нему то ли для таких вот вопросов, то ли для охраны.

— Если сопротивляются — тогда да, порубить, да подвесить, чтоб все видели — дороги охраняются.

Покивал задумчиво — и снова насел на солдатика с вопросами, а их было много… Постепенно раскрывались местные реалии — необычные, мягко говоря. Для примера — люди, идущие в армию не по “призыву”, пользовались нешуточными привилегиями. Их не могли бить наказывать физически иначе как по приговору полкового суда и только за очень большие проступки; проще было продвижение по службе; можно было не уволиться — но перейти на службу гражданскую лет этак через десять-пятнадцать. Ну и другие поблажки.

Игорь всерьёз задумался о поступлении на службу и честно говоря — особых альтернатив-то и не было… А куда ещё? Ремёсел он не знал и хотя хорошо рисовал, но исключительно графику, да и то — пробелов хватало. Музыка? Неплохой гитарист и флейтист — именно неплохой, не более. Ну и понятно, что инструменты нужно ещё и раздобыть, после чего раздобыть какие-то документы… Идти в землепашцы? Нет, спасибо — потомственный горожанин, он не горел желание ковыряться в земле, да и статус…

Варианты откровенно авантюрные — ну там в напёрстки всех обыгрывать, МММ устроить или поспешить к императрице/вельможам с россказнями о будущем отмёл как идиотские. Даже если поверят — истории-то он толком не знает…

Ну и самое главное — Игорь сильно выделялся. Речь, движения, поведение, даже мимика — ВСЁ было другим, другим настолько, что затеряться не получилось бы в принципе. Возможно, через несколько лет дела будут обстоять иначе и он сильно пожалеет о своём решении, зная о других, более интересных вариантах… Но это будет потом, а сейчас ему нужно выжить — человеку, который СИЛЬНО отличается, который не имеет документов и внятной “легенды”, который…

— А можно ли поступить на службу в ваш полк? — спросил попаданец, подъехав к капралу.

Глава четвёртая

Поступить на службу оказалось возможно, но пока только в теории — такие вопросы решал не капрал, а исключительно офицеры. Так что до самого вечера приставленный к Игорю молоденький (а сам-то!) улан просвещал его о всяком разном. Парень слушал внимательно и в голове его всё больше зрело убеждение, что поступает он правильно.

Кто он? Спортсмен, адреналиновый “наркоман”. Что он умеет делать по настоящему хорошо? Бегать-прыгать, драться, махать всевозможными железякам.

С шести лет — занятия дзюдо и фехтованием, к тринадцати годам тренер по дзюдо ушёл на пенсию, а с новым отношения не сложились настолько, что и сам вид спорта резко опротивел. Фехтование — ну тут всё бы хорошо, нравилось. Но вот беда — получалось не слишком хорошо. Второй взрослый — это маловато… Маловато-маловато! Фехтование — такой вид спорта, что и мастера в этом возрасте бывают. Так что постепенно его “ушли”. Нет — не выгоняли, но друзья ездили на соревнования — его перестали брать; тренер стал реже подходить… Игорь оказался далеко не бесталанным — великолепная техника, тактика, но… Не хватало реакции. Для других видов спорта реакция была очень недурная, но вот конкретно здесь — не хватало.

Перешёл на рукопашку, а затем занялся ещё и спортивными танцами — просто компания хорошая попалась. Пошли результаты, а после полового созревания и реакция “проснулась”. Мог бы вернуться, но уже “перегорел”, да и компании в новых секциях подобрались получше — дружные, весёлые.

Да и как-то так получилось, что здесь его таланты раскрылись — стал мастером по спортивным танцам, КМСом по рукопашке — и это если учесть, что фанатиком тренировок парень не был и немалую часть времени посвящал новым увлечениям — руферству, сталкерству, паркуру и прочим.

