Черные волосы составляют резкий и неожиданный контраст с серыми глазами. Ее шляпка, и платье, и тонкая шаль – все безупречного качества, но изрядно поношено. Оливер подметил отсутствие перчаток и одной пуговицы на корсаже, а также то, что желтые маргаритки, украшавшие поля ее шляпы, угрожают в любую минуту оторваться. Девушка выглядела безнадежно отставшей от моды, но, заключил Оливер, поскольку ее отец богат, это скорее всего объясняется тем, что ее совершенно не заботят подобные вещи. Черт побери, он не мог припомнить, чтобы ему приходилось встречать другую такую женщину.

– Вы просто забросали меня вопросами, мисс Эдлер. – Он перешел на более легкий тон, стараясь, чтобы глаза его улыбались так же, как и губы. – После сегодняшнего разговора вы будете знать меня гораздо лучше.

– Я и так достаточно хорошо вас знаю. Я вижу вас насквозь.

Он не находил слов. Она явно старалась раздразнить его, добиваясь, чтобы он вышел из себя и, оскорбленный в своих лучших чувствах, отбыл.

– Разве есть что-нибудь зазорное в том, что человек зарабатывает себе на жизнь, мисс Эдлер, если он это делает честно? Я не ожидаю от вас иного отношения, чем просто как к наемному служащему в доме вашего отца, но я все же надеюсь, что вы не будете меня за это презирать.

Она настолько открыто смерила его взглядом с головы до ног, что ему ничего другого не оставалось, как только стоять не сводя с нее, в свою очередь, взгляда. Он видел, как она судорожно втянула в себя воздух и как между ее бровей залегла морщинка. Ее естественная бледность стала еще более явной, насколько это вообще было возможно.

– Так вы честный человек, сэр?

Налетевший невесть откуда ветер запутался в лентах ее шляпки и, словно потешаясь, растрепал его волосы, хотя утро выдалось абсолютно безветренным. Она была совсем пигалицей, худенькой, бледной и в самом деле чуточку простоватой, но он явственно ощущал ее волю – она была сильной, властной и в то же время трепетной.

Оливер непроизвольно протянул руку, чтобы дотронуться до складки между ее бровей.

– Какие мы серьезные, – промурлыкал он, удивившись, что она не отпрянула. – Если так хмуриться, на этом хорошеньком лобике появятся морщины.

Девушка спокойно отступила на шаг назад и с достоинством вскинула голову.

– Я задала вам вопрос, и вы на него уже ответили. – Ее щеки залились нежным румянцем. – Из всех пороков я больше всего ненавижу ложь. В особенности ложь с жестокими целями. Хорошенькой женщине не нужно говорить, что она хорошенькая, она и так это знает. Я могу вас заверить, что нисколько не заблуждаюсь на свой счет. Желаю приятно провести день.

Черт побери, он все испортил. Оливер подобрал свою шляпу и пустился вдогонку за быстро удалявшейся мисс Эдлер. Она держалась прямо, высоко подняв голову, и ее юбки развевались и хлопали, как паруса, в такт ее стремительным шагам.

Он без труда догнал ее и пошел рядом с ней в ногу.

Только отчетливый стук его каблуков по каменным плитам дорожки да легкое пошаркивание ее мягких туфелек нарушали тишину. Она все убыстряла и убыстряла шаг, почти перейдя на бег. Он слышал ее дыхание, резко вырывавшееся из груди.

– Мисс Эдлер, – сказал он, когда они покинули пределы церковного двора и устремились вдоль главной сельской улицы по направлению к широкому переулку, ведущему к Блэкмор-Холлу. – Мисс Эдлер, пожалуйста, не расстраивайтесь.

– Я… – Она остановилась, и ее лицо еще больше порозовело. – Как вы смеете указывать мне, какие чувства я должна испытывать. Почему…

Две пожилые дамы важно прошествовали мимо них, направляясь в сельскую продуктовую лавку. Мисс Эдлер кивнула в ответ на их приветствие и, едва они исчезли за дверью магазинчика, поспешила дальше.

Он не должен прекращать попыток добиться ее расположения. Он не может себе этого позволить. В гнетущей тишине они продолжали свой путь вдоль рядов серых, крытых соломой каменных домов, окруженных садами, готовыми вот-вот распуститься в весеннем цветении.

