Америка против России. Агония финансовой пирамиды ФРС. Рэкет и экспроприации Вашингтонского обкома

Американский бизнес почувствовал, что использование собственных «тюремных рабов» — «золотая жила». Соответственно, крупнейшие корпорации США стали вникать в то, как формируется континент заключенных в американских тюрьмах и делать все возможное для того, чтобы этих заключенных было как можно больше. Полагаем, что именно экономические интересы бизнеса способствовали тому, что число заключенных в США стало быстро расти. Процитируем Вики Пелаэса: «Частный наем заключенных провоцирует стремление сажать людей в тюрьму. Тюрьмы зависят от дохода. Корпоративные держатели акций, которые делают деньги на труде заключенных, лоббируют приговоры к более длительным срокам, чтобы обеспечить себя рабочей силой. Система кормит сама себя», говорится в исследовании Прогрессивной Лейбористской партии, которая считает тюремную систему «подражанием нацистской Германии в том, что касается принудительного рабского труда и концентрационных лагерей».

Впрочем, даже если тюрьмы государственные, использование труда заключенных выгодно властям. В государственных тюрьмах расценки за труд заключенных выше, чем в частных. Заключенные получают 2–2,5 доллара в час (не считая оплаты сверхурочных). Однако государственные тюрьмы фактически находятся на «хозрасчете»: половина заработков заключенных у них забирается для оплаты «аренды» камеры и питания. Таким образом, разговоры о том, что государственные тюрьмы «обременяют» бюджет страны, нужны для оправдания их передачи в частные руки[34].

Еще в 1972 году в США было менее 300 тыс. заключенных. В 1990 году — уже 1 миллион. Сегодня США с более 2,3 млн. заключенных возглавляют список стран по количеству людей, находящихся в местах лишения свободы. Это четверть всех отбывающих наказание в мире (при доле США в мировом населении 5 %). Цифра 754 заключенных на 100 тыс. человек делает США мировым лидером и по соотношению количества заключенных к общему количеству населения. Как утверждает американское специализированное издание «California Prison Focus», не было еще в истории человечества общества, которое держало бы в тюрьме столько своих членов. Цифры говорят, что в США находится в тюрьмах больше заключенных, чем в какой-либо иной стране — на полмиллиона больше, чем в Китае, хотя население этой страны в пять раз больше, чем в Соединенных Штатах. Советский ГУЛАГ 1930-х гг. выглядит очень бледно на фоне американского ГУЛАГа начала 21 века.

Если к числу заключенных добавить американцев, на которых распространяются процедуры условного и условно-досрочного освобождения, то оказывается, что фактически системой наказаний охвачены в общей сложности 7,3 млн. человек, т. е. примерно каждый сороковой житель страны (и каждый двадцатый взрослый житель США).

Об этом контингенте «условных» заключенных очень подробно пишет русскоязычный американец Виктор Орел, бывший офицер Управления тюрем штата Невада[35]. 5 миллионов американцев, которые получили «сроки», но находятся за пределами тюрем, — это те, кому не хватило места в существующих исправительных учреждениях. По данным В. Орла, американские тюрьмы переполнены — число их обитателей составляет примерно 200 процентов от нормы. Например, по данным на октябрь 2007 г. в тюрьмах Калифорнии находилось 170,6 тыс. заключенных при вместимости 83 тыс. Для того, чтобы дать возможность «посидеть» приговоренным к «срокам» американцам, тюремщики вынуждены досрочно освобождать тех, кто уже попал в камеру. Далеко не всегда такой «либерализм» оправдан, так как выпущенные на свободу опять совершают преступления (таких, по данным В. Орла, среди выпущенных — 95 %). Причины такого рецидивизма отчасти — в самих людях, выходящих на свободу. Но главная причина — социально-экономического характера. Работодатели не желают брать на работу бывшего заключенного, и последний для добывания средств к существованию возвращается на прежнюю стезю. Среди находящихся за пределами тюрем большую категорию составляют так называемые «домашние заключенные». Это те, кто находится под домашним арестом, ожидая освободившейся койки в тюрьме.

Вот как описывает этих «домашних заключенных» В. Орел: «Отдельная категория, входящая в выше названную цифру (5 миллионов осужденных американцев, находящихся вне стен тюрем, — В. К.) — заключенные, «тюрьмующие» дома в ожидании мест в настоящей тюрьме. То, что написано ниже, не выдумка и не фантастика, а реальность современной американской жизни. В домашнем «заключении» их держит электронный браслет, надетый на лодыжку. Датчик на браслете связан непосредственно с пультом в полицейском муниципальном управлении. Если «окольцованный» отошел от своего дома более чем на 150 футов (30 метров), электронное устройство подает на пульт сигнал тревоги. Это приравнивается к попытке побега, и заключенному могут добавить тюремный срок. Точно то же происходит, если «тюрьмующий» дома попытается снять браслет. Срок ожидания места в тюрьме в общий срок наказания не входит. Сам же срок ожидания не определен. Но фактически на одну освободившуюся в тюрьме койку есть два домашних заключенных, ожидающих в очереди»[36].

4. Дальнейшие планы «тюремных корпораций» США

Лоббисты корпораций добиваются того, чтобы любое нарушение закона наказывалось тюремным заключением. Анализ американского законодательства показывает значительный «прогресс» в деле переселения американских граждан из их домов и квартир в тюремные камеры. В том числе они добиваются отмены «условного и условно-досрочного освобождения».

Лоббисты добились вынесения приговоров к лишению свободы за ненасильственные преступления и длительные сроки заключения за хранение микроскопических количеств запрещенных веществ. Федеральный закон предусматривает пятилетний срок без права на условно-досрочное освобождение за хранение 5 граммов крэка либо 3,5 унций героина (1 унция = 28,35 г) или 10 лет за хранение менее чем 2 унций кокаина-сырцы или крэка. За 500 граммов чистого кокаина тот же закон предусматривает всего лишь пятилетний срок. Большинство из тех, кто употребляет чистый кокаин, — это богатые либо принадлежащие к среднему классу белые. Черные же и испаноязычные употребляют кокаин-сырец. В Техасе человека можно приговорить к двум с лишним годам лишения свободы за 4 унции марихуаны. В штате Нью-Йорке антинаркотический закон 1973 года предусматривает от 15 лет тюремного заключения до пожизненного срока за 4 унции любого запрещенного вещества.