Шпагу бросить окончательно не удалось — новый отчим в прошлом был в сборной университета по пятиборью. Достижение, прямо скажем, не самое большое, но он им жутко гордился. Если учесть, что испанец был далеко не бедным человеком и ему (точнее — его семье) принадлежало небольшое поместье и старинный особнячок с кучей колюще-режущего хлама с многовековой историей, да и бывшие сокомандники нередко навещали его… В общем, не успел мальчишка опомниться после развода и новой свадьбы матери, как на летних каникулах в Испании начал звенеть железом с отчимом. Причём порой этим железом были не спортивные рапиры/шпаги/сабли, а те самые раритеты.

Особого восторга от фехтовальных тренировок мальчик не испытывал — тяжело было вспоминать недавнее прошлое и отчуждение друзей и тренера. Однако отчим оказался настолько симпатичным человеком, что обижать его не хотелось. Так что время от времени скрещивал с ним клинки, а затем и не только с ним, но и с его университетскими друзьями.

Университетские друзья также оказались из состоятельных семей и как-то так получилось, что именно шпага стала пропуском в их мир. Незаметно для себя Игорь научился ездить верхом и разбираться в лошадях, парусному спорту (весьма умеренно, впрочем), гольфу, теннису, этикету… А главное — научился держаться.

Он не подозревал, но его знаменитые среди девушек “рысьи” глаза были не только из-за увлечения единоборствами и экстремальными видами спорта, но и из-за окружения. Когда всё лето проводишь среди людей состоявшихся, волей-неволей перенимаешь их поведение, манеры, уверенность в себе. А если учесть, что были они в большинстве своём аристократами, то и сам мальчишка стал выглядеть как аристократ.

Это не значит, что он стал манерничать или есть бутерброды с вилкой — это всё вторично. Главное — та самая уверенность в себе, отточенные движения бойца и танцора, взгляд человека, привыкшего приказывать.

Да и отец, пусть толком им и не занимался (зачем тогда, спрашивается, не отдал сына матери?), но был личностью серьёзной. Бывший “пиджак”[7] прошёл Афган, бандитский беспредел 90-х и ухитрился остаться не запачканным и несломленным, со своим бизнесом. Не самым крупным — далеко не самым, но несколько миллионов на счетах и кое-какая недвижимость в Москве — результат неплохой. А с недавних пор — появилась недвижимость и в Германии.

Правда, деньги и недвижимость предназначались скорее для новой семьи отца… Разведясь, он не то чтобы вычеркнул сына из жизни, но скажем так — охладел. Раз жена оказалась “неправильной”, то и сын — какой-то не такой. Внешне всё было благопристойно, но когда в четырнадцать лет Игорь высказал желание жить отдельно, встречено это было скорее с облегчением. После этого они стали видеться несколько раз в месяц, да осенние/весенние каникулы парень проводил вместе с новой семьёй отца в Германии.

Он не понимал, но именно “аристократизм” и самостоятельность сделали из него достаточно своеобразную личность. Властный, уверенный в своих силах — недаром он к шестнадцати годам стал одним из лидеров в компании экстремалов. Да и потом — общение с крестьянами, с местными военными — они просто-напросто тушевались в его присутствии.

Так получилось, что властность и аристократичные манеры легли на наглость и пофигизм жителя современного мегаполиса. В итоге, вёл он себя так, что даже капрал просто не решался одёрнуть его, хотя откровенно говоря — “ляпы” попаданец делал порой достаточно серьёзные. Но как такого остановишь, если капрал воспринимает его едва ли не как начальника и уж точно — как отпрыска знатной семьи, ведь поведение “Игоря Владимировича” прекрасно вписывалось именно в такие рамки.

На ночлег остановились на большой поляне — обустроенной весьма недурно. Во всяком случае, было несколько подготовленных мест для кострищ — парочка даже с навесами от дождя, выкопан колодец и были… Что-то вроде остановок автотранспорта из досок и жердин, увеличенные во много раз.

— Здесь часто военные останавливаются, — пояснил “его” улан, — вот и обустроили как-то. Избы-то не нужна — только по тёплышку здесь гуляем, а такое вот, — повёл он рукой на “остановки”, — к месту.

