Комендантский час

Медузы тоже имеют право голоса? Похоже на то.

— Не знаю, почему они так поступили. Могу предположить, что испытали определенный стресс и… на какое-то время потеряли ориентацию в пространстве, а потому действовали бессознательно. Инстинктивно. В конце концов, их дальние предки путешествовали по Вселенной именно в качестве компаньонов.

— Да кто они вообще такие?

— Пересмешники. Если бы их не существовало, галактические альянсы начали бы возникать на целое тысячелетие позже. Как минимум. Что самое главное во взаимоотношениях? Найти общий язык. А это как раз естественный образ жизни пересмешников.

Чудны дела твои, Господи…

— Сами они звуков издавать не могут, зато мастерски оперируют колебаниями. Проще говоря, сопоставляют твоей речи определенный набор частот.

— Я теперь что-то излучаю?

— Да.

— Ну хорошо. Допустим. Медузы, стало быть, кодируют сигнал. В обе стороны?

— Разумеется.

Принцип понятен. А вот детали все еще мутноваты.

— А слова откуда берут?

— Слова…

Он что, смутился? Быть того не может.

— Видишь ли, со словами как раз есть определенная сложность.

Мне вряд ли понравится то, что я сейчас услышу, да?

— Я ведь уже говорил, что мы отличаемся друг от друга?

Ага. Говорил. Невнятно и путано.

— Первичные генетические матрицы наших рас тождественны и, судя по отдельным показателям, промежуточные итоги вашего эволюционного процесса окажутся схожими с нашими. На очередном этапе. Витке спирали. А пока вы просто…

— Не доросли?

— Да, можно так сказать.

— И до чего? Не доросли, в смысле?

Блондин вздохнул.

— Примерно пять поколений назад мы начали изменяться. Научились оперировать внутренней энергией. Собственной. Той, что содержится в любой живой материи.

Ну, это ж разве открытие? У нас куча таких практик известна. Йоги те же, к примеру. Правда, хрен поймешь, на самом деле они чудеса творят или только прикидываются.

— Вы тоже к этому придете. Массово. В скором будущем. И тогда границы вашего мира раздвинутся, как однажды раздвинулись наши.

— Скоро?

— Возможно, всего одно поколение. То, которое придет на смену твоему, уже сможет больше. Намного.

За потомков, конечно, радостно. А я? Со мной-то что и как теперь?

— Новые возможности позволили избавиться от сложных технических решений, искусственных надстроек, непосредственной зависимости от чужой воли… В частности, исчезла проблема коммуникаций.

По-прежнему мало что понятно. Кроме того, что будущее будет светлым.

— Условно говоря, каждый из нас самостоятельно формирует внутри себя своего личного переводчика. Энергетически.

— Но общаетесь-то вы все-таки словами, а не мыслями?

— Можем и мыслями. Процесс идентичный.

— Так почему же…

— Эстетика ощущений. Голоса. Звуки. Мелодии.

Опять начались отрывки? Это ведь что-то означает. Что-то очень существенное.

— Но вернемся к словам. Прием и передача информации идут непрерывно, если мозг работоспособен. Пространство заполняется сигналами, и вокруг любой группы мыслящих существ формируется информационное поле, доступное для чтения. Но мы не только читаем, а еще и пишем. Обмениваемся знаниями. Сопоставляем термины. И в результате…

Местный радиоэфир забивается миллионами трансляций?

— Создается общая база. Объединенный словарь, которым свободно могут пользоваться все. Это позволяет обмениваться информацией с предельно возможной точностью: выбираешь единственно подходящее слово.

— Но вариантов же куча?

— Да. И все они доступны собеседникам. Поэтому непонимания не бывает.

— И никто никогда нарочно не подменяет одно слово другим?

— Почему? Такое происходит сплошь и рядом. Иначе ведь было бы неинтересно жить, правда?

Уфф. Совсем запутал. Сначала нарисовал радужную картину всеобщего равенства и братства, и тут же загадил меддегтем.

— Правила, какими бы разумными они ни были, все равно являются ограничителями. Устанавливают пределы. И часть людей всегда будет стараться их нарушить. У вас разве такого не бывает?

Еще как бывает! Сплошь и рядом.

Тьфу! Повторяю за ним? Нет, тут что-то другое.

— Если это все верно, про единственные слова и прочее… Почему они такие странные? Ну не всегда, конечно. Но часто.

— Странные?

— Ты несколько раз выразился так, как… В общем, не мог. Ни за что. Да и я так не выражаюсь. Обычно, по крайней мере. Вокруг слышал часто, но чтобы сам… Нет. Почти никогда. Это твое информационное поле шутки шутит?

Качнул головой:

— Нет. Совсем не оно. По правде говоря, между нами его попросту нет.

— А… Э…

Ну да, он же говорил. Не доросли. В следующем поколении, не раньше.

— Пересмешники естественно к нему подключены. В силу своей природы. Поэтому я понимаю, о чем ты говоришь, а ты понимаешь меня. Есть только один нюанс. Большой и толстый.

Еще ложечку дегтя плеснем?

— Множества не пересекаются. Я пользуюсь своим, ты — своим. Привычными понятиями. Родными.

