Чарли Чен ведет расследование

— Мое почтение, господин инспектор, — произнес Кент, вскакивая на ноги. — Вот это настоящая удача, первая за все утро. Просто замечательно, что следствие будете вести именно вы. Не ожидал такого. Удивительно неприятная история. Если вы сумеете действовать секретно, я на всю жизнь…

— Увы! Преступление и огласка идут рука об руку. Итак: кем был убитый? Когда здесь поселился? С кем, для чего?

— Хьюго Моррис Дрейк, — ответил Кент. — Говорил, что приехал из Детройта. Насколько мне известно, это в Соединенных Штатах. Они прибыли из Нью-Йорка в прошлый понедельник вместе с дочерью, некой миссис Поттер, тоже из Детройта, и внучкой. К нам добрались поездом из Саутхемптона. Как зовут внучку — не помню. — Он обратился к бородатому мужчине: — Не скажете имени той молодой дамы, доктор Лофтон?

— Памела, — ответил доктор металлическим голосом.

— Да, да, Памела Поттер. Позвольте вам представить, господин доктор, это… инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Оба раскланялись.

— Доктор сообщит вам гораздо больше подробностей об умершем, чем я, — заметил Кент. — Он расскажет обо всей группе, будучи ее организатором.

— Организатором? — переспросил удивленный Дафф.

— Да, организатором экскурсии, — повторил Кент.

— Какой экскурсии? А! Значит, умерший путешествовал в группе вместе с ее руководителем? — Дафф посмотрел на доктора.

— Я не назвал бы себя руководителем, — заметил Лофтон, — хотя это соответствует истине, в некотором отношении. Разве вы, инспектор, никогда не слыхали о путешествиях вокруг света с Лофтоном? Я уже лет пятнадцать вместе с обществом «Номед» их организую.

— Увы! Этого я не знал, — сухо проговорил Дафф, — Значит, мистер Хьюго Моррис Дрейк отправился на теплоходе вокруг света с Лофтоном?

— Простите, — прервал его Лофтон. — Дело в том, что это путешествие нельзя назвать теплоходной экскурсией. Такое определение подошло бы сюда, если бы люди находились все время на одном теплоходе. Я делаю иначе: мы используем массу разных теплоходов и даже поезда. Кроме того, группу набираем сравнительно небольшую.

— А что вы считаете небольшой группой? — спросил Дафф.

— В этом году у меня только семнадцать человек. Сейчас осталось шестнадцать.

Дафф разозлился.

— Для меня и это чересчур. Между прочим, вы врач?

— О нет, я доктор философии. Впрочем, имею и другие научные звания.

— Скажите, вы не сталкивались ни с какими трудностями во время этой экскурсии?

— Конечно, нет! — заявил Лофтон. — Он поднялся и принялся шагать по комнате. — Абсолютно ничего не было. Правда, дорога из Нью-Йорка здорово нас побеспокоила: сильно качало. Группа даже не успела хорошенько перезнакомиться. Собственно говоря, экскурсанты так и заселились сюда в понедельник совершенно чужими друг другу. Мы, конечно, несколько раз собирались все вместе, но времени было недостаточно, чтобы…

Лофтон совсем расстроился.

— Господин инспектор, мое положение ужасно. Дело всей моей жизни, над которым я трудился пятнадцать лет, мое положение, репутация, все может погибнуть из-за этого случая. Ради бога, не приступайте к расследованию с мыслью, будто Дрейка убил кто-то из участников экскурсии. Это невозможно. Скорее всего, убийцу надо искать среди служащих гостиницы.

— Извините! — крикнул директор Кент. — Только не среди служащих. Взгляните на них. Они у меня много лет, и ни одного вы не сумеете впутать в это дело.

— Значит, тут замешан кто-то чужой, — сказал Лофтон умоляющим голосом. — Но ни в коем случае не член нашей группы. Я всегда предъявляю строгие требования, со мною ездят лучшие люди. — Он положил руку на плечо Даффа. — Простите мне эту горячность, господин инспектор, я знаю, что вы будете беспристрастны. Ведь вы понимаете мое состояние?

— Понимаю. — Дафф кивнул головой. — И сделаю все, чтобы вам помочь. Но сперва я должен выслушать ваших подопечных. Не могли бы вы собрать их всех вместе?

— Попробую, — ответил Лофтон. — Если сейчас кого-то и нет, то к десяти все будут в сборе. В 10.45 мы уезжаем с вокзала Виктория, чтобы успеть на паром Дувр — Кале.

