Из последних сил

— Прости… Я не знала.

Не знала, не могла догадаться. Видела грусть в глазах, но не знала ее природы. В свои 18 лет она еще не встречала людей, недавно потерявших близких. Не видела их тяжелого взгляда, не пыталась заглянуть им в душу.

— Ничего страшного.

— Я пойду, пожалуй…

Слова сорвались с ее губ раньше, чем она поняла, что не нужно было их произносить. Да, ей хотелось уйти от него, как от прокаженного, чтобы не заразиться этой грустью, чтобы не пустить ее себе в цердце. Только не в этот солнечный день… Но в то же время — в такой день, когда тебе так хорошо, разве можно оставить человека в таком настроении? Нужно, ведь, поделиться своим счастьем и своей радостью.

Нужно, но не хочется. Потому что шанс заразиться грустью куда больше, чем шанс успешно поделиться радостью.

Она встала. Понимала, что поступает не правильно, но она правда хотела уйти. Оставить этого странного молодого человека здесь, под сенью липы и не возвращаться к нему с полной бутылкой воды, как она собиралась сделать минуту назад.

— Постой!

Он тоже поднялся и протянул к ней раскрытую ладонь, на которой лежала пятирублевая монетка.

— Дунь! Если не дунуть — чуда не произойдет!

Виола легонько дунула на монету, радуясь, что происходящее снова стало напоминать что-то шуточное и приятное.

Ладонь свернулась в кулак и метнулась куда-то за голову Виолы, исчезнув из ее поля зрения буквально на секунду, а затем показалась перед ее глазами снова.

— Возьми мою руку в свои!

Витина рука была теплой, в отличие от ее ладошек. Она почувствовала, как кулак разжался между ее ладоней, и раскрыла их. Конечно же, пятака не было, иначе какой бы это был фокус.

— Покажи вторую руку! — потребовала она.

— Пожалуйста!

Витя протянул ей обе ладони, покрутил так и сяк, демонстрируя, что в руках у него ничего нет, а потом вдруг молниеносно потянулся к ее уху, коснувшись его кончиками пальцев, и тут же вернул руку обратно, сжимая тремя пальцами монетку.

— Здорово! — улыбнулась Виола. — Как ты это делаешь?

— Немного уличной магии…

Монетка взвилась в воздух, подброшенная ловкими пальцами и упала на асфальт позади Виолы. Она даже слышала звон! Но секунду спустя Витя снова взял пятак из воздуха возле ее левого уха.

— Да ты — классный фокусник!

— Самый лучший! — гордо заявил он.

— Рада была с тобой познакомиться, правда! Захочешь присоединиться к празднованию — мы будем тебе рады. Я тебя с друзьями познакомлю!

— Погоди еще секунду…

В голове Виолы зазвенел тревожный звоночек. Все-таки что-то не так. Он выглядит нормальным, но что-то не так. Все эти фокусы, приглашение поехать с ним…. Парни так себя не ведут. Если хочешь понравиться девушке, но видишь, что она не расположена к общению — просишь у нее номер телефона, чтобы продолжить диалог в другое время и в другом месте. И если бы он сейчас попросил телефон — она бы дала. Честно, дала бы свой номер, не перепутав «случайно» последние четыре цифры. Витя понравился ей, она не против была бы встретиться с ним через недельку в кафе, когда он будет… не таким! Когда пройдет его грусть, липкая, как паутина в утреннем бору! Но сейчас она хотела уйти, потому что чувствовала: что-то не так. Уходить было пора еще пять минут назад, когда он только заговорил о том, что приглашает ее на Алтай! Сделать вид, что ее зовут и с криком «Ребята, подождите меня!» — броситься к своим, уже на бегу бросив ему: «Я еще вернусь!»

— Хорошо, но только секунду, — против воли ответила она.

— Я не обижу. Не причиню тебе вреда, правда! Поедем со мной. Пожалуйста…

— Не могу.

— Можешь. Просто не хочешь.

— Пусть не хочу. Не важно. Пока!

— Я умру через два дня.

Виола, уже сделавшая первый шаг к фонтану, снова остановилась.

— У меня два дня. Я хочу провести их рядом с хорошим человеком.

— Неужели у тебя больше никого нет?

— У меня вообще никого нет. Совсем! А ты подала мне идею, как эти два дня провести. Будет хорошо, поверь мне. Я все для этого сделаю! Поехали?

— Прости, но нет. Может тебе лучше в больницу поехать? Может все не так плохо? Если хочешь — пойдем, я тебя с ребятами познакомлю! Проведешь этот день с нами, а может и завтрашний тоже.

Витя поморщился, как человек, попробовавший на зуб горькую таблетку.

— Тогда смотри! — сказал он, делая шаг к Виоле и протягивая вперед руку.

Монетка парила в паре сантиметров от его ладони! Просто лежала на воздухе и все тут.

— Новый фокус?

— Возьми ее!

— И что будет?

— Просто возьми!

