Карты на столе

С проворством, достойным похвалы, появилась мисс Берджесс.

Инспектор попросил ее сесть и некоторое время смотрел на нее, раздумывая, с какого боку к ней подступиться. Он сразу же ощутил ее враждебность и прикидывал, что лучше: спровоцировать ее на неосторожное высказывание, нагнетая эту враждебность, или попытаться что-нибудь разузнать в спокойной беседе.

– Я полагаю, мисс Берджесс, вы осведомлены об известном событии? – наконец спросил он.

– Доктор Робертс сказал мне, – ответила мисс Берджесс.

– Дело, в общем-то, щекотливое, – сказал Баттл.

– Вы так считаете?

– Ну, знаете, довольно неприятная история. Четверо под подозрением, и кто-то из них – преступник. Я что, собственно, хочу у вас узнать: видели ли вы когда-нибудь этого мистеру Шайтану?

– Никогда.

– Слышали ли вы, чтобы доктор Робертс что-нибудь говорил о нем?

– Никогда. Впрочем, нет, я не права. С неделю назад доктор Робертс просил меня отметить в его записной книжке: «Мистер Шайтана, восемь пятнадцать, восемнадцатого».

– И тут вы впервые услышали о мистере Шайтане?

– Да.

– Никогда не попадалось его имя в газетах? О нем часто упоминали в светской хронике.

– Меня привлекают вещи поинтереснее, чем светская хроника.

– О, я не сомневаюсь, что вы больше интересуетесь другими вещами, – мягко произнес Баттл. – Все четверо уверяют, что были мало знакомы с Шайтаной. И все же один из них знал его достаточно хорошо, чтобы убить. Мое дело определить кто.

Наступила неловкая пауза. Мисс Берджесс не проявляла ни малейшей заинтересованности. Ее дело было исполнять распоряжение своего шефа, выслушивать все, что заблагорассудится сказать инспектору Баттлу, отвечать на любой конкретный заданный им вопрос.

– Знаете ли, мисс Берджесс, – инспектора прошиб пот от этого разговора, но он упорно его продолжал, – вряд ли вы представляете себе, хотя бы приблизительно, трудности нашей работы. Бывает, люди наговорят черт знает что. Мы можем и не верить словам, но все равно обязаны принять их во внимание. Я не хотел бы обсуждать с вами женскую природу, но ведь сами знаете, если женщина взволнована, ей ничего не стоит вдруг разразиться бранью, упреками – словом, у нее развязывается язык. Она выдвигает необоснованные обвинения, намекает на одно, на другое, припоминает разные старые скандалы, которые могут и не иметь никакого отношения к следствию.

– Вы хотите сказать, что кто-то из этих людей упрекнул в чем-то доктора? – спросила мисс Берджесс.

– Не то чтобы упрекнул, – осторожно проговорил Баттл, – но… вы понимаете, я все равно обязан обратить на это внимание. Знаете… бывают подозрительные обстоятельства гибели пациентов… Мне не хотелось бы этим беспокоить доктора.

– Я думаю, кто-то разузнал эту историю с миссис Грейвз, – сказала мисс Берджесс, несколько сердясь. – Стыдно подумать, как люди рассуждают о вещах, в которых ничего не понимают. Этим занимается немало дам почтенного возраста. Им кажется, что все пытаются их отравить: родственники, прислуга и даже врачи. Миссис Грейвз, перед тем как обратиться к доктору Робертсу, побывала у трех врачей. Потом, когда у нее появились те же подозрения в отношении доктора Робертса, он был не прочь избавиться от нее и с радостью поручил ее заботам доктора Ли. Это единственный выход в подобных случаях, сказал он мне. После доктора Ли был доктор Стил, потом доктор Фармер, и в конце концов бедная старушка умерла.

– Вы не поверите, из-за какой ерунды часто раздувают целые истории, – сказал Баттл. – Всякий раз, когда врач что-то приобретает после кончины пациента, всегда находится злой язык. А почему бы здравомыслящему пациенту не одарить своего целителя каким-нибудь пустяком или даже, может быть, и чем-то значительным?

– Это все родственники, – сказала мисс Берджесс. – Я всегда считала, что ничто лучше смерти не выявляет низменность человеческой натуры. У неостывшего трупа начинают спорить, кому что достанется. К счастью, у доктора Робертса никогда не было подобных неприличных инцидентов. Он всегда радуется, узнав, что пациенты ему ничего не оставят. Мне кажется, однажды он получил по завещанию пятьдесят фунтов, есть у него еще две трости и золотые часы. И больше ничего.

– Трудно жить настоящему профессионалу, – со вздохом сказал Баттл. – Его легко шантажировать. Самые невинные происшествия иногда дают повод возмутительной клевете. Врачу необходимо избегать даже видимости ошибки и, значит, никогда не теряться, быть всегда начеку.