Как отмечает уже упоминавшийся нами В. Орел, 57 % заключенных в американских тюрьмах сидят за употребление наркотиков. В их преступлениях не только нет насилия, но они сами часто становились жертвами насилия. В свое время президент США Клинтон совершенно справедливо заявил, что тех, кто употребляет наркотики, надо не наказывать, а лечить. Однако эти слова так и остались словами.

Американские власти совместно с бизнесом оказываются заинтересованными в распространении в стране наркотиков, так как это очень эффективный способ увеличивать контингенты «тюремных рабов».

Лоббисты корпораций добились также принятия в 13 штатах законов «трех преступлений», которые предусматривают пожизненный срок за любые три преступления (даже не связанные с насилием). В американской прессе появились публикации, в которых говорится, что принятие только этих законов потребует строительства еще 20 федеральных тюрем.

Другое направление лоббистской деятельности корпораций — максимальное удлинение сроков тюремного заключения. Для этого вносятся различные поправки в законы. В том числе такие, которые позволяют удлинять время пребывания наказания в тюрьме за любые, даже незначительные проступки заключенного. Частные тюремные компании иногда сами устанавливают «штрафы» в виде удлинения сроков заключения. Так, в уже упоминавшейся нами частной компании ССА за любое нарушение заключенным прибавляется 30 дней. По исследованиям тюрем в Нью-Мехико выяснилось, что федеральные заключенные получают в восемь раз больше досрочных освобождений за «хорошее поведение», чем заключенные ССА.

Корпорации стремятся увеличивать ресурсы почти бесплатной рабочей силы в частных тюрьмах через влияние на решения судов. Широкий резонанс имела история в штате Пенсильвания в 2008 году. Тогда стало известно, что двое судей за взятки, получаемые от владельцев двух частных тюрем для малолетних преступников, назначали осужденным максимально строгие приговоры, чтобы гарантировать наполнение этих двух тюрем дармовой рабочей силой. Общая сумма взяток составила 2,6 млн. долларов.

Для того, чтобы получившие «сроки» люди превратились из потенциального ресурса рабской силы в реальный, необходимо их всех их помещать в тюрьмы, которых остро не хватает. Поэтому большое внимание уделяется строительству новых тюрем. Для этого в Америке в последние годы очень активно используется государственно-частное партнерство, т. е. паритетное участие властей федерального и штатного уровней и бизнеса в финансировании капитальных вложений в расширение американского ГУЛАГа. Эти инвестиции оказываются сегодня более эффективными, чем, например, инвестиции в развитие отраслей «высоких» технологий.

Судите сами: поданным В. Орла, государство вкладывает в тюремную систему страны (всего пять тысяч тюрем федерального и штатного уровней) ежегодно 60 млрд, долл., получая при этом прибыль в размере 300 %.

Резюмируя процессы, происходящие в тюремной сфере, В. Орел отмечает: «Страшно подумать, что уже сегодня США рассматривают тюремную промышленность как потенциал будущего идеального государства, где общество заключенных за гроши создает блага для горстки имущих мира сего»[37].

Однако пока «потенциал будущего идеального государства» используется далеко не на полную мощность. Согласно последним данным, в частных коммерческих тюрьмах пребывает 220 тысяч заключенных. По отношению к общему числу находящихся в американских тюрьмах это очень немного: около 10 %. По отношению к числу всех приговоренных к заключению — около 3 %. Видимо, не меньшее количество заключенных государственных тюрем сдается в «аренду» частному капиталу. Имеет место и косвенное использование труда заключенных государственных тюрем, когда последние заключают (негласно) договора на изготовление тех или иных товаров с помощью труда заключенных. Все равно бизнесу этого мало.

Поэтому главные усилия частный капитал направляет даже не на увеличение числа заключенных, а на то, чтобы все они оказались как можно быстрее под контролем «тюремных» корпораций[38].

5. Американский опыт «тюремного рабства» в других странах

Американский пример использования труда заключенных в интересах частного капитала оказался «заразительным». Частные тюрьмы появились также в ряде других стан: Великобритании, Швеции, Эстонии, Австралии, Бразилии. Например, в последней из названных стран частники управляют 17 тюрьмами, в которых содержится 2 % всех заключенных. В Великобритании первая частная тюрьма на 400 мест была открыта в 1992 г. в графстве Йоркшир охранной корпорацией G4S. Вскоре эта корпорация стала лидером тюремного бизнеса в Великобритании. В 2002 г. она приобрела американскую тюремную корпорацию Wackenhut, получив 25 % рынка частного тюремного бизнеса США. Следующая за G4S частная тюремная корпорация Великобритании — Serco. Акции обеих компаний котировались на Лондонской фондовой бирже. В конце мая 2010 года капитализация указанных компаний было равна соответственно 3,67 млрд, и 2,97 млрд. ф. ст.

В Израиле в 2004 году был принят закон, разрешающий создание частных тюрем. Израильский миллиардер Лев Леваев совместно с американской тюремной корпорацией Emerald в 2007 году начал строительство частной тюрьмы на 800 мест, строительство обошлось в 360 млн. долл. Противники закона 2004 года подали протест в Верховный суд Израиля. В ноябре 2009 года суд вынес решение, которое сводится к тому, что тюремная система страны не может основываться на частных экономических интересах. Таким образом, проект первой частной тюрьмы в Израиле оказался «замороженным»[39].

Первые «пилотные» проекты появляются и в других странах. Например, в Японии в мае 2007 года открылась первая за 50 лет новая тюрьма, которая сразу приобрела статус «частной». Она рассчитана на 1000 человек, осужденных за нетяжкие преступления. В Эстонии, где наблюдается самый высокий в Европе процент заключенных (по отношению к общей численности населения — 0,34) действуют две частные тюрьмы. Несколько лет назад латвийское министерство юстиции рассматривало возможность строительства частных тюрем как один из путей вывода из кризиса. Подобные проекты обсуждаются также в Литве, Болгарии, Венгрии, Чехии. Итак, мы становимся свидетелями зарождения «тюремного капитализма» в мировых масштабах.