Она прикоснулась к пятачку двумя пальцами и легонько потянула на себя. Безрезультатно, сдвинуть ее с места было невозможно. Витя убрал руку и Виола от удивления забыла сделать вдох. Монетка висела в воздухе, и как она ни старалась — она не могла даже заставить ее пошевелиться.

— Как ты это делаешь? — шепотом спросила она.

— Убери руку.

Она отпустила монету и уставилась на висящий в воздухе пятачок пораженным взглядом. Монета сгибалась пополам! Она медленно сворачивалась, словно бумажная… Вот только она не была бумажной! Она держала ее в руках, чувствовала холод и твердость металла!

— Как ты это делаешь?

Согнутая пополам монета нырнула в карман витиных брюк. Сама! Без чьей-либо помощи.

— Обернись!

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть как фонтан сходит с ума. Струи, до того бившие вверх, теперь мощными потоками лились на людей, изменив направление, как меняет его вода из крана, если почти полностью заткнуть его пальцем. Площадь вокруг фонтана пришла в движение: кто-то уворачивался от водяных струй, кто-то — пытался запихнуть под них кого-то другого! Вокруг царили смех и веселье, но у Виолы, вдруг, похолодело в груди. Теперь никто не смотрел на нее и Витю! Никто! Даже ее друзья.

И в этот момент что-то едва различимое, тонкое как паутина, мелькнуло у нее перед глазами и замерло на уровне шеи.

— Не шевелись! — скомандовал Витя. Именно скомандовал. В его голосе больше не было грусти и задумчивости. Он принял какое-то решение и сейчас воплощал его в жизнь.

— Медленно повернись ко мне и пойдем.

— Я не хочу… — сдавленно прошептала она, наклоняя голову, чтобы разглядеть серебристую нить, замершую возле ее шеи. Она поняла, что это, на полсекунды раньше, чем Витя произнес это вслух.

— У тебя вокруг шеи — струна. Не бойся, она не касается тебя, я ее держу. И не коснется, если ты не будешь делать резких движений. Если побежишь или дернешься — я могу не успеть подстроиться под твои движения и она перережет тебе горло. Или и вовсе отрежет голову. Поверь, это возможно, она достаточно тонкая, мне уже случалось делать подобное. Пойдем! Медленно, осторожно, не торопясь!

— Куда?

— Вон туда, к парковке у киоска. Ты — впереди, я — за тобой.

— Я не хочу!

Сердце Виолы билось у самого горла. Чуть ниже того места, куда в любой момент могла впиться струна! Она крепко зажмурила глаза, надеясь, что откроет их в своей постели, ведь все происходящее не могло быть ничем, кроме кошмарного сна. Но нет, яркие лучи солнца проникали даже сквозь веки, а чуть в стороне по-прежнему раздавались веселые крики парней и девушек, не понимающих, от чего фонтан вдруг начал бить в стороны, а не вверх, но в праздничном возбуждении и не искали причин этого факта. Они просто принимали это как должное, и никто не смотрел в сторону очень сильно побледневшей девушки, стоявшей в десяти метрах от всеобщего веселья. Да даже если бы кто-то и бросил на нее взгляд — что бы он увидел? С какого расстояния можно разглядеть обернувшуюся вокруг шеи струну?

— Попытаешься крикнуть или позвать на помощь — я убью их всех. Обещаю! Уйдем тихо — не пострадает никто. Особенно ты. Я же уже обещал, что не обижу.

— А что тогда ты делаешь сейчас? — спросила она.

— Пойдем! — сказал он вместо ответа.

Первый шаг дался ей тяжелее всего. Она не видела струны, замершей где-то под подбородком, поэтому не знала, на каком расстоянии от ее кожи она находится. Но первый шаг, каким бы крошечным он ни был, был явно больше этого расстояния, а она все еще была жива. Руки против воли тянулись к горлу, хотелось прижать их к шее, хоть как-то защитить ее, но не смотря на безумный страх, мозг Виолы продолжал работать. Она видела, как сгибалась монетка и догадывалась, какой силой нужно обладать, чтобы согнуть этот маленький кружок металла. Она не знала, как ее похититель манипулирует предметами, но понимала: струна отсечет ей пальцы, а затем перережет горло. Легко и непринужденно!

Она шла, спиной чувствуя витин взгляд. Шла, удаляясь от последних призрачных шансов на спасение, в то же время понимая, что тем самым спасает своих друзей. Стоит кому-то из них вмешаться — и струна обовьется вокруг его горла! И если сама Виола представляет для своего похитителя какую-то ценность (ведь не убил же он ее, а собирается взять с собой), то щадить того, кто попытается ему помешать у него нет никаких причин. Человеку, способному усилием мысли гнуть монеты и изменять направление десятков струй воды в фонтане для того, чтобы убивать, не нужна струна.

— Видишь черный «Range Rover»?

— Вижу.

— К нему, пожалуйста. И сделай лицо попроще. Улыбайся! А то на тебя люди смотрят. Мне бы не хотелось устраивать здесь месиво.