Это значит, что мне никогда не суждено прикоснуться…

Ой, голова совсем поплыла.

— Так я и знал. Передоз новостей. Тебе стоит отдохнуть. Нужно что-нибудь? Успокоительное? Расслабляющее?

— Не надо.

Еще одной встречи с золотоволосой Горгоной сейчас не переживу.

— Я…

Как много сказано, и все — ни о чем. Главного-то не прозвучало. Имя, сестра, имя!

— Сам…

Слова. Стена. Клетка. Ловушка. Свежая надпись краской. По трафарету. «Выхода нет».

— Отрублюсь.

Локация: маршевый коридор

Юрисдикция: транзитная зона

Объект: корабль

Класс: фрегат конвоя Третьей линии обороны

Режим: предпоходное маневрирование

— Что вы считаете возможным сообщить мне о вашем самочувствии?

На самом деле Тее А-Кере было ничуточки не интересно знать, по какой причине у леди Лан-Лорен в данную минуту, как, впрочем, и некоторое время назад, наблюдаются явные межконтурные бури, вносящие сумятицу не только в работу корабельной электроники, но и команды. Не всей, конечно: неудачников, повстречавших на своем пути разъяренную Вивис, по счастью, оказалось слишком мало, чтобы корабельные уставы и регламенты пошли прахом из-за нехватки исполнителей. Однако любое возмущение любого пространства — материального, энергетического, духовного или социального — несло в себе опасность нарушения равновесия системы, а этого Тея, как профессиональный сканер, боялась больше всего на свете.

— Я должна представить милорду рапорт. Насколько подробный, решать вам.

Ирония мироздания, направо и налево раздававшего возможности, не была ни злой, ни доброй, но в том, что вселенная улыбнулась, придумав сканеров, Тея не сомневалась никогда.

Они живут тем, что читают вокруг себя изменения. Состояние покоя? Его не бывает. Так или иначе, в ничтожных деталях, в мелочах, не имеющих ни названия, ни цены, все время что-нибудь да меняется. Пусть не бесповоротно, а спустя всего лишь миг возвращаясь к изначальному положению, но важен именно переход.

Волны. Иногда тихие и ласковые, иногда бурные, рассыпающиеся брызгами, а чаще — обрывки, миражи, отголоски эха. Такова она, пища сканера. Но даже обойденный талантами человек отличает острое от пресного и постепенно находит для себя любимые вкусы и ароматы. Вот и странник по пути изменений быстро понимает, что можно безболезненно срыгнуть, чуть распробовав, а что хочется поглощать снова и снова, не останавливаясь.

— Я буду ждать ответ столько, сколько потребуется.

Буря. Столкновение сияний. И его сполохи весьма зримы.

Нестабильность контуров — самый лакомый кусочек для сканера. Хотя по природе своего происхождения второе сознание и не может полностью мирно сосуществовать с первым, случаются моменты, когда они вовсе начинают работать враздрай.

Виновато обычно влияние извне. Правда, нередки и случаи зарождения бури глубоко внутри, там, куда почти невозможно проникнуть ни собственным разумом, ни услугами специалиста.

Тея трусливо надеялась, что проблемы, настигшие леди Лан-Лорен, пришли откуда-то издалека, но чем дальше она погружалась в инфополе, тем вероятнее становилось обратное.

— Если вы позволите, я лично окажу необходимую помощь и…

— Животное.

Это слово было не произнесено. Процежено. Протянуто сквозь стиснутые зубы. И разумеется, относилось вовсе не к смиренно предлагающему свои услуги сканеру.

— Леди Вивис?

— Убогое, недоразвитое, недоделанное животное.

О чем, вернее, о ком идет речь, можно было догадаться без особого труда. А если присовокупить к этому выводу следующий — о наиболее вероятном маршруте леди-советницы, итог получается однозначным: в каюте милорда что-то произошло. Что-то способное вывести из себя саму Ледяную Леди.

— Ничтожное, бесполезное, тупое…

Буря не нарастала, но и не желала сдавать позиции. Оставалось лишь тяжело вздохнуть, облизнуться, представляя себе, насколько вкусным могло бы оказаться это блюдо, и разрядить обстановку. В прямом смысле слова: добавить к бушующим волнам еще одну, смоделированную искусственно, целенаправленно и беспристрастно.

Беловолосая леди не повела и бровью, почувствовав вмешательство в свое личное пространство, только перевела взгляд на сканера. Темный, как сам грех.

— Нижайше прошу прощения, но другого выхода не было.

Тея слегка лукавила. У любой палки всегда два конца: либо пробуешь взять чужую бурю под контроль, либо позволяешь ей созреть и выплеснуться наружу. Но второй вариант для опытного сканера сродни самоубийству. Сладостному, блаженному, желанному, однако слишком уж преждевременному.

Тея А-Кере не собиралась умирать ни сегодня, ни в обозримом будущем. Пока жива надежда на то, что милорд однажды заметит свою покорную слугу и отметит ее старания…

— Я достаточно крепко держала себя в руках.

— О, конечно, леди! Никто не посмел бы усомниться в вашей стойкости.