Финансовое доносительство как способ существования американского капитализма

Последний финансовый кризис заставил власти США серьезно задуматься над тем, как предупреждать подобного рода социально-экономические катаклизмы. В 2008–2010 гг. Белый дом и Конгресс США активно обсуждали различные законопроекты, направленные на совершенствование финансово-банковской системы. Кончилось это принятием акта, который называется Закон о реформировании Уолл-стрит и защите потребителей (Wall Street Reform and Consumer Protection Act). Его принято называть короче: Закон Додда-Франка (по именам инициаторов законопроекта). 21 июля 2010 г. он был подписан президентом Бараком Обамой, с 15 июля 2011 г. вступил в силу. Закон очень объемный (около 2300 страниц), охватывающий самые разные аспекты финансовой деятельности и содержащий большой набор инструментов, призванных предотвращать возникновение новых финансовых кризисов.

Фактически, как признают единодушно все аналитики, это не просто закон, а программа широкого реформирования всей банковской и финансовой системы США. Американский президент Барак Обама гордится этим законом, считая его одним из главных достижений (если не главным) своей деятельности на высшем государственном посту. Я не собираюсь анализировать этот обширнейший закон и давать оценки первых итогов его практической реализации. Хочу остановиться лишь на одном инструменте, который был заложен в этом законе и который почти не привлек внимания российских аналитиков. Речь идет о создании в финансовой системе США широкой сети информаторов. Этот шаг может иметь серьезные последствия для США и заставляет нас еще раз задуматься над тем, что собой представляет собой американское общество. Впрочем, он может сказаться на России и нашей с вами жизни. Давайте разбираться по порядку.

Америка — страна «информаторов»

Короткое определение: информатор — лицо, которое добровольно или на платной основе предоставляет другим лицам и организациям интересующую их информацию. Заинтересованными лицами могут быть разведчики и контрразведчики, журналисты, представители криминального мира. Как правило, заинтересованное лицо — промежуточное звено между информатором и заинтересованной организацией. Заинтересованные организации — спецслужбы, полиция, правоохранительные органы, различные государственные надзорные органы, средства массовой информации, банки, корпорации, организованные преступные группировки, тоталитарные секты, политические партии и т. д. Феномен информатора стар как мир, в историю вопроса я погружаться не собираюсь.

Информатор — часть американской культуры, элемент американского образа жизни. Любой американец прекрасно понимает смысл слова «информатор». В 2009 году на экраны Америки вышел даже фильм, который называется «Информатор», снятый Стивеном Содербергом. Сюжет этого популярного фильма достаточно прост: правительство США решает предъявить крупной агропромышленной корпорации обвинение за поддержание в сговоре с заинтересованными фирмами высоких цен на продукты, завербовав как информатора вице-президента одной из компаний Марка Уитейкра. Последний в фильме выступает в роли героя и супермена.

А вот в русской жизни слово «информатор» не очень прижилось. Наш человек предпочтет употребить иные слова: «доносчик», «стукач», «осведомитель». В документах КГБ и МВД СССР использовался термин «источник оперативной информации». В дореволюционной России секретного сотрудника охранки обычно называли «сексотом». В российском криминальном мире кроме того много сленговых выражений, таких как желтуха, жёлтый, зуктер, шестак. Осведомитель в камере — наседка (он же кукушка, куруха, индюк). Осведомитель в МТУ — светящий фитиль и т. д. Одним словом, нашему обывателю в голову не придет использовать слово «информатор».

Валерий Лебедев в своем эссе об институте «информатора» в Америке «Донос или информация?» («Огонек», 2008 г.) обращает внимание на то, что «слов «доносительство», «донос» и «доносчик» в отрицательном русском смысле в Америке просто нет. Есть слова «information» и «informer» — то есть «информация» и «информатор». В США принято, чтобы служащие информировали начальство о том, как работают их коллеги. И это считается гражданской добродетелью, а донесший приятно улыбается тому, на кого только что донес».

Справедливости ради, следует сказать, что в последние годы бедный лексикон американцев несколько расширился: кроме слова «informer» появился термин «whistleblower». Буквально, он обозначает человека, который «дует в свисток», т. е. сигнализирует о нарушении. По смыслу это близко к русскому слову «осведомитель». Термин «whistleblower» в условиях современной Америки также не содержит никакого отрицательного оттенка.

Государство в США создает целую сеть информаторов, или осведомителей. Плотность этой сети очень высока. Любой американец в своей жизни исходит из презумпции, что любой другой американец — информатор, осведомитель. Это накладывает очень серьезный отпечаток на взаимные отношения американцев. По крайней мере, русскому человеку это бросается в глаза. Вот впечатления одного нашего эмигранта об Америке и информаторах как неотъемлемой части американской жизни: «Отдельный разговор — это стукачи. Тут нам как раз сложнее. У нас стукачей тяжелее выявить в коллективе. А в США проще: тут все стукачи. И выявлять никого не надо. В кого ни ткни пальцем — угадаешь. К вам приехала служба охраны животных и интересуется, не бьете ли вы собаку? — Соседи. Начальник лишил премии за то, что вы выбежали в аптеку на 15 минут в рабочее время? — Сосед по кабинету. Налоговый инспектор пришел наложить арест на имущество? — Друг, которого ты вчера угощал запрятанной на крайний случай банкой черной икры и Хенесси. В общем, ищи ближнего» (Константин Симоненко. НеПутевые заметки о США // Интернет, 2005).

Следует сказать, что в последние десятилетия государство взялось очень активно внедрять культуру доносительства в Америке. Используя для этого два основных метода: средства массовой информации и деньги. Уже цитировавшийся выше Константин Симоненко пишет: «…стукачество поощряется вполне официально. Вот, например, недавно достаю из почтового ящика официальное письмо от менеджера дома, в котором я живу. Текст письма, примерно, следующий: "Если вы заметите, что ваши соседи делают шашлыки у себя на балконе или в саду — немедленно нам звоните. Мало того, что вы будете избавлены от запахов шашлыков, но и получите награду от пожарного департамента". И что вы думаете? Стучали. А письма от ФБР я вообще регулярно получал, мол, если вы увидите в округе подозрительных личностей, немедленно сообщайте по следующим телефонам, в случае выявления разыскиваемых нами людей награда гарантируется».