Переулок, ведущий к обнесенным оградой землям поместья Блэкмор-Холл, был изрезан следами колес экипажей. Прошедший ночью дождь оставил на земле непросохшие лужи. Мисс Эдлер, почти паря в воздухе, словно эльф, проворно их огибала. Оливеру казалось, что в каждом шаге девушки сквозит охватившее ее отчаяние.

Не он ли является его причиной? С каким упорством эта малышка старается избавиться от него!

– Вы пришли к выводу, что я достоин презрения, – наконец проговорил он с неподдельной горечью. – Не могу ли я узнать почему?

Она заколебалась, пробежала еще немного и резко повернула назад, приблизившись к нему вплотную. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему прямо в лицо.

– Меня кое-что смущает. – Она сложила губки в своей неповторимой манере.

– Пожалуйста, объясните мне, что вы имеете в виду, – тихо попросил он.

В этот момент Оливер особенно отчетливо осознал, какую огромную роль эта девушка еще может сыграть в его жизни, с изумлением ощущая, какое возбуждение вызывает в нем эта мысль.

– Я довольно подробно рассказал вам о себе, – волнуясь, продолжал он. – Разве я дал вам повод для презрения? Но по вашему поведению я понял, что вы считаете меня совсем не таким человеком, как я о себе рассказываю.

– И причина тому – моя проницательность.

Она яростно тряхнула головой, отчего одна из маргариток почти совсем оторвалась от полей шляпы и смешно и уныло свесилась перед ее глазом. Похоже, она этого даже не заметила.

– Согласитесь, что джентльмены хорошо владеют искусством пустой лести, мистер Ворс.

К счастью, ему не пришлось искать ответ на этот решительный выпад.

Две рослые собаки, лая и кружа друг возле друга, выпрыгнули из щели в изгороди и внезапно со всех ног ринулись в направлении Оливера и мисс Эдлер. Та, что поменьше – белая лохматая тварь, – помчалась прямо на девушку, брызгая во все стороны грязью. Оливер обхватил свою спутницу за талию и приподнял над землей.

Она сказала «ох» да так и застыла с открытым ртом. Собака проскочила под ней и пустилась в погоню за своей товаркой. Оливер посмотрел в лицо мисс Эдлер и удивленно заметил:

– Да в вас совсем нет никакого веса.

– Прошу прощения, но какой-то вес у меня все же есть, – парировала она.

– Почти никакого. – Оливер принял серьезный вид и слегка покачал ее, будто проверяя свое открытие. – Поразительно! Я привык к весьма упитанным женщинам. Не к таким, которых в талии можно обхватить пальцами. – Ему доставляло удовольствие ощущать в своих руках ее тело, нравилось слышать ее чистое дыхание на своем лице, нравился рот, до которого сейчас так легко было дотянуться губами. Большой, но не чрезмерно. И нежный. А там, где кончики его больших пальцев слегка касались ее груди сквозь грубый корсаж, он ощущал…

– Не сомневаюсь, что вы привыкли к более женственным фигурам. – Ее тонкие ноздри раздувались. – Я была бы вам крайне признательна, если бы вы опустили меня на землю.

Он поспешно выполнил ее просьбу.

– Конечно. Извините меня.

– Вы поразительно импульсивный человек, но все же я должна вас поблагодарить. – Она оправила юбки и предприняла безуспешную попытку привести в порядок сбившуюся набок шляпку, а также стереть с лица брызги грязи, но при этом умудрилась лишь размазать ее полосками по носу. Увы, платье ее слишком явно демонстрировало последствия встречи с собакой. Когда она вновь заговорила, голос ее прозвучал по-детски беззащитно: – Я вся в грязи с ног до головы. Однако по поводу лести…

– Вы слишком строги, – мягко перебил ее Оливер. – Все мы несовершенны. Если джентльмены и обучены искусству пустой лести, так это только потому, что этого требуют от них сами женщины.

Ее глаза потемнели.

– Я ни от кого не требую лести. И я отлично знаю, что отнюдь не являюсь хорошенькой женщиной. – И прежде чем он успел что-либо возразить, она резко тряхнула головой. – Нет, нет, я не хочу, чтобы вы со мной спорили по этому поводу. Я просто привела этот факт в качестве примера. Я не знаю, с какими целями вы сделали мне комплимент. Возможно, мне не следовало судить вас за это так строго.