К Питербургу подъехали уже к обеду следующего дня, а точнее — к уланской слободе, до самого города было ещё пару вёрст, по словам проводника. Игорь не стесняясь осматривал слободу и нужно сказать, что выглядела она неплохо. Ну как неплохо — обычная деревушка, по сути, разве что есть плац и и кое-какие штабные и складские здания.

Солдаты жили в обыкновенных избах по нескольку человек, женатые могли селиться и отдельно. Однако холостые или женатые, они жили своеобразными “коммунами”, ведя совместное хозяйство. К слову — полк был совсем невелик, местные роты, батальоны и полки были заметно меньше, чем современные ему, да и часть вояк была по отпускам — весьма длительным, длящимся порой даже не месяцами, а годами.

— Желание поступить на службу не пропало? — осведомился капрал, — тогда пойдём к господину секунд-майору Ивану Сергееву Осинскому. Командир полка был сухим, немолодым уже человеком с совершенно волчьими глазами. Жил он точно в такой же избе, как и остальные солдаты (и офицеры тоже), разве что один.

— Игорь Владимирович, говоришь…, — протянул он, раскуривая трубку, — Русин.

Короткий кивок в испанском стиле и парень замирает, слегка морщась от ядрёного запаха табака.

— Из староверов, что ли? — с интересом спрашивает командир, — табак-то не любишь.

— Католик, — коротко отозвался парень. Брови майора поползли вверх, но… Ничего не поделаешь — назваться православным, не зная никаких обрядов и молитв, значит нарваться на крупные неприятности. Никакая оторванность от Руси здесь не поможет, уж греческая-то церковь распространена достаточно широко. А католические обряды попаданец знал — отчим просветил, да и так много общался со священниками — церкви в Испании частенько скорее музеи, так что он часто их посещал.

— А чего тогда табак не любишь, раз не старообрядец?

— А они его не любят? Ну если так, то молодцы. Табак — дрянь.

Глаза у майора стали… странные[8], но разговор продолжился.

— А с чего ты так решил?

— Так попробуйте затягиваться хоть через материю какую — что будет? Смола да прочая пакость — и это всё оседает в лёгких, — уверенно ответил Игорь. Ещё бы не уверенно — как и многие спортсмены, он был достаточно неплохо подкован в вопросах медицины.

С табака разговор перешёл на умения потенциального рекрута.

— Языки? Испанский, немецкий, английский, немного латынь. По-французски читать-писать могу свободно, но их говор плохо понимаю, как и они меня.

— А по-русски? — внезапно оживился ещё один немолодой офицер, недавно зашедший в избу.

— Прочесть смогу, но не слишком хорошо, но писать — никак.

Офицер сокрушённо поцокал и пожаловался майору:

— Вот беда какая — писаря нормального никак не найду. Грамотных-то много, но почти все — полузнайки.

— Оружием владеешь, верхом ездить умеешь? — продолжился расспрос.

— Только клинковое, ну и фланкирование[9] немного. Но только как пехотинец! Верхом езжу, но конному бою не обучен. Огнестрельное — умею (на фестивале показали), но плохо.

— А на кулачках? — заинтересовался второй офицер.

Игорь пожал плечами и честно ответил:

— Если чисто на кулачках да по каким-то правилам, то нет, а если чтоб не только на кулачках — то хорошо умею.

— Эт значит — ногами лягаться можешь? — сощурился Иван Сергеев.

— И ногами и локтем двинуть и лбом зарядить.

— Экий ты… Ну-ка, ступай во двор, проверим.

Во дворе его облачили в кирасу, шлем и поножи, после чего вручили тяжёлую, тупую саблю и привели немолодого, крепкого усача.

— Вообще-то я больше со шпагой привык, а не с такой, — протянул попаданец, после чего принялся разминаться, крутя восьмёрки. Сабля неожиданно оказалась… Не лёгкой — инерция была солидной, но как-то… как будто сил прибавилось.