Доносительство может иметь различные формы — в зависимости от характера информации и ее адресата. В США традиционно практиковалось так называемое «криминальное» доносительство: полиция и другие правоохранительные органы призывали граждан оказывать содействие в поимке преступников и расследовании различных криминальных историй, часто обещая выплату вознаграждения. После известных событий 11 сентября 2001 г. в США стало активно поощряться так называемое «антитеррористическое» доносительство, а получателем информации наряду и полицией и ФБР стало специально созданное в стране министерство внутренней безопасности.

В общем, в начале нынешнего века в Америке «почва» для любой формы доносительства оказалась хорошо подготовлена. На этой «почве» начался буйный рост «финансового» доносительства.

История финансового доносительства в США

«Финансовое» доносительство — достаточно широкое понятие. Оно означает информирование гражданами различных государственных надзорных и регулирующих организаций о фактах нарушений законодательства, относящегося к финансовой сфере. Нарушения могут быть самые разные:

• уклонение от уплаты налогов,

• «отмывка» «грязных» денег,

• финансирование терроризма,

• коррупция,

• хищения бюджетных средств,

• использование инсайдерской информации,

• фальсификация финансовой отчетности и «двойная» бухгалтерия,

• ценовые сговоры,

• различные манипуляции на фондовом рынке,

• введение в заблуждение и откровенный обман акционеров, инвесторов, клиентов, партнеров,

• проведение операций с банками, компаниями и организациями тех стран, против которых США организовали блокаду,

• прочие нарушения.

Нарушения могут касаться операций, осуществляемых как в пределах территории США, так и за ее пределами. В качестве нарушителей могут фигурировать как отдельные граждане (физические лица), так и компании (юридические лица). В ряде случаев к нарушителям могут относиться не только резиденты (американские физические и юридические лица), но также нерезиденты. Например, дочерние и даже внучатые компании американских корпораций, которые формально являются юридическими лицами других государств.

Зачатки финансового доносительства появились в США еще в 19 веке. Самая ранняя форма финансового доносительства — налоговая. Практика сотрудничества налоговой службы США с добровольными информаторами была узаконена еще в 1867 году. Всем информаторам гарантирована конфиденциальность — за исключением случаев, когда необходимы их показания в суде. В случае перечисления по сигналу информатора недоплаченных налогов в казну информатору выплачивалось вознаграждение. В 2006 году в американское налоговое законодательство внесены поправки, которые существенно повысили вознаграждение налоговых информаторов: до 15–30 процентов от перечисленной в бюджет суммы недоплаченных налогов (раньше — от 1 до 15 %). Сразу резко возросла активность налоговых информаторов. В 2009 г. Служба внутренних доходов США сообщила, что по итогам 2008 финансового года 476 человек «сдали» властям своих знакомых, клиентов или работодателей. Годом ранее были получены лишь 116 таких обращений — примерно в четыре раза меньше. Добровольные информаторы в 2008 году раскрыли налоговым органам имена 1246 человек, каждый из которых якобы не заплатил налоги на сумму не менее 2 миллионов долларов. Конкретные суммы были указаны в доносах на 994 неплательщиков. В 228 случаях речь шла о неуплате налогов на сумму более 10 миллионов долларов, 64 случая касались неуплаты налогов на сумму более 100 миллионов.

Еще на волне кризиса 1930-х гг. в США была сделана первая попытка поощрения лиц, которые сообщали информацию о нарушениях американских законов участниками финансовых рынков органам, регулирующим эти рынки. Конкретно законом о фондовой бирже 1934 года (The Securities Exchange Act 1934) предусматривалось, что лица, предоставлявшие в Комиссии США по ценным бумагам и биржам (КЦББ) информацию об инсайдерской торговле, могут рассчитывать на вознаграждение в 10 % от суммы наложенного на компанию штрафа.

В 1986 году Конгресс принял Закон о фальсифицированных требованиях (False Claims Act). Этот закон позволяет частным лицам подать от имени государства в суд в случае, если им известно о мошенничестве с бюджетными средствами (фальсификации требований об оплате выполненных работ или оказанных услуг). Истец (иногда его называют whistleblower, что переводится как осведомитель) самостоятельно собирает доказательства того, что подрядчик вводит в заблуждение заказчика, т. е. федеральное правительство. После того как истец подаст в суд, правительство проводит тщательное расследование всех обвинений. Министерство юстиции анализирует перспективы иска. Если к доказательной базе нет претензий, к производству дела подключаются государственные юристы (что снимает с истца бремя оплаты услуг собственных юристов).

В случае положительного исхода дела ответчик обязан возместить государству потери в тройном размере, а также штраф 5–11 тысяч долларов за каждый факт нарушения закона. Истец имеет право получить от 15 % до 25 % выигранной при помощи Минюста суммы.

Д. И. Черкаев, член комитета по этике ТПП РФ, анализируя данный закон, отмечает: «Доносительство («Whistleblowing») — весьма выгодный «бизнес» для государства в США» (Д. И. Черкаев. Доносительство и сигнализирование: зло или благо для российских компаний? // Акционерное общество. № 3 (22), 2006). По оценкам Счетной палаты США за период 1987–2008 гг. в казну было возвращено 22 млрд. долл, (доходы истцов зачастую измеряются миллионами долларов). Т. е. в расчете на год получается более одного миллиарда долларов. Можно предположить, что вознаграждения осведомителей составляют ежегодно 150–250 млн. долл.

Корпоративное доносительство

Еще до появления законов об информаторах государственных регуляторов в корпоративных структурах по инициативе акционеров и высших менеджеров стал формироваться институт внутренних (корпоративных) информаторов. Последние должны были оперативно информировать о всяких «отклонениях» в деятельности корпораций службам внутреннего контроля и аудита, а те — руководству компании. Такое информирование поощрялось либо премиями, либо продвижением по служебной лестнице. Никакого федерального законодательства, которое бы регламентировало активность корпоративных информаторов, в США до недавнего времени не было. Каждая компания сама определяла порядок и организацию внутреннего финансового контроля и участие в этом контроле информаторов.