– Во многом вы правы, – сказала мисс Берджесс. – Трудно врачам приходится с истеричными женщинами.

– С истеричными женщинами… Да, да, верно. От них жди чего угодно.

– Я полагаю, вы имеете в виду эту отвратительную миссис Краддок?

Баттл сделал вид, что задумался.

– Эта история… три года назад? Нет, больше.

– Четыре или пять, по-моему. На редкость неуравновешенная женщина! Я так обрадовалась, когда она уехала за границу, и доктор Робертс тоже был рад. Она беззастенчиво лгала своему мужу – все они такие, конечно. Бедняга стал сам не свой, начал болеть. Он скончался от сибирской язвы[44], знаете, занес инфекцию в ранку при бритье.

– Я уже и забыл об этом, – солгал Баттл.

– А потом она уехала за границу и вскоре умерла. Знаете, женщины, помешанные на мужчинах, – это такая неприятная категория.

– Да, да, – сказал Баттл. – Очень опасные женщины. Докторам от них надо держаться подальше. А скончалась она… мне помнится…

– В Египте, кажется. У нее было заражение крови, какая-то местная инфекция.

– Есть и еще одна пренеприятная для врача вещь, – сказал Баттл, перескочив на другую тему, – это когда он подозревает, что кто-то из его пациентов отравлен родственниками. Что делать? Вмешаться или попридержать язык? Допустим, он предпочел последнее, тогда он наверняка окажется в глупом положении, если впоследствии возникают разговоры о том, что дело нечисто. Интересно, не случались ли такие казусы у доктора Робертса?

– Что-то не припоминаю, – в раздумье сказала мисс Берджесс.

– Любопытно бы было знать, какое количество смертельных случаев в год наблюдается в практике доктора Робертса, просто для статистики. Например, вот вы уже работаете у доктора Робертса…

– Семь лет.

– Хм… Семь. Так сколько же за это время было смертельных случаев? Примерно.

– Ой, трудно так сразу сказать. – Мисс Берджесс принялась подсчитывать. Недоброжелательность ее постепенно улетучилась. – Семь… восемь… пожалуй, точно не вспомнить. Может быть, около тридцати за все это время.

– Что ж, по моим данным, доктор Робертс не из худших врачей, – весело закончил Баттл. – Полагаю, большинство его пациентов люди состоятельные, могут себе позволить позаботиться о своей особе.

– Он очень популярный доктор. И диагност прекрасный!

Баттл вздохнул и поднялся.

– К сожалению, я отклонился от темы. В мою задачу входило установить, был ли связан доктор с мистером Шайтаной. Вы уверены, что он не был пациентом доктора?

– Совершенно уверена.

– Может быть, под чужим именем? – Баттл показал ей фотографию. – Не узнаете?

– До чего же театральная личность! Нет, никогда его здесь не видела, никогда.

– Так, так, – опять вздохнул Баттл. – Разумеется, я весьма признателен доктору за его любезность. Передайте ему мою благодарность, хорошо? Скажите ему, что я приступаю к номеру два. До свидания, мисс Берджесс, и спасибо за содействие.

Он пожал ей руку и вышел. Идя по улице, он достал из кармана маленькую записную книжку и сделал в ней несколько записей на букву Р.

Миссис Грейвз? Маловероятно.

Миссис Краддок? Не получал ни от кого наследства.

Нет жены. (Жаль.)

Изучить смерти пациентов. Трудно.

Он захлопнул книжку и мимоходом зашел на Ланкастер-Гейт в филиал Лондон-Уэссекс-банка.

Служебное удостоверение позволило ему побеседовать лично с управляющим.

– Доброе утро, сэр. Как я понимаю, одним из ваших клиентов является доктор Джеффри Робертс.

– Совершенно верно.

– Мне нужна некоторая информация о счете этого джентльмена за несколько последних лет.

– Постараюсь помочь, чем смогу.

Прошло полчаса напряженной работы, наконец Баттл со вздохом сложил листки, исписанные цифрами.

– Нашли, что искали? – поинтересовался управляющий.

– Нет. Ничего, за что бы можно было зацепиться. Но все равно благодарю вас.

…И в этот же самый момент доктор Робертс, моя руки у себя в кабинете, глядя через плечо на мисс Берджесс, спросил:

– Ну как наш бесстрастный сыщик, а? Перевернул тут все вверх дном, а вас, наверное, наизнанку вывернул?

– Смею вас заверить, он немногого от меня добился, – поджав губы, ответила мисс Берджесс.

– Дитя мое, не было необходимости молчать словно рыба. Я ведь попросил вас отвечать ему на все вопросы. Между прочим, о чем он вас спрашивал?

– О, он все время толковал об одном и том же, знаете ли вы человека по имени Шайтана, даже высказывал предположение, что он появлялся у нас под чужим именем. Он показывал мне его фотографию. До чего же театральная личность!

