Помоги проекту - поделись книгой:
Ромина остановилась и, обернувшись, язвительно произнесла:
— Ну а ты, мой «повелитель», не забудь, пожалуйста, мне напомнить, чтобы я сказала тебе, насколько сильно ты мне неприятен! Причем желательно, чтобы ты повторил несколько раз… Иначе до меня может просто не дойти…
И уже входя в спальню, услышала за спиной его громкий веселый хохот!
Когда час спустя Ромина горделиво вышагивала по просторному вестибюлю отеля, там не нашлось ни одного мужчины, который бы не остановил на ней восхищенного взгляда!
Ей казалось, что не только мужчины, а вообще все вокруг только и смотрят на «голливудскую кинозвезду», на ее великолепные ножки в чулках-паутинках, на ажурную нейлоновую накидку с аппликациями в виде крупных бело-синих цветов, широкополую светло-розовую шляпу, на пухленькие, капризно надутые кроваво-красные губки и причудливо наманикюренные необычно длинные ногти…
Но все ли следили за ней с искренним восхищением или банальной завистью? Не было ли среди них врагов?
«Не выходи из образа, не выходи, думай только об этом и ни о чем другом!» — мысленно приказывала себе девушка. И старалась так и делать — ласково улыбалась Мерлину, то и дело игриво прижималась к его плечу…
— Ах, какие чудесные цветы! — громко воскликнула Ромина, проходя мимо цветочного магазинчика в вестибюле отеля, и восторженно поблагодарила Мерлина, когда он тут же купил шикарный букет орхидей и приказал отнести две корзины алых гвоздик в комнаты их люкса для новобрачных.
— Орхидеи мои самые любимые цветы, я их просто обожаю! — Девушка со счастливым видом вдыхала их аромат. На этот раз и ее слова, и восторг были искренни.
Машина и гид ждали их у боковой стены отеля, недалеко от сквера, где, к изумлению Ромины, множество людей, по большей части одетых в традиционные египетские одежды, толпились у больших экранов общественных телевизоров.
— Музей вообще-то рядом, на противоположной стороне сквера, и мы конечно же могли бы пройти туда пешком, — заявил Мерлин, — но я решил все-таки воспользоваться машиной, поскольку знаю, что ты, золотце мое, ненавидишь ходить.
— Спасибо, дорогой, ты очень предупредителен. Ходить пешком я действительно ненавижу.
Говоря это, Ромина боком села на заднее сиденье машины и с облегчением вытянула ноги, как бы демонстрируя всем, что такие красивые, элегантные ножки, как у нее, не созданы для такого бессмысленного занятия, как хождение пешком по пыльным улицам города! Даже такого, как вечный Каир!
— Да, да, конечно! Ведь настоящей белой леди еще предстоит большая прогулка по музею, — подобострастно поддакнул гид и по-арабски приказал шоферу трогать…
На площадке перед музеем красовались клумбы с прекрасными цветами и два фонтанчика по обеим сторонам впечатляющей своими размерами входной двери, из которых то и дело весело выпрыгивали серебристые рыбки.
Но из-за усилившейся жары Ромина и Мерлин не стали останавливаться, чтобы полюбоваться этим радующим взгляд зрелищем, а быстро поднялись наверх по ступенькам и вошли внутрь, где гид сначала купил им билеты, а потом отнес в гардероб широкополую шляпу мисс Фей.
— Знаешь, дорогой, музеи почему-то всегда выглядят ужасно мрачно, — заметила Ромина довольно капризным тоном.
— Но ведь тебе, золотце мое, хотелось посмотреть на драгоценности этой уникальной царицы, разве нет?
— Да, да, конечно! — воскликнула Ромина. — Я обожаю драгоценности, ты же знаешь. — Чуть помолчав, она с лукавым видом добавила: — Особенно когда они на мне…
И они медленно зашагали по залу первого этажа. Сначала гид останавливался у каждой статуи, у каждого исторического черепка за стеклянной витриной, стараясь подробнее рассказать о его ценности и бесценности, но вскоре Мерлин решительно прервал его словоизлияния.
— Мы все это уже видели, милейший. Леди пришла сюда только для того, чтобы посмотреть на драгоценности. Так что веди нас прямо туда. И побыстрее.