В конце 1990-х — начале 2000-х гг. в Америке произошла серия крупных скандалов, связанных с фальсификацией финансовой отчетности, злоупотреблениями по части использования забалансовых операций и внебиржевых операций (особенно в части, касающейся производных финансовых инструментов) и т. п. Особенно широкий резонанс имел скандал с крупнейшей энергетической корпораций Энрон, в котором были замешаны многие лица из высших эшелонов власти США. Реакций на эти скандалы стало принятие в 2002 году закона Сарбанеса-Оксли (The Sarbanes-Oxly Act). Закон повысил требования к внутреннему контролю в компаниях, зарегистрированных в США, потребовав, в частности, внедрить системы контроля, называемые whistle blowings. Стукачество становится неотъемлемой частью американской корпоративной культуры. Закон 2002 года не определяет порядок материального поощрения информаторов (whistle blowers), но предусматривает их защиту от мер возмездия со стороны руководства компании. (Статьи 806, 1107).

Получается, что сегодня в американской корпорации любой сотрудник — потенциальный информатор. Теоретически информатором может быть даже уборщица, которая «сливает» информацию из компьютеров, устанавливает прослушивающие устройства, регулярно проверяет содержимое корзин с выброшенными бумагами. В корзине иногда можно найти очень ценный «товар», который тянет на суммы с многими нулями. Кроме потенциальных информаторов под крышами компаний могут действовать реальные, постоянно действующие информаторы, регулярно «сливающие» информацию за пределы компании. Речь идет об агентах. Это могут быть агенты: а) спецслужб (ЦРУ, ФБР, Министерства внутренней безопасности); б) организованных преступных группировок (например, наркобизнеса, отмывающего «грязные» деньги); в) других компаний, являющихся конкурентами данной компании. Известны случаи, когда сотрудник компании оказывался двойным или тройным корпоративным агентом, т. е. имел сразу двух или трех заказчиков информации.

Закон Додда-Франка — новый виток финансового доносительства

Кризис 2007–2009 гг., который был спровоцирован мошенничествами на рынке ипотечных бумаг, вновь заставил вспомнить об опыте привлечения платных информаторов для стабилизации финансового рынка в 1930-е гг. В законе Додда-Франка предусмотрено, что информатор получает вознаграждение не только за сведения, касающиеся инсайдерской торговли, но также за сведения, раскрывающие любые нарушения участника финансового рынка.

Также предусматривается защита информатора. При необходимости он может действовать анонимно. Контакты правоохранительных и надзорных органов (Комиссии по ценным бумагам и биржам) с таким анонимным информатором осуществляются через юриста, представляющего интересы информатора.

Информаторы могут рассчитывать на щедрое вознаграждение: оно устанавливается в размере от 10 до 30 % суммы штрафа за нарушение, которая будет определена в результате расследования и установлена надзорным органом или судом.

Примечательно, что инициатор предоставления информации о нарушениях имеет право не уведомлять о нарушении свое начальство, а действовать сразу напрямую, отсылая сведения в государственные инстанции.

Закон Додда-Франка стимулирует выявление крупных нарушений. Если сумма штрафа ниже 1 млн. долларов, то никаких выплат информатору не предусматривается. Столь высокая планка, как отметили некоторые комментаторы данного закона, может привести к тому, что сотрудники не будут сигнализировать о симптомах и ранних признаках «болезней». Они будут дожидаться того момента, когда нарушения будут масштабными и можно будет рассчитывать на солидное вознаграждение.

Можно представить, какой новый «корпоративный дух» породил в американских банках и компаниях закон Додда-Франка: начальство боится своих подчиненных, подчиненные боятся начальство, никто не смеет проронить лишнего слова, все бумаги и документы прячутся в сейфах, разговоры по телефонам ограничиваются короткими фразами, компьютеры зачищаются от всякой сомнительной информации.

Кроме того, менеджеры перестают думать о своих зарплатах и даже бонусах, мечтая о головокружительных суммах вознаграждений, которые они смогут получить за проявление «бдительности», т. е. своевременное информирование регуляторов о нарушениях в банке (компании). Посудите сами. В 2010 году, например, КЦББ начала расследование в отношении пяти крупнейших банков Уолл-стрит по поводу их сомнительных операций с ипотечными бумагами. В результате Комиссия оштрафовала банк Ситигруп на сумму в 75 млн. долл. Примерно в это же время другой банк Уолл-стрит — Голдман Сакс получил уведомление заплатить в виде штрафа 550 млн. дол. В первом случае информатор мог бы получить до 25 млн. долл., во втором — до 165 млн. долл.

Закон Додда-Франка: первые результаты доносительства

В течение 2011 года, по данным КЦББ, этим регулятором на участников фондового рынка было начислено штрафов и компенсаций в общей сложности на сумму 2,8 млрд. долл. Правда, все оцененные нарушения были выявлены еще до вступления в силу Закона Додда-Франка.

После вступления указанного закона в силу, по словам юристов и регуляторов, число обращений в SEC существенно выросло: многие из них содержат обвинения в мошенничестве с бухгалтерской отчетностью и даче взяток за рубежом, в других сообщается о случаях манипулирования рынком и инсайдерской торговле. Уже в первые недели после вступления в силу Закона Додда-Франка глава подразделения КЦББ Шон Маккинси сообщил газете The Financial Times: «Мы были очень рады высокой доле сообщений от разоблачителей, которые имеют признаки достоверности… Нам присылают письменные свидетельства, аудиозаписи разговоров или просто свои соображения». По данным Комиссии, за первые семь недель после вступления правил в силу она получила 334 жалобы — по семь в день. Как правило, осведомителями выступают сотрудники компаний, которые могут быть как участниками преступной деятельности, так и просто наблюдателями. Чаще всего они жаловались на манипулирование рынком (16,2 % случаев), а также ненадлежащие раскрытие информации и финансовую отчетность (15,3 %). При этом жалуются сотрудники компаний не только на территории США, но и в 11 других странах, включая Китай (10 сообщений) и Великобританию (11 сообщений). Полученную от осведомителей информацию проверяют почти 50 юристов, а также приданный им в помощь сотрудник ФБР.