Теперь они вклинились в поток людей, идущих вдоль Красного Проспекта. До машины оставалось пройти еще метров двадцать, и Виола заставила себя улыбнуться. Страх действительно слишком явно читался на ее лице, и как бы ни равнодушны были спешащие по своим делам люди — красивая девушка в шортах и лифчике привлекает внимание, особенно мужское внимание. А если при этом на лице этой девушке читается явный ужас — это внимание может быть излишним. И смертельным…

Внедорожник пиликнул сигнализацией, щелкнули разблокировавшиеся замки дверей.

— Садись! На переднее сиденье. И без глупостей, пожалуйста.

— Я уже поняла! — зло ответила Виола. Страх не прошел, происходящее пугало ее до дрожи в коленках, но вместе со страхом сознание начала заполнять и злость. Злость на своего похитителя, злость на саму себя, так глупо вляпавшуюся черт знает во что.

— Вот и молодец!

Он обошел машину, сел на место водителя и захлопнул дверцу. Одно нажатие на какую-то кнопку возле руля и замки снова щелкнули, на этот раз — переходя в положение «закрыто». Мотор джипа заворчал, и машина тронулась с места, плавно выруливая с парковки.

Виолу била дрожь, а Витя, как назло, был спокоен, как будто для него в порядке вещей было похищать девушек прямо из центра города на глазах сотен людей. А ей очень хотелось, чтобы он нервничал. Чтобы волновался, чтобы делал ошибки. Например, сейчас идеальным вариантом было бы попасть в аварию. Да так, чтобы сама она осталась цела, а ее похититель хотя бы на время потерял сознание. С этой мыслью Виола потянулась к ремню безопасности.

Джип влился в поток машин и не спеша катился в сторону Речного вокзала. А значит и к Большевистской, к выезду из города… К трассе на Алтай!

— Струну я убрал, — заговорил Витя, — так что не беспокойся. Можешь двигаться свободно. Но не советую пытаться меня как-то… вывести из строя. Весовые категории разные, сама понимаешь. Да и я за рулем, машина может вильнуть не туда. В общем, ты — девушка умная, последствия сможешь додумать.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Она старалась держаться, старалась выглядеть сильной, но страх был сильнее, а потому последние слова фразы потонули во всхлипе, а перед глазами повисла пелена слез. Непривычная пелена… Так с ходу Виола не могла вспомнить, когда плакала в последний раз, а потому не могла побороть начинающуюся истерику. Просто не имела опыта борьбы с ней!

— Как я и говорил, я собираюсь провести с тобой два дня на Алтае.

— А потом?

— А потом — я умру, а ты поедешь домой. Если захочешь — вызовешь полицию и расскажешь, что тебя похитили и увезли силой. Не захочешь — просто закажешь такси прямо до дома.

— На какие шиши? — она пыталась сказать это с издевкой, но демонстрировать сарказм сквозь слезы и всхлипы было слишком сложно.

— На заднем сиденье — пакет. Загляни туда.

— Не хочу!

— Как хочешь, — пожал плечами Витя.

На несколько секунд в салоне автомобиля установилась тишина, нарушаемая лишь гулом мотора, да частыми всхлипами девушки, а затем откуда-то из глубин бардачка раздалась трель телефонного звонка. Даже не мелодия, просто звонок…

Витя достал телефон и, насколько Виола могла судить, взглянул на него довольно озадаченно. Кажется, он даже немного колебался, прежде чем принять звонок.

— Слушаю.

Всхлипы Виолы затихали — она смогла наконец-то взять себя в руки. Как ни банально это звучало, но слезами горю не поможешь, а ей сейчас нужно быть максимально внимательной и наблюдательной. Слушать, вникать, внимать, запоминать любую информацию, которая поможет ей спастись от этого сумасшедшего, обладающего к тому же невероятными способностями.

— Нет! — сказал тем временем Витя в трубку. Сказал резко и внятно. Слов его собеседника Виола не слышала, но пауза была достаточно долгой — должно быть, Вите что-то говорили, в чем-то его убеждали.

— Еще раз говорю, нет. Не в деньгах дело, Шрам. Я даже не хочу знать, что это за заказ. Я вообще еду отдыхать! Да, просто отдыхать! Нет! Все! И не ищи меня, это может плохо кончиться. Для тебя и для твоих ребят. Все! Прощай.

Он нажал «отбой» и, открыв окно, просто выбросил телефон на дорогу.

Виола не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Кто это был?

— Не важно.

— А зачем было телефон выбрасывать? Он все-таки денег стоит…

— Плевать. Я не хочу больше ни с кем говорить.

— Так, может, ты и меня высадишь на ближайшей остановке и поедешь дальше наслаждаться тишиной и одиночеством? — на этот раз саркастический тон удался хорошо. Настолько хорошо, что Витя рассмеялся.

— А ты молодец. Не только красавица, но и умница. Нет, твоя компания мне по душе, в отличие от этих людей. О! Кстати, у тебя самой-то телефон с собой есть?