— То есть вы должны были уехать в 10.45, — поправил Дафф.

— Ох, кажется, вы правы, должны были… но что же делать, господин инспектор?

— Пока не знаю. Увидим. А сейчас мне нужно наверх.

Не дожидаясь ответа, он быстро вышел. Лифтер поднял его на третий этаж.

В дверях тридцать восьмого номера Дафф столкнулся с Хэйли.

— Салют, старик! — приветствовал его тот. — Давай, входи.

Дафф очутился в обширной спальне с запахом магнезии. Если бы сюда попала королева Виктория, то и ее бы здешняя меблировка не шокировала. Она бы просто сняла шляпку и уселась в ближайшее кресло, почувствовав себя как дома.

Кровать стояла в алькове вдали от окон. На ней лежало тело старого человека. «…Под семьдесят», — определил Дафф.

Даже без ремня от чемодана, еще затянутого на шее умершего, видно было, что скончался он от удушья. Зоркие глаза детектива выискивали следы борьбы.

Постояв с минуту не двигаясь, Дафф попытался сосредоточиться на новой проблеме. За окнами висел туман.

— Полицейский врач уже был? — спросил Дафф.

— Да, написал рапорт и ушел, — ответил Хэйли. — Сообщил, что смерть наступила около четырех часов назад.

Дафф приблизился к умершему и платком снял у него с шеи ремень от чемодана. Потом передал его дакти-лоскописту и начал внимательно изучать останки Хьюого Дрейка из Детройта. Вдруг он вскрикнул от удивления: в худых окостенелых пальцах что-то блеснуло. Это была часть тоненькой платиновой цепочки от часов. Дафф осторожно разжал кулак убитого. На кровать упали три звена с маленьким ключиком.

Подошел Хэйли. Дафф поднял вещь носовым платком, и оба полицейских склонились над ней. На одной стороне ключика был выгравирован номер «3260», а на другой слова: «Несгораемые сейфы и замки "Дитрих Кантон, Огайо"».

Дафф посмотрел на мертвое лицо Дрейка.

— Бедняга хотел нам помочь, — произнес он задумчиво, — и оторвал конец цепочки от часов своего убийцы.

— Это уже что-то, — сказал Хэйли.

Дафф кивнул головой.

— Возможно, но, по-моему, все это выглядит слишком по-американски. А я ведь типичный лондонский полицейский.

Он опустился на колени и начал разглядывать пол так сосредоточенно, что, когда в комнату кто-то вошел, даже не обернулся. Однако, увидев посетителя краем глаза, быстро поднялся, отряхивая брюки.

Посередине комнаты стояла смуглая, красивая молодая американка.

— Гм… ага, добрый день, — пробурчал детектив.

— Добрый день, — серьезно ответила девушка. — Я— Памела Поттер, а это… мой дедушка… был. Ведь вы из Скотленд-Ярда? Значит, вы хотите поговорить с кем-то из родных.

— Да, да, конечно, — пробормотал Дафф.

Девушка держалась уверенно и восхитительно владела собой, но несмотря на это в ее прекрасных фиалковых глазах блестели слезы.

— Ваша мать тоже здесь, в Англии?

— Мама совсем сломалась от такого горя, — объяснила девушка. — Возможно, она придет позднее. Пока только я в состоянии вам отвечать. Что вас интересует?

— Вы ничего не подозреваете?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Абсолютно ничего. Мне вообще трудно поверить в случившееся. Добрейший человек в мире, никогда не имевший врагов… Тут нет никакой логики, это нелепость.

С Кларк-стрит донеслись звуки оркестра. Дафф резко повернулся к одному из своих людей.

— Закрой окно. — И продолжил, адресуясь к девушке; — Ваш дедушка был известной личностью в Детройте?

Название города он произнес неуверенно, неправильно, сделав ударение на первом слоге.

— О да, конечно, его знали уже столько лет! Он был одним из пионеров автомобильной промышленности. Пять лет назад дедушка ушел с руководящей работы в своей фирме, но остался членом контрольного совета. Последние годы он занимался благотворительностью, раздавал сотни тысяч долларов. Все его очень уважали и любили. Да! Все без исключения.

— Следовательно, он был очень богат?

— Да.

— А кто?.. Извините меня, но этот вопрос мы всегда задаем: кто его наследник?

Девушка выглядела озадаченной.

— Знаете, об этом я не думала. Скорее всего, оставшийся капитал получит моя мать.

— А в свое время — вы?