Вот первый крупный из известных случаев мошенничества, выявленный с помощью новых правил, может послужить хорошим стимулом к росту числа сообщений о махинациях. Сотрудница ипотечного подразделения Citigroup Шерри Хант получила 31 млн. долл, за то, что раскрыла мошенничество банка с ипотечными облигациями. Сам банк был вынужден заплатить властям почти 160 млн. долл., чтобы закрыть дело. Г-жа Хант же за свою бдительность получила деньги не только на безбедное существование, но и должность вице-президента банка по контролю качества.

Последний из обнародованных случаев: сотрудник компании Oracle Пол Фрасцелл обвинил своего работодателя в мошенничестве и по итогам разбирательства обогатился на 40 млн. долларов. Еще 200 компаний заплатила в казну различные суммы в виде возмещений и штрафов (РБК 14.03.2012).

Перспективы финансового доносительства в США

В США достаточно много откровенных оппонентов идеи широкого разворачивания сети финансового доносительства. Не только среди представителей бизнеса, которые опасаются, что им станет сложнее нарушать законы.

Многие сомневаются, что новая система доносительства, создаваемая на основе Закона Додда-Франка, приведет к улучшению работы КЦББ. В американской прессе приводится множество примеров того, что «сигналы», поступавшие в Комиссию еще до принятия Закона Додда-Франка, не приводили к решительным действиям по пресечению злоупотреблений, оставались без ответа. Так, в 2000-е гг. финансист Гарри Маркополос несколько раз обращался в SEC с предупреждениями, что компания Б. Мэдоффа не ведет реального инвестиционного бизнеса и «является крупнейшей в мире финансовой пирамидой», однако его призывы не были услышаны. Как известно, финансовый аферист Мэддофф к конце концов оказался за решеткой (приговорен к 150 годам лишения свободы). За многие годы своей почти неприкрытой жульнической деятельности на финансовом рынке он сумел обчистить карманы 1341 инвестора на сумму 13,2 млрд. долл, (количество поданных в суд исков и стоимостной объем претензий). Маркополос называл комиссию «толпой идиотов» и предлагал взять его на работу, а в феврале 2009 г. заявил: «Комиссия <…> заложник регулируемого ею рынка, она боится начинать большие дела против известных игроков».

Оппоненты полагают, что вал информационных сообщений может захлестнуть регуляторов и привести к тому, что эффективность работы с информацией будет близка к нулю. Десять компаний, включая Microsoft и Hewlett- Packard, в совместном письме попросили SEC сделать обращение в органы внутреннего контроля обязательным условием для получения вознаграждения. В противном случае, считали они, новые правила не только подорвут эффективность корпоративных программ, но и могут заставить компании «сообщать SEC обо всех случаях информирования о нарушениях законов о ценных бумагах» вне зависимости от их достоверности. В конечном итоге SEC будет просто завалена информацией, которую не сможет обработать и оценить, предупреждали они.

Немалая доля истины в этом обращении имеется. Достаточно посмотреть, как американцы сегодня борются с терроризмом. Поток информации от простых граждан в такие инстанции, как Министерство внутренней безопасности, Федеральное бюро расследований, полиция и т. п. за последние годы рос как снежный ком. Несмотря на увеличение штата государственных ведомств и организаций, работающих с информацией граждан, специалисты не в состоянии вникнуть в суть поступающих заявлений, разобрать, какие из них являются важными, а какие нет, какие являются достоверными, а какие — откровенной дезинформацией. Количество террористических актов, по которым своевременно делались заявления, растет из года в год. Общество не стало себя чувствовать в большей безопасности, в выигрыше лишь чиновники государственных ведомств и организаций, получающих все большие бюджетные ассигнования на работу с информацией заявителей. Америка наглядно продемонстрировала, что в ведомствах, отвечающих за борьбу с терроризмом и организованной преступностью, пресловутый закон Паркинсона действует в полной мере.

Комиссия по ценным бумагам и биржам, судя по всему, также в ближайшее время погрязнет в мутном информационном потоке, исходящем от тысяч анонимных и не анонимных заявителей. Заявителей, мечтающих быстро разбогатеть или, по крайней мере, насолить своим начальникам. А, может быть, действующих по поручению конкурентов для того, чтобы создать кучу неприятностей для данной компании.

Многие аналитики в США полагают, что со временем опыт КЦББ по использованию информаторов может быть распространен на других регуляторов финансового рынка США. Прежде всего, — на Федеральную Резервную Систему, Министерство финансов (Управление контроля за денежным обращением, Управление по регулированию финансовых институтов), Федеральную корпорацию по страхованию вкладов, Комиссию по торговле товарными фьючерсами и некоторые другие организации. Там может произойти то же самое, что и в КЦББ. Регуляторы в Америке (да и во многих других странах мира) погрязли уже сегодня в различных информационных потоках. Например, с каждым годом растет вал информационных сообщений от банков и других финансовых и нефинансовых учреждений, которые требуют государственные органы, отвечающие за борьбу с финансированием терроризма и «отмыванием» «грязных» денег. Найти в этом информационном потоке информацию, которая позволила бы государству предотвратить или хотя бы прекратить преступные операции также сложно, как найти иголку в стоге сена. Например, в докладе Управления ООН по наркотикам и организованной преступности отмечается, что государственным службам разных стран удается перехватывать до 15–20 % общего объема оборота наркотиков. В то же время количество перехватываемых наркоденег, по оценкам, не превышает 0,5 %. Это достаточно красноречиво свидетельствует он неэффективности усилий государства по предотвращению финансирования терроризма, организованной преступности, а также «отмывания» «грязных» денег.

Целый ряд американских банков и компаний для предотвращения «утечек» нежелательной информации наверх, в надзорные и регулирующие организации стремятся усовершенствовать систему внутреннего, корпоративного доносительства. Суть почти всех усовершенствований сводиться к повышению материального стимулирования информаторов, более щедрому их премированию (по сравнению с вознаграждениями со стороны государства).