В зале, где находилась экспозиция сокровищницы из гробницы Тутанхамона, Ромине уже не требовалось изображать живой интерес к экспонатам.
От одного только вида мебели из чистейшего золота, потрясающих золотых и серебряных фигурок, ослепительно блестящих от множества драгоценных камней, резных саркофагов захватывало дух. Девушка то и дело пораженно восклицала, услышав, сколько каждая из этих вещиц может стоить! Даже Мерлин, казалось, забыл о своей якобы «пресыщенности жизнью», то и дело подзывая гида к витринам, чтобы задать множество вопросов.
Внимательно разглядывая маленькую резную модель лодки из сокровищницы Тутанхамона, Ромина вдруг увидела… темноволосую женщину, с которой им довелось встретиться вчера вечером при выходе из клуба «Пирамиды». Причем при весьма необычных обстоятельствах…
Только выглядела она сейчас значительно старше и одета была в элегантный белый костюм, происхождение которого любая светская женщина, хоть раз побывавшая в Париже, сразу безошибочно определила бы — это «от Диора». В тон костюму на ней была аккуратная белая шляпка с приколотым сбоку букетиком алых искусственных цветов, а в ушах — вполне милые сережки с крохотными бриллиантиками. В руке женщина держала не черную, как в тот вечер, а светло-голубую сумочку, прекрасно гармонирующую с ее длинными, до самых локтей, перчатками и узкими туфлями на высоком каблуке.
Да, это та самая женщина! Темные глаза, в которых вчера отражался откровенный страх, красиво очерченные, манящие губы, необычно яркая помада…
Она тихо разговаривала с мужчиной намного старше ее… Весьма крепкого телосложения, с небольшим, слегка выпирающим животиком, жесткими, чуть седоватыми волосами и на редкость проницательным взглядом.
Улучив минуту, когда он отошел в сторону посмотреть заинтересовавший его экспонат, Ромина чисто импульсивно подошла к женщине.
— Очень рада снова видеть вас, — вежливо кивнула девушка. — Вы меня не помните? Вчера ночью я пыталась остановить вас, но не успела. Вы обронили кольцо… Золотое колечко в форме змейки…
Она невольно замолчала, так как на лице женщины в белом костюме появилось выражение крайнего ужаса.
— Я… я н-н-не по-по-нимаю, о чем вы… Уходите, уходите, пожалуйста, и бо-бо-льше ни-ког-да не смейте ко мне да-же под-ходить!
Она чуть слышно шептала. Будто до смерти боялась, что ее могут услышать…
— Да, но… но вчера вечером, — неуверенно пробормотала Ромина. — В клубе «Пирамиды», неужели не помните? Вы тогда еще…
— Вы меня с кем-то путаете! — перебила ее женщина. — Я там никогда не бывала! И не имею представления, о чем вы! Оставьте меня в покое! Немедленно! Иначе… я… я позову полицию!
Она резко повернулась и поспешила к своему спутнику, внимательно разглядывающему экспонат. Похоже, он не слышал их короткого напряженного разговора.
Ромина видела, как женщина взяла его под руку и, что-то прошептав на ухо, потянула в сторону. Он добродушно пожал плечами и, не сопротивляясь, позволил повести себя прочь. Быстро, слишком быстро, чтобы все это выглядело естественным.
Глядя вслед удаляющейся парочке, Ромина даже не заметила, как к ней подошел Мерлин.
— Ну как, посмотрела все, что хотела?
— Миледи, если вы соизволите пройти в следующую залу, — льстиво заметил гид, — то сможете увидеть там поистине несравненные ожерелья из различных драгоценных камней. Очень драгоценных! Сделанных руками величайших старинных мастеров. Подобных им, говорят, не найти ни в одной из известных сокровищниц мира!..
— Нет, нет, спасибо, конечно, но, по-моему, самое интересное я уже посмотрела, — тоном капризного ребенка отказалась Ромина. И, повернувшись к Мерлину, добавила: — Дорогой, давай после обеда пройдемся по центральным ювелирным магазинам. Может, увидим там что-нибудь стоящее, и ты мне это купишь?.. Беда всех музеев в том, что в них иногда попадается много хорошего, но почему-то никогда ничего нельзя купить!