Он не находил подходящего ответа.

– Я снова вас спрашиваю, вы – честный человек?

Да, он честный человек. Возможно, он и готов использовать не совсем честные способы, чтобы получить то, что ему нужно здесь, в Ком-Пиддл, но он всегда будет считать себя человеком чести.

– Мистер Ворс!

Его так и подмывало сейчас же спросить ее, нельзя ли ему называть ее по имени. Но он не стал этого делать, вспомнив, что он для нее презренное существо, наемный работник.

– Мистер…

– Да, я – честный человек. – Взяв себя в руки, он продолжал: – Я собираюсь обосноваться в Англии. Доверие, которым почтил меня ваш отец, его решение взять меня к себе на службу укрепили меня в этом намерении.

Это не ложь, совсем не ложь, он готов был в этом поклясться.

Мисс Эдлер отвернулась было, но тут же повернулась опять и, вскинув голову, смело взглянула ему в глаза:

– Положим, что это действительно так. Возможно, я в вас ошиблась. Ваши честность и прилежание заслуживают восхищения. По правде говоря, трудно придумать более похвальные качества.

Оливер что-то промычал в знак согласия. Солнечный свет коснулся ее щеки, шеи, позолотил кончики темных ресниц. Такая серьезная. Такая подкупающе искренняя. Такая гибкая. Он ощутил ее гибкость, когда, поддавшись порыву, приподнял ее.

Оливеру захотелось снова подержать мисс Эдлер в руках… Ему вдруг захотелось испытать, как она будет изгибаться от более интимных прикосновений.

– О чем вы думаете, сэр?

Он закашлялся и склонил голову, пытаясь скрыть смущение.

– Я думаю, что почел бы себя счастливчиком, если бы заслужил ваше одобрение.

Она продолжила свой путь, и Оливер присоединился к ней. То, что он сейчас сказал, тоже не было ложью. Он хотел, чтобы она им восхищалась, чтобы… чтобы доверяла ему.

Ему необходимо добиться ее благосклонности. Стиснув зубы и сцепив за спиной руки, он шагал и обдумывал свою цель. В его планы никак не входило сентиментальное увлечение женщиной, которая никогда не сможет приковать к себе его внимание дольше чем на мгновение.

– Ну а теперь, – смущенно произнесла она, – я хотела бы извиниться перед вами. Папа часто пеняет мне за упрямство и ядовитый язычок.

Он уже приготовился ответить, но вовремя спохватился. У этой игры были совсем другие правила. Ему не следует поспешно пускать в ход пошлости, которые большинство женщин ждут и любят.

– Благодарю вас, но вам нет необходимости передо мной извиняться. Боюсь, что это я был не слишком почтителен.

– Но вы же не могли меня знать. Я, как видите, уже в солидном возрасте, но все еще недостаточно разбираюсь в тонкостях светских отношений между мужчинами и женщинами.

В солидном возрасте?

Они прошли под аркой широких парадных ворот Блэкмор-Холла, увенчанной красивой каменной скульптурой оленя.

– Вам сегодня пришлось изрядно походить, – заметил он.

– Как, очевидно, и вам.

– Вы женщина, мисс Эдлер, и не особенно крепкая.

– Я чрезвычайно крепкая, – возразила она, еще раз обернувшись к нему. – И чтобы предвосхитить ваши замечания относительно моей привычки ходить одной, скажу вам, что я слишком стара и слишком… я слишком стара, чтобы считать, что таким образом рискую своей репутацией.

Он стиснул зубы, вовремя воздержавшись от замечания, что знает, что ей всего лишь двадцать пять. Уже не ребенок, конечно – это правда, – но далеко еще и не старуха. И если бы она только знала, какому риску могла подвергнуться ее репутация, она бы тут же бежала от него без оглядки.

Легчайшая улыбка промелькнула на ее лице и исчезла с такой быстротой, что у него не было полной уверенности, действительно ли он видел ее.

– Я в самом деле ошиблась в вас. Вот видите, – она предостерегающе подняла пальчик, – вы опять порывались сказать мне какую-то лесть, не так ли? Я вижу это по вашим глазам. Но вы все-таки сумели дать правде восторжествовать. Браво, мистер Ворс, браво.

