- Молодой человек улыбнулся.

- Страна не забыла вас, сэр. Вам совершенно не о чем тревожиться, право же. Не сомневайтесь, о вас позаботится Программа.

В виски Скотту ударила кровь. Он взял с незапятнанной белой промокашки свидетельство о годности и поспешно вышел.

Какой красивый доктор! - думала Роз. До чего обаятелен, и внешность у него романтическая. Они с сестрой были бы чудесной парочкой если бы только хоть изредка улыбались. Улыбались и смеялись.

- А, это вы, миссис Дьюар Обследование закончено. - Он порылся в стопке бумажек.

- Вот как? - прошептала Роз.

Он подал ей красную карточку.

- Смотрите не потеряйте.

На карточке стоял типографский штамп: Программа, обследование способности к Материнству. Пониже были выведены имя и фамилия Роз, дата, а в самом низу размашистым почерком одно слово. Отрицательная.

- Нет, - простонала Роз. - Нет, умоляю вас...

- Обследование окончательное, - непреклонно ответил доктор.

- Но ведь у меня уже есть двое детей, доктор. Они на Юноне, изумительные, умные, на редкость удачные дети. Прошу вас выслушайте меня. Я уже родила двоих, я еще молода...

- Тридцать семь лет, - напомнил ей доктор. Он делал над собой усилие, чтобы оставаться в рамках вежливости. - Вы исполнили свой долг, миссис Дьюар. Страна благодарна вам. И ни о чем не надо беспокоиться, о вас позаботится Программа.

Он перехватил ее взгляд - взгляд загнанного зверя и отвернулся с профессиональной безапелляционностью:

- Сестра! Дайте миссис Дьюар успокоительного.

- Нет, - твердила Роз. - Нет. Нет.

Не отступлюсь, думал Скотт. - Моя возьмет, я еще покажу этим молокососам, что меня не так легко одолеть.

Только нельзя терять время, думал он. Они-то времени не теряют.

Выйдя из "Консолидейтед Комьюникейшенз", он подозвал тримобиль. Сказал водителю: "Вспомогательная Служба Программы Да поживее". Тот ответил: "Есть, сэр", странно улыбнулся и странно вздохнул. Они покатили солнечными улицами, миновали несколько кварталов, и лишь тогда водитель спросил:

- Работу ищете?

Скотт подавил ярость.

- Ну да.

- Мне и самому через неделю на покой, - сказал шеф. - На днях срезали потолок для шоферов. Тридцать четыре. А мне тридцать шесть.

- Скверно, - отозвался Скотт.

- Говорят, власти позаботятся, - продолжал водитель. Не дадут помереть с голоду, как бывало в старое время.

- Ну конечно, конечно, - буркнул Скотт.

Доехав до Вспомогательной Службы, он проворно вбежал в отдел найма государственных служащих - и тотчас же пал духом Огромную комнату перегораживал барьер из нержавеющей стали, и в каждом конце его дежурили молодые охранники. За барьером стояли письменные столы дежурных по приему. Перед барьером - четыре ряда скамей, сплошь занятых людьми. В очереди было человек семьдесят- восемьдесят, не меньше.

Один из охранников вразвалочку подошел к Скотту, записал его фамилию и адрес.

- Ладно, - сказал охранник. - Присаживайтесь. Вас вызовут.

Скотт примостился на краешке последней скамьи. Немного погодя он успокоился и стал смиренно разглядывать дежурных и посетителей - молодых людей и своих ровесников. Он заметил, что деятели Программы необычайно вежливы. Они внимательно выслушивают, задают учтивые вопросы, заглядывав в личные дела и в справочники, часто хватаются за видеофон. Но никогда не улыбаются. Холодное выражение их красивых лиц неизменно. Словно Гарнизон крепости: вооруженные, обученные, самоуверенные.

Не уйду в отставку, подумал Скотт. Богом клянусь, не уйду.

Вдруг он узнал одного из тех, кто уже побывал на приеме, - высокого, плотного человека, начинающего лысеть. Он встал и окликнул знакомого:

- Клем!

- Эй, там, - буркнул охранник. - Потише!

Скотт продолжал стоять. Знакомый улыбнулся ему, закивал и ткнул рукой в сторону выхода. Скотт пожертвовал местом на скамье и направился к двери. В коридоре Клем сказал:

- И ты тут, Скотт. Здравствуй.

- Здравствуй, Клем.

- Зря теряешь время, дружище.

- Да, - согласился Скотт. - Я и сам так думаю.

- Я-то хотел еще попытать счастья в Общественном Водопроводе, - сказал Клем, - но теперь придумал кое-что получше. Пойдем выпьем.

- Отчего бы и нет? - ответил Скотт. Ждать здесь было бессмысленно.

Они вышли на солнечный свет, и тримобиль подвез их к какому-то дому в районе Семидесятой стрит. На третьем этаже, в уютно обставленной комнате, человек десять тихо сидели над рюмками.

- Мое прибежище, - пояснил Клем. - Здесь я забываю о Программе.

Из-за стойки маленького бара однорукий бармен улыбнулся сначала Клему, потом Скотту.

Клем сказал:

- Джо, познакомься со Скоттом Дьюаром.

- Здравствуй, Скотт. - Джо с улыбкой стиснул его руку.

- Джо служил на "Наутилусе-12", - продолжал Клем. Помнишь старый добрый "Наутилус-12", Скотт?

- Еще бы, - ответил Скотт. - Заслуженная посудина. Вся изрешеченная осколками.

Джо гордо посмеивался.

Клем отвернул лацкан на пиджаке Скотта, и блеснул золотой значок с изображением поднятой руки - символ мощи и вызова на бой.

- Сто первый! - оживился Джо.

- Этот малый командовал нашим отделением, - сказал ему Клем. - Двадцать лет назад.

Джо покачал головой в восхищении.

- Ну и дела! Мы вам обязаны решительно всем. - Так по традиции приветствовали оставшихся в живых воинов Сто первого ракетного - спасителей Нью-Йорка.

- Расскажи это своей Программе, - мрачно пошутил Клем. Но прежде всего, Джо, приготовь два мартини. Они нам необходимы как никогда.

В ожидании коктейля Клем спросил:

- У тебя есть что-нибудь новое, Скотт?

- Нет.

- У меня тоже ничего хорошего. Ты, кажется, собирался на прием в "Консолидейтед Комьюникейшенз"?

- Точно, - ответил Скотт. - Сегодня утром меня должен был принять Пэйнтер, но он там уже не работает. Я говорил с его преемником. Ничего не вышло.

- До меня дошли слухи о Пэйнтере, - мягко сказал Клем. Это очень любопытно.

- Что именно?

- Пэйнтер был хороший человек. Помогал людям. Для нашей возрастной группы делал все, что мог. Ему самому было тридцать пять.

- И что же?

- Отправили его на отдых, - докончил Клем. - Сейчас тридцатипятилетних уже не считают надежными. Судя по всем признакам, надо ждать нового возрастного лимита.

- Боже правый! - вскричал Скотт. - Чем же это кончится? Не могут же младенцы править миром. У них нет опыта.

- Потребность в рабочей силе все уменьшается, - пояснил Клем. - Автоматов и вычислительных машин становится все больше, а людей все меньше.

- Значит, будет все больше и больше крушений на монорельсовых дорогах, - загремел Скотт, - все больше и больше ракет будет взрываться при старте, все больше и больше жизней...

- Спокойно, - предостерег его Клем.

Джо осторожно пододвинул им мартини через стойку.

- По крайней мере, - улыбнулся Клем, - о нас-то Программа позаботится. Заслуженные ветераны, и так далее, и тому подобное. Нам совершенно не о чем тревожиться. - Он поднял бокал. - Предлагаю тост, командир, за Пурпурные Поля.

Дрожащим голосом Скотт повторил:

- За Пурпурные Поля.

- Вот ключи, милочка, - сказала Роз своей приятельнице Энн Питере. - Большое тебе спасибо за гиромобиль.

- Как... как сошло?

- Как сошло что, Энн?

- Ну, в... в клинике.

- Ах, там все было очаровательно, милочка, совершенно очаровательно. Такая приятная молодежь. Милее не бывает. Право же, они так внима...

Она была не в силах продолжать, хотя ей очень не хотелось пугать приятельницу. С годами Энн не становится моложе, и в свое время с нею случится то же самое; но пока незачем ей об этом знать, как незачем сообщать кое-какие факты ребенку. Роз повернулась и нетвердой походкой перешла улицу, направляясь к своему дому.

Энн все смотрела ей вслед - смотрела даже после того, как Роз захлопнула за собой дверь.

Скотт успел на обратный моновагон в 5.30, но на этот раз он был пьян и не стал застегивать предохранительный пояс. Какой-то юнец - деятель Программы - вежливо подсказал ему: "Ваш пояс, сэр", - а Скотт повторил: "Мой пояс", и юнец отпрянул, словно ужаленный скорпионом.

Но, как ни странно, будущее рисовалось" Скотту в розовом свете. Завтра, думал он, завтра возьмусь за дело по-настоящему. Он стал прикидывать - надо зайти в Общественный Водопровод, Электро-Вычислители, Эй-Эм-Кей, Грейторекс, быть может, даже в Монорелс. И есть десяток других вариантов. Конечно, думал он. Что- нибудь да найду. При такой биографии, как моя, что-нибудь непременно отыщется. Найду! в нём бил ключом новый источник мужества и оптимизма.

Когда он пришел домой, Роз смотрела телераму; она приветствовала мужа веселым голосом, как обычно:

- Милый! Здравствуй, милый! Здравствуй, мой родной!

Он склонился над нею, поцеловал, а она втянула носом воздух и сказала:

- Гм-м... Где ты был, дружок?

- Я встретил Клема.

- Клем славный. Что же ты не пригласил его к обеду, глупыш? - Она заглянула ему в глаза. - Как провел день, Скотт?

- Хвастать нечем, - ответил он. - Но завтра... ты знаешь, у меня предчувствие, что завтра все переменится. Он сел рядом с нею и обнял ее за плечи. Хмель еще не прошел, и Скотт все больше воодушевлялся. - У меня сотня идей. Завтра расскажу...

Она потерлась щекой о его ладонь.

- Я в этом уверена, милый. Просто убеждена.

Он хотел было поцеловать ее еще раз, но тут экраны; телерамы погасли, и трижды громко прозвучал гудок - сигнал местного вещания.

- Выключи, - грубовато сказал Скотт.

- Нет! - испугалась Роз. - Скотт! Ты ведь знаешь, за это штрафуют! - Она удержала его за руку.

Экраны снова осветились, и появился деятель Программы. Он был очень красив и разговаривал мягким, бархатистым голосом.

- Добрый вечер, - произнес он. - На мою долю выпала честь передать особое сообщение Пятого отделения Программы на имя мистера и миссис Скотт Дьюар. Вы меня слышите?

- Да, - прошептала Роз.

- За особые заслуги, - без запинки продолжал Молодой человек, - вы сегодня были избраны на Пурпурные Поля...

- Вот как... - прошептала Роз. - Вот как.