Специалисты по управлению персоналом совершенно справедливо замечают тревожную тенденцию: сотрудники корпораций все меньше думают о надлежащем исполнении своих служебных обязанностей. Все больше внимания они уделяют изучению различных недостатков и нарушений в деятельности компании, сбору и систематизации нужной информации и размышлениям над тем, как правильно «продать» эту информацию. Основных вариантов три: передать ее руководству собственной компании; переслать «наверх» в надзорную организацию; передать на сторону конкурентам. В общем, получается «бизнес в бизнесе», или «бизнес на рабочем месте».

Уже не приходится говорить, что Закон Додда-Франка дал еще один мощный импульс развитию стукачества в Америке. Сделан еще один шаг в превращении Америки в государство сплошного контроля, подозрительности, доносительства. Через СМИ американскому обывателю днем и ночью в голову вбивается одна мысль: «Доверять можно только правительству; согражданам доверять опасно». Последовательное проведение в жизнь древнего принципа «разделяй и властвуй».

Впрочем, на эту нравственно-психологическую и социально-политическую сторону закона сегодня в Америке мало кто обращает внимание. Ведь доносительство, как мы выше сказали, — органическая часть американской культуры.

Российские компании и чиновники под прицелом Закона Додда-Франка

Возможны последствия и для России. Под действие положения закона Додда-Франка о платных доносах попадают не только американские, но и иностранные компании с листингом на биржах США. Среди таких имеются и российские компании. Например, «Мечел», «Лукойл», «Вымпелком», МТС, «Яндекс», «СТС медиа». А также компании, которые зарегистрированы в России и представляют собой дочерние структуры американских компаний и иностранных компаний, имеющих листинг американских бирж. Все эти виды компаний можно назвать «несуверенным» бизнесом: де-юре они являются российскими, а де-факто подпадают под действие не только российского, но и американского законодательства. Сотрудники таких «несуверенных» российских компаний могут теперь напрямую подавать в КЦББ США информацию об известных им нарушениях. Например, о взятках, уклонениях от налогов, «отмывке» «грязных» денег, использовании инсайдерской информации, фальсификации финансовой отчетности, картельных сговорах и т. п. Сделать это можно прямо на сайте www.sec.gov, заполнив специальную форму и приложив документы в электронном виде.

Может этот закон напрячь и российских чиновников, которым будут предлагать взятки американские компании и даже неамериканские, имеющие листинг фондовых бирж США. Также это могут быть дочерние структуры указанных выше американских и неамериканских компаний, зарегистрированные и работающие в России. К числу нарушений, о которых могут сообщить информаторы, работающие в американских и неамериканских компаниях, относится дача взяток иностранным госслужащим — это преступление преследуется по американскому закону о коррупции за рубежом (Foreign Corrupt Practices Act, FCPA). Уже были прецеденты применения FCPA к российским компаниям. В конце марта 2010 г. департамент юстиции США обвинил немецкий автомобильный концерн Daimler AG в коррупции. Компания была обвинена в том, что в период с 1998-го по 2008 год нарушила американский закон как минимум в 22 странах. Расследование было начато еще в 2004 году после сигнала одного из уволенных сотрудников Daimler AG, который рассказал американским чиновникам о тайных счетах и практике подкупа должностных лиц.

Россия оказалась на одном из первых мест в списке. Там у немецкой компании имеется дочерняя структура ЗАО «Мерседес-Бенц рус». Уже в апреле того же года в вашингтонском суде «Мерседес-Бенц рус» признала себя виновной, согласившись выплатить свыше 27 млн. долл, в виде штрафа по обвинениям в даче взяток российским чиновникам и их родственникам. Взятки позволили продавать автомобили нашими ведомствами по завышенным ценам (П. Спелова. Взятки влетели в копеечку. // Взгляд, ру. 28.04.2010).

Понятно, что в подобных ситуациях удар наносится не только по компаниям, работающим в России, но рикошетом достанется и российским чиновникам. Можно не сомневаться, что российские чиновники — фигуранты таких историй — попадут в «черный» список, который сегодня легализован в США. Летом этого года Конгресс США принял так называемый «Закон Магницкого», который предусматривает запрет на въезд в США российских чиновников-коррупционеров, включенных в специальный список. А также членов их семей. Плюс к этому накладывается арест на банковские счета и иное имущество указанных граждан. Можно ожидать хорошего синергетического эффекта от действия Закона Додда-Франка и «Закона Магницкого»: власти США в лице сотрудников действующих в России и США компаний получают добровольных информаторов, сигнализирующих о коррупционных сделках с участием российских чиновников.

Есть еще один неприятный для «несуверенного» российского бизнеса момент. Россия только что (10 июля с. г.) ратифицировала протокол о присоединении к Всемирной торговой организации. Любые нарушения правил ВТО «несуверенными» компаниями, работающими в России, могут стать немедленно известными в Вашингтоне. Получит, например, наш металлургический гигант «Мечел» государственную субсидию для поддержки своих позиций на рынке. Даже если этот факт не афишировать и даже если его держать в тайне, он через информатора все равно станет тут же известен в американской Комиссии по ценным бумагам и биржам США. А что известно КЦББ, то сразу же станет известно и ВТО. И придется нашей металлургической компании платить штраф — причем сразу в два адреса: в федеральный бюджет США и в ВТО.

Известно, что иногда войну выигрывает та сторона, у которой лучше налажена разведка. Так вот Америка принятием Закона Додда-Франка создала еще одну агентурную разведывательную сеть по всему миру, в том числе в России. Центральной резидентурой этой сети выступает Комиссия по ценным бумагам и биржам США.

Американский опыт доносительства и российские традиции

Не исключено, что некоторые читатели данной статьи найдут в доносительстве (в том числе финансовом) свои плюсы. Иные российские авторы просто очарованы американской системой доносительства и предлагают изучать и использовать опыт США на российской почве. Например, для того, чтобы бороться за повышение собираемости налогов. А также для борьбы с коррупцией, казнокрадством, терроризмом, наркобизнесом, отмыванием «грязных» денег и т. п. Одновременно активно рекомендуется культивировать внутрифирменное доносительство как важный элемент новой корпоративной культуры (см., например: В. Бадакирев. Стукачество или информирование? // PR-Диалог, № 3, 2004; Д. И. Черкаев. Доносительство и сигнализирование: зло или благо для российских компаний? // Акционерное общество, № 3, 2006).