– Шайтана? Да, разыгрывал из себя Мефистофеля новейшей формации. И получалось ведь довольно неплохо даже. Что же еще спрашивал Баттл?

– В общем-то, ничего особенного. Ой, чуть не забыла, кто-то наговорил ему разных глупостей о миссис Грейвз, вы, между прочим, знаете, что она вытворяла.

– Грейвз? Грейвз? О да, почтенная миссис Грейвз! Вот смех-то! – Доктор расхохотался. – Это в самом деле смешно, чрезвычайно смешно.

В великолепном настроении он отправился к ленчу[45].

Глава 10

Доктор Робертс

(Продолжение)

Инспектор Баттл сидел за ленчем с Эркюлем Пуаро. Настроение у него было подавленное, Пуаро взирал на него с сочувствием.

– Значит, нынешнее утро не принесло вам удачи? – в раздумье произнес Пуаро.

Баттл покачал головой.

– Это будет нелегкая работенка, мсье Пуаро.

– Какое вы составили о нем мнение? – спросил Пуаро.

– О докторе? Откровенно говоря, я думаю, Шайтана был прав. Он убийца. Напоминает мне Уэставея. И этого адвоката, малого из Норфолка. То же самое радушие, самоуверенность. Такая же популярность. Оба дьявольски умны, таков же и Робертс. И все равно, отсюда не следует, что он убил Шайтану, да я, собственно, и не думаю, что это он. Он очень хорошо знает, что такое риск, получше всякого другого человека. Ведь Шайтана мог проснуться и закричать. Нет, не думаю, что Робертс убил его.

– Но думаете, что он убил кого-нибудь еще.

– Возможно, и не одного. Уэставей-то убивал. Но это будет нелегко из него выудить. Я просмотрел его банковский счет – ничего подозрительного, никаких неожиданно крупных сумм. Во всяком случае, за последние семь лет он не получал наследства от пациентов. Это исключает убийство из корыстных целей. Он, увы, никогда не был женат. Стало быть, не мог убить собственную жену – чего уж проще для врача. Он человек состоятельный, ведь он пользуется успехом у богатых пациентов.

– То есть, по всем данным, жизнь его совершенно безупречна, а может быть, и на самом деле безупречна.

– Может быть, но я склонен предположить худшее. Не исключено, – продолжал он, – что был какой-то скандальчик с одной из пациенток по имени Краддок. Этим стоит заняться, я думаю прямо сегодня засадить кого-нибудь за это дело. Женщина эта скончалась, правда, в Египте от какой-то местной болезни, и не думаю, что тут есть что-нибудь крамольное. Но это, может быть, прольет свет на его характер, моральные устои.

– Был у нее муж?

– Он умер от сибирской язвы.

– От сибирской язвы?

– Да. Как раз в ту пору в продаже было много дешевых кисточек для бритья, часть их была инфицирована. Из-за этих самых кисточек было столько скандалов.

– Вещь, бесспорно, удобная, – заметил Пуаро.

– И я так подумал. Если муж из-за чего-то грозился хорошенько с ней разобраться. Впрочем, все это догадки. Они хромают на обе ноги.

– Мужайтесь, друг мой. Я знаю ваше упорство. В конце концов у вас будет не две ноги, а все сорок, не менее резвых, чем у сороконожки.

– И в результате глубоких раздумий относительно того, на какую из них сначала наступить, я, как та сороконожка, скачусь в канаву[46], – усмехнулся Баттл, потом спросил: – А вы, мсье Пуаро, не хотите приняться за дело?

– Я могу тоже поговорить с доктором Робертсом.

– Двое в один день? Это его обязательно взвинтит.

– О, я не буду навязчив. Я не стану расспрашивать его о прошлом.

– Мне бы хотелось знать, какую тактику изберете вы, – с любопытством спросил Баттл. – Впрочем, не говорите, если не хотите.

– Du tout, du tout[47]. Я готов сообщить вам. Я буду говорить о бридже, только и всего.

– Опять о бридже. Все об одном, не перебор ли, мсье Пуаро?

– Я нахожу предмет очень интересным.

– Ну, каждому свое. Я на такие тонкости не способен… Это не в моем стиле.

– Что же такое ваш стиль? – Озорной огонек блеснул в глазах Пуаро.

– Простой, честный, ревностный офицер, человек, добросовестно выполняющий свой долг, – вот мой стиль, – с ответным огоньком в глазах произнес инспектор. – И никаких выкрутасов, никаких фокусов. Только честный пот. Скучноватая, довольно рутинная работа – вот так вот!

Пуаро поднял стакан.

– За наши с вами методы, и пусть же успех увенчает наши совместные усилия!

– Я надеюсь, полковник Рейс сумеет добыть нам что-нибудь о Деспарде, – сказал Баттл. – Источников у него хватает.

– А миссис Оливер?