— Я и мой брат, но что из этого следует?

— Полагаю, ничего. Когда вы в последний раз видели дедушку живым?

— Вчера вечером после ужина. Мы с мамой собирались в театр, а дедушке идти с нами не хотелось, он говорил, что устал и, кроме того, не получил бы никакого удовольствия, поскольку…

— Понимаю, —кивнул Дафф. — Он был глухим.

Девушка вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

Она проследила за взглядом инспектора: на ночном столике лежал слуховой аппарат. Плечи Памелы Поттер содрогнулись от рыданий, но через минуту она овладела собой и успокоилась.

— Да, это его вещь, — сказала она, протягивая руку.

— Не дотрагивайтесь, прошу вас, — удержал ее Дафф.

— Понимаю… дедушка постоянно пользовался аппаратом, но он мало ему помогал. Вчера вечером дедушка решил лечь пораньше, чтобы хорошо отдохнуть перед сегодняшней дорогой. Наверное, вы знаете: мы должны были ехать в Париж. Мы его предупредили, чтобы он не проспал. Наши комнаты находятся этажом ниже. А он ответил, что договорился с коридорным, и тот разбудит его около восьми. Сегодня утром мы ждали его в холле, чтобы вместе позавтракать в полдевятого… Но пришел директор и сообщил…

— Как реагировала ваша мать? Была убита горем?

— Конечно! Это было ужасное известие. Она потеряла сознание, я кое-как привела ее в чувство и проводила наверх.

— А вы в обморок не падали?

Памела посмотрела на Даффа презрительно.

— Я не принадлежу к слабому поколению. Конечно, меня это страшно потрясло, но…

— Разрешите выразить вам мое искреннее сочувствие.

— Спасибо. Вам нужны еще какие-то сведения?

— Нет. Это все. Я попрошу только помочь организовать свидание с вашей матерью. Я должен с нею поговорить. Скажем, в течение часа. Через минуту я начну беседовать с оставшимися участниками экскурсии в гостиной, внизу. Вас больше не побеспокою.

— Почему? Я приду. Я чувствую себя хорошо, а кроме того, мне хочется присмотреться к моим товарищам по группе. У нас не было случая ближе познакомиться: на море качало и мы сидели в каютах… Значит, приду. По-моему, дело это очень запутанное. Я не успокоюсь, пока не выяснится правда. Все, что будет в моих силах, мистер…

Инспектор Дафф просиял.

— Я рад, что вы относитесь к происходящему именно так. Будем вместе докапываться до истины, мисс Поттер.

— И докопаемся, должны докопаться, — уверенно проговорила девушка и впервые взглянула на кровать. — Ко мне он относился лучше всех в мире, — сказала она ломающимся голосом и быстро вышла.

Дафф посмотрел ей вслед и произнес, обращаясь к Хэйли:

— Породистая девушка. Типичная американка. Итак, что мы имеем? Кусок цепочки и ключ, для начала неплохо.

У Хэйли вытянулось лицо.

— Ах, ну какой же я осел! — вскрикнул он. — У меня есть еще кое-что, доктор нашел это на постели рядом с телом. Кто-то наверняка подбросил.

— О чем ты? — спросил Дафф.

Хэйли протянул ему тяжелый маленький мешочек из белой замши. Дафф распутал узелок и, высыпав содержимое на стол, принялся, хмуря брови, рассматривать горсть самых обыкновенных камешков.

— Что скажешь? — спросил Хэйли.

— Камешки. Помельче, покрупнее, разнообразной формы и совершенно гладкие, будто собраны на пляже. — Дафф перебирал их пальцами. — Ничего не стоящие камни. А не могут ли они иметь какого-нибудь значения? — Инспектор обратился к одному из своих людей: — Посчитайте их, пожалуйста, и снова сложите в мешочек.

Полицейский взялся за работу, а Дафф уселся в старинное кресло и стал внимательно рассматривать комнату.

— Это дело имеет свои интересные стороны, — заметил он.

— Согласен, — подтвердил Хэйли.

— Никому не мешающий старик, который ради удовольствия пускается в кругосветное путешествие с дочерью и внучкой, задушен в лондонской гостинице. Глухой, доброжелательный человек внезапно просыпается, борется, отрывает часть цепочки у нападающего… Силы ему изменяют, ремень впивается в горло. И потом убийца патетическим жестом швыряет на кровать мешочек ничего не стоящих камешков. Идиотство! Ты что-нибудь понимаешь, Хэйли?