Ромине казалось, она несет чушь, однако гиду ее слова, похоже, понравились. Видимо, в случае покупки его ждут неплохие комиссионные!..
Мерлин посмотрел на свои дорогие наручные часы.
— Пора попытаться найти парня, о котором я тебе говорил, дорогая. До обеда почти целый час.
— Хотите куда-нибудь поехать, сэр? — услужливо поинтересовался гид. — Куда прикажете отвезти?
— Да, хочу… По-моему, улица называется… Шария Бейн аль Нахасин. Или что-то в этом роде. — Мерлин даже не повернул к нему головы. — Знаете где это?
— Вы, должно быть, что-то перепутали, сэр…
— Нет, нет, не думаю. Перепутать я не мог. Именно этот адрес дали мои друзья.
— Но ведь это трущобы, сэр! Там… там живут только нищие…
Мистер Мерлин Никойлос равнодушно пожал плечами.
— Возможно. Ведь человек, которого я хочу найти, профессиональный журналист. Пару раз мне приходилось иметь с ним дело. Причем довольно успешно. Когда он о чем-либо пишет, старается войти в образ своих героев, вжиться в их атмосферу, почувствовать то, что, возможно, приходится чувствовать им… Так вот, сейчас мне надо, чтобы он какое-то время покрутился в иной атмосфере. Ведь моя основная специальность, как, надеюсь, вам уже известно, ночные клубы.
— Да, да, сэр, конечно же мы знаем, что вы настоящий король ночных клубов! — подобострастно залепетал гид. — Может, вы когда-нибудь решите осчастливить нас и открыть несколько своих клубов здесь в Каире…
Мерлин изобразил загадочную улыбку.
— Это во многом зависит от того, сумеете ли вы показать мне что-нибудь получше, чем вчерашнее зрелище.
— Сэр, у нас много самых разных мест такого рода, уверяю вас. Какие-то лучше, какие-то хуже… Все зависит от вкуса.
— Ладно, об этом потом. А сейчас поехали в этот чертов Шария Бейн аль Нахасин. Или как там…
— Очень хорошо, сэр. Как скажете, сэр, — послушно пробормотал гид, но в его голосе прозвучало сомнение.
Уже сидя на заднем сиденье автомобиля, Ромина продолжала думать о весьма необычном поведении женщины в элегантном белом костюме. Но затем, решив, что мужчина, которого Мерлин вчера послал в нокаут в ночном клубе «Пирамиды», скорее всего, ее тайный любовник, а тот, с кем она была в музее, очевидно, законный муж, подумала, что надо при первой же возможности поделиться этими соображениями с Мерлином.
А мистер Никойлос тем временем настойчиво бубнил — очевидно, чтобы его слова как можно глубже осели в головах гида и водителя, — о том, сколько полезного и как вовремя сделал для него тот самый журналист, к кому они сейчас едут, когда он только начинал открывать свои ночные клубы в Париже.
— Не сомневаюсь, мой друг, если мы, конечно, быстро его разыщем, сможет дать мне немало ценной информации, — уверенно и намеренно громко заявил Мерлин.
— Надеюсь, он не задержит нас долго, — негромко заметила Ромина. — Я проголодалась. Кстати, дорогой, кажется, ты обещал мне обед в плавучем ресторане, помнишь?..
Автомобиль кружил и останавливался, вновь кружил и опять поворачивал, едва не задевая коз и овец, которых хозяева вели то ли на базар, то ли с базара, едва не переворачивая лотки со вкусно пахнущими, только что выпеченными на угольных жаровнях восточными лепешками…
Вот еще один поворот, и шофер, затормозив, сказал гиду что-то по-арабски.
— Сэр, мы приехали, — перевел гид. — Это и есть Улица Шария Бейн аль Нахасин. Вы знаете номер дома?
Мерлин вытащил из верхнего кармашка пиджака смятый листок бумаги и сделал вид, будто внимательно его изучает.
— Кажется, номер десять.
Они проехали еще немного до места, где улица сужалась настолько, что машина туда не могла проехать, и им пришлось остаток пути проделать пешком.
— Простите, сэр, вы позволите мне пойти с вами? — настырно поинтересовался гид.
— Нет, не позволю, — резко возразил Мерлин. — Возвращайтесь к машине, проследите за тем, чтобы шофер развернул ее.