Лично мне близка иная позиция, которая изложена одним автором в «живом журнале»: «Что на самом деле опасно, так это тенденция стукачества в обществе. Раньше, в любом здоровом обществе, люди старались не докладывать об увиденном, а решали проблемы самостоятельно. Все понимали опасность, свойственную обществу осведомителей, в котором люди доносят не из заботы о безопасности, а скорее из соображений выгоды — социальной, финансовой и, чаще всего, психологической: из-за почти павловской нужды быть вознаграждённым за послушание главенствующей тенденции, за послушание «власти». Это со временем создаёт подконтрольное общество, в котором граждане охотно чувствуют себя вправе регулировать поступки и мысли других» (http://magnison.livejournal.com/13051.html)

У нас, к сожалению, не изжита мода «заимствовать» западный опыт, не понимая, что в России — иная культура. В области создания сети доносителей попытки наших ведомств оканчивались почти нулевым результатом. Кое-где в регионах были попытки создавать фонды для материального поощрения информационных «помощников» милиции. Еще сравнительно недавно, в 2009–2010 гг. существовала мода на приказы, регламентирующие процедуру доноса. Тогда большая часть министерств и ведомств приняла правила борьбы с внутрисистемной коррупцией. В течение суток должны уведомлять начальство о попытках склонить их к получению взятки все российские милиционеры (полицейские), прокуроры, сотрудники Министерства промышленности и торговли, налоговики, таможенники, чиновники министерства финансов… Занимавший тогда пост мэра Москвы Юрий Лужков предложил создать специальное подразделение, куда чиновники должны будут сообщать о предложенных им взятках в письменном виде. Аналогичные решения приняли руководители ряда регионов. Никаких признаков действенности принятых мер с тех пор так и не обнаружилось. Многие говорят, что причина низкой действенности — в отсутствии гарантий безопасности для информаторов. Спорить с этим аргументом не буду. Но и сбрасывать со счетов генетически запрограммированное отвращение русского человека к доносительству нельзя.

Я уже в начале статьи сказал, что доносительство в Америке — признак доблести, доносчик не только не испытывает моральных мучений, но, наоборот, начинает чувствовать себя героем. Игорь Симоненко в своих эмигрантских впечатлениях об Америке пишет: «Мало того, стукачи здесь — народные герои. Взять, к примеру, Уна Бомбера, известного террориста и психопата. На протяжении нескольких лет он был неуловим, пока за него не назначили награду в несколько сот тысяч долларов. Сдали в первый же день. И кто сдал? Его родной брат. Стал героем. Американского Павлика Морозова показывали по национальному телевидению и печатали интервью во всех ведущих газетах» (Константин Симоненко. Непутевые заметки о США // Интернет, 2005). Думаю, что даже если что-то похожее могло произойти в России, то наш отечественный информатор вряд ли захотел бы красоваться на экране телевизора. Наше общество, сильно деградировавшее за последние годы, тем не менее, вряд ли восприняло бы такого информатора как «героя».

Уже в самом конце президентства Дмитрий Медведев (март 2012 г.) в 1001-й раз в своем блоге обсуждал «вечный» вопрос о борьбе с коррупцией. Кто-то из его корреспондентов предложил для решения этой проблемы использовать апробированный в Америке инструмент платного доносительства. Его реакцией на данное предложение была следующая запись: «Почти библейская тема — можно ли «стучать» за деньги, хорошо это или плохо, как нужно «стучать» — громко или потише? Вы знаете, у меня нет ответа на этот вопрос». Далее Медведев добавил, что у него, как у любого человека, идея доноса за деньги «вызывает скорее вначале чувство отвращения».

Может быть, какие-то плюсы доносительства есть, спорить не буду. Какие-то механизмы информирования властей о серьезных угрозах для государства и общества должны существовать. Например, без агентурных сетей трудно себе представить эффективную работу разведки, контрразведки, полицейских подразделений по борьбе с организованной преступностью, оперативных служб по борьбе с наркомафией и т. п. Но информирование в таких случаях должно строиться преимущественно на чувстве гражданского долга и патриотизма. Материальная мотивация никогда не должна оказываться доминирующей. Иначе деньги как ржавчина начнут разъедать государственный механизм обеспечения общественной безопасности. У нас уже были зафиксированы случаи, когда милиция в регионах при выдаче «премиальных» информаторам требовала от них «отката» в виде части вознаграждения. Слава Богу, такие случаи единичны.

Что касается культивирования доносительства в трудовых коллективах, в кругу друзей и соседей, то это — крайне опасная вещь. И уж совсем омерзительная, когда речь идет о родственниках и членах семьи. Как нас не убеждали в советское время, что Павлик Морозов — положительный образ, а его отец — «враг народа», мы этого понять не смогли. Опасность доносительства возрастает на порядок, когда оно становится платным. Это — феномен другой, американской культуры, где товарно-денежный характер человеческих отношений является вполне естественным. У наших людей, даже неверующих, при упоминании платного доносительства в памяти почему-то всплывает образ Иуды с его тридцатью сребрениками.

На Руси говаривали: «Что русскому человеку хорошо, то немцу смерть». И наоборот. Только сегодня вместо «немец» следовало бы говорить: «американец». Впрочем, я не уверен, что платное доносительство хорошо и для американца. Особенно в долгосрочной перспективе. Я уже сказал в начале статьи, что доносительство старо как мир. Позволю себе процитировать историка И. Свенцицкую: «Доносы и доносчики существовали, по-видимому, во все времена, с тех пор как возникли государства и судебная власть. В Греции, где не было общественных обвинителей, доносчик — он назывался сикофантом — мог возбудить дело в суде по различным обвинениям, если проступок наносил ущерб полису (например, по обвинению в контрабанде). Если он выигрывал дело, то получал определенное вознаграждение. Сикофанты были профессионалами, причем профессия могла переходить по наследству: в «Птицах» Аристофана доносчик говорит, что его прадед, дед и отец тоже были доносчиками. Но это была неуважаемая профессия. В тех же «Птицах» герой советует доносчику заняться честным трудом (курсив мой — В. К.)» (И. Свенцицкая. Доносчик и философ. (Римская империя 1–11 в.). // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Вып. 5. — М.: ОГИ, 2003, с.77).