Он должен прекратить все попытки обольщения.

Она протянула ему руку:

– Вы простите меня за грубость?

Он медленно обхватил ее руку своей и осторожно сжал ее пальцы. Какой дух обитает в столь неказистой оболочке! Ну почему она не оказалась одним из тех легкомысленных созданий, которые всегда готовы поразвлечься и вскоре без труда забывают о своих увлечениях?

– Мне нечего прощать вам, – серьезно ответил он мисс Эдлер.

Она снова улыбнулась, но не губами, а только глазами. Они стали мягче и слегка сузились у висков.

– Я не хочу вас смущать, но я вам признательна за то, что вы преодолели все недоразумения между нами. – Ее рука все еще доверчиво покоилась в его руке. – Нужно отдать должное способности папы разбираться в людях.

– Спасибо, мисс Эдлер. – Тут впору праздновать победу, забыв о прежних опасениях.

Ему ничего не оставалось, как откланяться и сопроводить ее к внушительному, увитому плющом особняку с зубчатыми башнями и парапетами.

Когда они подошли к широкой дорожке, идущей по краю просторной лужайки, простирающейся до самого дома, она снова остановилась и взглянула на него.

– Некоторые не могут понять, почему отец содержит такой большой дом, когда нас всего только двое, – сказала она. – Он купил Блэкмор для моей матери, потому что она просто влюбилась в этот дом. После ее смерти он не смог заставить себя расстаться с ним.

– У вашей матушки был поразительно тонкий вкус, – отозвался Оливер.

– Да, это так. Добро пожаловать в наш дом, мистер Ворс.

– Спасибо, мисс Эдлер.

Она кивнула:

– Не за что меня благодарить. Я тоже неплохо разбираюсь в людях и могу вам сказать, что правда на вашей стороне. Ваше лицо, мистер Ворс, светится честностью и искренностью.

Глава 3

Всякий раз, когда Эммалина Фрибл улыбалась ей, Лили ждала каких-нибудь неприятностей.

А Фрибл сейчас улыбалась.

– Входи, Лили, – сказал отец, взглянув на нее из своего глубокого коричневого кожаного кресла, когда она вошла в его кабинет. – Твоя тетушка не даст мне покоя, пока я с тобой не поговорю.

Фрибл оправила многоярусную юбку своего зеленого с пурпуром платья. Ее чепчик извергал гроздья разноцветных бантов, свисающих на каштановые волосы, заплетенные в косы и уложенные за ушами. Она шумно вздохнула.

– Вы только посмотрите на нее, профессор Эдлер. Разве так должна выглядеть благовоспитанная барышня? Вот уж правда, в ней нет ни капли женственности, но все же нам представляется отличная возможность подобрать ей подходящую партию. Если только мы сможем сладить с ней.

Лили встретилась взглядом с отцом, и они, как всегда, поняли друг друга без слов. Фрибл и мать Лили, Китти Эдлер, были сводными сестрами. После безвременной смерти сестры Фрибл бросилась со своими заботами к «бедному ребенку Китти», как она называла девочку. Уже будучи к тому времени вдовой, Фрибл провела десять лет в Блэкмор-Холле, окружая гораздо большей заботой мужа покойной сестры, нежели ее дочь. Фрибл стремилась стать второй миссис Эдлер, но отец Лили не питал никакого интереса к заполнению вакантного места.

– Войди и давай поговорим, – повторил отец, обращаясь к дочери. – Сядь так, чтобы я мог видеть то неприглядное зрелище, которое ты собой представляешь. Твоя тетушка просто сама не своя от тревоги за тебя.

Лили прошла в комнату, сопровождаемая пронизывающим взглядом тетушки и доброй улыбкой отца. Профессор Эдлер, высокий сутулый человек, блестящий куполоподобный череп которого обрамляли серым полукругом немногие оставшиеся на голове волосы, выглядел бодро и энергично вопреки своему возрасту. За стеклами его очков молодо блестели ясные голубые глаза.

– Ох, доложу вам, я прямо вся дрожу от ее вида, – пролепетала Фрибл срывающимся голосом. Она помахала дрожащими руками перед своим хорошеньким круглым личиком. – Может быть, ты все же приведешь себя в порядок?

– Теперь, миссис Фрибл, она…