Гид хотел было возразить, однако, взглянув с опаской на мистера Никойлоса, передумал и, обреченно махнув рукой, медленно зашагал по грязной каменистой дороге назад к машине.
Входная дверь была плотно закрыта, а дом выглядел настолько заброшенным, что Ромина невольно засомневалась, может ли кто в нем жить. Тем не менее, Мерлин Никойлос постучал в дверь. Без колебаний, властно, громко и требовательно…
В ответ ни звука. Затем из домика напротив появился мужчина в истрепанном одеянии. Он прокричал им что-то по-арабски и несколько раз махнул рукой в направлении, откуда они только что пришли.
Сначала ни Ромина, ни Мерлин ничего не поняли, однако, посмотрев, куда он показывал, увидели, как к ним неторопливо приближается пожилая женщина с большой, до верха заполненной продуктами корзиной в руках. Одета она была в черную, но явно европейскую одежду, а когда подошла поближе, то по ее лицу Ромина тут же поняла, что она не египтянка, а, скорее всего, европейка.
Остановившись, женщина опустила корзину на землю.
— Вы стучите в мою дверь, месье? — по-французски спросила она.
— Скажите, это ваш дом, мадам? — тоже по-французски спросил ее Мерлин.
— Да, месье. Мой… Меня зовут мадам Гоха.
— Bonjour, Madame, рад с вами познакомиться. — Мерлин слегка прикоснулся пальцами к краям своей шляпы.
Француженка молча достала из кармана кофты ключ, так же молча вставила его в замочную скважину, повернула, открывая дверь. И только потом, стоя в дверном проеме, спросила:
— И что вам, месье, угодно?
— Послушайте, мадам, не могли бы мы сначала войти?
Она взглянула на Мерлина, не скрывая страха. Затем, обреченно пожав плечами, сделала шаг в сторону, пропуская нежданных гостей.
— Итак, месье, зачем я вам понадобилась?
Мерлин ослепительно улыбнулся. Сейчас главным для него было максимально расположить к себе мадам Гоха.
— Прежде всего, мадам, позвольте поблагодарить вас за то, что столь любезно позволили нам войти, — старательно подбирая слова, по-французски обратился к ней Мерлин. Увы, с неискоренимым британским акцентом. — Дело в том, что я ищу друга, который, как мне кажется, может проживать в этом доме. Когда-то он кое-что для меня делал, причем делал хорошо, поэтому я решил воспользоваться его услугами еще раз. Я хотел предложить ему работу… Естественно, за серьезные деньги…
Француженка слушала внимательно, но молчала. Ромине показалось, что она очень напугана.
— Знаете, мадам, когда он работал на меня, его звали Крис… Кристофер Хантли, — продолжал Мерлин. — Впрочем, не исключено, что у него, по тем или иным причинам, сейчас может быть другое имя… Вы его, случайно, не знаете?
— Его здесь нет… Он отсюда уехал, — ровным бесцветным голосом произнесла женщина.
— Значит, он здесь все-таки был?
— Да, был, но сейчас его нет.
— И когда он уехал?
— Точно не помню…
— Скажите, а он долго у вас жил?
— Нет. Это все, месье. Больше я вам ничего сказать не могу.
Ромина поняла: если не проявить такта и деликатности, они упрутся в непрошибаемую каменную стену упрямства хозяйки дома.
Поэтому, даже не думая о том, как к этому отнесется Мерлин Никойлос, она решительно встала между ним и француженкой, сняла темные очки, посмотрела ей прямо в глаза:
— Мадам, прошу вас, помогите! Кристофер Хантли был моим самым близким другом! Мы с ним… вместе росли, вместе играли в детстве… Нам надо, понимаете, мадам, очень надо с ним встретиться! И мы хотим ему только добра, поверьте!
— К сожалению, ничем не могу вам помочь, мадемуазель, — столь же бесстрастно ответила француженка. — Его сейчас здесь нет, и я, поверьте, не знаю, где он может быть…
— Но может, вы скажете, куда он уехал? И в каком состоянии? Был ли он здоров или, скажем, болен?
— Нет, нет, болен он не был. Он просто уехал. Это все, что я могу вам сказать.
Поделиться книгой: